The Legend of Ryu

Легенда о Рю Книга первая 乌 «Тьма» Глава четвёртая «Ветви красного дерева»

      Рассветное солнце скользнуло по бурым черепичным скатам крыш маленьких домов, мягко осветив своим светом южные стены. Над городом Таку висела туманная дымка. На перекрёстке двух центральных улицы остановился сатомобиль. Будь вокруг больше народу, многие наверняка бы приметили необычный стремительный спортивный силуэт. В толпе послышались бы вопросы о марке машины, кто-нибудь наверняка бы предположил, что это новая модель Сато, ведь только им оказывалось под силу быть такими элегантными. Но в тот момент водитель наблюдал лишь пустынные тротуары и редких прохожих, бодрствовавших столь рано в выходной день. Взглянув в очередной раз вверх, он раздосадованно выдохнул — светофор невозмутимо продолжал запрещать движение. Мужчине показалось, что стоял он так уже несколько минут, и за всё это время не встретил ни одной машины. Руки порядком устали держать руль, вяло хватаясь большими пальцами уже за самый его низ. Вдруг по нему прошла странная вибрация. Водитель не успел даже подумать о том, что ему могло просто померещиться, ведь дрожь повторилась, став сильнее. В салонном зеркале заднего вида возникло облако пыли, а затем послышался странный гул. Мужчина собрался было заглянуть ещё и в боковое, однако за мгновение до этого раздался пронзительный звон электрического звонка и треск стекла. Что-то огромное пронеслось совсем рядом, сбив круглое зеркало и оставив лишь выгнутый блестящий прут, на котором оно держалось. Заскрипели тормоза, и остановившаяся тут же тень оказалась… трамваем, из которого сразу стали выходить люди прямо перед сатомобилем.       — Вы что творите? — рассерженно закричал мужчина в опущенное окно. — Кто так водит!       — Трамвай не машина, он ничего объехать не может, — ответил ему мальчуган с выбритыми висками и в коротких штанах с подтяжками. — Не надо так близко к нему вставать.       — Да какой ещё трамвай?! — собеседник из последних сил сдерживался, чтобы не перейти на чистую брань. — В Таку отродясь трамваев не бывало!       — А теперь есть.       После ответа ребёнок быстро потерялся из виду, оставив ничего не понимавшего мужчину одного. Тот оглянулся назад и заметил рельсы, выглядывавшие из раскуроченной брусчатки. Хлопнули двери, и вагон под изумлённый взгляд водителя двинулся вперёд, взламывая подобно ледоколу дорогу под собой.       — Что рисуешь? — послышалось откуда-то сверху.       — А? — Хиро, почти уткнувшийся носом в бумагу, вскинул голову, заметив рядом с собой Рю. — Трамвайные пути.       — Ух ты, для Таку?       — Да, — мальчику было приятно, что на его творчество кто-то обратил внимание, и с довольным видом продемонстрировал свои карандашные наброски на большой карте города. — Я решил провести трамвай вокруг центрального района. Он поедет от вокзала по большой северной улице, потом повернёт на юг почти у самой реки, чтобы затем вернуться в начало по второй такой же улице пониже. Почти прямоугольник получился.       — Выглядит интересно. Но ты уверен, что вагон сможет ездить по таким крутым склонам?       — По каким склонам? — удивился ребёнок.       — Вот по этим, — маг воды провёл пальцем вдоль трёх улиц, перпендикулярных побережью. — Таку стоит на трёх вытянутых холмах, по гребням которых проложили дороги. Поэтому при движении с севера на юг или наоборот нужно три раза высоко подняться, а затем спуститься. Летом это ещё ладно, а вот зимой…       — Найдутся, наверное. Кстати, я ещё машину нарисовал. Сам её придумал       В блокноте красовался люксовый сатомобиль с вытянутым силуэтом.       — У тебя здорово получается.       — Да… Но это пока не начнёшь всматриваться, — вздохнул Хиро. — Очень длинная она получилась, как целый сатобус маленький.       — А как называется? Не «Сато» случайно?       Мальчик на марку, которая могла совпасть с его фамилией, никак особенно не отреагировал, только ответил, что не решил ещё, как свой сатомобиль назвать и пожаловался, что у него с этим вечно возникали проблемы. Сам Рю не очень понимал, почему решил, будто таким образом сможет что-то выведать у Хиро, а также причину, по которой вообще захотел это сделать. Оставив ребёнка дальше рисовать на полу, парень отправился на поиски кого-нибудь из вожатых. Последние три дня его очень интересовал вопрос, куда подевалась Рина, и отчего он ничего об этом не знал. Сегодня утром сирота вообще поймал себя на мысли, что слишком уж часто он думал о девушке. Каждый раз возникало какое-то странное, хотя и приятное ощущение, которое постепенно сменялось беспокойством. Хоть жизнь в приюте и укрепила навязчивую уверенность в том, что человек нужен был лишь своим близким, и в их отсутствие всему миру на него было всё равно, дни, проведённые в «Сейзе» шаг за шагом подтачивали некогда прочное основание, вызывая осторожные сомнения. И потому, едва заметив в коридоре Койо, юнец поспешил к ней, однако на середине пути вдруг встал как вкопанный. Он не мог так просто спросить о Рине, словно буднично интересовался погодой. Что-то внутри останавливало его, не давая и шагу ступить. Однако женщина, будто почувствовав намерения парня, сама к нему подошла.       — Ты что-то хотел узнать?       — Я… — Рю неожиданно ощутил такой большой ком в горле, словно целиком проглотил большой пельмень. — Нет… То есть, да. Вернее… Не совсем.       — Ты не хочешь задать вопрос, но на самом деле хочешь, просто не уверен?       Магу воды на миг показалось, что девушка прочла его мысли.       — Да… Я хотел… Задать вопрос.       — Какой?       — О… — лицу парня почему-то стало очень жарко. — Об обеде.       — Обеде?       — Обеде.       — Ты так раскраснелся только от того, что решил задать вопрос… Об обеде? — вожатая без труда догадалась, что дело совсем было не в еде.       Подросток утвердительно дёрнул головой.       — Ладно. Я не уверена, но, кажется, краем уха слышала, что сегодня на обед будет суп с рисовыми клёцками…       — Хорошо, спасибо, — промямлил Рю и направился обратно в гостиную.       — А что касается Рины…       Сирота вжал голову в плечи, едва заслышав имя девушки, однако нашёл в себе силы обернуться.       — Рина заболела. Простудилась после купания. Только ты не переживай, она скоро вернётся. А ещё в этом вопросе нет ничего такого, тебе не обязательно перед ним заводить разговор про обед.       Чуть заметно улыбнувшись, парень быстрым мелким шагом вернулся в свою комнату.

