Глава I.V — «Мосты наводятся»
18 октября 2016 г., 14:36
Примечания:
В городке за пределами «Сейзе» Рю встретил старого кузнеца Шина — дядю своего воспитателя Ичиро. Тот вручил ему удивительный подарок: искусно сделанный деревянный протез. Рю и сам не заметил, как этот дар начал что-то менять в нём. Его отношения с Риной стали теплее, а дружба с Тонгом — ещё крепче и невероятно доверительнее. Но долго ли продлится это хрупкое спокойствие?
Легенда о Рю Книга первая 乌 «Тьма» Глава пятая «Мосты наводятся»
С момента первой встречи Рю и Шина прошло две недели. За это время парень научился довольно неплохо обращаться с протезом, хоть ему и не всегда удавалось сделать именно то, что хотел. Вообще такое изменение население комнаты приняло без каких-либо проблем. Рина, вернувшаяся из похода, также считала, что всё так или иначе делалось к лучшему. Атмосфера доброжелательности за прошедшие двадцать дней сильно повлияла на Рю — от прежнего молчаливого паренька, вечно жмущегося по углам, не осталось и следа. Да и он сам не желал возвращаться тому, отчего был одинок и никому не нужен… — Эй, народ! Чего скучаете? — знакомый голос заставил парней обернуться. — Привет, Рина. И тебе тоже, Тонг. Раз мы, по-вашему, скучаем, то, скорее всего, у кого-то есть предложение, как провести этот день, не так ли? — Не понимаю, как ты с такими способностями ещё не стал детективом? — По возрасту, как минимум, не подхожу. Однако я являюсь пробендером, в отличие от некоторых. — Один — один. Так вот, у меня в голове появилась мысль: почему бы нам всем вместе не пойти в город? Как вам такая идея? — Не знаю, у меня здесь есть некоторые дела. — Ну, вот какие у тебя могут быть дела? Что ты, что Тонг, уже несколько дней совершенно бездельничаете! Да, кстати, а ты, мой дорогой друг, надеюсь, не занят? — Рина повернулась к своему сводному брату. — Даже если и не занят, это совсем не значит, что мне хочется гулять. — А вот здесь поподробнее. С чего это ты возомнил себя таким крутым, что без причины отказываешься от семейных дел? — Что в этом городишке может быть интересного? Он же маленький очень. Даже не городишко. Посёлок, прикидывающийся городом. И это в лучшем случае. — Ладно, не хочешь, не надо. Мне вообще не хочется в который раз пытаться тебя переубедить. Мы тогда с Рю одни пойдём. — С чего вдруг, интересно, ты одна куда-то идёшь? — А какой, простите, петрушки, ты пытаешься контролировать каждое моё действие? — закономерно возмутилась девушка. — Я уже давно не маленькая, а ты мне не папа и не мама! — Рина, успокойся и выслушай меня, пожалуйста. Отец, зная твой характер, попросил меня за тобой присмотреть. Ни ему, ни тебе явно не хочется сломать себе что-нибудь. Да и я тоже за тебя беспокоюсь, это ведь на меня всё повесят, если что. — Я могу за себя постоять, вдобавок, со мной Рю. — Но… — Всё, замолчи! У тебя нет права меня в чём-либо ограничивать, — Рина схватила Рю за руку и двинулась в сторону городка. — И не пытайтесь нас остановить. Вернёмся, когда захотим. — Ладно, пусть идут, — маг воды недовольно цокнул языком. — Стрясётся что-нибудь — не мои проблемы.***
Было бы странно, если слова Тонга оказались неправдой: две недели назад в городе он всего за час успел обойти всё, что представляло хоть какой-нибудь интерес, а после просто сидел у пруда и маялся от скуки. Именно поэтому Рю и Рине ничего не оставалось делать, кроме как гулять и разговаривать. — То есть ты хочешь сказать, что Ван тебе двоюродный брат? — недоумевал парень. — Можно тогда задать глупый и странный вопрос? Хиро, случайно, не родня ли вашей компании? — Ты чего, мне такое даже в страшных снах не снилось, — засмеялась Рина. — Иметь такого родственничка, как он — для полноты картины остаётся только лечь и тихонько умереть, чтобы глаза мои его не видели. — Не могу не согласиться. — Ладно, чего я всё о себе, да о себе говорю. Расскажи ты тоже что-нибудь. — Ну, чего мне сказать можно, нет во мне ничего такого интересного… — Что значит «ничего интересного»? Рю, ты, пожалуй, один из самых умных и рассудительных людей, с которыми мне довелось общаться! Необычный, даже немного загадочный. Может, сейчас я и скажу про стереотип, но… Как мне кажется, ты, живя в приюте, совсем не потерял что-то такое… своё, особенное. — Ты действительно так думаешь? — улыбнулся парень. — Мне так ещё никто не говорил. Но всё-таки, чем именно я запомнюсь миру? Если вообще получится? Твой дядя — единственный человек, владеющий сразу двумя подвидами магии, ты сама — дочь шефа полиции. Ван… Ну, с ним вообще отдельная история. Быть членом сразу двух известных семей! У тебя все родственники как на подбор, не то, что у меня… — Рю, ну не надо снова начинать. Может, у тебя тоже родственники известные есть. Скажи, кем был твой отец? — Да нет у меня никого. Иначе я бы не жил в приюте. А отец… Отец был журналистом, но не таким, который под шуршание хрустящих купюр обличает неугодных какому-нибудь «меценату», а настоящим. Честным и правдивым. — Эй, вы, двое! — до магов воды и огня донёсся чей-то возглас, дополнившийся свистом. Рю и Рина обернулись. К ним подошла компания подростков их возраста, от которых так и веяло опасностью. — Что-то не так? — максимально вежливо спросил сирота. — Да, что-то действительно не так, — ответил рослый парень, больше всего похожий на вожака этой шайки. — Смею спросить, а что же именно? — Не знаю. Вот смотрю на тебя, и что-то не нравится. Но не могу понять, что. А, не, могу. Не нравится мне, как ты выглядишь. Теперь ещё и как говоришь. На заучку похожим становишься. Не люблю заучек. Прямо очень-очень. — Буду честен, — Рю уже сейчас понемногу понимал, что едва ли чем хорошим эта их стычка закончится, однако продолжал разговор. — Я далеко не отличник. «Отлично», конечно, попадаются, но нечасто, троек и то побольше бывает получаю. В основном «хорошо». На заучку в целом ни капли не похожу. — Да чего ты гонишь-то! Я же вижу, что заучка. Вы