The Legend of Ryu

Легенда о Рю Книга первая 乌 «Тьма» Глава вторая «Добро пожаловать в „Сейзу“»

      Тяжёлые парчовые шторы глубокого красного цвета с шумом распахнулись, залив ярким утренним светом большой стол из чёрного дерева, стоявший у окна, а ковёр под ним пуще прежнего засиял бежевым бархатом. Второе окно чуть левее через несколько секунд так же осветило большую комнату, отделанную искусно сотканными узорчатыми обоями и древесиной ценных пород. На подоконнике стояла большая плетёная корзина, полная разнообразных игрушек, в окружении других, которые в пылу беспорядочной уборки в неё не уместились. У противоположной стены стояла широкая массивная кровать. Всё её изголовье было усыпано переводными картинками со страусолошадьми и сатомобилями, а на самой верхней кромке виднелись давние протяжённые неглубокие следы от зубов шестилетнего ребёнка. На самой постели лежала беспорядочная куча белья, подушка же и вовсе находилась где-то на другом конце кровати.       — Доброе утро, Хирохито, — раздался приятный женский голос. — Пора вставать.       Несколько секунд спустя тяжёлое одеяло лениво и нехотя зашевелилось, и на свет появились взъерошенные пряди обстриженных под горшок тёмных слегка завивавшихся волос. Открывать глаза мальчик совсем не спешил. Ещё немного времени потребовалось для того, чтобы он вспомнил, как складывать отдельные звуки в слова, а слова — в предложения.       — Сколько сейчас времени?       — Девять часов утра.       — Зачем так рано будить? — всё такой же сонный ответ приобрёл расстроенные нотки.       — Это всего лишь на час раньше обычного. Но Вы могли без проблем выспаться, если бы не читали допоздна книжки с фонариком под одеялом. Я уже и не говорю, что так очень легко испортить себе зрение.       В безмолвном взгляде Хиро проскочило привычное лёгкое презрение, которое служанка привычно же предпочла не заметить.       — Не задерживайтесь там слишком долго, завтрак уже на столе, — услышал ребёнок, юркнув за украшенную росписями тёмную ширму и заперевшись в ванной комнате.       Завтракать Хиро любил. А именно заканчивать завтракать. Ведь начинался он с пустой рисовой каши: без соли, без сахара, на одной воде — ни вкуса, ни запаха, вся эта масса во рту неприятно слипалась. Мальчик не единожды просил залить её каким-нибудь бульоном, чтобы хоть чем-то запивать склизкие комочки, однако его никто никогда не слушал. Ребёнка радовало только то, что маленькая плошка быстро заканчивалась. Зато потом шёл черёд пельменей. Хиро был готов есть их любыми: и с мясом, и без мяса, даже без начинки, одно лишь тесто с ароматным горячим соком. Главное, чтобы без рыбы. Маленькие, кругленькие, большая тарелка пустела прямо на глазах. Завершали завтрак мягкие свежие булочки на пару и чай с острова Киоши. Что-то необъяснимо притягательное ощущалось в том, чтобы сперва съесть их все, а затем в несколько глотков осушить большую расписную фарфоровую чашку ручной работы. Окрашенная засушенными листочками вкусная горячая вода приятно обжигала горло. Мальчик в тихих разговорах с самим собой не мог не согласиться, что ради такого завтрака порой всё-таки стоило вставать пораньше. Босые ноги, спрыгнув с предпоследней ступеньки широкой деревянной лестницы, укрытой длинным красным шёлковым ковром, вприпрыжку пересекли холодный мраморный пол вестибюля и вбежали в просторную столовую с высокими окнами до самого потолка.       — Доброе утро, Хиро. Как спалось? — женщина в самом расцвете сил и полном макияже, в свои года затмевавшая полной энергии и свежести внешностью многих даже более юных девушек, уже подвинула к себе чашку чая.       — Мне приснился аэроплан, — мальчик юркнул за длинный стол прямо в бирюзовой сатиновой пижаме. — Такой большой и зелёный, прямо как у меня. И ещё дождь шёл сильный-сильный. А аэроплан должен был сесть прямо в самый разгар этого ливня.       — И чем всё закончилось?       — Всё хорошо, он приземлился. Потом ещё что-то было перед тем, как я проснулся, но сейчас уже ничего вспомнить не могу.       — Главное, что всё в порядке и что сон был хороший. Ладно, не буду отвлекать тебя от завтрака, а то остынет.       — От холода вкуснее становится только мороженое. И ветчина.       — Да, и ветчина. Приятного аппетита, соня, — мать чуть пригладила причёску ещё просыпавшегося ребёнка.       — Кстати, мама, а Таку — это большой город? — спросил вдруг тот, в последний раз откладывая начало приёма пищи.       — Вполне себе большой. Меньше нашего, конечно, но людей там живёт всё равно много.       Не прошло и пятнадцати минут, как все тарелки, чашки и плошки опустели — всё в точности, как мальчик себе и представлял. Его всегда удивляло, как много посуды каждый день уходило только на него одного. И ему всегда хотелось взглянуть на выраставшие на кухне горы из неё, однако повар Рёри каждый раз каким-то таинственным образом успевал перемывать их прежде, чем к нему прибегал хозяйский сын, чтобы затем с хитрой ухмылкой отправиться по своим делам.

***

      — Хиро! Хиро, ты где? Куда он опять запропастился? Нам ехать надо! — с распахнутого балкона первого этажа послышались несколько окликов женщины в адрес пропавшего из виду ребёнка.       В это время на улице щёлкнул замок багажника сатомобиля, стоявшего перед домом, куда дворецкий сложил большой детский чемодан. Хлопнула крышка, поправилась съехавшая набок водительская фуражка. В обязанности Хонга входила не только перевозка семейства, но и широкий круг других вопросов. Он заправлял всем особняком уже много лет подряд. Без его ведома ни Рёри шагу ступить не мог в продуктовом универмаге, ни Кито с Кео. Последняя помимо поддержания порядка в доме должна была также присматривать за Хиро, воспитывать и заботиться о нём. Однако мальчик не слишком ценил её старания и тем более не терпел попыток поучать его, слушая в таких случаях только собственную мать, Хонга и иногда отца. Первые дни и недели служанку задевало такое отношение, но спустя несколько месяцев она перестала обращать на это внимание.       — «Не страшны тебе ни дождь, ни слякоть, резкий поворот и косогор, — мужчина двинулся вдоль левого борта машины, насвистывая под нос понравившуюся мелодию из киноленты. — Чтобы не пришлось любимой плакать, крепче за баранку держись, шофёр…»       — Да я только порулить хотел, — грустно вздохнул Хиро, глядя на показавшегося в открытом окне дворецкого.       — Только порулить? Я уж думал, Вы нас до самого Кеничи с ветерком домчите.       — Я так не могу… В смысле, нельзя, полицейские оштрафуют!       — Думаю, подъехать к воротам они всё же позволят. Давайте, заводите мотор и вперёд. В конце концов, Вы уже ни на чьих коленках не умещаетесь.       Тёмно-синяя фуражка тут же оказалась на голове мальчика, к несказанному удивлению последнего.       — Вот так просто… Сел… И поехал?       Ключи с красивым брелоком в детской ручонке, тянувшейся к дверной ручке, были краше любых слов. Хиро уселся поудобнее на водительском кресле, подвинул его вперёд и вверх, поправил съехавшую бурую подтяжку на идеально выглаженной и заправленной в шорты белой рубашке, вставил ключ в замок зажигания и вопросительно посмотрел на дворецкого. Тот одобрительно кивнул. Ребёнок взялся за металлическую головку и неуверенно повернул её. Сатомобиль задрожал, заревел будто дикий железный зверь, не желавший признавать в этом двенадцатилетнем человеке своего нового полноправного хозяина. Равномерный стройный гул сразу восьми цилиндров двигателя озарил лицо мальчика улыбкой. Пускай фуражка была совсем не по размеру, но уже ради одного только потрясающего отражения в зеркале заднего вида её стоило оставить. Хиро бросил взгляд влево, на Хонга, затем вправо в сторону дома, надеясь увидеть там ещё какого-нибудь свидетеля своего будущего успеха. Кнопка сбоку от руля включила передачу. Педалей в отличие от многих других машин было всего две. Маленькая нога нащупала нужную, и машина тут же резко дёрнулась, подавшись вперёд.       — Нажимайте плавно, — услышал вцепившийся от испуга в руль мальчик.       Такому большому сатомобилю было достаточно лёгкого касания, чтобы тронуться с места. Из тени массивного здания под свет утреннего солнца, поблёскивая рельефной пухлой виниловой крышей, выплыл тёмно-рубиновый «Сато Феникс»: «четырёхколёсная гордость „Индустрий Будущего“, флагман всей линейки, сплав технологий, комфорта, красоты и стремительности», о котором красочно рассказывали многочисленные плакаты в каждом фирменном магазине марки «Сато». По удобству пассажиров и водителя, мягкости хода, плавности езды, по изящности салона и кузова этому сатомобилю не было равных на всём белом свете. Личный транспорт богачей, промышленников, президентов, царей и королей: желаннее «Феникса» мог быть только другой «Феникс». Всего восемьдесят тысяч юаней — и каждый винтик часов с отделкой из верблюжьеслоновой кости, каждый кусочек материи в мягчайших сидениях с обивкой из натурального велюра мог лично определить и выбрать покупатель. Ценные породы дерева, редкие металлы, кожа экзотических животных — у прихотей не бывало сложностей, только сходная цена.       — Мама-мама, смотри, что я теперь могу! — радостно замахал рукой мальчик, едва завидев женщину на улице.       — Ты большой молодец, Хиро!       — Расскажешь об этом папе? — подбежал мальчик к матери, обняв её. — Просто потом уеду и всё…       — А сам застесняешься? Мы ведь приедем ещё тебя провожать на вокзал.       — Правда? Папа тоже приедет? Здорово! — восторгу ребёнка, прыгнувшего на задний диван «Феникса», не было предела.       Прилегавшая к особняку большая территория сада в глубине квартала со всех сторон была окружена более скромными узкими участками таких же узких трёхэтажных домов. Сам район Синей горы на северном побережье залива Юи находился на возвышении не только по высоте над морем, но и по статусу своих обитателей. Окрестности бульвара Закатного Солнца, створ которого ежедневно заливался светом уходившего за горизонт светила, облюбовали для своих городских резиденций именитые предприниматели, знаменитости и политики, многие из которых не очень любили афишировать свою любовь и тягу к роскошной жизни. Едва массивные кованые чугунные ворота распахнулись и сатомобиль выкатился на мощёный камнем боковой проезд бульвара, Хиро прильнул к окну, рассматривая привычные виды, в которых каждый раз находил что-то новое. Уже совсем скоро там замелькали шпили, башни и небоскрёбы большого города, отражавшиеся в калёных стёклах вместе с завораживавшей своим жёлто-зелёным свечением узкой спицей портала в мир Духов, иногда проглядывавшей между высоких зданий. Плотный поток машин, окутывавший сатомобиль, то таял на перекрёстках столичных магистралей, то прибывал вновь, как только они оставались позади. От созерцания уличных пейзажей мальчика отвлекло снижение скорости и защёлкавший на прямой дороге поворотник. Выглянув из-за переднего сидения, он увидел взмывший вверх жезл с чёрной рукоятью и круглым красным катафотом на белой жестяной пластине.       — Доброе утро, офицер Като, — молодой постовой в ещё совсем новой форме отдал честь, сверкнув белоснежной перчаткой. — Разрешите проверить Ваши документы.       — Здравствуйте. Разумеется, — ответил дворецкий, протягивая ему пару вложенных одна в другую маленьких серых книжек.       — Хонг Лао… Лао? — обритая голова в форменной фуражке приподняла бровь, задумавшись о том, как жили люди, чьи имена совпадали с фамилиями.       — Он самый.       — У Вас талон технического осмотра в следующем месяце истекает, — служитель закона указал на яркую цветную бумажку под лобовым стеклом «Феникса», возвращая водительское удостоверение и паспорт сатомобиля. — Не забудьте вовремя его продлить. Не смею больше Вас задерживать.       Хиро до последнего надеялся, что обычная проверка документов окажется чем-то более интересным. Когда полицейский пожелал счастливого пути, мальчик ещё несколько минут вертел головой по сторонам, надеясь заметить хоть что-то подозрительное или интересное. Однако в тот день никто окрестных банков не грабил и ничьи сатомобили не угонял. Весь оставшийся путь прошёл без приключений, и уже через несколько минут «Феникс» плавно замер напротив одного из многочисленных одинаковых трёхэтажных зданий из белого кирпича, имевших характерные черты архитектуры Страны Огня, непривычно малую ширину, гаражи на первом этаже и мелкую квадратную расстекловку оконных рам. В распахнутом окне эркера второго этажа мелькнула черноволосая мальчишечья голова, радостно воскликнула что-то и вновь скрылась в доме, чтобы затем выскочить из дома и на всю улицу радостно завопить:       — Хиро приехал! Хиро приехал!       — Да, да, я приехал, — ответил ребёнок на возгласы своего лучшего друга, скакавшего вокруг него кругами. — Ты так кричишь, будто мы два года не виделись.       — Всего две недели, но тянулись они как год! Я думал, что очень хочу после школы домой, но оказалось, что мама опять в командировку уехала, и теперь мне кажется, что не так уж и был плох этот дурацкий пансион… Папа весь день на работе сидит, а я тут, совсем один, с кучей книжек, которые он мне сказал читать. А половину написанного там вообще не понимаю… Здравствуйте, дядя Хонг! — грустный тон вдруг сменился на более весёлый.       — Выходит, вы сейчас с Айко совсем одни? — дети наблюдали за действиями дворецкого, уже доставшего нужный чемодан, но продолжавшего что-то перебирать в багажнике.       — Нет, дома только я. Айко попозже придёт.       — Привет, Кеничи! — поздоровалась с ним мать его друга, выйдя из машины. — Очень рада тебя видеть.       — И я Вас тоже. Ой, вспомнил! Мне же надо папе позвонить, сказать, что Хиро приехал!       — Всё в порядке, я только что это сделала.       Мальчик, почти добежавший до входной двери, вдруг остановился и повернулся, посмотрев на женщину взглядом, полным удивлённого недоверия. А друг его, наблюдая эту забавную картину, довольно хихикнул.       — Мама, а ему ещё не рассказывал, что у нас в машине теперь есть телефон, — ребёнок, явно собиравшийся что-то спросить, как только это услышал, так и остался стоять с приоткрытым ртом, непонимающе хлопая глазами. — Да, Кеничи, настоящий телефон. Прямо как в доме. С трубкой, с проводом. Только кнопочки вместо диска.       — А… А можно… посмотреть? — запинавшийся от волнения голосок очень стеснялся, но всё же очень хотел вживую увидеть это чудо техники.       — Можно! — задорно ответил ему Хонг, захлопнув крышку багажника, звонко щёлкнувшую замком.       Распахнув заднюю пассажирскую дверь нараспашку, дворецкий немного залез внутрь, дотянулся до подлокотника широкого дивана, опустил его, что-то нажал и поднял верхнюю часть, оказавшуюся крышкой нового таинственного отсека. Мальчик понял его без слов. Нависнув над любопытным устройством, он принялся внимательно его рассматривать. Во взгляде Кеничи легко читалось искреннее детское восхищение.       — Дядя Хонг, а могу я… — начал ребёнок, осторожно показывая пальцем на телефон. — Папе?       Хонг говорил исключительно по делу. Ему было достаточно взгляда, кивка или любого другого маленького движения, чтобы быстро, просто и понятно донести свою мысль. Хиро, наблюдая за дворецким, часто подмечал, что они в этом были очень похожи. И сейчас тоже всё было ясно без единого слова.       — Папа, привет, это Кеничи, — произнёс мальчик после небольшого ожидания. — Всё, Хиро приехал. Да, с вещами, всё хорошо. Айко ещё нет, но тоже скоро будет. Да-да, пообедаем, я помню, где что лежит, не переживай. Я всё понял. А, стой, подожди, не клади трубку! Ты знаешь, откуда я звоню? Прямо из машины Хиро! Поставишь такой же телефон к нам? Не поставишь? А, ну, да, это, наверное, дорого. Хорошо. Тогда пока-пока.       Попрощавшись до вечера с матерью и Хонгом, Хиро с Кеничи вместе занесли в дом большой увесистый чемодан с белыми оторочками, обитый зелёной с синеватым отливом кожей. Тащить его дальше не было ни желания, ни толку, поэтому он остался стоять в длинной узкой прихожей, а сами дети бодро забрались на третий этаж. Запрыгнув на стоявший в центре гостиной чёрный диван, они несколько минут просто молчали, рассматривая окружение и не зная, чем им заняться.       — Папа сказал, что мы должны будем пообедать, когда Айко приедет, — заговорил наконец Кеничи.       — Да… Хотя я ещё не голодный.       — И я. Но ведь и Айко пока ещё нет.       — Тоже верно… — ответил гость, водя пальцем по матерчатой обивке сидения и разглядывая белёсые оштукатуренные стены, отделанные длинными широкими кедровыми рейками.       Ещё немного тишины. Хиро по-другому представлял себе этот момент: что Кеничи или Айко обязательно спросят у него что-нибудь, а он с радостью всё подробно расскажет, и что разговор потечёт легко и непринуждённо. Однако сейчас не было ни Айко, ни вопросов у её младшего двоюродного брата.       — Кстати… — неспешно заговорил гость. — Ты вот говорил, что тебя ко мне отвезти совсем некому. А брат твой старший разве не может?       — Девдан? А что Девдан? Девдан в армию ушёл, разве не помнишь? А теперь там же учиться будет. Буджинвуном хочет стать, чуть ли не секретным агентом или шпионом каким-нибудь. Я всё надеялся, что папа перестанет хоть на время рассказывать, какой у него старший сынок хороший и способный, но нет! Он так часто говорит про Девдана, что, кажется, тот вот-вот отзовётся и выйдет из нашей комнаты. А меня ещё очень расстраивает, когда папа потом ещё и начинает ругаться и жаловаться, какой я несамостоятельный!       — У тебя уже есть какие-то обязанности по дому?       — Нет, только по комнате. Вот только стоит мне только попробовать начать делать что-то посерьёзнее уборки игрушек, как тут же слышу «Не трогай это, Кеничи!», «Ты ещё маленький для этого!» и всё такое. А как мне показать папе, что я сам могу всё делать, если он ничего не разрешает?       — Да… Грустно, — Хиро понимал, что в этот момент стоило посочувствовать своему другу, что он и сделал, затем немного помолчал и вдруг добавил. — А мне за то, что хорошо учебный год закончил, родители подарили большую пожарную машину с лестницей. В неё даже можно налить воды! Хотя вообще хотел педальный сатомобиль. Но мама сказала, что я уже слишком большой для них.       — Жалко… А мне папа ничего не покупает, только обещает. Мне почему-то кажется, что он почти сразу забывает про свои слова.       — Так напомни.       — Если напомню, точно не купит…       Дети так бы и сидели в каком-то неудобном молчании, не предложи друг Кеничи прогуляться по округе. Он много раз бывал здесь в гостях, но прежде не особо интересовался, как живут люди по соседству. Младший некоторое время думал, долго отнекивался, говоря о скором приезде Айко, которое никак нельзя упустить.       — А мы далеко и не уйдём, только по соседним улицам пройдёмся, даже не заметишь, как уже домой вернёмся, — после долгих увещеваний своего лучшего друга Кеничи наконец согласился.       Задолго до революции Уравнителей и третьего портала здесь, на северных окраинах вырос небольшой квартал малоэтажных домов, стоявших стеной к стене. С тех пор минул не один десяток лет, однако прошедшие потрясения чудом обошли эти тихие улочки стороной. Беда пришла позднее, беда пришла в спокойный день, пришла, откуда её меньше всего ждали.       — Папа рассказывал, что раньше тут на каждом углу был маленький сквер, — произнёс Кеничи, когда его друг спросил про разительно отличавшиеся высотой и стилем дома на перекрёстке. — А потом какая-то компания застроила каждый клочок земли, какой смогла. Но это было давно, ещё когда Девдан был совсем маленьким.       Единственной растительностью в районе с тех пор оставались аккуратно подстриженные живые изгороди со стороны парадных входов, сливавшихся под определённым углом в единую зелёную массу.       — Давай пойдём в другую сторону, а то с этой улица скоро закончится, — к счастью для Хиро, младший брат Девдана и здесь не стал возражать, ведь мальчик хотел пойти длинным путём, даже если тот не захотел бы.       Прогуливаясь точно по середине тротуара, он внимательно рассматривал не только стройные ряды одинаковых зданий, но и то немногое, что показывалось из глубин тёмных комнат, и стоявшие у ворот и на дороге сатомобили и вообще всё, что казалось ему интересным. Шагал он спокойно, расслабленно, но Кеничи всё равно едва за ним поспевал, о чём он через какое-то время пожаловался, и дальше мальчик двигался уже медленнее, постоянно оглядываясь на своего младшего друга, чтобы не убегать слишком далеко. Так они прошли всю улицу, свернув к широкому оживлённому проспекту, и направились в сторону дома. Едва по правую сторону замаячило большое промышленное здание, скрытое деревьями маленького сквера, ребята свернули обратно в жилую застройку. Однако Кеничи так и не понял, что его лучший друг свернул не на его улицу специально, чтобы не возвращаться по уже пройденным местам.       — Слушай, а давай через дворы? — спросил вдруг Хиро, завидев после поворота на прежнюю длинную улицу узкий въезд в середину квартала.       — Но мы и так уже долго гуляем. Ну, Хиро! — расстроенно крикнул ему Кеничи, когда тот не стал его слушать и пошёл вперёд.       — А потом сразу домой.       — Вот только почему-то с каждым твоим предложением мы всё дальше от дома оказывались… — Хиро после этой фразы смекнул, что ему будет проще просто взять мальчика за руку и молча повести за собой.       Дворы, огороженные одинаковым забором из дерева и бамбука, почти не были видны детям и незаметно мелькали один за другим. Заблудиться здесь почти ничего не стоило, поэтому Кеничи никогда не уходил далеко от калитки на задворки. Однако его лучший друг шёл так уверенно, что ему снова приходилось время от времени переходить на лёгкий бег. Тот в какой-то момент всё так же безмолвно свернул в проход между домами, чтобы через несколько секунд выйти на какую-то улицу. Кеничи совсем уже перестал понимать, где находится и куда его вели, но оказавшись вдруг в знакомых местах, наконец успокоился. Уже подходя обратно к дому, дети заметили сидевшую на единственной ступеньке крыльца темноволосую девочку в голубом платье с узорами из маленьких цветов, напряжённо теребившую один из заплетённых в хвостик пучков волос перед ухом и время от времени поглядывавшую то по сторонам, то на свой небольшой чемодан.       — Айко! — первым заговорил Хиро и побежал вперёд.       — Куда вы опять запропастились? — его одноклассницу обнадёжило и успокоило появление двух друзей, но она также старалась не забыть, что сердилась на них. — Приехала, прихожу сюда, а дома никого нет! Я уже испугалась, не перепутала ли чего. А тут ни времени не посмотреть, ни по телефону позвонить!       — Мы гулять ходили, — мальчик сразу перестал улыбаться, чувствуя, что опять всех подвёл. — Вокруг района…       — Ах, гулять! Я тут места себе не нахожу, беспокоюсь, а они гулять ушли! Хоть бы записку какую оставили!       — Прости нас, Айко, — извинился перед двоюродной сестрой Кеничи. — Хиро хотел посмотреть на округу просто. Да и мне тоже стало интересно…       — Ладно, чего уж тут ругаться, идите сюда, — девочка крепко обняла обоих друзей. — Я всё равно очень рада снова всех вас видеть. Как твои дела, братишка?       — Опять один дома весь день. Но с папой не сильно лучше…       — Не переживай, ты зато сейчас целый месяц его видеть не будешь.       — Четыре недели, — уточнил вдруг друг мальчика, встряв в разговор.       — Ну, да, четыре недели. А у тебя самого, Хиро, всё как обычно хорошо?       У Хиро всегда всё было хорошо. И он всегда всем отвечал одинаково, часто даже не задумываясь над тем, действительно ли так было. Однако его редко спрашивали, что случилось, когда ответ оказывался прямо противоположным. Мальчик не привык рассказывать о своих проблемах, ведь в глазах окружающих призрак его безбедной жизни, вечно витавший в воздухе вокруг него, означал, что у него не могло быть никаких «настоящих» трудностей. Как тут было не привыкнуть машинально произносить дежурное «у меня всё хорошо»…       — Мне мама сказала, что мы у тебя будем обедать, — Айко, пройдя через прихожую, продолжила свой разговор с двоюродным братом уже на кухне. — Это так?       — Ага, — мальчик тут же вскочил со стула и подошёл к холодильнику. — Только варил мой папа, поэтому я не знаю даже, какой, и съедобный ли вообще… Но нам придётся его съесть. Потому что вечером, сказал, проверит.       А оказался этот суп… Рыбным! Из всех десятков и сотен возможных вариантов и сочетаний по какой-то неясной причине, злому умыслу или стечению обстоятельств единственным выбранным оказался именно рыбный! Рассматривая панораму Республиканского города, набранную крупной майоликовой плиткой, расстроенный мальчик пытался отвлечься от мыслей о голоде. Он помнил, что за время прогулки насчитал не менее десятка мелких магазинчиков неподалёку, и подумывал предложить друзьям сходить за мороженым. Через какое-то время мальчик наконец сказал им об этом, хотя не был уверен, что они захотят пойти вместе с ним. Однако, когда он понял, что ошибался, тут же как бы невзначай пожаловался, что в дорогу ему денег не дали. У Кеничи наверняка могли быть какие-нибудь сбережения в копилке…       — Не переживай, мне мама как раз для такого оставила побольше, — Айко спасла положение.       Сам Хиро и слова против не сказал, ведь девочка опередила его честный искренний ответ на какие-то сущие мгновения. В итоге он решил, что, если не спросили и сам тоже не сказал, то ложью это не считалось, и к нему нельзя было никак придраться. Подумал так, и сунул правую руку в карман коричневых хлопковых шорт до колена, чтобы маленький детский бумажник с не таким уж и детским количеством юаней не так сильно бросался в глаза. Мальчик решил сейчас немного сэкономить, чтобы потом на сбережённые средства подарить Айко в Таку какой-нибудь красивый местный сувенир. Полтора часа пролетели незаметно, и даже появление матери Кеничи оказалось совершенно неожиданным, настолько увлекательной оказалась эта постановка. Женщина, вернувшаяся из очередной дальней командировки по поручению торговой фирмы, помимо собственного и служебного багажа привезла ещё и бумажный пакет, полный ещё тёплых больших пузырчатых вафель с разнообразной начинкой. В чашках плескался горячий зелёный чай, на улице — собаки в лужах. Начавшийся моросью дождь усиливался с каждой минутой. Семейство Накано тут же обзавелось одинаковыми прорезиненными тёмно-малиновыми накидками с большими круглыми пуговицами, а также дополнявшими их широкополыми шляпками из той же ткани. Хиро одним стремительным движением оказался в своём любимом светлом непромокаемом пальто, поддев под него тонкий свитер в цвет шорт.       