***

      — А что это за дерево? — вдалеке у главного корпуса послышался голос ребёнка.       Голые ветви бесшумно качались под собственной тяжестью.       — Оно очень старое, Кеничи, — ответил мальчику воспитатель. — Прежде на месте «Сейзы» была целая роща.       — Роща? И что с ней случилось? Неужто специально вырубили?       — Кажется, да, — в голосе Хуши явственно ощущалось, как неудобно ему было говорить об этом перед Воздушным кочевником, которые всюду слыли защитниками всего живого. — Но говорят, она засохла. Здесь прежде обитали духи, однако в какой-то момент они просто ушли, а вместе с ними и всякая жизнь.       — Духи сами никогда не оставляют мест своего обитания, только если нечто вынудит их это сделать. И по-моему, кто-то хорошо заработал, убив целый маленький лес. Из красного дерева получается отличная мебель, — Ван не изменял представлениям о своём народе, сопроводив последние предложения язвительным тоном. — И, главное, дорогая.       — Да, очень дорогая! У меня такая дома стоит. И ещё она красивая!       — Хиро, все уже поняли, что у тебя богатые родители, дом, машина, богатое… Всё! Сделай одолжение — замолчи уже наконец! Всем растрепать успел!       Чудом миновавшее удары топоров по стволу дерево неодобрительно заскрипело.       — Тонг! В последние дни от тебя чересчур много грубости в адрес Хирохито. Это его дело, что ему рассказывать. Я в последний раз тебя предупреждаю: если такое снова повторится, мне придётся решать эту проблему со всей серьёзностью. И в лучшем случае ты тогда окажешься в другом отряде. Самый старший здесь, а ведёшь себя как ребёнок. Я бы постыдился на твоём месте слышать подобные слова в свой адрес.       — Я понял! — ответил было маг воды с тем же раздражением, но быстро спохватился. — Хорошо…       — А что это такое там висит на ленточках?       На самих низких и тонких веточках медленно вертелись маленькие цветные прямоугольники из плотной бумаги.       — Об этом, Рина, вы все узнаете немного попозже. Пока что лучше поспешим в спальный корпус, иначе и опоздать можем.       Один из листов вдруг упал на землю, когда распустился плохо завязанный узел. В следующее мгновение его подхватил взявшийся неведомо откуда порыв ветра и понёс в сторону реки.

***

      В сотне шагов от берега из воды нестройным рядом торчали невысокие ледяные пики. Они были очень твёрдыми и плотными, поэтому даже жаркое летнее солнце никак не могло их растопить. На сверкавших вершинах болтались красные воздушные шарики, которые дёргались во все стороны под порывами ветра, но вмороженные в лёд верёвочки крепко удерживали их на месте. Вдруг раздался плеск воды, и один из шариков лопнул. Через несколько секунд то же случилось и с другим. Госпожа Инук внимательно наблюдала за каждым действием своих учеников, соревновавшихся в меткости, ходила от одного к другому и поправляла положение рук и ног. Однако попасть по такой маленькой мишени всё равно было весьма непросто, и струи воды то и дело падали в реку, то не долетая, то перелетая или вовсе разбиваясь в брызги о ледяную твердь. Рю смотрел на детей и с каждым разом ощущал всё большее волнение. Сирота очень старался на каждом занятии, и от урока к уроку его движения становились только увереннее, но вместе с тем росли и волнения, что в самый ответственный момент он снова внезапно не сможет контролировать воду. Юнец как мог гнал прочь тревожные мысли, однако они как обычно лезли обратно.       — Теперь твоя очередь, — голос мастера вдруг вернул парня на землю.       — Хорошо… — вздохнув, ответил он и занял стойку.       Подросток вынес вперёд единственную руку ладонью вверх. Секунда сменила другую, однако водная гладь оставалась относительно спокойной, лишь немного покрываясь рябью от ветра. Инук объяснила и наглядно показала, что нужно было делать, на днях Тонг показал ему приём, который, с его слов, никогда Рю подводил его на матчах. И он очень хотел, чтобы сирота послушался именно его. С виду не было ничего сложного в том, чтобы повторить его движения, но парень колебался и медлил. Однако прежде чем кто-либо сделал ему замечание, длинные тонкие пальцы напряглись, извлекли из реки постоянно перетекавший из одной формы в другую объём воды величиной с мяч и резким оборотом всего тела через правое плечо запустил его… Прямо в лицо ничего не подозревавшего мальчишки. Тонг не соврал, когда говорил, что так струя полетит дальше, быстрее и сильнее, но позабыл уточнить, что сперва её требовалось удержать при столь быстром повороте. Рю бегал взглядом по хохочущим детям и ощущал, как краснеют его щёки, а пробендер тут же принялся рассказывать упущенную часть.       — Тонг, обучение — это сложное дело, и сложное оно для всех, а не только для ученика, — Инук остановила его.       — А для меня-то тут чего сложного? Я всё знаю, все приёмы, все движения.       — Для учителя недостаточно просто всё знать, нужно так же уметь и правильно обучать…       — Вы хотите сказать, что я — плохой учитель? — по лицу брата Рины было хорошо видно, как сильно его задела эта мысль. — Да я кандидат в мастера магии воды! Я в турнирах по спортивной магии участвую!       — Тонг, давай мы обсудим это после занятия. Не будем отнимать время у других.       — Подождите, но ведь я даже сам немного помогал учить других детей у себя в секции. И они совсем не жаловались, и тренер тоже! Меня хвалили за это!       — Справедливости ради, в спортивной магии очень немного настоящей магии… — негромко ответила женщина.       Подросток меньше всего ждал услышать от неё то, что нередко приходилось выслушивать от окружающих, которые были слишком высокомерны, чтобы всерьёз воспринимать этот вид спорта.       — Но ведь… Вы же сами… Вы же сами говорили в самом начале, что у меня «хорошая школа спортивной магии»! Рю, ты ведь тоже слышал, да?       Тот кивнул, а Инук вздохнула и потёрла переносицу, пряча удручённый взгляд.       — Вы не верите в меня, да? А я могу доказать, всё могу доказать! Помните, как Катара заслужила своё право стать ученицей мастера Пакку, когда она вместе с Аватаром Аангом прибыла на Северный полюс, чтобы обучиться магии воды?       — Ты вызываешь меня на… дуэль? — мастер искренне удивилась уверенности парня.       Тонг высказал эту по-детски наивную мысль с самым серьёзным намерением и выражением лица, какое только могло у него быть в тот момент. Все, затаив дыхание, ждали ответа Инук, однако она была непреклонна.       — Нельзя просто так взять и сделать сегодня то, что считалось нормой сотню лет назад. Если ты пострадаешь — это будет моя вина. Если что-то случится со мной из-за тебя — это тоже будет моя вина. Потому что ты ребёнок. Большой. Но ребёнок. И я несу за тебя ответственность.       — Мне семнадцать лет. А в Племенах воды совершеннолетие наступает в шестнадцать. Я уже вполне взрослый!       — Но мы не в Племенах воды! — женщина начала терять самообладание, разбивая его об уязвлённое самолюбие подростка. — Всё, довольно! Либо ты прекращаешь попытки сорвать занятие, либо на следующее уже не приходишь — и так до самого конца смены. Это моё последнее предупреждение.       — Тонг, хватит, правда, — сирота понял, что сейчас было самое время стать голосом разума, который его друг из-за излишней гордости совсем перестал слушать. — Ты — кандидат в мастера. Это уже многое значит. Ты и так всё всем доказал. А обучать других — научишься со временем. Не всё же сразу.       — Рю, вот ты сейчас очень не вовремя.       Пробендер окончательно забыл, с чего начался этот разговор. Его друг разочарованно выдохнул и отвернулся. Тон, с которым брат Ли ответил ему, больно уколол юнца. Он почти сказал, что умывал руки, но затем задумался о том, насколько странно это могло прозвучать от того, у кого была всего одна рука. Инук же окончательно вышла из себя и прекратила занятие.       — Всё вопросы вот к этому молодому человеку, который ставит себя в один ряд с великими мастерами прошлого, едва достигнув десятой доли их сил, — женщина явно получила удовольствие от этих слов, и вряд ли кто-то мог не согласиться с ней в тот момент.       Тонг демонстративно развернулся и пошёл прочь так быстро, что Рю едва его догнал.       — Чего тебе ещё от меня надо? — раздражённо спросил пробендер.       — Ничего… Я просто иду за тобой.       — Зачем?       — Ну, потому что я твой друг.       — Друг? — Тонг неожиданно развернулся и оказался практически вплотную к сироте, едва не соприкоснувшись с ним носами. — Да мы с тобой знакомы меньше двух недель! Это только маленькие дети начинают дружить в первые пять минут!       Вряд ли брат Рины осознавал, насколько плохо он звучал по отношению к Рю. И тот вполне был готов принять эти слова на свой счёт, однако хорошо понимал, насколько искренняя была у пробендера обида на Инук.       — Что ты от меня хочешь, Тонг? — подросток вздохнул и отступил на шаг назад, чтобы видеть лицо своего полностью, и чтобы их разговор со стороны выглядел как разговор, а не как сцена из любовного романа.       — Да ничего мне от тебя не надо. Просто хочу, чтобы мои таланты не принижали, потому что, мол, «магия не та». Разве я плохо тебя обучал? Ну, не считая последнего раза, конечно.       — Хорошо ты меня обучал, хорошо. И я правда очень тебе за это благодарен. Но поставь себя на место Инук. Она же наверняка не один год потратила на то, чтобы получить право учить других. А тут вдруг появляется парень, который уверяет, что он смог сделать всё то же самое за какую-то неделю!       — Да он смеётся! Постой… — до Тонга смысл слов его друга доходил слегка дольше, чем тот рассчитывал. — Но я же… Я же не смеюсь. Она ведь вообще ни при чём! Что мне теперь делать?       — Ну… Подойди и извинись, скажи, что был неправ…       — Я объясню, что это не она — плохой учитель, а я… — мысли пробендера срывались с его языка быстрее, чем он успевал их закончить.       — Лучше просто извинись. Меня в приюте научили одной мудрости, как бы странно это ни звучало: «чем меньше скажешь, тем меньше будут цепляться за твои слова». Работает, правда, не всегда.       — Хорошо. Спасибо…       Подростки направились в сторону спального корпуса. На этот раз вперёд вырвался Рю, которому сейчас меньше всего хотелось попасться на глаза какому-нибудь вожатому с его бестолковыми вопросами о том, что они тут делали. Однако на середине пути парень вдруг заметил, что Тонг отстал.       — Эй, что опять не так? Мы же вроде всё уже насчёт Инук решили.       — Инук? — пробендер смотрел куда-то в сторону. — Причём тут Инук? Лучше вон туда посмотри.       Сирота повернул голову туда, куда показывал его друг, однако не понял, о чём тот говорил.       — Куда смотреть?       — На дерево.       Рю внимательно всмотрелся в стоявшее вдалеке красное дерево, в его ветви, но так ничего и не заметил.       — А что именно я должен увидеть?       — Я до этого не замечал раньше, сколько там воробьёв-попугаев сидит.       — Где ты их там увидел?       — В смысле? Они чуть ли не на каждой ветке!       — Тонг, — Рю сделал последнюю попытку разглядеть хоть что-нибудь, но и она тоже оказалась неудачной. — На этом дереве никого нет. Я ничего там не вижу.       — Как это не видишь? Они ведь вон какие пёстрые! — пробендер продолжал убеждать подростка в своей правоте. — Красные, жёлтые, зелёные…       — Тонг.       — Ну, я же не сумасшедший… — парень совсем расстроился.       — Давай мы вернёмся к этому вопросу сразу после обеда, хорошо? Времени у нас будет предостаточно.