все одинаково говорите — длиннющими предложениями, типа умные больно, умнее всех остальных. А меня это бесит! Сильно бесит. — Понимаю. Меня тоже много чего бесит. И тоже довольно неслабо. Особенно когда четвёрка низкокультурного вида подростков от нечего делать докапывается до прохожих средь бела дня. Росляк на секунду подвис, пытаясь понять, кого именно имел в виду Рю, а как только до него дошло, не на шутку разозлился. — Ты что, умный самый, а? Совсем ничего не боишься, раз так болтаешь? — раздражённо произнёс парень, надвигаясь на сироту и вынуждая того потихоньку пятиться назад. — Я же из тебя отбивную сделать могу, даже не поморщившись! — Только кулаками махать и умеем? — тот, как мог, старался оттянуть начало драки. — А ты, судя по всему, нет? Или кто-то просто хочет перед девушкой повыпендриваться, но сам, чуть что, мамке сразу побежит жаловаться? В ту же секунду его нос встретился с крепким деревянным кулаком. Рю никогда не умел по-настоящему драться, даже правильно стойку сделать не мог, но, если уж тебя всё равно побьют, можно попытаться и ответить, чтобы совсем уж беспомощным не казаться. — Ах ты ж урод! Сейчас ты огребёшь по полной! Рю немедленно получил удар в живот куском скалы, возникшей из-под земли, и еле удержался на ногах. Вожак бросился на него, кинув при этом в противника приличных размеров камень, от которого тот едва успел увернуться, а затем, что есть силы, ткнул мага воды локтем в правое плечо. В ответ юнец, попытавшись обратить всю свою годами копившуюся ненависть в удары, замахнулся, нацелившись на голову врага, но на пути его руки возникла каменная стена. Только вот это её не остановило, и в лицо парня прилетел осколок скалы, разбив и так уже подбитое лицо. Вытирая ещё сильнее хлынувшую из носа кровь, маг земли увидел Рю, схватившегося за правую руку и скулящего от боли, и, воспользовавшись моментом, подскочил к нему, с размаху двинув юнцу в челюсть. Тот упал на бок, оглушённый ударом. — Слабак, — процедил парень сквозь зубы, повернувшись затем к Рине, насмешливо произнеся. — Никудышный боец, хахаль твой, да ещё и однорукий. Плохой выбор, есть масса вариантов получше. — Ты, что ли? — Слышали? Это она сказала, не я, — вожак вплотную подошёл к Рине, с торжествующе-презирающим видом разглядывая её откуда-то сверху. — Но, в любом случае, не откажусь. — Извини, но ты не в моём вкусе, вот прямо вообще ни разу, — в этот момент маг огня схватила парня за руку, заломив её, затем уцепилась за его чересчур заросшую голову и резко ударила мага земли о каменную глыбу. — Сво-о-олочь! — взвыл противник. — Что, не нравится? Больно, да? Только попробуйте меня хоть пальцем тронуть! А Рю тем более! — крикнула Рина остальной компании, заметив движение с их стороны, а в этот момент от волос парня пошёл едкий дымок. — Иначе этот ваш вторым Зуко станет! — Кем? Голова мага земли вновь встретилась со скалой. — Гляжу, историю совсем не знаем. Плохо, очень плохо. — Да пошла ты! И снова удар. — Такими темпами ты помрёшь быстрее, чем наступит следующий день. В общем, с вами возиться я больше не намерена, так что слушайте внимательно: только попадитесь мне ещё раз на глаза — больница будет обеспечена! И надолго! Понятно?! — девушка опять провела парня лицом по его же каменной стене. — А ты — голову вымой, аж прикасаться противно. Всё, марш отсюда! Быстро! Маг земли в панике рванул к своим, не замечая ничего, даже недостачи пары передних зубов, а те, в свою очередь, бросились наутёк. Когда они скрылись в одном из проулков, Рина подбежала к магу воды, всё это время лежавшему без движения. — Эй, Рю, ты как? С тобой всё в порядке? Парень с трудом перевернулся на спину, закрываясь протезом от слепящего глаза солнца. — Ты меня слышишь? Сколько пальцев я показываю? — Рина… Ты, конечно, молодец… Беспокоишься обо мне… Но… Давай без издёвок… Не надо руку за спиной прятать… — чуть слышно ответил он. — Вроде живой. Давай встать помогу. — Нет, не надо… Не получится… Я сам лучше… — юнец аккуратно сел, опёршись о глыбу. — Голова кружится… И рука болит сильно. — Ещё бы она не болела. Ты ей кусок скалы этой сшиб. — Чего? Как это вообще произошло? Я помню, конечно, что случайно ударился о неё, но сбить… — Не знаю, но факт остаётся фактом. Ладно, думаю, нам стоит вернуться, а тебе — в медпункт зайти. — Не надо, всё нормально. — Давай я просто напомню, что десять секунд назад ты так не считал. Почему не хочешь-то идти туда? А, кажется, поняла, — девушка вдруг рассмеялась. — Врачей, что ли, боишься? — Нет, просто… когда я в первый раз очнулся после того, как произошла одна вещь… Я… очень… Не знаю, как это объяснить, но… С тех пор, как я потерял родителей, врачи у меня невольно ассоциируются с теми воспоминаниями… — Вот как… Тогда извини. Можно было бы и догадаться… Но, тем не менее, это ведь для твоего же блага. Кто знает, может перелом какой-нибудь. А это точно само не пройдёт. — Я понимаю… Но для меня это слишком тяжело… Я лучше всё-таки потерплю… — Эй, хоть мне и жаль, что в твоей жизни произошло столько несчастий, но если ты не пойдёшь к врачу, то я сама тебя к нему отведу. За руку. Как маленького. Ты мне здоровый нужен. Да и не только мне. Всем нам. Хотя мне нужнее всех. — Но… — Никаких «но»! Прошу тебя. Парень, видя, что переубедить свою подругу, искренне желавшую ему только добра, не получится, сдался. — Ладно… Но что мне им сказать? Не думаю, что в лагере можно беспрепятственно драться. — Споткнулся, упал. Ну, не очень аккуратный ты вышел. Вот и всё. И никаких вопросов. К врачу юнец так и не зашёл. Отпросился по своим мальчишечьим делам и вплоть до ужина просидел в комнате. Понимая, что Рина попросит его рассказать поподробнее про поход в медпункт, он заранее обдумал свой ответ. В итоге девушка так и не попыталась найти Рю. Рука, между делом, покрылась одним большим синяком, припухла, двигать ей было довольно болезненно. Но маг воды терпел, ведь бывали ситуации и похуже, о