Глава I.VI — «Мосты сжигаются»
14 ноября 2016 г., 07:47
Примечания:
Смена в «Сейзе» закончилась, и Рю вернулся в родной приют. Но вместо радости его ждала страшная весть: маленький Бо, его сосед по комнате, погиб. Рю, раздавленный горем и чувством вины, пытается держаться вопреки всем напастям. Но что случится, когда последняя капля упадёт в чашу?
Легенда о Рю Книга первая 乌 «Тьма» Глава шестая «Мосты сжигаются»
«Бо умер». Два коротких слова третьи сутки отдавались звоном в ушах Рю. Парень ещё утром на вокзале заметил, каким обеспокоенным был Ичиро, и пронёс в себе это ощущение в течение всего дня, но меньше всего он ожидал услышать от него что-то настолько страшное и настолько внезапное. Всего одна фраза погрузила происходившее вокруг подростка в сплошной туман, из которого он только-только начинал выходить. Воспоминания полностью заместились ощущениями, и ощущениями ужасными. Чувство горечи не оставляло сироту ни на минуту. Он не хотел ни с кем говорить о произошедшем с Бо, чтобы не делать больно ни себе, ни другим, однако голова раз за разом сама возвращалась к мыслям о судьбе мальчика. И обстановка в приюте этому только способствовала. Ичиро рассказал, что каждые два-три дня сюда заявлялась очередная делегация из по меньшей мере десятка чиновников со всевозможных комитетов, советов, собраний и обществ обеспечения благополучия детей, присваивавших всё хорошее себе, что для этого делалось в городе, и скидывавших плохое на других. Ради благосклонности важных лиц, посещавших это место в первый и последний раз, всем пришлось вспомнить обо всех недостававших правилах, начиная со вполне разумных и заканчивая самыми бестолковыми. Так два десятка детей разом остригли почти наголо, словно Воздушных аколитов. Рю такая участь не постигла, потому что его волосы ещё не успели слишком сильно отрасти, однако вслед за остальными ему так же пришлось надеть тёмно-зелёную рубашку. Ту самую, из которой он окончательно вырос в позапрошлом году. Настолько, что на плотной ткани без единой складки можно было пересчитать все рёбра, а верхняя пуговица не застёгивалась вовсе. Новые старые порядки, их причины и последствия, особенно сильно сказывались на Кайто. Он всё больше походил на загнанного в угол зверька, которому не хватало сил и смелости, чтобы ощетиниться на охотников, вздрагивал от каждого шороха, а при любом упоминании погибшего мальчика старался улизнуть из-под чужих взглядов, даже во время проверок. Линг и сама была не против спрятать Кайто куда-нибудь подальше, однако вместе с поимёнными списками сирот всегда требовали предъявить и самих сирот, поэтому женщина уже наизусть знала, что парень был «каким-то бледным», «исхудавшим», «вялым», «сонным», «грустным», «больным», «отсталым» и ещё много каким, а количество слов в описании его понурого обстриженного вида только увеличивалось, всё сильнее загоняя подростка внутрь себя. — Уже девять вечера! Почему не в постели? — по коридору разлетались острые как иголки приказы заведующей, с каждым разом становясь всё короче и короче. — Девять часов! Сейчас же спать! Девять! Кровать! Спать! В комнате Рю и Кайто было совсем тихо и темно. Говорить не хотелось никому, и дело было даже не в приближавшейся крикливой угрозе в лице Линг. Старшая воспитательница, заглянув к ним, на миг опешила, не увидев уже приевшейся за прошедшую минуту картину очередного вечернего детского буйства. — Вот все бы так, — вздохнув, негромко произнесла женщина. — Спокойной ночи, ребята. Маг воды перевернулся с левого бока на спину. Челюсть предательски ныла и отвлекала от сна. Парень всё ещё не мог поверить в то, что произошедшее с Бо не было его очередным дурным сном. Его с головы до ног накрыло ужасно неприятное ощущение, словно от него оторвали ещё одну важную часть, а образовавшаяся пустота продолжала расползаться во все стороны. Последние два года сирота пытался стать его «старшим братом», который при всей своей неприязни к настоящему младшему безумно по нему тосковал. Они и правда были немного похожи: оба были непоседами, могли подраться, если того требовали обстоятельства, но никогда не начинали первыми. И, хоть Бо не особо разделял повышенное внимание к самому себе, он всё равно любил иногда пригрозить кому-нибудь «своим соседом», а Рю старался не так тщательно над этими словами задумываться, ведь под ними чаще всего подразумевался Кайто. И подразумевался тоже вполне заслуженно. Не будь юнец слишком сильно задавлен собственной душевной болью, к которой примешивалась боль физическая, он бы наверняка заметил тихий скулёж спрятавшегося под подушку мага огня.***