***

      Прозрачные белые занавески колыхались каждый раз, когда через приоткрытое окно врывался лёгкий прорыв свежего ветра. Им вторили чуть покачивавшиеся плотные зелёные шторы по краям карниза. В комнате было немноголюдно и тихо. Ли дремал в своей постели и едва слышно сопел. Остальные кровати пустовали, однако на подоконнике сидел Ван, опершись о стену. В руках он держал небольшой переносной радиоприёмник, подаренный ему на прошлый день рождения. Ван с раннего детства любил музыку и играл на всём, что попадалось под руку, но с годами настоящего таланта так ни в чём и не обнаружил. Радио также помогало ему всегда знать, что происходило в его родном Заофу, по которому всегда и везде очень скучал, и даже был готов всю жизнь безвылазно там прожить вопреки тому, что сам называл себя кочевником. Однако здесь, в «Сейзе», толком ничего интересного не получалось поймать. Немногие радиостанции Таку не баловали разнообразием своих программ, поэтому Ван раз за разом медленно проматывал всё настраивающее колёсико, надеясь отыскать что-нибудь интересное для себя. После очередной попытки он раздосадованно вздохнул и повернул голову к окну. На улице смотреть особо было не на что: большую часть видов закрывал соседний корпус, снизу напирали кусты, а в небольшой промежуток между стеной и зданием виднелся пляж, зеркальная гладь реки и высокие деревья на противоположном берегу с проглядывавшими тут и там небольшими деревенскими домами. Красное дерево, судьба которого так огорчила юнца вчера утром, торчало из-за угла корпуса лишь отдельными ветвями. Рядом с ним то и дело мелькали какие-то две фигуры, однако Вану совсем не было до них никакого дела, его гораздо больше заботила невозможность ухватиться за хоть какую-нибудь стоящую радиоволну. Вдруг в его голове возникла любопытная мысль. Он вспомнил, как в самом Заофу порой странно работал приёмник, стоило только мальчику приблизиться к чему-то чересчур металлическому: то звук тонул в жутких помехах, то, наоборот, становился только чище и отчётливее. Латунная ручка окна была слишком маленькой, чтобы на что-то повлиять, поэтому юнец, посмотрев в сторону комнаты, обратил внимание на трубы отопления. Маг воздуха спустился с подоконника и поднёс радио к батарее, а затем прислонил антенну к самой трубе, уходившей на второй этаж. Новые неразборчивые шумы вернули улыбку на лицо Вана, и он уселся на пол, чтобы снова перебрать все радиостанции.       — «Повторя…», — на миг послышалось из динамика.       Юнец начал медленно поворачивать колёсико назад, затем вновь вперёд, чтобы потом опять прокрутить его обратно: нужная частота всё никак не попадалась.       — «Это повтор… сообщение», — помехи то и дело совсем заглушали голос, но затем снова исчезали. — «Повторяемое…»       — «Это повторяемое сообщение, — говорил неизвестный диктор, чеканя каждое слово. — По всем радиостанциям Земли Омашу, по всем свободным радиочастотам Республики Земли…»       — «…ятого апреля этого года бывший Царь… результаты выборов», — Ван едва ли не прижимался ухом к радио, чтобы лучше расслышать, о чём рассказывал неизвестный человек.       — «В угоду своих корыстных желаний Шан поступился волей народа, однако народ не стал мириться с узурпатором и вышел на улицы Омашу», — передача гораздо яснее звучала где-то в предгорьях Колау, расположенных в соседней от города провинции.       — Бывший Царь пытался не замечать недовольства и делал вид, будто ничего не происходило! — кто-то пересказывал сообщение своим знакомым, собравшимся на кухне. — Но, когда людей, не согласных с результатами выборов стало слишком много…       — «Шан… трусость. Руками полиции и… отделения он утопил мирный… в крови», — маг воздуха из Заофу никогда до этого не слышал такого словосочетания и попытался представить себе его в голове.       — «Армия ему этого не простила. Двадцать седьмой пехотный полк выступил на защиту вольнолюбивого города, вошёл в него и сбросил Шана с захваченного трона, прогнал всех его прихвостней и открыл путь честно избранному голосом народа кандидату», — иероглифы один за другим ложились на лист бумаги в блокноте.       — Гу Вей, депутат Городского совета Омашу, — докладывал мужчина в строгой чёрно-зелёной форме с длинными рукавами. — Вступил в должность пятнадцатого мая.       — «Верные Шану войска попытались… Омашу, однако потерпели… были отброшены. Жители земли… ополчение. Они борются за свою… Готовы защитить её любой…» — Ван ловил каждое слово.       — Победа будет за Омашу. Победа будет за нами! — громогласно скандировал человек с трибуны.       — «Это повторяемое сообщение…» — после небольшой паузы в эфире вновь зазвучали те же слова.       Мальчик вздрогнул от скрипа открывшейся двери. Антенна соскользнула с трубы, и странные вести из Омашу затерялись в океане радиоволн.