чём ему постоянно напоминал шрам на левой ноге. Около шести часов вечера парень всё же решился покинуть импровизированное убежище. На пути к выходу юнец пересёкся с Ваном. — О, а ты где пропадал? — спросил Рю, вспомнив, что после прогулки он его ни разу не видел. — Ты не представляешь, как круто мы провели время! Хиро где-то нашёл лучшую настольную игру на свете — «Зенфудже». Играл в такую когда-нибудь? — Не, у нас в приюте вообще никаких игр не наблюдается. О чём она, кстати? — Как бы попроще объяснить… В общем… — Ван задумался. — Блин, не могу вспомнить, как там в описании говорилось. Получается, каждый игрок является «главой» какой-либо страны и ему нужно заработать больше очков влияния, чем другие. А! «Симулятор мировой политики». Всё, вспомнил! — Звучит интересно. А что там ещё делать можно? — Кучу всего. Чего я, собственно, рассказываю, приходи лучше после ужина с нами играть. Во вторую комнату, слева от входа. На первом этаже. Там все наши будут. В назначенное время вся компания собралась в комнате, где жила Рина. Ну, почти вся. Ли не пришёл. Он не любил настольные игры, в которых приходилось подолгу сидеть на одном месте, напрягая одну лишь голову. А парень так делать не любил. Ещё и спина или шея после этого обязательно болела день-два, а то и дольше. — Ладно, не хочет, не надо, мы никого заставлять не будем, пусть лучше Айко вместо него играет. Ну что, давайте выбирать страны. Интересно, кто будет «Хозяином огня»? Рю, ты первый. И выпало ему… Южное Племя воды. Не самый удачный вариант, конечно, но с начальными ресурсами повезло чуть больше — парень отхватил остров Китового Хвоста вместе с его огромным портом. — Ну… И так сойдёт. Это всё же лучше, чем ничего. Кто следующий? — Я, — откликнулась Рина. — Давай кубик. Мне опять выпадет какая-нибудь… Стоп, что?! Это правда?! Страна Огня! Наконец-то! А теперь поклянитесь в верности мне, властительнице самой крутой страны, дабы я принудительно не просвещала вас. — Ты прямо реинкарнация Созина, тебе ещё личной кометы не хватает. — Завидуй молча, Тонг. И, кстати, теперь твоя очередь выбирать. — Без проблем. Спорим, мне кусок Союза выпадет? — А давай! Кидай кубик. На что спорим-то? — Я позже скажу, — на лице парня застыла многозначительная ухмылка. Итак, будь, что будет. Тонг взял кубик пальцами двух рук и резко раскрутил его. Спустя пару секунд на верхней грани красовалось три точки. — Ха! Вот и всё! Проспорил! — торжествовала Рина. — Племя воды это тебе не Союз! — Неужели? В правилах почему-то написано, что Северу соответствует пять точек, а три — это как раз Республика Земли. Так что это ты проспорила, а не я. — Что? Да не может такого быть, дай-ка эту бумажку сюда… Блин, ну как так-то? Ладно, говори, что ты там придумал. Адекватное, надеюсь? — Разумеется нет, это слишком скучно, — парень шёпотом сказал что-то своей сестре. — Чего?! Ты больной? Не буду я это делать! — Да ладно тебе, в Сенлине, значит, без вопросов, а тут ни-ни? А папа-то в курсе хоть? Может быть, мне стоит поставить его в известность, как думаешь? — Великовозрастный шантажист, блин. И без твоих россказней обойдусь. В комнату заглянули Хиро и Айко. — Вы ещё не начали? — Только страны выбираем, давайте быстрее. Сейчас очередь Вана, потом кто-то из вас. — Я! — Эй, Айко, а почему именно ты? — Потому что человек справа от меня слишком медленный, и даже это до него никак дойти не может. — Знаешь, у меня прекрасная реакция, а ты «будто» бы первая начинаешь только из-за того, что отвлекаешь всех остальных! — Что за обвинения? Это ты так прикрываешь собственную несообразительность? — Эй, замолчите оба! Меньше всего мне сейчас хочется смотреть на двух маленьких ругающихся детей, — разозлился Тонг. — Давайте так: кто старше, тот и начинает. Ах да, вы же одного возраста… Блин, тогда не знаю… — Я, вообще-то, старше его на два месяца, а значит, и начинать надо мне. — Вот и договорились. Давай, Айко, кидай кубик. По результатам бросков, неоднократно оспоренных Хиро, девочке досталась Объединённая Республика, а ему, по остаточному принципу — Северное Племя воды. — Рю, — начал Хиро после очередного броска. — я предлагаю тебе заключить союз. Согласен? — Ну, и хитрый ты, однако, — с завистью сказала Айко, — со мной, значит, не хочешь, а ему сразу предлагаешь. — Извини, конечно, но у меня просто есть план, который, если сработает, позволит мне уж если не выиграть, то серьёзно усилить свои позиции. Рю, так что насчёт моей идеи? — Звучит, конечно, очень заманчиво, но… я, пожалуй, откажусь. — Что значит «откажусь»? Ты сейчас серьёзно? Это же тупо! Очень! Даже Тонг так бы не сделал! — Для начала, прекрати кричать, — спокойным голосом ответил Рю. — Нет, я действительно не собираюсь с тобой объединяться. Если надо, могу даже объяснить почему. — Да уж, пожалуй, порази давай меня своей логикой. — Кому-то явно не хватает вежливости. Давай вспомним, что в истории было несколько схожих моментов. Каждая попытка объединения Севера и Юга терпела неудачу, выливаясь в итоге в вооружённое столкновение. Мне таких проблем не нужно. — Это полнейшая чушь! — Не хочешь, не верь, на моё решение это никак не повлияет. — Ты… Ты идиот! Всё, играть с тобой я больше не буду! Ни с кем из вас! Кроме Айко. Но она не может отдельно со мной играть и отдельно с вами. Прости, Айко. Это из-за Рю. Он во всём виноват. — маг земли с грозным видом вышел из комнаты. — Чего ты хотел этим добиться, Рю? Мы поняли, что ты историю хорошо знаешь, поняли, что стратег из тебя вполне ничего, но можно было бы хоть раз не бесить Хиро? Да, положение у тебя, вроде как, невыгодное получится, но так даже интереснее играть, наверное. — Я? Тонг, это он начал выяснять отношения, а беситься из-за того, что кто-то решил сделать не так, как тот хотел — верх глупости. Это ведь очевидно. Ладно, незачем на этом зацикливаться, давайте всё-таки продолжим. Прошло пять минут, десять, но после ухода Хиро, вернее, не столько