В ранние утренние часы пустынные окрестности приюта были особенно тихи, абсолютное беззвучие не нарушали даже паровозы. Солнце уже поднялось достаточно высоко, но воздух продолжал оставаться по-ночному прохладным. — А ну не отставать! — донёсся окрик издалека. — Юй, думаешь, я тебя не вижу? Ичиро возглавлял группу из всех двух десятков сирот на проводимой им утренней пробежке и был единственным, кого она полностью устраивала. Поднятые на час раньше обычного, они, ещё не до конца проснувшись, ругались и возмущались, но воля Линг была несгибаема даже при таком численном перевесе, а аргумент про грядущие проверки не оставлял детям ни единого шанса. Холод на улице быстро прогонял все остатки сна, оставляя лишь усталость и пустой желудок. Глядя на то, как непринуждённо и легко воспитатель бежал впереди всех, в рядах обитателей детского дома росли подозрения, что сам он прекрасно позавтракал перед тем, как начать их мучить. Энтузиазма не разделял и Рю, следовавший за мужчиной в самом начале колонны. Парень никогда не слыл спортсменом, но высокий рост давал возможность немного жульничать, делая очень широкие шаги там, где другим не хватало и двух. Лёгким порывам ветра его майка не была даже малейшей помехой, а протез, всё время дёргавшийся и ходивший из стороны в сторону, поскрипывая пружинами, только заставил юнца десять раз пожалеть, что не оставил его в комнате. Ичиро миновал поросший кустами и мхом фундамент из крупных круглых булыжников, оставшийся от непостроенной казармы и с одной узкой просёлочной дороги свернул на другую, ещё более узкую, которая вела к приюту. Он добрался до него всего полминуты спустя, однако к ужасу всех, кто семенил за ним, так же бодро проследовал мимо калитки. И убежал бы совсем, не заметь за своей спиной новую волну негодования. — А вы чего остановились-то? Мы только первый круг закончили, ещё два осталось! — мужчина развернулся и, не сбавляя хода, обошёл всех сирот. — Не расслабляемся, нам теперь постоянно этим заниматься придётся. Вид замученных детских лиц не доставлял воспитателю никакой радости, и он сам был бы не против закончить разминку здесь и сейчас, но не хуже Линг понимал всю сложность и без того незавидного положения приюта. Ичиро двинулся дальше, и остальным пришлось бежать за ним. Кайто с большим трудом держался наравне со всеми, и теперь силы окончательно начали покидать его, всё больше увеличивая отставание. Едва его взгляд упал на заброшенное двухэтажное здание госпиталя с обрушившейся торцевой стеной, парень запнулся и рухнул на колени, тяжело дыша. Дело было не только в изнеможении, подростка объял сверхъестественный страх перед тем, кто обитал в нём ещё совсем недавно. Пропажа мага огня не осталась незамеченной для Рю. Оглядевшись вокруг, он поспешил к нему. — Всё в порядке? — спросил сирота, подойдя к соседу. — Тебе плохо? — Ничего. Никакого порядка, — голова Кайто была опущена строго вниз, а лица не было видно. Немногословность подростка была одной из перемен в его поведении, к которой Рю никак не мог привыкнуть, особенно к до неловкости длинным паузам перед ответом. — Я могу помочь как-нибудь? — Не надо. — Если ты плохо себя чувствуешь, пойдём домой. Я всё объясню Линг. — Отстань, — голос подростка зазвучал твёрже, однако Рю это не отпугнуло. — Пойдём, — сказал он, протягивая Кайто правую руку. — Не трогай меня! Маг огня резко замахал руками, и небольшие всполохи пламени лишь чудом не задели его соседа, отделавшегося лишь внезапным приливом жара к озябшему телу и лицу. Рю не знал, что ему делать в такой ситуации. Оставлять парня одного посреди дороги ему точно не хотелось. Не придумав ничего лучше, он просто сел рядом и стал молчаливо разглядывать заросли вокруг и руины, вызывавшие в Кайто непривычно сильные эмоции. Тот тоже ничего не говорил, полностью закрывшись от окружающего мира. Так продолжалось всего минуту, но для обоих