Часть 29
27 марта 2016 г., 23:16
«Мда… укатали Сивку крутые горки, — подумала Юлька, — раньше к такому состоянию он приходил после бутылки виски и лимончика на закуску, а сегодня смотри как его развезло уже после стакана водки, да под хорошую закусь».
Юлиана устала и вымоталась, всю последнюю неделю она работала над показом, а за сегодняшний день умоталась так, что ноги гудели и перед глазами расплывались круги. А тут еще бывшего нужно было утешать. В том, что он полезет к ней с интимом, она не сомневалась, всегда лез, даже после их расставания. Но сегодня она согласна быть только ушами, так что пусть бы он поскорее напился и вырубился на пару часов, тогда и ей немного поспать удастся.
Вообще-то нужно было разрешить для себя три, не терпящих отлагательства, вопроса. А именно… Что с ней происходит? Почему ее так задело, что Герка влюбился? И почему она ничего не сделала, чтобы помешать этому?
И, если на второй вопрос ответ был простым и понятным — какой же женщине понравится, что ей замену нашли, пусть даже ей мужчина и на дух не нужен, он должен помнить ее всю жизнь и любить только ее одну, то на первый и третий вопросы требовали немедленно в них разобраться. Гера этому не мешал, бубнил себе что-то под нос и пил, нужно было только периодически вставлять «да, милый» или «конечно-конечно» …
Итак… почему, если ей это было неприятно, она сама, своими руками сделала все, чтобы Герман влюбился в другую? И на этот вопрос ответ лежал на поверхности, но это если быть честной самой с собой до конца. Ну, что, правда, так правда — Юлиана была уверена, что никуда Герман не денется и всегда будет по ней страдать. И любить ее всегда будет.
Осталось только ответить себе на первый вопрос, ответить честно, как и на предыдущие два, а уж тогда можно будет решать, что делать дальше.
— Юлька, зачем ты это сделала? Зачем ты, стерва, отправила ее ко мне на первую встречу в таком же платье, с такой же прической, как была у тебя тогда? Столько лет прошло, а ты меня так и не простила? Юлька, ты стерва, Юлька. Я же уже привык к боли. Жил себе, знал, что люблю тебя, знал, что мне никто кроме тебя и не нужен. Зачем ты расковыряла болячку? Юлька! Заааачем?
Герман плакал пьяными слезами, сам не соображал, что говорит, и пил, пил, пил… Пока не уронил голову на руки и не захрапел. Как ни странно, но спать Юлиане расхотелось. В наступившей от слез и стенаний пьяного Германа паузе, она безжалостно и честно ответила себе на первый вопрос.
Вопрос: Что с ней происходит?
Ответ: Она всю жизнь его любит! Мучает, не может простить, хочет, чтобы ему было всегда так же больно, как было ей тогда… и любит! И он ее… любил, всегда любил, да вот беда, больше не любит. Он разлюбил ее именно тогда, когда она его простила.
Слава Богу, она смогла себе ответить на все три вопроса. Теперь бы еще понять, что со всем этим делать. А что делать? Завоевывать. Он вон какой сейчас уязвимый, как зверь раненый, можно попробовать и завоевать. Да, Юлька знала, что нет ничего более невозможного, чем оживить умершую любовь. Но у нее перед этой невозможностью было одно преимущество — она знала Германа, как облупленного, знала все его и болевые, и эрогенные точки души. Так что еще посмотрим, чья возьмет.
А пока она будет его сочувствующими ушами, его другом, она ни за что не покажет ему, что хочет его вернуть, иначе он сразу сбежит, она сделает так, чтобы он сам захотел вернуть ее.