из-за него, сколько из-за бездействия целого Северного полюса, игра стала вялой и неинтересной. — Всё, — Рю встал. — Больше мне ничего хорошего в данной ситуации не светит. — В смысле? У тебя есть несколько военных баз по всему югу, что без особых трудностей позволит отбить нападение Айко. — Да, позволит. Один раз. А потом что? Вы, может, не замечаете, но у меня не так много средств, чтобы бесконечно штамповать себе армию. И людей. Особенно людей. Их так и вовсе раз два и обчёлся. — Что нам делать тогда? Хоть направление развития событий задай, прежде чем ретироваться. — Не знаю. Кризис. Революция. Анархия. Гражданская война. Да что угодно! Хоть геноцид коренного населения армией тёмных духов, ведомых какой-нибудь древней сущностью! Управление страной невозможно, опустевшие территории некому заселять, самое время для «миротворческой миссии» по аннексии земель Южного полюса. Спокойной ночи. — Блин, почему сегодня со всеми что-то не так? Один бесится из-за мелочей, другой какой-то бред несёт, — произнёс Тонг, когда Рю вышел из комнаты. — Ли тоже отличился. Ужас, а не день. — И не говори, — ответила Рина. — Так, у нас две брошенные территории. Поднимите руки те, кому они нужны… Понятно, значит просто поделим их как-нибудь на троих. Чур, мне что-нибудь на севере!***
В коридоре спального корпуса царил привычный шум и оживление, чуть приглушённый не до конца прикрытой дверью. Мимо неё то и дело мелькала маленькая или большая тень ребёнка или подростка, поглощённого приготовлениями к сегодняшнему вечеру. Однако приподнятое настроение и всеобщее воодушевление перед предстоявшим вечером танцев разделяли далеко не все. На своей кровати сидел Хиро. С виду он тоже был готов к танцам, привычную белую рубашку вместо подтяжек обрамляла дорогая коричневая жилетка из тонкой шерсти, а короткие штаны сменили статные чёрные брюки. Руки мальчика были сложены на груди, а лицо имело сосредоточенно-грустный вид. Сидел он совершенно без движения, лишь изредка меня положение затёкших конечностей и иногда закрывал на несколько секунд уставшие глаза. В комнату вдруг залетел Кеничи в своём красивом красном костюмчике в клетку, долго искал что-то в своих вещах, а затем так же быстро ушёл. Его друг за время поисков успел пару раз вздохнуть, однако тот совсем не обратил на это никакого внимания и не поинтересовался, что случилось. На несколько минут Хиро снова остался один. В щели дверного проёма показался очередной силуэт, однако в отличие от всех других, он не исчез в тот же момент. Едва ребёнок поднял взгляд, заметив, как за ним наблюдали, дверь распахнулась, и в неё вошла Айко, тоже в нарядном бледно-бирюзовом платье. — А ты почему тут сидишь? Все уже на танцы собрались. — Я на танцы не пойду. Не хочу, — ответил мальчик и насупился. — Что-то случилось? Тебя кто-то обидел? — Да. — Кто? — девочка присела на край кровати, чтобы не помять подол. — Ну… — Хиро ответил не сразу, потому что сомневался, стоило ли ему обсуждать это с Айко. — Рия передумала идти со мной на танцы. — «Конечно же она передумала! У неё семь пятниц на неделе!» — подумала Айко. — Жалко… — Да. Подруга мальчика надеялась, что он ещё что-нибудь скажет, однако тот продолжал хмуриться и молчать. — Тогда… Если тебе не с кем идти на танцы… Можем пойти вместе, — голос девочки звучал непривычно, потому что она очень стеснялась. На миг ей показалось, что с лица Хиро пропала угрюмость, однако в следующее мгновение она вернулась обратно. — Я вообще не хочу идти сейчас на танцы. — Ладно, — Айко вздохнула одновременно и расстроенно, и разочарованно. — Тогда не буду тебе мешать обижаться. — Извини… — тихо произнёс ребёнок вслед уходившей подруге. В комнате стало совсем тихо. Хиро всё ещё обижался на Рию, но показывать это стало некому. Мальчик молчал и думал. Наверняка на танцах, которые начинались в тот самый момент, было весело. Всем было весело, кроме Хиро. Никто не замечал, что Хиро было грустно. Однако ребёнок эти мысли от себя гнал, чтобы не чувствовать себя ещё хуже. Сидеть и скучать на одном месте ему не очень нравилось, но и желания чем-то заняться тоже ощущалось. Даже рисовать не хотелось. Мальчик не знал, сколько времени провёл в одном положении, и слез с кровати только тогда, когда спина и затылок устали прижиматься к холодной твёрдой стене. Размяв уставшие конечности, он посмотрел в окно. Снаружи уже стемнело, и из-за включённого светильника Хиро видел только собственное отражение, маленькое и размытое на фоне большой светлой комнаты. Ребёнок вздохнул, вновь задумавшись о своём низком росте. Его он и в обычные дни расстраивал, а сейчас, когда ему и без того было грустно, любая мелочь огорчала только сильнее. Из коридора послышался какой-то шум. Мальчик предположил, что это мог быть кто-то из детей или воспитателей. И, если первый вариант ни на что не влиял, то второй наверняка мог привести к тому, что Хиро просто заставят пойти на эти дурацкие танцы, и все его принципы, которые он сегодня пытался отстоять, в глазах окружающих просто рассыпятся в пыль. Стоило выключить свет в комнате и затаиться, однако любопытство всё же взяло верх. Ребёнок тихонько выглянул в коридор. Там было пусто. Пусто было и в гостиной, где по ногам тянул сквозняк из приоткрытой балконной двери. Звук доносился из какой-то комнаты на другой стороне здания. Скрипели выдвижные ящики тумбочки, а также раздвижные дверцы встроенного шкафа. Воспитателям точно никто бы не позволил выискивать что-то в вещах детей без их ведома, поэтому мальчик успокоился. Однако тут же заметил, что шум этот был слишком беспорядочным, словно человек шарился по всем ящикам сразу. Цзюй страшно не любил игры с мячом. Каждый раз, когда дети в посёлке собралась играть в цуцзюй, ему слышалось его собственное имя. Каждый раз это его раздражало, злило или пугало, потому что ему постоянно мерещилось, будто его кто-то искал. И когда несколько дней назад он, наблюдая за разговором