она ощущалась как все пятнадцать. — Это всё… Из-за меня… — откуда-то из глубины обритого клубка в зелёной рубашке донеслись едва слышные слова. — Ты о чём? — Бо там оказался из-за меня… Бо… Из-за меня… Это я его… Она на него… Я… В клубке с каждым всхлипом лавинообразно нарастало паническое состояние, которое Рю, не зная, что с ним делать, и сам постепенно начинал ощущать. — Не надо так говорить. Ты не виноват. Он же сам захотел пойти с вами, а не ты его позвал. — А я … Я не отговорил! — клубок задрожал и почти сорвался на крик. — Я не хотел! Но он всё равно пошёл! Не надо было его пускать! Остался бы дома… Но Шуан и Тао… Как же он один с ними… Два идиота! Рю покачал головой. Редкий случай, когда он полностью разделял мнение Кайто. — Ну, ты хотел как лучше… — Да в бездну такое «лучше»! — маг огня сказал совсем не «бездна», но его сосед предпочёл услышать именно это слово. Не успели они оказаться в тишине, как неподалёку послышался шелест веток, и из зарослей показалась ещё одна обритая голова, хитро озиравшаяся по сторонам. — Чего тебе, Юй? — спросил Рю у него, когда подросток уселся рядом с ними. — Да я тоже… Устал. Голова, знаете ли, — указательный палец очертил несколько кругов. — Кружится. Юй был совсем немного младше Кайто, однако здорово обгонял его по росту, отличаясь к тому же завидной хитростью, из-за которой с ним никто лишний раз не хотел иметь никаких дел. — Так иди и скажи об этом Ичиро. — Но вы же тут сидите. И я тоже посижу, подожду, пока сам прибежит. Ждать долго не пришлось. Мужчина, выслушав Рю, попросил его отвести Кайто обратно в приют. Маг огня молча согласился. Юя, непринуждённо увязавшегося за ними, воспитатель окрикнул и велел тому продолжать пробежку. Хитрость в этот раз ему не помогла, поэтому он понуро поплёлся вслед за остальными. По коридорам здания гулял сквозняк из распахнутых настежь окон в комнатах, такой же свежий, как и воздух на улице. Рю и Кайто расположились на своих кроватях, на всякий случай прикрыв дверь, чтобы Линг не могла так легко их обнаружить. Однако заведующая была слишком занята приготовлениями к прибытию очередной комиссии из очередного комитета, и не заметила ничего подозрительного до самого возвращения всех сирот. Завтрак приятно удивил Рю. По словам детей, после каждой проверки он становился только лучше. — А кто это тебя так разукрасил? — Шуан с большим интересом разглядывал припухшую разбитую губу и ссадины под глазом Рю. — Что? Да так… В Таку столкнулся с хулиганом одним. На тебя похож немного. — Убежал от него, небось? — Не угадал, — сирота старался сохранить лицо, поэтому ни словом не обмолвился об участии Рины в потасовке, хотя и с мысленным укором. — Я дал ему отпор. И это он от меня убежал. — Да-да, расскажи мне тут, — ухмыльнулся подросток, запивая рисовую кашу чаем. — Долго по закоулкам от него прятался? — Зато как хорошо он говорил! Не то что некоторые! — с намеренно исковерканным последним словом в стакан Шуана полетела щепотка соли. Рю почувствовал удовлетворение, когда собеседник, возмутившись два раза подряд, сник и прекратил разговор. Обычно он не считал такое поведение поводом для гордости, но после почти месяца в «Сейзе» рука почему-то особенно чесалась отплатить всем обидчикам их же монетой. Без лишней болтовни парень быстро разделался с кашей и, выбрав самое красивое зелёное яблоко на тарелке посреди стола, надкусил его. Внезапно юнец ощутил, как на миг ослеп, оглох и онемел, ему будто прямо в челюсть вонзилась толстая раскалённая игла. Дыхание перехватило от резкой боли, которая с каждым мгновением всё нарастала и нарастала. Рю едва не задыхался. Яблоко внутри окрасилось в ярко-красный цвет, а на прислонённой ко рту ладони обнаружилась кровь, и её становилось только больше. Наружу рвался дикий безумный рёв. Подросток с трудом вылез из-за стола, продолжая прятать от окружающих половину лица, и бросился к выходу из столовой, пытаясь не споткнуться и ничего не задеть. Лестница была совсем рядом, но несколько шагов до неё и подъём на второй этаж растянулись на целую вечность. Туалет примыкал к ней вплотную. С ходу заскочив в него и захлопнув дверь, сирота опёрся локтём правой руки на умывальник и, медленно обессиленно сползши коленями почти до самого