Ангел-хранитель мой...

      POV Катя Пушкарева       Не успел Сашка выйти из комнаты и закрыть за собой двери, как я попыталась встать с кровати, мне необходимо было добраться до окна. Я хотела знать где я нахожусь и на каком этаже. С первой попытки мне не удалось даже сесть и спустить ноги. Слабость была такая, что даже голову приподнять было трудно. А сама голова казалась чугунной.       Я решила, что ни за что не сдамся, ни за что! И уже через полчаса я стояла у открытого настежь окна. Воздух был прохладный и отрезвляющий. В голове понемногу прояснилось и я уже могла рассуждать здраво и спокойно.       Я была на седьмом или на восьмом этаже, так что о бегстве через окно можно было забыть. Значит, оставалось одно, превратить врача в союзника.       Прежде всего, нужно было попытаться отыскать бумагу и ручку, чтобы написать записку и попробовать передать ее врачу. Даже если Сашка не оставит меня с ним наедине, все равно можно попробовать передать ее незаметно. Ручку я нашла довольно быстро, в выдвижном ящике прикроватной тумбочки, а вот с бумагой было сложнее. Ни блокнотика, ни тетрадочки, ни даже клочочка бумажки я нигде не нашла. Пришлось совершить такое кощунство, что даже сейчас вспоминать об этом стыдно.       На столе лежал альбом графики Эшера, роскошно изданный, какой-то, я бы даже сказала, помпезный. Мне пришлось аккуратно оторвать кусочек от одной из страниц и на чистой стороне написать три слова — «я заложница, помогите», благо печать в альбоме была односторонней.       Я устала так, что еле-еле сумела добраться до кровати и уснула в тот самый момент, когда голова едва коснулась подушки. Уснула зажав в руке клочок бумаги.       Проснулась я от того, что мне было очень трудно дышать, и закричала еще не открывая глаз. Рядом со мной кто-то лежал, судя по запаху, Сашка, одной рукой он прижимал меня к себе, а другой… шарил по моему телу. Я открыла глаза и закричала еще громче. Воропаев был абсолютно голый, возбужденный, потный. Я стала отбиваться от него, но он словно не слышал моего крика, словно даже не чувствовал моего сопротивления продолжал все крепче прижимать меня к себе. И я заплакала.       Казалось, что кто-то одним махом вылил на Сашку ушат холодной воды, так резко он пришел в себя, выпустил меня из своих железных тисков, натянул на себя пижамные шаровары и снова сел на кровать.       — Катенька, прости меня. Я просто больше не мог без тебя. Хотел только рядышком полежать и не удержался. Ты ведь моя жена, мы с тобой уже не раз и не два любили друг друга. Вот я и… Ну, не плачь, пожалуйста, не плачь. Больше такого никогда не повторится, я подожду, когда ты вспомнишь меня и сама этого захочешь. Не плачь. Ну, что мне сделать, чтобы ты успокоилась?       — Дай мне пить, — всхлипывая ответила я, — и еще я очень хочу кушать.       — Сейчас, моя королева, — Сашка исчез за дверью, а я начала лихорадочно искать свою записку. Отсюда нужно было выбираться поскорее, еще раз мне просто не выдержать такого, а в комнате нет даже вазы какой-нибудь, чтобы шандарахнуть Воропаева по его сумасшедшей голове. Да и сил у меня на это нет.       Записка нашлась довольно быстро, и, только я положила ее в карман пижамных штанов, в комнату вошел Сашка с подносом. Я не помню, ни что я ела, ни что я пила. Я заставляла себя жевать и глотать, понимая, что силы мне еще очень понадобятся.       Сашка сидел напротив и смотрел, как я ем, взглядом виноватой собаки.       — Саша, а когда доктор придет? Я очень плохо себя чувствую.       — Ты меня простила, Катюша? — я кивнула, — Поверь мне, этого никогда больше не повторится. Я даже не подойду к тебе близко, пока ты сама этого не захочешь. А доктору я сейчас позвоню, попрошу его прийти как можно скорее.       Сашка вышел и я начала составлять детальный план своих дальнейших действий.