вожатых, случайно услышал, что на поле для цуцзюя в лагере снова хотят устроить танцы, то чуть не закричал от страха и едва не свалился с дерева прямо перед ними. С того момента он терпеливо ждал сегодняшнего вечера и не делал ничего подозрительного: не бродил по лагерю, не заглядывал в окна в комнаты девочек, не пытался что-нибудь стащить у детей и просто не попадался никому на глаза. В его голове это всё было частью одного плана. Сперва Цзюй усыплял бдительность вожатых, а затем, подгадав момент, когда все до единого соберутся в главном здании, смело и нагло влезал в жилой корпус через балконную дверь со сломанным замком, и обнаруживал в вещах его обитателей золото, бриллианты или что-нибудь попроще, но всё ещё ценное, потому что ему надоело довольствоваться одними засохшими печеньями да фруктами, тайно вынесенными детьми из столовой. Однако пока что самой стоящей находкой была одна мятая бумажка в десять юаней. Цзюй устал слушать жалобы своей подруги, которая колко говорила, что он разучился воровать, и очень надеялся отыскать какую-нибудь дорогую вещицу, чтобы она наконец замолчала и по достоинству оценила его старания. Очередной ящик оказался полупустым и совсем неинтересным. Цзюй раздражённо хлопнул им и вдруг вздрогнул от неожиданного скрипа двери. — Ты кто? — на юнца удивлённо смотрел Хиро. По его немытому и запылённому виду мальчик сразу понял, что своим появлением застал врасплох кого-то совсем плохого. — Ты что здесь делаешь? — ребёнок впервые в жизни оказался в такой ситуации и не знал, как именно ему следовало поступить. — Я… Я сейчас воспитателя позову! Воспитателя он звать не собирался, потому все они были далеко отсюда, но всё равно решил припугнуть странного парня. А тот ещё сильнее стал похож на загнанного в угол зверька. Цзюй схватился за свою армейскую сумку и вдруг швырнул ею в мальчика. Хиро с трудом её поймал и не успел даже ничего сообразить, когда резким движением её вырвали из рук. Беспризорник оттолкнул ребёнка и выскочил в коридор, закинув сумку себе на плечи. — Эй, а ну стоять! — крикнул тот и бросился вслед за вором, который уже оказался в гостиной. Цзюй выбежал на балкон. Хиро шёл по пятам, но перед самой дверью замешкался, не зная, должен ли он был выходить на улицу в одних носках. Они могли запачкаться, могли намокнуть, а по холодной плитке и камням без обуви ходить было совсем неудобно. Однако мальчик всё же решился. Беспризорник уже почти спустился по лестнице на крыльцо, когда его преследователь только добрался до неё. Цзюй пересёк выложенную камнем площадку, перепрыгнул через несколько ступеней и сразу оказался на траве. И в этот момент широкие лямки из грубой бесцветной ткани неожиданно потянули его назад. — От меня не убежишь! — Хиро вцепился в сумку так, будто от неё зависела его жизнь, слова же были сказаны не для парня, а скорее для него самого. Цзюй не понимал, откуда в этом тщедушном мальчишке было столько силы. Опытный вор в такой ситуации наверняка бы бросил сумку и убежал, однако Цзюй в тот момент совсем об этом не думал. В голове только заливался смех подружки, смех, каким оглашалась его очередная неудача. Беспризорник тряс сумкой во все стороны, лишь бы ребёнок от неё отцепился. Хиро был слишком маленьким и лёгким, чтобы не дёргаться и падать вслед за ней. Разжалась одна рука, потом и вторая. Мальчик, упав на землю, тут же поспешил подняться, когда Цзюй, вместо того, чтобы просто убежать, вдруг подскочил и очень сильно его толкнул. В глазах мелькнуло грязное озлобленное лицо, ночное небо и балкон второго этажа. Раздался звонкий звук, словно камень ударился об камень. Ребёнок на миг замер, а затем сполз с нижней ступени и перевернулся на живот, часто-часто вдыхая воздух ртом, будто ему его не хватало. На всю округу вдруг раздался пронзительный крик. Затылок Хиро жгло огнём, а глаза заливали слёзы. Впереди стремительно удалялся мутный силуэт, каждый шаг которого отзывался дрожью земли под пальцами мальчика. Ребёнок зарычал одновременно от боли и злости, рывком вскочил, широко расставив ноги, и ударил воздух напряжёнными ладонями с согнутыми пальцами. Из-под ноги Цзюя неожиданно ушла твёрдая земля, и он на полной скорости свалился в рукотворную яму. Её края осыпались, а плитки с дорожки угрожающе нависли над ним, и вдруг просто упали рядом. Хиро в моменте был готов закопать своего обидчика живьём, однако затем ощутил все последствия резкого подъёма и упал на спину. До смерти перепуганный Цзюй с трудом выкарабкался наверх и, потирая ушибленный лоб, внезапно обнаружил на пальцах и взъерошенных волосах кровь. Крик мальчика звоном отдавал в его ушах. Нужно было удирать из лагеря как можно скорее, пока на эти вопли не сбежались все воспитатели. Беспризорник в пару прыжков оказался у забора, и сразу же начал на него взбираться, но на самом верху неожиданно замер, качнулся и рухнул назад в траву. — Хиро! — где-то наверху раздался чей-то знакомый возглас. По лестнице быстро спускался Кеничи, он побежал к своему лучше другу, но вдруг остановился в нескольких шагах от него, увидев огромные расплывавшиеся пятна крови на вороте рубашки и жилетке. Мальчик побледнел и попятился назад. — Я… Я п-позову кого-нибудь… — его голос звучал так, словно он вот-вот сам был готов расплакаться. Хиро с трудом вполз на крыльцо, сел на корточки, опёршись о стену и схватился руками за голову, продолжая реветь. Боль совершенно сбивала все до единой мысли, ребёнок терялся и в пространстве, и во времени. Он не знал и не понимал, сколько так просидел, прежде чем услышал Хуши, Койо и ещё нескольких человек. Дальнейшие события мальчик помнил смутно. Холодная коричневая обивка кушетки в медицинском кабинете. Марлевые бинты, обхватившие лоб и щекотавшие кожу торчавшими со всех сторон нитками. Тряска в тесном даже для трёх человек легковом сатомобиле по тёмной просёлочной дороге, каждый ухаб которой отдавался в голове выпущенной из лука стрелой. В