пола, заорал, зажимая рот, чтобы заглушить свой крик. Слёзы лились по щекам как во время дождя, а крови вокруг языка стало так много, что приходилось её глотать. Она даже понемногу просачивалась сквозь пальцы и капала на пол и в раковину. От металлического привкуса никуда нельзя было деться. Каждый вдох давался юнцу с огромным трудом, каждый выдох превращался в рёв. Сердце стучало сильно и неровно, отдаваясь дрожью во всех концах тела. Прошло несколько минут, прежде чем шок отступил хотя бы ненамного. Рю приподнялся и увидел в зеркале собственное до смерти перепуганное и перепачканное кровью лицо. Медленно разжав пальцы и отведя в сторону ладонь, парень всмотрелся в отражение и, скользнув взглядом по порозовевшим зубам, обнаружил на месте одного из передних зияющую пустоту. И хоть тот лишь обломился, обнажив острый прямой край, увиденное повергло сироту в ужас. Боль и не думала униматься, а кровь явно собиралась вытечь из юнца целиком. В таком состоянии он совсем потерял счёт времени, и только стук в дверь привёл его в чувство. — Рю, ты здесь? — послышался встревоженный голос Ичиро. — Что случилось? В ответ парень смог только что-то невнятно промычать. — Я могу зайти? Сирота издал те же звуки, которые могли означать вообще что угодно, однако воспитатель понял его правильно. Он оказался шокирован не меньше юнца, но эти переживания переполняли его лишь наполовину — оставшееся место занимала неумолимо приближавшаяся проверка. Линг, ставшая главным источником такого беспокойства, проводила ночи напролёт за тем, чтобы каждая бумажка соответствовала действительности, а дни ради действительности — бумажке. Она была совсем не рада тому, что Рю вернулся из «Сейзы» с подбитым глазом и губой. Теперь же старшая воспитательница находилась на самой грани, где она ещё могла сохранять самообладание и контроль над происходившим. Пока изо рта женщины сыпались упрёки и критика в сторону Ичиро и сироты, её тонкие напряжённые пальцы выдвигали один металлический ящик за другим, быстро перебирая документы. — Вези Рю в больницу напротив ремонтного завода, — сказала она мужчине, вручая ему небольшую картонную папку. — У тебя два часа. Путь от приюта в центральную часть Таку всегда был один и тот же. Рю в своём нынешнем состоянии никак не мог сосредоточиться, и потому совсем не заметил, как дорога в «Сейзу» всего одним поворотом почти в самом конце превратилась в какую-то совсем другую. Городская больница представляла из себя не слишком большое белое здание в два этажа с парой одноэтажных пристроек. Здание «десятка углов и двух десятков кругов» своими вытянутыми крыльями и сглаженными очертаниями походило на аэроплан или на птицу в окружении нескольких отдельных мелких корпусов-птенцов. Здесь парень был всего трижды в жизни и каждый раз был краше другого: сейчас, в день, когда один из бывших воспитателей в порыве слепого гнева рассёк и исполосовал ему спину армейским ремнём в наказание за чужой проступок, и пять лет назад, когда потерял семью, дом и руку. Однако сейчас все неприятные воспоминания из головы полностью вытеснял сломанный зуб. — Рю, значит? — невысокий плотный мужчина заглянул в папку, затем перевёл взгляд на юнца, потом — снова в папку. — Да, вижу, не жизнь у тебя — не сахар. В своём белом халате, лицом с приветливым выражением и с волосами, тронутыми сединой, зубной врач походил на снеговика. Он внимательно рассмотрел полость рта со всех сторон и промыл её. — Перелом неглубокий. Нерв не задет, иначе так спокойно ты здесь сейчас не сидел бы. Вода обволокла зуб, и сирота почувствовал, как боль начала немного отступать. Краткие вдохи и выдохи становились длиннее и спокойнее. — Что касается восстановления, то в данном случае нужно будет изготовить фарфоровую коронку, издалека разницы с настоящими зубами совсем не будет видно, — врач повернулся к Ичиро. — Если у вас есть с собой обломок, то можно сразу же сделать и слепок. — Он… — воспитатель не знал почти никаких подробностей о произошедшем, а юнец не мог произнести ни слова. — Точно не с собой. — Хорошо, им можно будет заняться и позже. Мне осталось только вколоть обезболивающее. Тебе уже лучше, Рю? Подросток кивнул. Он уже почти расслабился, решив, что самое страшное осталось позади, когда