***
Катя проснулась от звонка мобильного, мельком взглянула на часы, батюшки, половина одиннадцатого, затем на дисплей «Р. М.» — Алло. — Катенька, что случилось? Почему вы не на работе? — А я вчера у Андрея Павловича отгул взяла. Он что вам не говорил? — Катя поставила мобильный на громкую связь и начала тормошить Андрея. — Катя, в том-то все и дело, что Андрей куда-то запропастился, а здесь такое творится, что просто ужас. Клиенты обрывают телефоны, нужно заключать договора, Кира бегает по офису и кричит, что требует немедленного созыва совета директоров. Милко требует того же. А ни вас, ни Андрея нет на месте. Кира дошла до абсурдных предположений, будто вы где-то вместе. — Роман Дмитриевич, не могли бы вы помедленнее, я что-то ничего не поняла. Кто вместе, где вместе и при чем здесь Милко? Роман Дмитриевич, я в отгуле. И я вас не понимаю. — Катя, где Андрей? — Роман почти кричал. Катя уже открыла рот, чтобы сказать, что понятия не имеет, где сейчас находится ее шеф, как он сам за нее ответил. — Чего ты орешь? Ну, чего ты орешь? Мы имеем право на отдых? — на другом конце провода повисла такая длинная пауза, что Катя успела чмокнуть Андрея, прошептать ему: — Я первая в душ, — и скрыться за дверью ванной комнаты. Вслед ей неслось: — А у меня их два! Ромка, я перезвоню тебе через двадцать минут, договорились. И это, не трепись там. Лады? — Лады. А вы сегодня приедете? — Я же сказал, перезвоню, — сказал Жданов, вышел из эфира и, действительно, пошел во второй душ. Потому, что если бы он пошел в тот же, что и Катя, то Малиновский ждал бы его звонка не двадцать минут, а часа полтора. В двери душа постучали. — Андрюша, там Кира Юрьевна на твой мобильный звонит. Принести? — Ответь сама. — Ты с ума сошел? Я не знаю, как ей вообще в глаза смотреть, а ты — ответь. — В глаза смотреть прямо, не косить и глаз не опускать, — сказал Андрей, выходя из душа одетый только в белое махровое полотенце, обернутое вокруг бедер. Проходя мимо Кати он легонько притянул ее к себе, чмокнул в макушку и пошел в гостиную к рыдающему на все лады мобильному, — Кирюша? Что ты хотела? … Ну и что? Я считаю что она заслужила отдых. Или тебе напомнить что именно она… Что? Кирочка, если ты помнишь, мы вчера расстались и с кем я провожу свои ночи тебя не касается… Что? … Я не обязан отчитываться… Подожди, сейчас спрошу. Катя, мы сегодня идем на работу? От ужаса глаза у Кати расширились и она отрицательно помотала головой показывая на себя пальцем, мол я не пойду. Андрей решил, что и ему сегодня на работе делать нечего. — Нет, Кира, сегодня ни меня, ни Пушкаревой на работе не будет. С Малиной я поговорю. Он все разрулит. Пока. Катька, а чем это у нас так вкусно пахнет? Ты сварила кофе? Я тебя обожаю! Ну, выйди уже из ступора. Я не собираюсь ни от кого скрывать наши с тобой отношения. Поняла? — Андрюша, ты сумасшедший. Ладно, пошли завтракать. Потом поговорим. Я там салат порезала и омлет сделала. А больше я у тебя ничего не нашла. — Ура, мне Бог послал хозяюшку! Катька, а в чем ты на работу бы пошла, в своем вечернем платье? Или нет! Лучше в пижаме, смотри, как она на тебе сидит, модель, да и только. Так что работа отменяется, мы сегодня идем гулять, обедать в ресторане и вообще кутить. И во время завтрака они не переставали шутить, хотя страх, поселившийся в глазах Кати во время разговора Андрея с бывшей невестой, никак не хотел исчезать. — Андрей, шутки шутками, но мне, действительно не во что себя облачить. Не расхаживать же по дневной Москве в вечернем платье. Давай заедем ко мне и я переоденусь, а потом поедем гулять. — Даже не надейся, что я еще хоть когда-нибудь в жизни позволю тебе напялить на себя свои балахоны. Твои когда приезжают? — Завтра к вечеру. А что? — А то, что — ура! У нас есть еще день, ночь и снова день до головомойки. Своим я позвоню сегодня же. А потом пойдем по магазинам. Нужно тебя приодеть. Поняла, солнце мое золотое? Да, Катька, я сегодня ночью голову потерял окончательно, так что за все последствия отвечаю я, и только я. Хочу заранее распределить роли. Если что, чур я папа! Договорились? Родителям звонить не пришлось, Маргарита позвонила сама. — Андрюша, что у вас там происходит? — И я тебя, мама люблю. Здравствуй. У нас все хорошо. Показ прошел на ура, сегодня же вышлю вам диски с записью. От клиентов отбоя нет. Передай папе, что Катин план сработал не на сто, на двести процентов. — Вот как раз о Кате я и хочу с тобой поговорить. — Что, Кирочка уже просигнализировала? Да, мама мы с Кирой расстались. — Андрей, одумайся, что ты делаешь? Нельзя предавать преданного тебе человека. Нельзя! Вы с Кирочкой столько лет вместе, и тут появляется эта… — Мама, — перебил Андрей Маргариту, — крепко подумай, прежде чем скажешь что-то о моей будущей жене. У тебя все-таки единственный сын. Единственный, мама. И невестка у тебя будет только одна. И от твоего к ней отношения будет зависеть отношение твоего сына к тебе. Мамочка, я тебя целую. Нам с Катенькой пора убегать. Мы вечером вам позвоним.