этой блёклой массе лишь один единственный миг выделялся ярким пятном — миг, когда изогнутая полумесяцем игла, которой зашивали рану на затылке, зацепила не тронутое обезболивающим место. Третьи сутки ребёнок жил в палате медицинского корпуса. Третьи сутки он проводил в полном одиночестве и маялся от скуки. Солнце, лившее с безоблачного неба свои лучи, раскаляло ржавую крышу, а она, в свою очередь, нагревала всё здание изнутри. От жары не спасало и распахнутое настежь окно. Хиро лежал на одеяле, сняв даже пижаму, однако духота продолжала сводить его с ума. Повязка на голове менялась чаще обычного, но всё равно быстро становилась влажной и тёплой, и ему очень хотелось её снять, чтобы почесать лоб и виски. С собой у мальчика был только его альбом, бумага в котором намокала из-за потевших рук. Врач «Сейзы» всё время настаивал на дневном сне, вот только Хиро ещё с четырёх лет не мог уснуть до захода солнца, и мог разве что притвориться спящим, лишь бы не слышать порядком надоевший ему голос. На спинке стула висела жилетка и рубашка с побуревшими разводами, не дававшими ему забыть о том, почему он оказался здесь. Ребёнок, в очередной раз переведя на них взгляд, покривил рот и отвернулся к стене. Вчерашнее утро немного разнообразилось приходом инспектора полиции из посёлка на противоположном берегу реки. Женщина подробно расспрашивала мальчика о произошедшем во время танцев. Он медленно вспоминал и выстраивал события в правильном порядке, а она записывала его слова в блокнот. Хиро так и не узнал, что это был за юнец, который пробрался в лагерь и напал на него, не спросил даже имя, хотя обычно старался разузнать все подробности. После обеда к мальчику пришли Айко и Кеничи, что очень его обрадовало. Они пробыли у него не слишком долго, обещали снова прийти сегодня, но после их ухода всю радость как рукой сняло. — Прошу следовать за мной, — за дверью послышались доносившиеся с лестницы шаги и приглушённый разговор врача. Ребёнок повернулся с бока на живот и подложил руки под голову, чтобы снова изобразить сон. Заскрипели петли, и в палату кто-то вошёл. — Хиро… Ему вдруг почудился голос матери. Сперва мальчик не поверил, ведь в этот момент он так далеко находился от неё, но затем на край постели присел человек, и ему на плечо легла тёплая мягкая ладонь. Хиро медленно поднял взгляд и повернулся. — Я тебя разбудила? — это и правда была его мама. — Нет… Ты же знаешь, что я никогда не сплю днём. — Знаю. Как ты себя чувствуешь? — У меня… Всё хорошо. Только голова иногда болит. И затылок. И ещё жарко очень. — Да, тут совсем не как дома. Ребёнок сел на кровати. — Ты приехала меня забрать? — А ты хочешь уехать? — Не знаю… Одна часть Хиро очень хотела выбраться из душной палаты. Другая часть сейчас совсем не хотела расставаться с друзьями, пускай и всего на неделю. Мальчик подвинулся ближе к матери. Она будто уловила его мысли и обняла, прижав к себе. Ребёнок выдохнул и тихо всхлипнул. — Поехали домой… — прошептал он.***
— Вы даже не представляете, с кем связались! Я вас засужу! Завалю исками по самый потолок! Вся ваша братия на мороз вылетит! Да так, чтобы до конца дней попрошайничать пришлось! Не лагерь, а проходной двор! Из кабинета директора доносились грозные крики. Они приносились через коридор, отскакивая от стен, пола и потолка, и попадали в вестибюль главного корпуса, где звоном отражались в ушах Хиро. Это продолжалось несколько минут, завершившись громким хлопком двери и стуком твёрдых каблуков о каменные плиты. В помещение вышел средних лет мужчина в дорогом синеватом с отливом костюме и аккуратно подстриженными усами. Лицо его раскраснелось, взгляд был суров и полон решимости незамедлительно привести в исполнение все перечисленные угрозы, а усы нервно вздрагивали. Он посмотрел на Хиро ровно в тот момент, когда тот посмотрел на него, и мальчик сразу спрятал глаза, почувствовав, что ему сейчас тоже достанется. — А с Вами, молодой человек, мы поговорим позже, — сухо произнёс мужчина, но в его взгляде отчётливо читалась и вторая, безмолвная половина фразы: «И без матери». Вернувшись в свою комнату, Хиро начал собирать свои вещи в чемодан. Сперва он складывал их как попало, затем вдруг начал делать это медленно и тщательно, а ещё через некоторое время всё снова стало сваливаться в одну кучу. Мальчик никак не мог решить, чего ему хотелось больше — уехать домой или как можно сильнее оттянуть момент, когда он останется наедине с отцом. Ребёнок вздохнул, оглядел в последний раз ставшими привычными за прошедшие дни стены и медленным, почти приставным шагом потащил свой распухший от неаккуратной укладки багаж на улицу. На крыльце тяжёлый чемодан сразу взял дожидавшийся мальчика Хонг. — Хиро! — из приближавшейся колонны детей выскочили двое его друзей. Ребёнок был очень рад увидеть Айко и Кеничи, хоть и знал наверняка, что это не последняя перед его будущим отъездом их встреча. Дворецкий решил не торопить Хиро, отправившись к воротам «Сейзы» один. Мальчику было приятно вновь оказаться среди знакомых лиц, осыпавших его вниманием и заботой. Его удивило, что даже Тонг ничего не говорил, лишь посоветовав впредь быть аккуратнее на лестницах. Прощаться ребёнку не слишком хотелось, однако Хонг дал всего несколько минут, которые никак нельзя было растянуть подольше. — Пока, Хиро! — помахал напоследок Кенжи, которого всё ещё не нашлось, кому расстроить скучной правдой. — Да благословят тебя и твоего папу Духи! И я! — Это не мой папа, а ты не Аватар, — бросил в ответ мальчик и быстрым шагом пошёл к выходу, задумавшись о том, каким бы отцом для него мог быть Хонг. У ворот его дожидался «Сато Феникс», Хонг и родители. Отец уже сидел внутри на непривычном для себя переднем сидении и перебирал какие-то документы. — Явился наконец, — сказал мужчина, не поднимая глаз, когда Хиро уселся в кресло позади него. — Хонг, трогай. Мотор благородно зарычал, но сатомобиль не двинулся с