врач со всё тем же добрым лицом попросил его не дёргаться и «немного потерпеть». Уже второй раз за день в десну парня вонзалась игла, однако теперь она была настоящей. Обезболивающее причиняло ему не меньше боли, чем сам сломанный зуб. — Вот молодец, — эти слова звучали как издевательство. — Скоро станет лучше, не переживай. Ближайшие три часа не есть, не пить, языком тоже не трогать. Заживать будет ещё пару дней. У сироты подкашивались ноги от всех чувств, переполнявших его рот, и Ичиро приходилось поддерживать его на пути к «Данданзану». В одном зубной врач точно не соврал — не успели они отъехать от больницы, как вещество наконец стало действовать. Говорить юнец всё ещё почти не мог, но в тот момент ему это и так совершенно не хотелось. В приюте с утроенной силой происходили последние приготовления к прибытию комиссии. — Дай-ка мне на тебя посмотреть, — сказала Линг, внимательно осмотрев лицо вернувшегося в её кабинет Рю, и особенно его подбитый глаз. — Вот ведь угораздило… В таком виде тебя никакой комиссии нельзя показывать. Ладно, сейчас что-нибудь придумаю. Женщина открыла верхний ящик тумбочки у противоположной от стола стены и достала оттуда прямоугольную кожаную сумку, похожую на маленький чемоданчик. Внутри оказались разнообразные приспособления для нанесения макияжа, в которых парень не только не разбирался, но даже не знал никаких названий. Старшая воспитательница взяла в руки небольшую круглую коробочку из желтоватого металла и подняла крышку. — «Что это?» — промычал подросток. — Пудреница. Свести у тебя с лица синяк я не могу, поэтому придётся его прятать. — «А губа?» — Что? — Линг не сразу поняла, что ей хотел сказать парень, и тому пришлось показать пальцем. — А, ты же одним глазом не отделался. Хотя знаешь… Не так уж сильно она и выделяется. Сиди смирно и не шевелись. Будет немного щекотно. Маг воды покорно и стойко переносил всю странность новых ощущений, поэтому Линг потребовалось совсем немного времени. Двадцать минут спустя старшая воспитательница собрала в одном из учебных классов на втором этаже всех детей и всех воспитателей. Несмотря на то, что помещение было довольно просторным, многим негде было даже просто посидеть. — Сегодня у нас особенные проверяющие. Я бы даже сказала, «проверяющие с особенностями». Было очень непривычно слышать от Линг язвительный комментарий в адрес кого-то выше неё по должности. — С каждым из вас будут разговаривать отдельно от других. Скорее всего, захотят узнать, как вы тут живёте, всё ли хорошо, предложат тайно пожаловаться и всё в таком духе. Я не вправе заставлять вас говорить то, что нужно мне или ещё кому-нибудь. Но считаю своим долгом рассказать о возможных вариантах последствий. Если комиссия сочтёт наш приют неподходящим для проживания детей местом, его закроют. Эти слова ожидаемо вызвали гогот одобрения среди сирот, однако заведующая невозмутимо продолжила. — Здесь вы живёте одной большой проказничающей семьёй. Этот приют — самый маленький в городе, моих сил и сил Гу, Фэнну и Ичиро ещё хватает на то, чтобы успевать за всеми вами присматривать. Но в других живёт по сотне детей или даже по две, а воспитателей не сильно больше, и каждый там практически предоставлен самому себе. При переселении вас разбросают по всем приютам Таку или даже его окрестностей — где найдётся место, там и осядете. Хорошо, если тебя, Шуан, вместе с Тао заберут. А могут и порознь. Оказаться чужаком в гордом одиночестве против всего остального приюта на деле ещё гораздо хуже, чем на словах. Я сейчас ничего не придумываю, я видела это всё своими глазами на протяжении многих лет. Вы всё ещё можете говорить комиссии то, что сочтёте нужным, просто держите в голове мои слова. Весёлый настрой как рукой сняло. Сказанное Линг не столько напугало, сколько заставило задуматься. Настолько, что для позднего утра приют был необычайно тих. Ровно в полдень к зданию подъехал сатомобиль, который был чем-то средним между карликовым сатобусом и чересчур разросшимся «Данданзаном». Внутри было шесть человек. Шесть хороших костюмов, шесть важных лиц. На улице их встречала заведующая и Ичиро, за время проверок превратившийся в её полноценного заместителя. Возглавляла делегацию женщина с холодным и жёстким