***

      «Обернуть петельку из одной ленты другой и завязать на ней узелок».       — А я уеду из Таку, когда школу закончу. Хочу учиться в Республиканском городе на юриста, буду нотариусом как папа. Правда, он хочет, чтобы я ему помогала здесь. Но оставаться тут не хочу ни в коем случае. Где угодно, лишь бы не в Таку.       «Затем продеть через петлю свободный кончик второй, подтянуть её и протянуть первую ленточку через новую петельку».       — Почему? — Рина внимательно слушала свою новую знакомую, одновременно повторяя в голове и руками уже заученный порядок действий.       — Потому что Таку — это захолустье. Большая деревня. Прилично выглядят только главные улицы на холмах да их склоны. А между ними в оврагах у речек сплошные трущобы и развалины. Дорог нормальных нет, мосты разбиты, и там всё время чем-то очень плохо пахнет! Везде шатаются пьяницы и хулиганы. Я не люблю даже в машине мимо проезжать! Потому что боюсь. Может быть, старый Таку и был хорошим и красивым городом, но новый с ним и рядом не стоит.       — В Республиканском городе тоже не всё так гладко, как может показаться гостям. У нас очень много машин, шума, пыли. Из-за зарослей по городу слишком удобно перемещаться. А ещё всякие духи постоянно норовят вылезти из любой щели. Можно долго так перечислять, что мне не нравится в месте, где я родилась и живу, но несмотря на это я ни за что не перестану его любить. Я думаю, в Таку тоже много кто так считает.       — Я рада за этих людей, — девушка пожала плечами. — Только моё мнение от этого не поменяется, я всё своими глазами видела.       «В самом конце перевязать обе ленты между собой».       — Да что же это такое! Ничего не получается. Пытаюсь продеть кончик через петлю, а они всё время ускользают из пальцев, то один, то другой. Рина, как у тебя это так легко получается?       — Смотри, — сестра Ли взяла в руки коротенький браслет с неровными петлями и ещё раз медленно повторила привычное действие. — Я немного прижимаю петлю свободным пальцем, а кончик слегка придерживаю. Теперь ты сама попробуй.       Девушка, внимательно изучив движения своей знакомой, попыталась сделать так же. Но у неё дрожали руки, и всё равно не могли продеть ленточку. Тогда Рина сделала петлю чуть больше.       — Вот видишь, ничего сложного.       — И правда, спасибо!       Дальнейшая работа пошла гораздо быстрее и проще. Подруга Рины оказалась очень общительной. Настолько общительной, что иногда сестре Ли казалось, будто та просто пересказывала себе историю собственной жизни, а не общалась с ней. Но слушать Юлинь было интересно. Дело её отца приносило хороший доход, он любил и баловал свою единственную дочь, много путешествовал с семьёй. За несколько лет они уже побывали в Ба Синг Се, в Стране Огня, посетили тамошние развалины племени Воинов Солнца, а в прошлом году даже почти добрались до великого Туманного болота. Везде Юлинь видела красивые пейзажи, ухоженные улицы и приветливых людей, и каждый раз, возвращаясь в Таку, всё сильнее ощущала насколько её родной город был мал, уныл и неказист. Однако ей пока ещё не хватало смелости рассказать родителям о собственных планах на жизнь.       — Поберегись! — раздался вдруг возглас из распахнувшейся мгновением раньше двери в коридор.       В комнату заскочил мальчишка, а следом за ним появились два парня постарше, медленно внеся какой-то тяжёлый металлический ящик. По рядам девочек, отвлёкшихся от своих браслетов, пронеслось оживление. Ящик предназначался не им, а мальчикам, занимавшимся в соседнем помещении, однако до него и так никому не было дела.       — Вот бы они почаще носили что-нибудь туда к себе… — Юлинь уже забыла, что вообще что-то сегодня плела, и теперь не отводя глаз смотрела через стеклянную перегородку на приглянувшегося ей подростка.       — Я думаю, они не слишком обрадуются, если это услышат, — ответила ей Рина, заканчивая уже второй браслет. — Ты же видела их лица.       — Да, они оба очень красивые! Особенно первый. У него такие тёмные глаза…       — Я не про то. Им было тяжело нести тот ящик.       — Ну… — Юлинь совершенно точно ни разу не задумывалась о чём-то подобном. — Они же мальчики. А мальчики должны быть сильными. Ой, можно подумать, тебе не понравилось, когда они мимо нас прошли!       — Почему? Понравилось. Просто… Не так сильно как тебе.       — А как это «не так сильно»? — подруга Рины наконец повернулась обратно к ней, когда приглянувшийся ей парень затерялся в глубинах соседней комнаты.       — Если честно, я не знаю, как это объяснить словами… — начала девушка после недолгих размышлений. — Но всё-таки попробую. Вот возьмём два моих браслета. Один такой простой и незамысловатый. А второй яркий, пёстрый, как будто переливается от синего к голубому и зелёному. Для меня они оба красивые, потому что сделаны аккуратно, ровно. И ещё моими руками, конечно. Однако второй не просто красивый, второй мне нравится, потому что выглядит интереснее. Так вот, эти два мальчика для меня как первый браслет. А для тебя — как второй.       — Значит, для тебя все красивые, но никто не нравится?       — Получается, что так.       — Странно, — задумчиво произнесла Юлинь, но затем вдруг продолжила. — Да не бывает такого. Обычно все, кто так говорят, просто стесняются в этом признаться.       — Только чего мне стесняться-то? — её подруга очень удивилась. — Я с мальчиками почти не общаюсь. Только с братьями своими да с их соседями по комнате.       — А это не с ними случайно живёт тот маг воздуха?       — Ван? Да, с ними.       — Так он же маленький ещё совсем!       — Да не нравится мне Ван! — тут же оборвала девушка Рина.       — А кто тогда? Этот, что ли? Который без руки? Он же из приюта. Ходит в чём попало, выглядит как попало, прямо настоящий пример обычного жителя Таку!       — Его зовут Рю, и с ним всё нормально, — сестре Ли совсем не понравились слова Юлинь и особенно то, каким тоном она их произнесла. — Он вежливый, умный, внимательный…       — И поэтому тебе нравится?       — Да что ты заладила: нравится, не нравится? Почему у тебя всё к этому сводится?       Рина сказала это так громко, что на неё все посмотрели. Девушка смутилась и до конца занятия занималась лишь браслетами, а Юлинь больше не проронила ни слова о мальчиках.