места. — По-моему, Вам что-то ещё хотят сказать, — ответил дворецкий, посмотрев в зеркало заднего вида и опередив любые возмущения. К воротам спешно приближался упитанный мужчина средних лет и роста в среднего качества костюме. По его блестевшей от пота залысине было видно, что даже такой лёгкий бег давался ему непросто. За ним семенила такая же немолодая суховатая женщина в круглых очках и высокой причёске. Отец Хиро опустил стекло, чтобы не унижать этих неприятных ему людей ещё сильнее. Мальчик сделал то же самое, но из любопытства. — Господин Акагава, от лица детского лагеря «Сейза», каждого работника, моей заместительницы и от себя лично хочу принести свои глубочайшие извинения за доставленные неудобства, — мужчина и женщина низко поклонились, затем директор лагеря вдруг повернулся к ребёнку. — Господин Акагава-Сато, прошу принять наши извинения за произошедшее. Напавший на Вас беспризорник будет наказан по всей строгости закона, чтобы впредь подобное никогда больше не случалось в стенах «Сейзы». — С-спасибо… — негромко произнёс Хиро и легонько кивнул, его особенно поразил один испуганный взгляд на двоих. Один столичный предприниматель оказался злее и страшнее всех местных чиновников. Мужчина ничего не ответил на извинения и только повторил дворецкому свою предыдущую команду. По мере удаления от «Сейзы» его недовольство только возрастало и тихое ворчание под нос быстро сменилось недовольством в полный голос. — Я нигде не могу найти заключение о прохождении технического осмотра! Хонг, ты машину туда возил? В смысле «Нет»? Что значит «Нет»?! Я сколько раз уже за последнее время сказал тебе это сделать?! Мне что, на страусолошадей пересаживаться? Или ты, небось, сам в рикшу запрячься хочешь? Одни бестолочи вокруг! Ладно Хирохито, он ещё не в том возрасте, чтобы мозги иметь, но ты-то! — Охэ! — его жена встала на защиту сына и дворецкого, в то время как мальчик вжимался в её плечо, пытаясь найти укрытие от отцовского гнева. — Довольно. — Что «Охэ»? Я был вынужден бросить все свои дела, чтобы приехать в эту дыру! А работа там, в городе сама себя не сделает! Ты хоть представляешь, сколько бесполезных бумажек нужно переложить, чтобы перейти с поста в одном отделении на другой пост в другом? — Не забывай, пожалуйста, кому ты был обязан «одним постом» и кто виноват в «другом», — эти понятные только им двоим слова женщины погасили разгоравшееся пламя внутри мужчины. — Хиро не виноват в случившемся. И он смог дать отпор обидчику, несмотря ни на что. Какой отец не был бы горд за своего сына после этого? — Как скажешь, дорогая, — ответил тот без капли искренности и вернулся к перебиранию документов. — И ещё кое-что: я хочу, чтобы в Стране Огня Хиро перестал скрывать свою магию. И обсуждать это с тобой я не намерена. Охэ бросил грозный взгляд на пассажиров, но затем отвернулся, оставив слова жены без ответа. «Сато Феникс» чинно вывернул с просёлочной дороги на шоссе и, взревев пуще прежнего, начал стремительно набирать скорость, пока не исчез за поворотом.***
— Не забывайте свои вещи и багаж тоже, — скомандовал водитель сатобуса пассажирам. — А то вышлем почтой и никогда больше их не увидите! Дети подскочили со своих мест, едва только машина остановилась, и гурьбой высыпали на улицу. Дождавшись, когда мужчина достанет с крыши нужный чемодан, каждый ребёнок хватал его и убегал искать родителей или других родственников, приехавших его встретить. Тонг, Ли и Рина в Таку были представлены сами себе. — У нас поезд вечерний, в Республиканский город мы приедем завтра утром. Наверное, сдадим все вещи в камеру хранения да прогуляемся по округе, — пробендер на правах старшего брата решал, чем заняться жителям столицы в свободное время. — А у тебя на сегодня какие планы, Рю? — Сегодня, думаю, никаких, — ответил парень, выискивая взглядом Ичиро. — Скорее всего, завтра тоже. Через денёк-другой нужно будет сходить в училище железнодорожное там у себя, узнать, какие бумажки им требуются, чтобы поступить. — Как насчёт пройтись с нами по городу? Думаю, ты много всего интересного знаешь, — в голову Рины пришла отличная идея. — Хорошая мысль… — задумался маг воды. — Я сам точно не против, но в таком случае мне нужно предупредить Ичиро, ну, воспитателя моего. Только вот пока его нигде не видно… — Давай тогда вместе искать! Сироте всё ещё было непривычно так часто слышать от Тонга предложения помощи, но в то же время очень приятно, поэтому он сразу описал ему простой и незамысловатый лазурный внедорожник. Ждать долго не пришлось, и уже совсем скоро в переулке за деревьями мелькнул знакомый силуэт. — Всё, приехал, — произнёс Рю, а затем вдруг недоверчиво присмотрелся. — Подожди, нет, у Ичиро крыша тканевая, а у этого металлическая. Или… Подожди. Нет, это всё-таки он. Странно. Вышедший из сатомобиля воспитатель выглядел растерянно. Он долго озирался по сторонам, а затем, заметив наконец подростка с друзьями, поспешил к ним. — Здравствуй, Рю, — голос мужчины тоже звучал несколько странно, будто ему было трудно говорить. — Тебя прямо не узнать теперь. И вам всем тоже большой привет. — Ичиро, мы сейчас сразу в приют поедем или вдруг ты что-то другое хотел делать? — Я… Подожди, сейчас с мыслями соберусь. — Я просто думал немного погулять по городу с Тонгом, Риной и Ли, пока у них есть время до поезда. До вечера, самое долгое. Если можно, конечно. Предложение мага воды окончательно сбило с толку мужчину. Он пытался сообразить хоть какой-нибудь ответ, чтобы не стоять с глупым видом, однако у него это никак не получалось, и, не придумав ничего лучше, Ичиро отвёл парня в сторону. — Я сказал Линг, что поехал за тобой. Не уверен, что в нынешней ситуации будет здорово, если я вдруг вернусь без тебя. — А что за ситуация? — для старшей воспитательницы было вполне естественно выражать недовольство, когда слова расходились с делом, но на «ситуации» голос Ичиро так странно дрогнул, что юнец не мог не обратить внимание