Миновав с одной стороны большое ухоженное зелёное кладбище, которое Кеничи до замечания Хиро всю жизнь искренне считал простым парком, и завод по производству телефонных будок с другой, все четверо уже совсем скоро оказались перед скромным деревянным вестибюлем станции метро. Он почти ничем не выделялся бы среди обступивших его со всех сторон одноэтажных магазинчиков, не выходи из его дверей каждые несколько минут большие толпы народа. Вяло ковыряя скользкую узкую дощатую платформу светло-бурым детским ботинком, Хиро гадал, на какой из двух тупиковых путей прибудет следующий поезд. Прогремев стрелками на съезде, состав в почерневшей от времени коричневой краске медленно вкатился на станцию, выпустив из едва раскрывшихся дверей людские массы. Воспользовавшись суматохой, возникшей на входе в вагон, мальчик пролез в салон и юркнул в его конец в закуток из трёх диванов с сиденьем и спинкой из плетёного тростника у самого окна, одним резким рывком поставив чемодан напротив себя, чтобы занять как можно больше места для своих друзей. Тремя минутами спустя он стоял коленями на сидении, провожая взглядом большое электродепо и жадно разглядывая открывавшиеся с эстакады виды. Преодолев по мосту один из рукавов залива, поезд стремительно нырнул во тьму, а Хиро наконец сел нормально. Дальше смотреть ему было не на что: старые станции мальчику не слишком нравились, всё их пресловутое очарование напрочь улетучилось при ближайшем рассмотрении: подметали полы нечасто, пожелтевшие от времени кафельные стены мыли и того реже, колонны с облезшей краской пестрели всеми оттенками цветов линий, а однотипные названия по однотипным пронумерованным улицам и проспектам только сильнее запутывали. Сам вагон был под стать им, такой же уставший, с облупившейся и замазанной кое-где белой краской на потолке, тёмно-зелёными неровными стенками и торчавшими тут и там колючими соломинками, всё норовившими воткнуться куда-нибудь в самый неожиданный момент. Внимание мальчика в них привлекали только ряды всевозможных реклам, висевших над головами пассажиров.       «На завтрак, обед и ужин — Блинчик от Икимы нужен!» — вещала белоснежная улыбка домохозяйки с клетчатым платком на голове.       «Открыть — Нагреть — Подать к столу! Консервированные супы Хорхо экономят Ваше время и силы!» — красно-белая жестяная банка представлялась решением всех кулинарных проблем.       «Нет времени воспитывать детей? — Тогда этим займётся улица!» — Полицейское управление Республиканского города призывало нерадивых родителей уберечь подрастающее поколение от цепких лап триад.       «Освежают летом, согревают зимой — лучшие сорта чая с острова Киоши в магазине семьи Луньян», — в Старом городе традиционно держались лавки с самыми качественными товарами во всей столице.       «Данданзан — когда и мечтать не надо! Ищите в фирменных магазинах „Четыре поршня“!» — Моторы Дьо стремились переманить пассажиров подземных поездов под своё крыло простым, дешёвым, но самым настоящим сатомобилем.       «Поезд четвёртого маршрута до Зелёных Лугов. Пересадка на поезда первого, второго, третьего, седьмого маршрута, на Огненную, Морскую, Сумеречную и Древесную линию, а также…»       — Хиро! — мальчик так увлёкся длинным списком возможных переходов, что только оклик матери Кеничи не дал ему случайно уехать одному.       «Ворота города» для прибывавших поездами гостей столицы от прочих своих собратьев отличались разве что наличием отдельных путей и платформы для маршрутов-экспрессов. Ренчи Накано с детьми вошли в большой видавший виды подъёмник, встретивший их такими же мрачными деревянными стенками. Дождавшись, пока в кабине наберётся ещё несколько человек, лифтёр закрыл проход дверью и раздвижной металлической ширмой и поворотом рычага привёл механизм в движение. Наверху их ожидал просторный вестибюль. Он относился к Центральному вокзалу, и в одной лишь чистоте отличия уже были разительными. С подземного этажа вела широкая лестница из бежевого полированного мрамора. Сверху по краям её обрамляли две другие, по ним поднимались на балкон к выходу из здания. В центре общинного зала с высоким потолком стояла круглая будка справочного бюро с большими подсвеченными часами, показывавшие почти шесть часов вечера. Хиро сразу заприметил два силуэта возле неё, один из которых тут же узнал, не успев даже толком разглядеть. Он побежал к ним так, словно на миг забыл, насколько тяжёлым был его чемодан.       — А папа с вами? — спросил мальчик, едва поздоровавшись с матерью, когда увидел, что рядом с ней стоял только Хонг.       — Папа… Задержался на работе, — женщина отчётливо ощущала, как с каждым словом меркла радость в глазах сына. — Я обязательно ему расскажу. Он правда хотел приехать, но не смог.       — Как всегда… — тихо ответил ребёнок, забрав обратно у дворецкого свой багаж.       До отправления оставалось чуть больше часа, и все вместе отправились в боковое крыло здания. В нём располагался зал ожидания, освещавшийся большими люстрами, сверкавшими сотнями ярких ламп. Но то был зал для простых пассажиров, к которым Хиро, а также все остальные сегодня не относились. Они прошли мимо стройных рядов длинных дубовых скамей прямиком к лифту на второй этаж. Там тоже находился зал ожидания, только обслуживались там лица ощутимо более состоятельные, и кого попало служащие туда не пускали. Бросив свой чемодан на специальной тележке сразу у входа, друг Кеничи успел обойти всё помещение к тому моменту, когда его попутчики только-только осмотрелись. Вернувшись, мальчик сообщил, что нашёл официанта, который наливал чай, сок и ещё много всего, а также давал к ним всевозможные печенья, сладости, орехи, причём совершенно бесплатно! Выбрав понравившееся кресло, обитое приятной на ощупь бархатистой тканью, ребёнок отправился прямиком к еде. Набрав всего понемногу, он отнёс всё на стоявший возле нового места своего обитания деревянный столик и вернулся за чаем. Но не успел Хиро дойти с ним обратно, как вдруг его внимание привлекло какое-то крупное буро-красное пятно за окном. Козловой кран, выделявшийся своим ярким броским цветом среди помрачневшего от дождя окружения, широко расставил массивные ноги над большим котлованом, огороженным синим забором. Забор этот Хиро узнавал всенепременно, в любом виде и из любого положения, хоть среди ночи и вверх ногами.       — Метро строят! — сказано это было неожиданно громко даже для него самого, и несколько человек разом обернулись и посмотрели на ребёнка, прильнувшего к стеклу.       В тот день, когда Кувира вошла в Республиканский город, многие тоннели и станции из-за маленькой глубины оказались обесточены, засыпаны обломками окружающих зданий, затоплены разбитым водопроводом, а то и полностью разрушены. Но столица продолжала жить, залечивать раны и развиваться. Городской совет и тогдашняя президент Мун учли печальный опыт, и построенные заново участки старых линий обеспечили восстановленному метрополитену звание самого глубокого в мире. Само строительство оказалось неимоверно долгим и тяжёлым, проходчикам под руки всё время лезли то духи, то лианы, разросшиеся во все стороны, а иногда и заброшенные выработки старых железных шахт, но весь город был готов терпеть и ждать хоть год, хоть пять, хоть целое десятилетие, лишь бы вернуть себе возможность прокатиться до порога дома на городской окраине в грохотавшей железке вместе с сотней-другой таких же счастливчиков.       — Судя по глубине, выход будет подземным, — произнёс мальчик, когда к окну подошли его друзья. — Хотя это и так понятно: они же посреди площади взялись копать. Кажется, тут памятник кому-то до этого стоял…       — А там спуск? Вон по той трубе? — спросил Кеничи, указывая на укреплённую деревянными щитами земляную стену и пугавшую его своей огромной зиявшей внизу темнотой.       — Да, только это не «труба», а «наклонный ход». Диаметром в целых два этажа! Собран из таких изогнутых чугунных тюнингов. А вон те толстые распорки держат стенки, чтобы они не обрушились.       — Ух ты, я даже и не думала ни разу о том, как это всё устроено. Ты так много знаешь, Хиро… — ответила Айко, разглядывая, как толкались люди в узком проходе между временным ограждением и ступенями лестницы.       — Спасибо, — ребёнок растёкся в улыбке, когда его похвалила девочка, и, чтобы ещё сильнее её впечатлить, добавил. — Когда всё построят, засыплют сверху землёй и замостят. Но это, наверное, будет уже после того, как я уеду.       — Уедешь? Куда уедешь? — удивлённо спросили брат и сестра.       — В Страну Огня. В Хари Булкан, скорее всего. Мама сказала, что папа будет теперь большим начальником там.       — Что же ты нам об этом не рассказывал? — Айко снова хотела отчитать своего друга за то, что он никак не мог научиться предупреждать о важных вещах, а Кеничи выглядел так, словно вот-вот был готов расплакаться.       — И как я без тебя буду в школе учиться? — расстроенно произнёс мальчик.       — Я сам узнал только на прошлой неделе. И потом забыл. А теперь начал говорить о метро и снова вспомнил… Мне тоже не очень хочется уезжать, — Хиро, любивший путешествия и новые места, не до конца был уверен в искренности собственных слов, но понимал, что другие его ответы сделают только хуже. — Но это только в конце августа будет.       — Хорошо… — его друг шмыгнул носом. — А в Хари Булкан есть метро?       — Ещё какое! Самое первое в мире! Там уже целых восемь линий построили, а построят не меньше! У нас их не так много, конечно, зато столько развилок есть на старых участках. А у них вот ни одной…       Мальчик так дальше бы и говорил и говорил, но, заметив, что дети уже потеряли интерес к подземной железной дороге, сам потихоньку умолк и вернулся в кресло к своему чаю.       «Поезд „Чёрный Дракон“ до Таку отправится с пятого пути в девятнадцать часов, сорок минут», — в громкоговорителе прервалась мелодия, и по залу разнёсся не слишком чёткий женский голос.       Хиро опустил на колени большой раскрытый журнал, внимательно вслушался в повтор объявления, уставившись в одну точку для большей сосредоточенности, а затем положил его на столик, вдруг подорвался с насиженного места, быстро засунул в рот последнее печенье, одним залпом выпил половину кружки чая, отряхнул руки от крошек и, схватив в охапку чемодан, поспешил к взрослым. Но те почему-то оставались совершенно спокойными, словно и не в Таку вовсе им нужно было ехать. Ребёнок прекрасно понимал, что вместе с ним вскочила не одна сотня человек, но всё равно хотел как можно скорее оказаться в вагоне. Следующие пятнадцать минут тянулись невыносимо долго, поэтому мальчик с нескрываемым удовольствием забежал обратно в лифт, всё так же лихо утаскивая собственный багаж.       Огромный стеклянный арочный купол наполнял платформы светом большого закатного солнца, выглядывавшего из-за облаков. Двенадцать путей находились на подземном уровне, даже глубже, чем строившийся выход «Центрального вокзала». Спустившись по длинной чугунной клёпаной лестнице, все дети получили в руки по билету, плотную бумажку со сложными орнаментами и проштампованными иероглифами. Сам же состав, ровно как и тянувший его тепловоз с вытянутыми бортами-клыками, блестел гладкими серебристыми стенками из нержавеющей стали, на которых были нарисованы два сплётшихся длиннотелых дракона, чёрный и белый, с разверстыми пастями и острыми зубами. Локомотив уже вовсю гудел и содрогался от вибраций мощного огненного сердца внутри глухого корпуса с крупными круглыми окошками, в которых тускловатые лампочки высвечивали неизвестные Хиро механизмы. Мальчик сразу приметил, что у их вагона было гораздо больше детей по сравнению с остальными. Приветливый кондуктор в красивой тёмно-зелёной форме и фуражке с хвостиком в тон жилету проверил все четыре билета и пригласил пассажиров в вагон. На стенках из фигурно прессованного линкруста цвет морской волны резко выделялись лакированные рейки и перекладины из тёмного дерева. Быстро разыскав нужное купе, мальчик с удивлением уставился на две верхние широкие деревянные полки, обтянутые кожей и маленькую сложенную лесенку на одном из сидений. Но внимательный взгляд на билет и детские голоса в коридоре тут же сложились в ответ — это оказался семейный вагон, мест в нём было ровно в два раза больше обычного.       — Я буду спать наверху! — торжественно объявил ребёнок вошедшим взрослым и, сложив свой чемодан под диван, уселся за столиком у окна.       Вскоре через приоткрытую форточку громко донеслось объявление об отбытии поезда на Таку через пять минут, и мальчик спешно попрощался с матерью, беспокоясь, что она не успеет выйти. А также попросил не забыть всё-таки рассказать папе о его утренних успехах. Наконец после фразы «Поезд отправляется от шестой платформы, правая сторона» состав вздрогнул и мягко покатился мимо махавшей рукой мамы, мимо других провожающих, мимо лестниц, фонарей, лавочек и других железнодорожных путей со звонкими стрелками съездов. Уже знакомый кондуктор вновь прошёлся по вагону, проверяя билеты и отсутствие желающих проехать бесплатно, ещё через небольшой промежуток времени проводница принесла бельё, а котёл в начале коридора вскипятил воду. После вкусного чая с остатками вафель Хиро забрался к себе на верхнюю полку и, лёжа на животе и размеренно болтая ногами, всматривался в окно. Однако снаружи начинало темнеть, и вместо улицы в сумерках он теперь видел в стекле себя любимого, Кеничи, его мать и Айко, на которой задержал свой взгляд. В какой-то момент она это заметила, тоже посмотрела в отражение и улыбнулась. Мальчик ответил тем же, но на его лице проскользнула лёгкая тень смущения и он отвёл глаза в сторону. Сон понемногу овладевал вагоном: за сдвижной дверью прекратилась беготня и даже простые шаги стали редкостью, за смежными стенками разговоры тоже поутихли. Когда Ренчи погасила ярко-жёлтое освещение и включила вместо него приглушённое тёмно-синее, все в купе улеглись спать. Кроме Хиро. Он выждал некоторое время, убедился, что никто вдруг случайно ничего не спросит, почти бесшумно спустился по лесенке вниз и, аккуратно приоткрыв дверь, куда-то ушёл. Однако вскоре вернулся и, столь же незаметно вскочил на своё место. Взглянув на Айко в последний раз за сегодня, ребёнок снова улыбнулся и закрыл глаза, явно намереваясь помечтать о чём-нибудь перед сном. «Чёрный дракон» стремительно нёсся в ночи, продолжая свой двенадцатичасовой путь в без малого шесть сотен миль.

***

      Тишину в вагоне нарушал лишь гармоничный стук колёс. Однако тишина эта не была абсолютной, она то и дело дополнялась размеренным сопением пассажиров. В купе на первый взгляд не было ни единого движения. Кеничи за ночь успел погостить во всех концах постели, совершенно в итоге раскрывшись, а простыня почти целиком сползла на пол. А его друг лежал на левом боку на самом краю настолько опасно, что от падения мальчика отделяло одно только небольшое движение. Но вдруг зашелестел лист бумаги. И вновь смолк, чтобы вскоре зашуметь опять. Айко в этот ранний час почему-то особенно не спалось, как бы сильно она ни пыталась себя заставить. И единственным, что могло её сейчас развлечь, стала маленькая книжка в синей обложке. Девочка часов не носила, поэтому даже близко не представляла, сколько времени ей ещё таким образом предстояло скоротать. А Хиро тем временем шевельнулся, его голова, явно намеревавшаяся перевернуть всё тело на живот, свесилась вниз. Только он не упал. Зелёные с сероватым отливом глаза в последний момент открылись, и мальчик замер. Проведя так секунду-другую и собравшись с мыслями, ребёнок лёг обратно на спину, ещё немного о чём-то подумал и в третий раз переменил своё положение.       — Доброе утро, Айко, — негромко произнёс её друг.       — Доброе-доброе, — последовал ответ. — Как спалось?       — Хорошо, кажется. Не знаю. Я просто всегда спать хочу вне зависимости от того, сколько просплю, хоть неделю… Кстати, что читаешь?       — Про животных. Вот, например, гилакорны, маленькие ящерицы в пустыне Ши Вонг, когда-то очень давно вырастали до огромных размеров? Из-за них одно из племён, живших в те времена под землёй, даже было вынуждено делать шлемы из жуков, которых те опасались и не трогали. Хотя, наверное, ты об этом тоже знаешь.       — Это случайно не то, которые называют Жукоголовыми?       — Сейчас посмотрю, — девочка пробежалась глазами по столбцам иероглифов, а затем перевернула страницу. — Да, они самые.       — Я знаю много всего, но пока ещё не всё на свете, — Айко хихикнула, а ребёнок продолжил. — Иногда бывает, что знаю даже слишком много: собираюсь рассказывать, но потом вижу, что человек вообще не понимает, о чём я говорю. Приходится объяснять непонятную часть, а для неё наверняка также потребуется объяснить другую, потом ещё и ещё по нарастающей. А ему уже в самом начале неинтересно стало, ему только вежливость перебить не позволяла…       — Не бойся, мне всегда очень нравится, когда ты начинаешь про что-то рассказывать.       