взглядом, от которого мужчине становилось неуютно. — Госпожа Атама, — голос Линг звучал твёрдо и сдержанно. — Добро пожаловать. — Госпожа Югайна, — едва заметный кивок означал, что на тёплый приём и снисходительное отношение не рассчитывала ни одна из сторон. — Прошу за мной, — старшая воспитательница жестом пригласила всех пройти внутрь. Первым делом новая комиссия как обычно заглянула в список проживавших в приюте сирот. — Бо Бьян! — громко произнёс мужчина в маленьких круглых очках, за которые здесь его в детстве наверняка задразнили бы. Установившаяся вдруг тишина очень удивила его, и он вопросительно посмотрел на Линг. — Это тот мальчик, который… — под маской уверенности и отстранённости от бед отдельных детей вдруг промелькнула жалость. И жалость была искренняя. — Который стал жертвой вопиющей безответственности тех, кто за ним присматривал, — Атама была неумолима, и одним своим присутствием перевешивала любое сострадание со стороны проверяющих. — Господин Пак, продолжайте. Удостоверившись, что перед ней присутствовали все строки списка, женщина удалилась в сопровождении Пака и Линг. Сироты всё так же были собраны в слишком тесный для них класс, но на этот раз им хотя бы нашлось, на чём посидеть, пока длилась проверка. А длилась она долго. Пока старшая воспитательница терпела все упрёки комиссии, заглядывавшей в каждый угол каждой комнаты, Гу отводил куда-то детей. Едва возвращался один, с ним сразу же уходил следующий. За порядком следил Фэнну, однако получалось это у него неважно, и шум и гам выходили далеко за пределы помещения. Список сирот был составлен по старшинству, поэтому Рю отводилось в нём самое последнее место. Наконец спустя почти полтора часа очередь добралась и до него. На первом этаже уцелевшей части приюта помимо столовой и кухни также располагались две сравнительно просторные мастерские и ещё несколько пустовавших помещений размерами от маленьких, до совсем крохотных, с кладовку шириной. В самой дальней комнате, после двери в которую коридор обрывался промерзавшим каждую зиму тупиком, заваленным сломанными стульями, разобранными кроватями и стопками потрёпанных учебников, стоял телефон. Она так называлась, «комнатой с телефоном», ведь ничего другого кроме него там почти не было. Примерно посередине находился чей-то полупустой кабинет, и именно туда привели Рю. Внутри стояло старое кресло, и стол напротив, полный разных бумаг с рукописными записями. За ним сидела молодая девушка. — Здравствуй. Присаживайся, располагайся как тебе удобно. Пока парень ждал своего часа, он успел краем уха услышать от других детей, о чём с каждым из них проходил разговор. На Рю планы у девушки были точно такие же, однако их грозилась спутать одна проблема, о которой она не подозревала — и даже сам маг воды задумался об этом только в самый последний момент. — Меня зовут Цун. А тебя? Рю не мог говорить. Совсем. От укола верхняя десна опухла, а рот будто окаменел. Секунда растерянности вдруг сменилась интересной мыслью. Юнец жестами попросил чистый лист и ручку. — «Рю. Не умею говорить». — Ой, а меня почему-то никто об этом не предупредил, — искренне удивилась Цун. — Извини, пожалуйста. Давай тогда так: я буду задавать вопросы, а ты на бумаге напишешь ответы, хорошо? Девушка много расспрашивала парня о приюте, о том, с какими случаями и проблемами он сталкивался каждый день. Не обошла стороной и историю жизни Рю. Подросток хорошо помнил слова Линг о последствиях закрытия этого места, но даже без них он вряд ли бы стал много жаловаться — за прошедшие пять лет парень свыкся с окружавшим его местом и людьми, нашёл своё насколько было возможным удобное место и размышлял о том, как изменится в недалёком будущем его жизнь после переезда в общежитие при железнодорожном училище. Цун внимательно вчитывалась в каждый лист, время от времени переспрашивала, натыкаясь на чересчур неразборчивые иероглифы юнца. По ощущениям Рю, эта переписка продлилась куда дольше, чем все предыдущие разговоры, однако, вспоминая на бумаге своё болезненное прошлое, он не чувствовал обычной для таких воспоминаний горечи и остроты. — Итак, подведём итоги, — спустя более двух часов старшая воспитательница вновь появилась в учебном классе, где на неё смотрели