***

      За длинными столами, расставленными в два ряда, сидели дети, окружённые небольшими прямоугольными плетёными корзинками, полными медных катушек, проводков в разноцветных оплётках и ещё множества всяких металлических деталей и запчастей разных форм и размеров и приборами в массивных тёмных корпусах. Среди ребят почти не было девочек, а кому-то из мальчиков пришлось сидеть вдвоём из-за нехватки собственного инструмента. В комнате с большими окнами стоял лёгкий запах жжёной ткани, канифоли и расплавленного припоя. Перед столами размеренными строевыми шагами прохаживался невысокий худощавый старик и внимательно следил за каждым движением своих учеников, подсказывая и помогая тем, кто в этом нуждался. Хиро живо орудовал большим паяльником в своих маленьких руках, стараясь при этом не обжечься и не испачкаться. Сидевший рядом с ним Кеничи откровенно скучал и смотрел то на улицу, то в соседнюю комнату через стеклянную перегородку, где девочки плели браслеты. Его лучший друг решил даже не спрашивать, хотелось ли ему ходить с ним на занятия радиотехники, и просто записал в список вместе с собой. Стрелки часов на стене предательски замирали на месте каждый раз, когда на них падал взгляд мальчика. Тем временем, Хиро закончил собирать простую незамысловатую схему на тёмно-красной фанере, приколотил к ней кусочек металлического листа и теперь старательно выводил расплавленным оловом на ней иероглифы своего имени.       — Хиро, ты скоро? — спросил у него Кеничи.       — Скоро-скоро, — ответил ребёнок, не отрываясь от работы.       — Уже половина занятия прошла, — добавил двоюродный брат Айко через минуту.       — Подожди немного, пожалуйста.       — Ты можешь потом подписать, это не так долго.       — Вот поэтому я и хочу сделать это сразу же.       — Но тогда я ничего не успею! — мальчик всё не унимался.       — Успеешь, если не будешь мне мешать.       Кеничи расстроенно хмыкнул, встал из-за стола и отошёл к окну. На скамье рядом с ним стоял увесистый деревянный ящик самодельного радиоприёмника с длинной проволочной антенной, собранного кем-то из ребят прошлых лет. Ребёнок щёлкнул переключателем сбоку. Из динамика послышались тихая мелодия и низкий как гудок паровоза голос мужчины, певшего о том, как прекрасен был город Пан Го, «город огня и воды, океана и вулкана». Вокруг круглой ручки были нацарапаны названия столиц и крупнейших городов мира. Стрелка на ручке указывала на этот самый Пан Го. Песни двоюродному брату Айко не слишком нравились, поэтому он повернул ручку в сторону Хари Булкан. Певца сменил радиоспектакль, который тоже не смог заинтересовать мальчика. Радиостанции Агна Кел’а щелчками отсчитывали секунды, а в Волчьей Бухте вместо этого просто сообщали о ночном перерыве в вещании. Каждый город отзывался своим многообразием звуков. Лишь Омашу совсем молчал. Молчал и Заофу, но вместо тишины он скрывался за непроглядной пеленой белого шума. В следовавшем за ними Ба Синг Се ярким пламенем решительных и громких слов горел ожесточённый спор двух людей, не то о политике, не то о чём-то военном.       — Я закончил. Смотри! — раздался вдруг голос Хиро.       Он гордо продемонстрировал Кеничи результат своих стараний: прикрученную к фанере лампочку, которая вспыхивала каждый раз, когда по нажатию кнопки звенел электрический звонок. В центре находилась тот самый жестяной лист с иероглифами. С лица мальчика не сходила довольная улыбка. Он всегда отличался отменным почерком, любил писать что угодно, лишь бы только снова пустить крепко зажатое в левую руку перо в пляс. Жидкое олово было не таким податливым, как чернила, но для ребёнка это не стало большой проблемой.       — Говорил же, что недолго будет. Теперь твоя очередь.       Кеничи оживился и побежал к освободившемуся месту. Его друг сперва хотел пойти посмотреть, что именно тот хотел сделать, но отвлёкся на радио.       — «С каждым днём ряды мятежников становятся всё шире, а их действия — только решительнее, — заговорил один из спорщиков. — Они уже почти целиком заняли провинцию Колау, загнав армейские гарнизоны высоко в горы, а теперь грозятся осадить Заофу. В их руках половина Земли Омашу, нашим войскам удалось замедлить их продвижение на восток, только отступив за реку Кодзи. Но теперь они рвутся к Шамо. Если армия не удержит этот город, то весь юго-запад Республики окажется отрезан! И не надо рассказывать про Ши Вонг и восточные провинции, там нет толком ни сатомобильных, ни железных дорог!»       — «Думаю, стоит начать с того, что Шамо — это слишком оптимистичный рубеж для Омашу. Их пешие отряды эффективны лишь среди хорошо знакомых им гор. У них почти нет техники, нет мехакостюмов, не говорю уже о чём-то более серьёзном. И как только они выйдут на равнину, то сразу же окажутся как на ладони…»       — «Объясните это людям! Их охватывает паника, когда они видят, как наша доблестная армия сдаёт деревню за деревней настоящим разбойничьим шайкам, где на одного солдата приходится с десяток шахтёров! Вот я читаю письмо одного из жителей Гаолиня, к которому приехала родня из Майзу: „На вокзале невозможно купить билеты хоть куда-нибудь, и народ набивается в вагоны просто так. Контролёры сперва сопротивлялись как могли, но затем бросили это дело и сами стали помогать уезжающим. Выезды из города полны сатомобилей, сатобусов, повозок и тех, кто, не придумав ничего лучше, решил отправиться в безопасные районы пешком. Полиции и буджинвунам едва удаётся поддерживать порядок. И ничего не способно отпугнуть беженцев даже от самых близких к боям дорог — ни грохот взрывов, ни военная техника и посты под каждым кустом, где от всех до единого требуют документы на проверку. Народом движет страх, он в местных газетах начитался ужасов, которые творят мятежники и побежал, бросив позади всё, что нажил за свою жизнь! Остаются только самые смелые и те, кто наверняка тайно сочувствует Омашу и ждёт изумрудные знамёна у себя под окнами. Нам годами красочно расписывали, какая сильная и оснащённая армия в Республике Земли, а толку-то, если она проигрывает вчерашним фермерам?“ Что на это скажете?»       Хиро совсем не понимал, о чём говорили эти два человека. Ребёнок хоть и слышал перед самым отъездом в «Сейзу», что в Омашу что-то происходило, но не мог даже подумать, что всё примет настолько серьёзный поворот. За прослушиванием радио остаток занятия пролетел незаметно, и мальчик, увлёкшись новостями, в числе последних выскочил в комнату с девочками и их браслетами.