Хиро такие слова были дороже любой сладости на свете, и хоть в случае реального выбора он всенепременно отдал бы свой голос второму варианту, эмоции на его лице были предельно ясны. Мальчик посмотрел в окно, в котором виднелись деревья, столбы воздушных линий электропередачи и маленькие жилые дома и здания железнодорожных станций и платформ, прерывавшие временами равнинную местность, простиравшуюся до самого горизонта. В низинах стелился густой белёсый туман. Однако однообразие видов лишь навевало скуку. Снизу послышался шум, это проснулась мама Кеничи. А сам он рисковал проспать вплоть до самого прибытия. Ехать оставалось совсем немного, всего двадцать минут. Вдруг в купе стало немного темнее обычного, а на улице что-то часто-часто замелькало. Хиро сразу догадался, что они въехали на мост. Ребёнок очень быстро оказался сперва на полу, а затем и в коридоре, где перед ним открылся потрясающий вид на тёмную гладь реки.       — Красивое озеро… — произнёс ещё сонный Кеничи, вставший у окна рядом с другом.       — Только это не озеро, а река. Очень-очень широкая река.       — Река? — протяжно переспросил мальчик. — Бывают разве такие реки?       — А то! О, гляди, теплоход плывёт.       — Пароход?       — Нет, это теплоход. Наверное.       Дети ещё целую минуту наблюдали за редкими движениями на воде, прежде чем поезд скрылся за высоким склоном. Вернувшись в купе, они увидели вдалеке с другой стороны железной дороги одноэтажные, почти сельские дома. Они постепенно начали подниматься всё выше и выше, пока совсем не скрылись из виду. После этого весь вагон оказался в совершенной темноте. Но, пока Хиро оценивал обстановку и своё отношение к ней, тоннель закончился и дома вернулись на своё место. Через несколько минут их сменил пейзаж с высокими полосатыми трубами вдалеке. Рядом с ними будто бы хаотично стояли трубы другие, отполированные до зеркального блеска и окутанные не клубами пара, а металлическими лесами, всем своим видом кричавшие, что здесь перерабатывалась нефть. Поезд петлял между многочисленными холмами, поворачивая то влево, то вправо. Когда он пересёк дорогу по путепроводу, по которой сновали редкие сатомобили, то стал замедляться, и к длинному одноэтажному с башнями зданию вокзала он подъехал со скоростью улитки-ленивца.       Как и вчера вечером, никто в купе не спешил наружу, пропуская самых нетерпеливых вперёд. Сам вокзал щеголял высокой бурой черепичной крышей и зеленоватыми оштукатуренными стенами с большими и маленькими арочными окнами. Вереница пассажиров тянулась в обход здания сразу в город, но мать Кеничи сперва повела детей в буфет, чтобы те хорошо позавтракали. Сводчатый побелённый потолок зала ожидания поддерживался тонкими мраморными колоннами с лепниной, которые вместе с небольшими квадратными подвесными светильниками очень сильно напоминали Хиро вестибюль какой-нибудь новой станции метро. Мальчик оживился, узнав, что Ренчи купит им бутерброды, однако его ожидания сильно разошлись с провинциальной действительностью вокзала небольшого города. Привыкший к хорошим, насыщенным завтракам, он первое время даже не хотел притрагиваться к двум тонким кускам хлеба с куском холодной синеватой курицы посередине, но перспектива провести ближайшие часы с пустым желудком вызывала ещё более неприятные ощущения. Ребёнок был рад, что хотя бы на вкус бутерброд оказался сносным. После еды Хиро отпросился на маленькую прогулку, уж очень ему хотелось осмотреть внутренности вокзала. Площадь перед зданием в этот ранний час оказалась полупустой и оживлялась лишь несколькими сатобусами разнообразных форм и размеров и одним единственным сатомобилем-такси. В центре сиротливо и отчуждённо стоял на бетонной скале бронзовый мужчина в толстой меховой шубе и густой бородой, окружённый пышавшими зеленью клумбами.       — Смотрите! — раздался удивлённый возглас Хиро.       Мимо всей четвёрки чинно прошла страусолошадь, запряжённая в простую четырёхколёсную повозку со складной крышей, внутри которой виднелись люди с багажом.       — Я думал, в город страусолошадей не пускают…       — Тётя Ренчи, а мы теперь сразу в лагерь? — спросила Айко, спустившись с широкого высокого крыльца.       — Нет, сперва я отвезу вас в контору «Сейзы», а оттуда вы уже вместе с другими детьми поедете в сам лагерь.       — Тогда мы сейчас в метро пойдём? — Хиро с нетерпением ожидал, когда они вновь спустятся под землю.       — Мальчик, в Таку нет метро, — ответил вдруг ему какой-то мимолётный прохожий.       — А мама говорила «большой город»… — расстроенно пробормотал ребёнок себе под нос.       — Мы сядем в сатобус, — попыталась приободрить его Ренчи.       — Сатобусы и у нас есть… — послышался ответ всё так же тихо и неразборчиво.       Женщина оставила детей сторожить чемоданы, а сама отправилась к стоянке машин выяснять, как им можно было добраться до места назначения. Вскоре вернувшись, она повела ребят к одному из ближних сатобусов белого цвета с узкой чёрной полосой на борту. Хиро с удивлением разглядывал её незнакомые прямоугольные обводы из пыльного, помятого и проржавевшего снизу листового железа. Козырёк над лобовыми стёклами, большие круглые фары и высокая решётка радиатора напоминали усатое лицо в фуражке, которое этим сатобусом управляло. Пара пружинистых двухместных диванов, обитых потёртой и потрескавшейся от времени коричневой кожей, радушно приняла гостей города.       — «Таку — административный, экономический, научный и культурный центр обширного края, — Хиро, оторвавшись от видов за окном, достал спрятанную внутрь кармана штанов тонкую книжицу, повертел её и начал читать текст на задней стороне обложки. — Основанный немногим менее двух тысяч лет назад, он был назван по имени великого землепроходца Таки. Ныне Таку — развивающийся, растущий город с современными промышленными предприятиями и строительными организациями, высшими и средними учебными заведениями, научно-исследовательскими и проектными институтами, театрами и музеями».       — Это что там у тебя такое? — спросила Айко, обернувшись и облокотившись на спинку дивана спереди.       — Путеводитель. Ещё карта города тоже есть.       — И когда ты его успел купить?       Мальчик вдруг испугался, но смог не подать виду. Он в очередной раз по собственной невнимательности попал в непростое положение: денег у него якобы не было, но карта с путеводителем откуда-то всё равно взялась.       — Я… Я купил здесь. Увидел, когда по вокзалу гулял, — начал ребёнок не очень быстро, осторожно проговаривая один дозволенный самим собой правдивый факт за другим. — Мне мама перед самым поездом немного денег дала. Хочешь, я тебе тоже что-нибудь куплю? Ну, как приедем. Сейчас или уже в лагере.       — Нет, покупать ничего не надо. Но спасибо, — девочка улыбнулась и, чуть качнув головой, повернулась обратно.       Хиро едва заметно выдохнул. На этот раз ему повезло. Сатобус проезжал по узкой пустынной улице, вдоль которой стояли разнообразные железнодорожные склады, маленькие деревянные и большие каменные здания, однако больше всего интереса у мальчика вызывали изредка попадавшиеся странные вросшие в землю постройки в разной степени ветхости и разрухи. Развешенное рядом с ними бельё выдавало в них жилые дома, но Хиро с трудом верил в то, что там действительно кто-то жил.       — А что это за сатобус? — спросил вдруг Хиро, задержавшись у водителя перед самым выходом на остановку. — Он такой старый!       — Старый… — усмехнувшись, протяжно ответил мужчина с такой интонацией, словно этот мальчуган своими неосторожными словами оскорбил не только машину, но и его лично. — Да он вообще-то твой ровесник!       Ренчи, заметив пропажу ребёнка, прервала спонтанный разговор, иначе мальчик рисковал уехать дальше по маршруту. На улице ему в глаза сразу бросилось красивое трёхэтажное здание на углу перекрёстка, венчавшееся квадратной башенкой со шпилем. Хиро особенно понравились маленькие окна первого этажа, скрывавшиеся в больших арках.       — Здравствуйте! А мы в «Сейзу»! — войдя в круглый вестибюль с колоннами, Айко тут же подскочила к сидевшей за стойкой девушке, пока её тётя рылась в сумке в поисках нужных документов.       — Вам туда, — ответила та без особого энтузиазма, в очередной раз заслышав эту фразу и произнесла заученные слова. — Вон та дверь, за дверью зал, в зале любое свободное место, ждите проверки по спискам.       — Ребята, — обратилась к детям мама Кеничи. — Ведите себя хорошо, ладно? Желаю отлично вам отдохнуть и повеселиться.       — Спасибо! — хором ответили они и, проводив женщину взглядом до выхода, поспешили в зал.