***

      Герман выходил из запоя очень трудно, но сам, без посторонней помощи. Юлиана только отпаивала его горячим, соленым до горечи молочным супом. Как ни странно, именно это пойло лучше всего помогало Полянскому очистить организм и прийти в себя.       — Герка, ты давай-ка возвращайся из своего мрака побыстрее. Мне нужно уехать по делам, а я боюсь оставить тебя одного.       — Ты все спиртное убери, замкни меня и можешь ехать куда тебе хочется. К вечеру я буду, как огурец.       — Все убирать? Духи тоже?       — Юлька, пошла ты в задницу, со своими шуточками, мне и так хреново.       А Юлиана все ждала, спросит он о Кате, или промолчит. От этого зависело очень многое. Слишком многое. Если спросит, значит нужно будет рассказать о том, что Катюша исчезла, и все закрутится по новой. Герка бросится спасать свою любовь, а потом снова будет запой. А самое главное, если спросит, значит еще не перевернул эти страницы своей жизни.       Не спросил… Юлиана вылила остатки виски из недопитой бутылки в раковину, спрятала две непочатые бутылки в надежное место, дала Герману новую зубную щетку, станок для бритья и полотенце.       — Все, Герочка, я поехала. Приводи себя в порядок. Твое пойло на плите, будешь подогревать и пить. Надеюсь, что к моему приезду оклемаешься.       Юлиана уже стояла в дверях, когда Герман окликнул ее.       — Юлька! Спасибо тебе за все, — он подошел и обнял ее, — ты самый настоящий друг.       — Ладно, Гера, мне пора. Пока.       Виноградова вышла за дверь и замкнула ее на все замки. И на тот, что изнутри открыть нельзя, тоже. О работе она и не думала, сразу поймала такси и поехала к Пушкаревым, ворча про себя: — «Кошмар, с этими любовями и друзьями совсем деньги зарабатывать некогда».       Не успела она позвонить, как двери Катиной квартиры распахнулись перед ней, словно по ту сторону только и ждали ее прихода.       — Здравствуйте всем, я могу хоть чем-то помочь?       — Юлиана, чем ты можешь помочь? — на Андрея страшно было смотреть, глаза ввалились, щеки осунулись, весь какой-то помятый, не бритый с тяжелым лихорадочно блестящим взглядом. Казалось, что и его, как Герку, нужно было выводить из запоя.       — Могу, не сомневайся. Давай-ка в душ, побрейся и переоденься. И без возражений, пожалуйста. Елена Александровна, что вы все у плиты крутитесь?       — Так едоков, слава Богу, много. Сейчас Колька придет, потом Роман Дмитриевич, а потом, даст Бог и Игорек с Викой. Всех покормить надо. Да еще Катенькины любимые пирожки с яйцами, грибами и зеленым луком испечь надо. Вдруг уже сегодня ее найдут, а у меня для нее пирожков нет. — женщина заплакала, да и у Юлианы на глаза навернулись слезы.       — Ну, вот и я пригодилась. Мы с вами сейчас в четыре руки все готовить будем, только вы вначале мне все расскажите, новости какие-нибудь есть?       За рассказ принялся Валерий Сергеевич, все новости озвучил, ничего не утаил. И о Воропаеве, и о том, что нашли его машину в районе Измайловского бульвара, и о том, что Вика помогает, обо всем.       — В районе Измайловского бульвара? — Юлиана задумалась, какое-то воспоминание промелькнуло в ее мозгу, а вот какое, она никак не могла ухватить за хвост. Промаявшись минут пять, Юлька решила почистить картошку и отпустить мысли гулять на свободу, само всплывет.       И верно, как только она отвлеклась, перед глазами всплыл давний разговор с приятельницей. Юлька не помнила на каком фуршете Ирина из «Инком-Недвижимость» что-то говорила о сдаче внаем на длительный срок квартиры на Измайловском проспекте за какие-то смешные деньги. Юлиану эта информация тогда не заинтересовала, а вот Сашка… Сашка тогда заинтересовался — это она помнила точно.       — Андрей, тащи мою сумку из прихожей. Срочно, — отдала Виноградова приказ, вытирая руки о передник.       А уже через несколько минут Андрей набирал номер Игоря, чтобы сообщить точный адрес, снятой Сашкой квартиры.