***

      Во время обеда друзья почти не разговаривали. Лишь Ван в очередной раз оставил нелестное замечание о еде, которую ему приходилось есть вот уже который день. Даже от Хиро, почему-то всегда старавшегося как можно ближе сесть к столу Рю, не было ни одного подкола или шутки. Каждый думал о своём: один — о потерянных вещах, другой — о нелёгкой жизни знаменитости, третий — о происходившем в Омашу. И только Рю просто ел свою порцию, пока та не успела остыть.       — Итак, все пришли? — сказал Хуши, войдя в большую гостиную. — Берите, кто хочет, деньги свои и выходите на улицу, через пять минут мы уже должны быть за воротами.       С самого утра погода не внушала ничего хорошего: небо затянуло низкими серыми тучами, время от времени моросило, а где-то вдалеке раздавался гром. Городок, расположившийся неподалёку от лагеря, был не то, что маленьким — крохотным: пара десятков двухэтажных домиков, немощёные улочки, да пруд на главной площади. Заблудиться здесь было ещё сложнее, чем в трёх соснах.       — Тонг, ты нашёл, что искал? — Хиро подозрительно улыбался. — А то ведь проиграешь вчерашний спор.       — Не бойся, всё будет, всё бу… — маг воды, почувствовав неладное, замолчал. — Ах ты гадёныш мелкий! Иди-ка сюда, пояснишь кое-что. Сюда пошёл, я сказал!       — Попробуй догони!       — Если потеряетесь, то это будут ваши проблемы! — крикнула Койо, но её словам было не угнаться за детьми.       — Ладно, коль захотят, сами найдутся. Так, дети вы мои дорогие, всё, мы на месте. С этой минуты и до пяти часов вечера вы можете свободно перемещаться по городу и, вообще, делать всё, что угодно. В рамках разумного, конечно. Если вдруг начнётся дождь, то стоит или вернуться обратно в лагерь, или найти какое-нибудь укромное место.       Услышав о даровании полной свободы действий, весь отряд мигом разбежался по городку. В этот момент Рю, будучи погружённым в раздумья, машинально следовал за толпой. Поток мыслей был прерван сиреной внедорожника. Парень, оглянувшись, понял, что стоит посреди дороги и рядом с ним нет даже вожатых. Попутно выслушивая ругань водителя и мямля что-то про извинения, он старался прикинуть, куда его за эти пять минут свободы занесло. Кое-как откосив от выяснения отношений с грузным, но от того не менее грозным противником, Рю поспешил покинуть квартал. В этот раз он был более наблюдателен, что помогло ему избежать новых проблем с местными жителями. Ещё на подходе к черте города парень заметил некую однообразность в застройке: каждый домик в отдельности представлял настоящее произведение деревенского искусства, но вместе они сливались в нечто тусклое и неинтересное. Внимание Рю привлёк небольшой коттедж в стороне от основных зданий. Судя по множеству искусных изделий, здесь жил кузнец или инженер. Не удержавшись, парень подошёл поближе, чтобы лучше рассмотреть эту импровизированную выставку. Рю никогда прежде не видел таких красивых изделий. Тут было всё, начиная от небольших заборчиков, заканчивая фигурками разнообразных животных.       — Ну как, нравится? — раздался чей-то голос.       Парень обернулся. Перед ним стоял пожилой мужчина лет шестидесяти.       — Очень! Никогда раньше не видел ничего красивее.       — Не часто сегодня услышишь такие слова, тем более от молодёжи. Если хочешь, можешь зайти внутрь.       — Пожалуй.       В кузнице Рю задавал вопросы практически обо всём, что попадалось ему на глаза: о том, как работает печь, как выковываются различные детали. Старик охотно отвечал и рассказывал интересные истории из своей жизни. Хоть они были знакомы совсем недолго, Шин, казалось, знал о Рю больше, чем кто-либо другой в округе. Парня такая осведомлённость совсем не настораживала — его внимание приковала стойка с искусно выкованными кинжалами. Среди них красовалась уже порядочно запылившаяся рукоятка меча. Именно рукоятка, которой явно не доставало клинка.       — Шин, — начал Рю. — почему ты больше не куёшь оружие? Это же настоящие произведения искусства! Знаешь, сколько денег можно получить, продав лишь одну из этих вещей?       — Знаю… Но шестнадцать лет назад я дал себе слово, что больше никогда не использую оружие для достижения личных целей и пока нарушать его не собираюсь.       — Что случилось в тот день?       — Я… — Шин на мгновение замолк, восстанавливая в памяти события ночи, когда мир понёс великую утрату. — Я не могу. Не могу рассказать. Эту тайну мне суждено хранить до конца своих дней. Я порой желаю однажды проснуться и осознать, что не в состоянии вспомнить ни секунды того дня. Несбыточные грёзы.       — Ты сильно об этом сожалеешь?       — Всё бы отдал за шанс не дать себе совершить непоправимое. Жаль только, что те, чьё мировоззрение я разделял, до сих пор веруют в правоту наших действий… — немаг тяжело выдохнул, подошёл к стойке и, поправив пару кинжалов, продолжил. — С тех пор много воды утекло, и сокрушаться о совершённом до скончания времён довольно неразумно. Лучше не думать лишний раз о плохом. Мне очень жаль, что в твоей жизни уже было столько несчастий, но, кажется, я знаю, как тебе помочь. Подожди немного, я сейчас вернусь.       