***

      — Вы хотели меня видеть, госпожа Югайна? — негромко послышалось в сумеречной полутьме кабинета, освещавшегося одной лишь керосиновой лампой на столе.       Линг на миг оторвала взгляд от своих записей, едва услышав стук в дверь, и увидела в образовавшемся узком светлом проёме длинноволосую голову.       — Да, Рю, заходи. Присаживайся, — для редких посетителей у заведующей приютом всегда был готов ненужный стул из столовой.       Парень послушно сел на отведённое ему место и молчаливо опустил слипавшиеся от сна глаза в деревянный крашеный пол под ногами.       — Хотела с тобой по поводу «Сейзы» поговорить. Раз уж стараниями Ичиро туда едешь только ты, думаю, мне особо не нужно распинаться по поводу пристойного поведения. В конце концов, от тебя у меня всегда было меньше всего проблем, — Линг задумчиво подняла взгляд выше макушки Рю и добавила. — В основном.       Юнец негромко угукнул, сопроводив ответ кивком.       — Выезд от их конторы, время ранее, — у воспитательницы всегда была записана вся нужная информация. — Гу поднимет тебя часов в шесть или в половину седьмого. Позавтракаешь и поедешь с Ичиро. Вещи-то хоть собрал?       — Соберу, — предшествовавший единственному слову вздох прозвучал особенно грустно и даже Линг это заметила и посмотрела на сироту.       — Ты выглядишь так, будто с кактусом подрался, — заговорила она после длительного изучения облепленного лоскутками пластыря лица, которое из-за бившего из коридора света разглядела только сейчас. — Что случилось? И когда ты это успел-то? Днём же нормальный ходил ещё!       Линг обладала редким умением в одной фразе перескакивать с доброты старшей воспитательницы на самое натуральное обвинение заведующей. Маг воды, совершенно разбитый после сегодняшнего посещения лечебницы, ограничился лишь упоминанием акупунктуры. В кабинет заскочил Гу, которому предстояло заступить на ночное дежурство в приюте, в руках у него была небольшая вытянутая картонная коробочка. Заведующая чуть прикрикнула на него за то, что он так долго пропадал в кладовой, и велела немедленно заняться заменой перегоревшей лампочки в подвешенном к потолку светильнике-шарике. Пожаловавшись на разболевшиеся от темноты и дыма глаза и голову, она отправила было Рю восвояси, посоветовав напоследок пораньше лечь спать, но затем окликнула в самых дверях. Обычно Линг вспоминала самое важное исключительно под самый конец разговора. Сейчас же ей вдруг показалось, что парень слишком сильно зарос, и ему следовало отправляться в лагерь с причёской покороче. Гу, надеявшийся после быстрого ремонта освещения напоследок сбегать в магазин за ночным перекусом, неожиданно получил ещё одно поручение. Все его попытки переложить стрижку на плечи самого Рю разбивались о твёрдую волю воспитательницы и отсутствие руки у подростка. Следующие двадцать минут маг воды юнец только и слышал, как сильно Гу надоело исполнять сиюминутные требования руководительницы, и особенно возиться с такими великовозрастными лбами как Рю и что в его время здесь все сами о себе заботились. Юнец переживал, что мужчина попробует выместить своё недовольство на его голове, но едва ли кому-то удалось бы в тот момент сделать свою работу ещё хуже Гу: даже маленький пучок волос на макушке, который, по словам матери, был у юнца с самого рождения, продолжал упрямо и стойко торчать над неровно остриженной головой, пускай и в обрезанном виде. Кое-как помыв голову в раковине, сирота вернулся к себе в комнату, чтобы закончить сбор вещей в старую потрёпанную кожаную сумку, взятую в кладовой приюта. Кайто не преминул отшутиться по поводу внезапной перемены внешнего вида, на что получил слегка раздражённый ответ. Его старший сосед так до конца и не понял, каким образом спустя пять минут снова оказался на старом месте, занятым старым делом. Однако не смог не отметить, что в маге огня, внезапно согласившимся на провокационное предложение исправить работу Гу, проклёвывался толковый парикмахер.       Вовремя Рю дежурный воспитатель тоже не разбудил, потому что проспал, поленившись даже завести будильник. Ичиро, заглянув в замёрзшую комнату в четверть седьмого, увидел уже одевавшегося юнца. Горячий свежеприготовленный завтрак звёзд с неба не хватал и был просто вкусным. Тётя Кацура легонько потрепала сироту по голове и незаметно подложила маленькую горсть конфет. По округе, слабо освещённой рассветным солнцем, одиноко гулял лёгкий ветерок. Выбравшись на улицу вдоль железной дороги, лазурный «Данданзан» живо лавировал между редкими сатомобилями до самого въезда в центр города.       Сироте показалось, что Ичиро был в большем восторге, чем он сам. Рю тоже проявлял интерес к происходящему, однако в первую очередь ему очень хотелось спать. До него не сразу дошло, что в сегодняшнем сне не было ни пожаров, ни братьев, только непроглядная пустынная темнота. Воспитатель, дёрнув ручку двери, с удивлением обнаружил, что та была заперта. Сторож, открывший её изнутри минутой спустя, удивился мужчине не меньше. Выслушав его, он попросил немного подождать и исчез внутри. Юнец уже почти решил, что тот просто ушёл, когда дверной замок снова щёлкнул и их пустили внутрь. Рю с Ичиро оказались одни в большом зале, заставленном креслами с откидными сидениями. Мужчина ещё немного посидел, поговорил со своим подопечным о «Сейзе», о завтрашнем дне рождения парня и между делом сказал, что после смены тщательно займётся улучшением его жизни, только не уточнил, каким образом. Попрощавшись с воспитателем, сирота задвинул свою сумку под кресло, устроился поудобнее, поправил чуть перекосившуюся зелёную кофту, взял правой рукой левое плечо и, положив на неё голову, попробовал подремать.       Получалось не очень, да и сам сон потихоньку сошёл на нет, когда помещение постепенно заполнилось детьми и подростками самого разного возраста. Мест в зале было предостаточно, поэтому соседи у Рю появились далеко не сразу. Как-то сам собой завязался разговор с парнем по имени Тонг, севшем по правую руку от него. Не прошло и суток, как он отметил свой шестнадцатый день рождения, занимался спортивной магией, причём будучи целым кандидатом в мастера магии воды, приехал из Республиканского города с Ли и Риной, младшими братом и сестрой, близнецами и магами огня. В Таку они находились с прошлого утра, весь день гуляли по городу, им особенно понравилось кафе на вершине прибрежного утёса, а также парк на набережной и центр города в целом. И всю эту информацию его собеседник узнал меньше, чем за пять минут. Однако он особо и не был против, так как давно соскучился по общению со смышлёными людьми. Тонг производил приятное впечатление, что-то в нём зацепило Рю, хотя тот никак не мог понять, что именно. Ли наклонился к плечу брата с другой стороны от сироты и обозвал треплом, после чего обменялся с ним любезностями привычным для них двоих образом. А по одному взгляду на Рину, девушку с длинными чёрными волосами и глазами тёмно-янтарного цвета, явственно ощущалось, как сильно её подобные перепалки утомляли. В ней совершенно точно были задор и энергичность брата-близнеца, но внутренняя робость держала их под замком, поэтому вместо того, чтобы всего один раз схватить Тонга за его хвост на затылке и хорошенько дёрнуть, а Ли просто настучать по голове, она могла только тихо попросить их прекратить. Впрочем, они и без этого сами затихли столь же скоро, сколь и начали.       Рю иногда поглядывал на широкие и высокие двустворчатые двери с прямоугольными стёклами в изящном латунном обрамлении, когда в проёме возникало новое лицо. Так и сейчас он машинально поднял глаза и быстро опустил обратно, не найдя ничего стоящего.       — А ты-то что здесь делаешь? — вдруг пробормотал Тонг достаточно громко, чтобы маг воды смог разобрать его слова.       То был односторонний диалог с новоприбывшим человеком. Сирота ещё раз посмотрел на мальчишку с шапкой тёмных волос на голове и бритыми висками и его друга с подругой того же возраста, однако чего-то странного или непривычного не заметил.       — Что-то случилось? — спросил он как бы невзначай, дабы не показаться лишний раз любителем подслушивать чужие разговоры.       — Хиро приехал… — ответил собеседник с лёгким недовольством, чуть слышно барабаня пальцами по крышке лежавшего на кресле справа чемодана. — Вон он, в свитере и шортах коричневых. Знаешь, кто это?       — Ни малейшего представления не имею.       — Это, дружище, Хирохито Акагава-Сато, — пробендер положил свободную руку на плечо Рю так, словно они всю жизнь были знакомы. — Да, из тех самых. Племянник Асами Сато. При этом он кичится своей двойной фамилией больше, чем происхождением и состоятельностью своих родственников. Также всё время думает только о себе, но делает вид, что это не так. А ещё очень умный. Я даже не знаю, чего он вообще может не знать. Иными словами, дружить можно, но обижаться бесполезно. В качестве ходячего справочника вполне сгодится. Вот только я совершенно не понимаю, почему он здесь оказался. Ли, это ты, что ли, ему проболтался?       — Да-а-а, вас же, выскочек, так легко спутать!       — Неожиданно… — только и смог ответить Рю, пока братья снова начали выяснять отношения.       Он хотел ещё порасспрашивать Тонга об этом мальчике, но тот, едва закончив ругаться с Ли, практически сразу завёл тему об увлечениях. Так как родители всё-таки научили Рю хорошим манерам, он не стал перебивать своего знакомого, постаравшись как мог поддержать разговор, удерживая одновременно в голове интересовавшие его самого размышления, чтобы затем к ним вернуться. Но не успел: начали проверять присутствующих по спискам. Потом был краткий осмотр врачом, чтобы не везти в лагерь совсем уж разболевшихся и, наконец, рассадка по сатобусам в фирменной окраске «Сейзы» — тёмно-синий кузов с золотистыми звёздами на нём, а также полосой и крыльями того же цвета и белой крышей. Маг воды краем уха услышал, как Хиро сказал, что они явно были построены на основе грузовиков Сато третьей серии. Внешний вид их вполне соответствовал марке, а внутри тоже было не хуже. Принадлежавший приюту и видавший всякие виды уставший сатобус с этими ни в какое сравнение не шёл. Несколько минут спустя моторы загудели и уже совсем скоро вереница больших длинных машин в сопровождении полицейских сатомобилей влилась в поток.       