полсотни заскучавших и голодных глаз. — Могу поздравить: список вопросов и претензий стал немного меньше. Зачитывать целиком не буду, всё равно никому из вас это не интересно. Ичиро: надо будет в свободной комнате организовать место для занятий спортом. Утренняя пробежка — это хорошо, оставляем, но нужно больше. Гу: старую и сломанную мебель всё-таки надо вынести, а не распихивать по углам. Берёшь Фэнну, Ичиро, ещё кого-нибудь — и вперёд. Мастерские бы тоже к жизни вернуть… — А на какие деньги они от нас хотят вот это всё? — в голову Гу закрадывалась мысль, что в этом месяце его и без того скромная зарплата может сжаться ещё сильнее. — Хоть тысячу юаней с собой привезли бы, а то одни жалобы! — Обещают, что найдут. Время на большие изменения у нас есть до конца лета. Но начинать надо уже сейчас, а не пытаться уместить всё в последнюю неделю. Да, кстати, чуть не забыла, это касается всех: завтра красим окна! А то, мол, облезлые какие-то, некрасивые. Нашли, к чему придраться, конечно… Фэнну, после обеда вместе с Ичиро поедете за краской и всем остальным, что ещё понадобится. И потом только мебелью займётесь. Так, с приютом разобрались, воспитатели могут быть свободны. А детишки сидят дальше! Куда пошли? Мне здесь почти по каждому составили краткие выводы. Слушайте и запоминайте. Словами Линг комиссия прошлась по сиротам, очень тонко и точно заметив все недостатки в их поведении, внешнем виде и жизни в целом. Пока одному было стыдно, обидно или просто неприятно, несколько других задорно хихикали и подтрунивали, но роли быстро менялись на прямо противоположные, и наставал уже их черёд быть обсмеянными. — Юй: ты если решил всё-таки приют своими стараниями закрыть, то придумывай рассказы поправдоподобнее, потому что небылицы, которые там рассказывал, вызывали вопросы только к тебе одному. Я бы зачитала какую-нибудь, да ни одной пристойной нет. Подросток скривил лицо и отвернулся от взглядов соседей, которые в ответах на вопросы Цун всеми силами пытались приют не закрыть. — Так, Кайто, — здесь женщина на миг замолчала, пробегая глазами по написанному, и затем продолжила немного тише, в её голосе снова промелькнуло сочувствие. — Ладно, тут ничего нового, не буду лишний раз трогать… А вот Рю у нас теперь немой, оказывается! Хотя я, кажется, понимаю, почему. Ещё ему недостаёт практики в чистописании, и одежды по размеру. Которые он обязательно купит на деньги от департамента, да? Парень в любом случае не мог ничего возразить и потому лишь в который раз за день кивнул головой.***
Следующее утро мало чем отличалось от предыдущего — неизменная пробежка и хороший завтрак, из которого Рю пока ещё мог съесть только полужидкую кашу и чай. Яблоко, ставшее вчера источником невиданных доселе проблем, осталось нетронутым, чем с большим удовольствием воспользовался Юй. После завтрака сирот вновь собрали вместе, на этот раз на улице перед крыльцом приюта, разбили на пары, вручив каждой по ведёрку коричневой краски и кисти. Детей Линг поручила красить окна первого этажа, кому — снаружи, кому — внутри, а воспитателям отдала весь второй, как более опасное и ответственное дело. Рю и Кайто досталось несколько пустых помещений в конце коридора у сгоревшей части здания, по паре окон на каждого. Магу воды с его ростом не составляло особого труда дотянуться до всех уголков рамы, особенно встав ногами на выступ каменного цоколя, в то время как его соседу для этого приходилось забираться на окно целиком. Утренняя свежесть быстро сменилась привычным для Таку середины июня летним зноем, и даже без рубашек работать было тяжело. Спасала только тень деревьев, росших у стен приюта. Рю размеренно проходил кистью по очередному фрагменту рамы, когда заметил на себе взгляд Кайто. Это был который уже по счёту раз за последние полчаса, и, стоило магу воды повернуть голову в его сторону, как тот и сам отворачивался. Наконец, пересилив нежелание начинать разговор, его сосед подошёл и спросил: — Что у тебя опять с рукой случилось? Такие вопросы никогда не нравились Рю. Сирота не знал, как на них реагировать, что отвечать, ведь это неизбежно тянуло за собой необходимость вспоминать ночь, разрушившую его жизнь. Однако это всё осталось в прошлом. Красное лакированное дерево