Слова старика заинтересовали Рю, но, когда тот вернулся, неся в руках какой-то странный предмет, он удивился ещё сильнее. То был протез руки. Лакированный, кажется, из самого настоящего красного дерева. Вырезанные на нём иероглифы были раскрашены золотистой краской.       — Что это такое?       — Как бы тебе объяснить… В общем… Я его для тебя сделал.       — Что? Для меня? — столь неожиданное развитие событий сбила подростка с толку. — Ничего не понимаю… Как такое вообще возможно? Мы же знакомы от силы полчаса!       «Ну, приехали. Я же говорил, что он точно заподозрит неладное. А то всё „Нет-нет, что ты, я всё продумал, всё пройдёт гладко!“ Ага, конечно, — мысленно ругался Шин. — Плохо ты своего ребятёнка знаешь, Ичиро, он явно умнее оказался, чем ты думал!»       — Так что? Кто Вы такой? Откуда меня знаете?       — Ладно, признаю, мне известно о тебе довольно много. Ты ведь знаком с Ичиро?       — Да… Только он-то тут причём?       — Ну… Буду честен, благодаря его стараниям мы и встретились. Он мой племянник.       — Но зачем? Зачем ему всё это?       — Не знаю… Не могу сказать. Самому известно не больше твоего, правда.       — Тогда сам всё выясню, когда забирать приедет.       — А вот этого я бы делать не стал. Дело в том, что Ичиро настоятельно просил ничего тебе не говорить. Впрочем, не вышло. Но пусть он всё же останется в неведении. Может, сам потом всё расскажет.       — Ладно. Если он считает, что так будет лучше, пускай, — Рю от непривычки чуть было не уронил протез, хоть и весил он не очень много. — И как с ним управляться? Так и будет болтаться?       — Все шарниры на небольших пружинах, они хорошо держат всё в заданном изначально положении. А сами детали разборные, внутрь вставляются небольшие капсулы с водой. Ичиро говорил, что ты маг воды…       — А он рассказал о том, насколько плохой я маг воды?       — Рассказал… И о том, что у тебя всё ещё впереди. В конце концов, он уверен, что однажды уровень твоего мастерства станет достаточным, чтобы управлять водой в протезе одной лишь силой мысли.       — Слишком хорошо он обо мне думает, если честно. Ещё и так уверенно, словно сам что-то знает. Хорошо, впереди так впереди… А как его надеть?       — Вот три лямки. На них всё и держится. Тебе одному будет сложно самому его надеть, поэтому давай помогу.       С непривычки этот процесс занял довольно много времени, но Шин был исполнен уверенности, что Рю это небольшое изменение ещё не раз поможет в жизни.       — Тяжеловато. Это потому что там вода внутри?       — Нет, я решил, что первое время тебе лучше попробовать без неё, чтобы сперва просто привыкнуть.       — Я… Я даже не знаю, как мне Вас отблагодарить. И Ичиро тоже…       — Я ничего не прошу взамен. Просто будь увереннее, и стань, кем тебе суждено. Тогда ни одна дверь перед тобою не будет заперта.       — Спасибо, спасибо, спасибо! — радости парня не было предела. — Но, есть одна проблема: как на это отреагируют в лагере? Не могу же я просто так прийти туда в таком виде?       — Как я понял, Ичиро предупредил всех, кого нужно было ещё когда он сюда приезжал две недели назад.       — Надо же, везде успел. И как только ему времени хватило… Ой, точно! Время! А сколько сейчас времени-то?       — Почти пять.       — Ещё успеваю, это хорошо… Мне просто велено было вернуться к этому времени. И совсем скоро уже уходить. Жалко, конечно. Но я обещаю, что обязательно загляну ещё. В конце концов, вдруг действительно захочу попробовать научиться приводить его в движение.       — Буду ждать с радостью и нетерпением!       — Спасибо. Пока у меня есть пара минут, ещё хочу вопрос задать.       — Конечно, спрашивай, что хочешь.       — Среди оружия, которое лежит вон там, есть одна странная вещь, а именно меч без клинка. Что это?       — Одна из лучших моих работ. Подай мне его, пожалуйста, я покажу, как этот меч работает.       — Вот, держите.       Шин, взяв в руки рукоятку, резко махнул ей, но ничего не произошло. Он сделал это ещё раз, однако результат оказался таким же.       — Кажется, механизм немного заело, подожди немного. Хотя, стоп, кажется сейчас должно сработать. Итак, — кузнец вытянул руку с мечом. — сейчас ты увидишь нечто очень интересное.       В этот момент последовал щелчок, и клинок меча возник словно из ниоткуда. Удивлению Рю не было предела.       — Неужели он…       — Да, это именно то, о чём ты подумал. Перед тобой, пожалуй, единственный на всём былом свете складной меч в полностью рабочем состоянии. Ну, почти рабочем.       — Это просто шедевр! Многие пытались сделать нечто подобное, но ни у кого не получалось. Ладно, мне уже точно нужно идти, расскажете, как Вы его сделали, когда я ещё раз приду?       — Обязательно. Ну, тогда до встречи.       — До свидания! — сказал Рю, выбегая из кузницы.