на это. — Понимаешь… Не знаю, как понятнее описать, что происходит в последние дни… Проверки. — Проверки? Это что же такое случилось, что про нас вспомнили? За четыре недели мужчина порядком подзабыл, насколько сообразительнее был Рю по сравнению с остальными детьми в приюте. Он ощущал себя загнанным в угол, но вываливать на него всё разом было последним, что ему сейчас хотелось. — Ты, говоришь, до вечера хотел погулять? Давай тогда так поступим: я отвезу сейчас твои вещи, скажу Линг, что всё перепутал, а потом вернусь за тобой вечером. Часов в шесть. Как раз к ужину успеешь. Договорились? Парень кивнул, однако в его взгляде всё ещё читался немой вопрос. Ичиро вздохнул, но ничего не сказал. Пробендер со своим братом и сестрой не спускали с Рю глаз, гадая, о чём именно у того был разговор с воспитателем. — Что он сказал? — спросил Тонг, не дожидаясь, когда вернувшийся к ним сирота заговорит. — Разрешил мне с вами погулять. — Вид у него какой-то обеспокоенный, — заметил Ли, а остальные с ним согласились. — Да, у Ичиро обычно на лице всё написано, — пожал плечами сирота. — Но пока мне говорить не хочет. Подросток отдал мужчине свою сумку и попрощался. — Подожди, — тот остановил его на полпути обратно. — Помнишь, что я говорил перед «Сейзой»? «Скоро твоя жизнь начнёт меняться в лучшую сторону». Как только закончатся проверки, так сразу и начнёт, будь уверен. — Хорошо… Спасибо. День пролетел стремительно. Таку не был большим городом и далеко не везде был красивым, однако Рю отлично знал, куда отвести друзей и что им показать. Открывавшиеся с высокого холма виды на широкую гладь реки с синеватыми горами на горизонте напоминали о Республиканском городе. — Значит… Вот и всё? — слова Рины прозвучали так грустно, что у Рю сжалось сердце. Привокзальная площадь была освещена закатным солнцем, пробивавшимся сквозь едва заметную дымку над городом. — Получается, что да, — вздохнув, ответил сирота. — Мы ещё когда-нибудь увидимся? — Ли тоже выглядел расстроенным. — Разумеется! — Рю попробовал взбодрить всех, включая самого себя. — Вы всегда можете снова приехать в Таку, уверяю, в ближайшие пару-тройку лет я никуда отсюда не денусь! Думаю, и я сам тоже могу к вам как-нибудь съездить погостить. Если меня отпустят, конечно. — Даже если не отпустят — пиши письма! Адрес наш знаешь, — Тонг первым подхватил его настрой. — Именно! И вы тоже не забывайте. Мой-то помните? — Я… — пробендер рискнул блеснуть своей памятью, споткнулся, но быстро исправился. — Я его записал. Как вернусь домой, сразу начну писать. Чтобы самым первым отправить! Бахвальство старшего брата вызвало у всех лёгкую добродушную усмешку. — Знаешь… Наверное, я буду скучать по твоему хвастовству. Порой оно, конечно, жутко бестолковое, но очень искреннее. Хотя мне кажется, стоило сказать, что я в целом буду по тебе скучать, потому что теперь тебе может начать казаться, что ты мне только этим и запомнился. А это явно не так. — Вот тебе точно переживать ни за что не надо, — Тонг похлопал юнца по плечу. — Кроме магии воды, разве что. Про неё точно не забывай. У нас не так много с тобой было времени, чтобы её натренировать, однако я уверен, что при должном старании у тебя всё обязательно получится. Прямо вот чувствую. — Спасибо, — улыбнулся подросток. — Ну, а теперь уже точно пора прощаться. Не будем заставлять Линг дожидаться. Грустно, конечно, что всё так резко обрывается, но что поделать… — Что ни делается, всё к лучшему. — Да, Ли, пожалуй, впервые за много лет я соглашусь с этими словами. На самом деле, очень рад, что смог наконец взглянуть на свою не самую завидную жизнь по-другому. И особенно рад тому, что в этом мне помогли именно вы. — Иди сюда! — Тонг широким жестом заключил всех троих в объятия. — Пообещай, что не потеряешь этот настрой. — Обещаю. И ты тоже! Старайся лишний раз не ругаться с Ли. Парень хотел что-то сказать и уже открыл рот, но задумался и молча кивнул головой. Рю попрощался со своими друзьями и вернулся к сатомобилю воспитателя. Ичиро стоял возле неё, о чём-то задумавшись, и даже не заметил, как подошёл сирота. — Едем? — спросил юнец. Воспитатель ничего не ответил, только слегка мотнул головой. — Кстати, а когда ты успел крышу поменять? — маг воды головой указал на машину. — И, главное, зачем? — Что? А, ты об этом. Я давно уже подумывал так сделать, потому что этот брезент мне совсем надоел: ветром продувается, мокнет, в жару внутри дышать невозможно, но, чтобы её сложить, нужно ещё постараться. У нас на позапрошлой неделе ливень был, так весь салон пришлось разбирать и на солнце сушить. Ещё и зимой теплее будет. На миг оживший мужчина снова вернулся в своё непривычное встревоженное состояние. Рю опять спросил у него про проверки, однако он промолчал. За всю дорогу он не проронил ни слова, а маг воды ощущал, как ему волей-неволей передавались неизвестные переживания воспитателя, который был уже сам не свой. К приюту «Данданзан» подъехал уже в сумерках. — Постой, — подросток потянулся к ручке двери, едва мотор затих, но замер, когда Ичиро окликнул его. Окликнул и замолк. По его лицу действительно было хорошо видно, что он никак не может подобрать слова. — Мне нужно кое-что тебе рассказать. И это… Совсем непросто. Ты правильно заметил, что проверками приюта решили заняться не на ровном месте. Причина была, и причина очень серьёзная. Я не знаю, я правда не знаю, как мне об этом сказать, потому что оно очень сильно может на тебя повлиять. А это последнее, что мне сейчас хочется делать. — Ичиро, — голос юнца звучал непривычно серьёзно, но тоже уже заметно дрожал. — С каждым словом ты меня пугаешь сильнее и сильнее. Что бы там ни было, будет лучше сказать как есть. — Хорошо… — воспитатель уткнулся в руль и тяжело выдохнул. Рю считал, что был готов услышать что угодно. Однако он ошибался. Рю был готов услышать что угодно кроме этого. — Бо умер.
Примечания:
Группа ВК: https://vk.com/ryu_the_avatar