Лагерь находился в сорока милях южнее центра города. Маршрут отчасти повторял путь от приюта, потому что другой дороги в этом направлении попросту не было. Маг воды, ощущая некое особое расположение к своему новому знакомому, охотно поделился самым стоящим из того, что знал об окружавшей их местности — о красивой невысокой горе с двумя вертикальными каменными глыбами на вершине, названной сопкой Двух Братьев, которая стала одним из символов нового Таку, а также о Таку старом, находившимся на некотором удалении от шоссе высоко в горах. Мальчика из Республиканского города, вызвавшего у Рю Хаяши неподдельный интерес своим появлением, перестало привлекать происходящее за окном, едва вдоль дороги исчезли последние дома, но этот рассказ слегка высунувшаяся из-за обитой синей узорчатой тканью спинки кресла большая голова выслушала от начала до конца, ни на мгновение не отводя внимательный взгляд серо-зелёных глаз от загородных пейзажей. Около часа спустя сатобусная колонна замедлила свой ход и, под прикрытием шедшей впереди полицейского сатомобиля, перекрывшего полосу встречного движения, свернула с асфальтированного шоссе влево на грунтовую дорогу. Под колёсами машин зашумели и затрещали камни. Примерно через милю сатобусы въехали в деревню, вытянувшуюся вдоль просёлочной дороги. Деревня эта была ухоженной, с одинаковыми домами на две семьи, и даже с фонарными столбами на главной и единственной своей улице. Свернув ещё раз на ещё более узкую тропинку и недолго попетляв между различными постройками, колонна въехала на деревянный мост через спокойную неширокую речку, с которого открывался вид на пологий песчаный берег, проследовав после этого через главные ворота лагеря. За его забором виднелся длинный покосившийся сарай, дощатые стены которого сотрясались от проезда в считанных десятках шагов вереницы тяжёлых машин.       — Гляди-ка, новый выводок звезданутых везут! — на горе разбросанных тут и там книг, тетрадей, документов и прочих бумаг восседал коротковолновый взъерошенный мальчуган в потёртом офицерском кителе и внимательно наблюдал за шумевшей на улице процессией. — На этот раз Цзюй точно покажет им, где раки зимуют!       — Где? — спросила у него девчонка парой лет старше в замызганной шапке.       Ответом стала сущая непристойная грубость и заливистый смех юнца, к которому тут же присоединилась его подруга. Когда двое вдоволь навеселились, девочка посмотрела на накидку знакомого, резким движением приложила правую ладонь ребром ко лбу будто в воинском приветствии и, не имея никаких сил удерживать на лице до комичного серьёзное выражение, захохотала пуще прежнего.       Расположившись на склоне побережья речки широким клином из шести жилых и основного здания, лагерь «Сейза» уместил на своей скромной территории большие клумбы, окружавшие старое сухое красное дерево со множеством раскидистых ветвей, открытую сцену, полукруг трибун и несколько спортивных площадок. Для отдыхавших в тёплые месяцы детей разнообразие доступных секций, кружков по интересам и просто увлекательных занятий было особенно широким: всевозможное рукоделие, творчество, физические упражнения, немного науки или же просто прогулки на песчаный пляж. Даже желавшим понаблюдать за звёздами здесь тоже были рады. После весьма подробного рассказа о «Сейзе» от кого-то из руководителей со звучным именем Уррук и перечисления общеизвестных правил поведения и хорошего тона со сцены актового зала главного корпуса последовало заселение в одну из дальних спален. Братья, несмотря на своё пристрастие ругаться друг с другом, проявили единодушие в выборе соседей по комнате, а Рю был приятно удивлён, что это они его позвали с собой, а не ему пришлось напрашиваться. Рина разместилась в одной из комнат по другую сторону от большой гостиной на втором этаже. Жили дети обычно вчетвером, однако кровать в комнате её друзей осталась пустой. Хиро и Кеничи ожидаемо поселились вместе.

***

      — Так, все снимаем обувь, но никуда пока не уходим, — скомандовал молодой вожатый с короткими волосами всем собравшимся в вестибюле спального корпуса после сытного ужина, после чего по деревянному полу коридора в темноте зашумели выстроившиеся змейкой носки и голые ступни.       — Подошёл к концу ваш первый день в «Сейзе», — начал парень, ловким движением пальцев зажгя свечу в центре круга, образованном рассевшимися широким кругом детьми и подростками. — Кто-то уже успел познакомиться или подружиться, кто-то, может быть, и имени чужого ещё не знает. Однако у всех вас совершенно точно сформировалось первое впечатление. Поделитесь своими мыслями об этом месте. Но сперва расскажите о себе. Необязательно много, можно хотя бы один-два интересных факта.       — А можно больше? — спросил кто-то из младшей половины в полутьме.       — Можно. Но уважайте себя и других, полную историю жизни лучше приберегите для другого случая. Начну, пожалуй, я, и затем пойдём по часовой стрелке, закончив на нашей неотразимой Койо. Итак, меня зовут Хуши…       Кажется, этот юнец с ёжиком коротких волос и тёмными глазами ещё даже не добрался до старших курсов университета, но уже наизусть знал о лагере всё, вплоть до самых мелочей. Он рассказал, что был очень рад видеть в своём отряде так много разных и наверняка талантливых детей и надеялся, что все они найдут здесь себе занятие по душе. Пускай Хуши говорил точно так же, как и все вожатые во всех лагерях, в его словах всё равно ощущалась настоящая живая искренность. Рю сперва внимательно слушал каждого говорившего, но постепенно всё больше задумывался и уходил в себя, сосредотачиваясь на шуршании ладоней о мягкую ткань больших ворсистых коричневых и бежевых ковров, заменявшем чересчур громкие для такого случая рукоплескания. Со случайной подачи кого-то все начали называть и свой возраст. Так парень узнал чуть больше о Хиро, всё-таки не назвавшего ту самую фамилию, которую почему-то маг воды ожидал от него услышать, об Айко и её двоюродном брате который в свои десять лет оказался самым младшим в их кругу. Тонг говорил дольше других, хотя нового его друг ничего не услышал: час пути до лагеря в основном оказался забит болтовнёй о нём самом.       — Теперь твоя очередь, — сирота вздрогнул, ощутив лёгкий тычок от пробендера локтем в бок, вырвавший его из лёгкого оцепенения.       — Да, сейчас… — он выдохнул и негромко произнёс, делая паузы для размышлений. — Меня зовут Рю и мне пока что пятнадцать лет. Я родился и живу в Таку. А ещё… Ещё я не знаю, что о себе рассказать. Совсем-совсем.       — Про увлечения, например. Как я, — сосед справа тут же поспешил исправить эту ситуацию.       — Тонг, пускай он сам решит, про что говорить, — прервала его девушка-вожатая, обратившись затем к Рю. — Всё хорошо, тебе необязательно говорить слово в слово как все остальные. Можешь просто поделиться с нами своими впечатлениями о «Сейзе».       — Ну, хорошо. Если честно, я ещё никогда прежде не бывал в детском лагере — сперва не просился, а потом… Просто стало не до того. Хоть и не всё здесь для меня в новинку, ощущения всё равно какие-то странные. «Странные» в хорошем смысле. Необычные. В новой для себя обстановке я обычно не шибко общительный, замыкаюсь и стесняюсь, однако сегодня познакомился сразу с несколькими людьми, с которыми общался весь день, и, кажется, буду так же общаться и завтра, и даже послезавтра. Правда, это скорее со мной познакомились, но тем не менее, — подросток замолчал на пару секунд, и затем добавил. — Вот.       В зелёном корпусе в гостиной на зелёных оштукатуренных стенах танцевали блики от огонька в центре комнаты.       — А что ты ожидаешь от «Сейзы»? — спросила внимательно слушавшая этот монолог Койо.       — Я не знаю, — слегка усмехнулся маг воды. — Потому что, как только что говорил, для меня многое тут впервые. Но хочу верить, что, что бы ни случилось, это обязательно окажется хорошим или хотя бы просто приведёт к чему-то хорошему.       — Это замечательный настрой. И я, и Хуши будем делать всё от нас зависящее, чтобы следующие четыре недели стали лучшими в этом году. Особенно для новичков, самых маленьких и, конечно же, для Рю.       Гостиную наполнили звуки одобрения, и сирота даже немного забеспокоился, заметив, как сильно Тонг тёр ладонями ковёр, стараясь, кажется, пошуметь больше всех в кругу. Как оказалось немногим позже, совсем не напрасно — пробендер уже лёжа в кровати в шутку заметил, что стал неуловимым для полиции, почти стерев узоры на подушечках пальцев. А потом добавил, что они теперь неслабо болят, но уже безо всякой иронии.       — Спокойной ночи, ребята, — произнесла заглянувшая перед самым отбоем в комнату Рина. — И тебе, Рю, тоже спокойной ночи. Ты очень красиво сегодня говорил, мне правда понравилось.       Юнец чуть приподнялся на постели от удивления, не ожидав таких приятных слов в свой адрес, да ещё и сказанных лично. Немного растерявшись, он поблагодарил в ответ, пожелав девушке доброй ночи. Поудобнее устроившись на подушке, подросток перебирал в голове события прошедшего дня до тех пор, пока незаметно для себя не уснул. Никакие кошмары его уже совершенно точно не мучали, голова наполнилась иными образами и сюжетами, и только иногда в ней звучали чьи-то неясные слова:

«Его ждёт большое будущее, но сперва ему придётся совладать со своим настоящим…»