и золото резных иероглифов, сверкавшие на солнце, вселяли в него невиданную прежде уверенность и спокойствие. Парень чувствовал, что теперь мог говорить спокойно. Тем более, Кайто явно интересовал исключительно протез. — Случай, я, если честно, даже не знаю, с чего мне начать… — С ответа покороче, — подросток за время отсутствия Рю успел забыть, насколько тот был «болтлив», поэтому тут же оборвал его, вернув своему лицу привычное теперь угрюмое выражение. — Ладно, покороче… — его сосед ненадолго замолчал, обдумывая, как ему сжать всё произошедшее в лагере в несколько предложений. — Протез сделал дядя Ичиро, который живёт рядом с «Сейзой», он ещё зимой начал. Сделан из дерева, но внутри есть капсулы с водой. Когда-нибудь я научусь управлять ею, и тогда смогу двигать левой рукой как живой. — Здорово. Маг огня внешне никак не отреагировал на ответ юнца. То, что никакого «Ротасу» и в помине не было, приют узнал ещё в первую неделю отъезда Рю, и период зависти давно уже сменился безразличием. Деревянная рука же только начинала привлекать к себе внимание, и редкий сирота не хотел поглазеть на необычную «игрушку». — Теперь у тебя снова две руки. Радуйся, — сосед Кайто счёл это комплиментом и улыбнулся. Из-за дальнего угла здания внезапно выскочил Тао с перемазанной бурой краской лицом, вытянув руки вперёд и картинно рыча. — Я ужасный дух, я вас всех сожру! — протяжно выл он. Под ноги мальчику вдруг прилетел небольшой клубок огня, отчего он подпрыгнул от неожиданности. Сцена была забавная, однако Кайто она задела за живое. — Смешно тебе, смешно?! — он схватил младшего брата Шуана за рубашку и начал трясти, выкрикивая брань чуть ли не через каждое слово. — А Бо уже не смешно! — Кайто, прекрати, — Рю бросился их разнимать. — Он про Бо ничего не говорит. А ты, Тао, надеюсь, проверил, что эта краска смывается? Иначе на всю жизнь таким останешься. Глаза напуганного мальчика после слов мага воды округлились ещё сильнее, и он, разревевшись, побежал обратно. Но Кайто было всё равно, Кайто чувствовал себя ещё хуже, и никакие доводы Рю парень слушать не хотел, бросая грубости вслед ребёнку, пока тот не скрылся из виду.***
Смеркалось. Наполовину покрашенные, наполовину испачканные краской, окна неспешно сохли, прикрытые, но не запертые. Сегодня дежурным на ночь оставался Гу, однако не было похоже, что его как обычно не устраивал такой расклад дел. Ичиро вышел на крыльцо приюта, когда часы уже показали девять вечера. Третий день подряд он задерживался, чтобы помочь Фэнну вынести из учебной мастерской складировавшуюся там не первый год старую мебель. Мнения его никто не спрашивал, однако в силу привычки он не мог просто взять и отказаться. После отъезда и затем сравнительно спокойного возвращения заметно ожившего Рю из «Сейзы», он мог позволить себе немного расслабиться и никуда не спешить. Собственных дел стало заметно меньше, а возможности поразмять давно не державшие ничего тяжелее карандаша руки вряд ли стоило избегать. Проскользнув по грунтовой дороге мимо невысоких зарослей тонких деревьев, мужчина вышел к ровным рядам одинаковых квадратных деревянных домов с одинаковыми треугольными крышами, со всех сторон обступивших походившую на сельскую улицу. Её наполняла тишина и темнота, иногда рассеивавшиеся светом фонарей на столбах или лаем собак, стороживших своих хозяев и их дворы. Дом, в котором последние пять лет жил Ичиро, от остальных отличался лишь белым оттенком стен первого этажа и выцветшим от времени зелёным чердаком. Медленно и аккуратно повернув ключ в замке, он столь же осторожно открыл входную дверь, чтобы та не заскрипела. Воспитатель бесшумно прошёл через веранду на кухню, пару минут провёл там, и затем отправился через маленькую гостиную в свою спальную, одну из двух. Вторую занимала бабушка Сяо, как ласково звали соседи хозяйку дома, она уже давно спала. Раскрыв одну створку высокого узкого шкафа, Ичиро достал стопку ровно сложенной одежды, положил её на постель и полез дальше в глубину полки на уровне глаз. В руках у него оказалось нечто большое, прямоугольное и увесистое, накрытое полотенцем. Вернувшись обратно на веранду, мужчина медленно поставил предмет на большой круглый стол. Под плотной тканью скрывалась массивная пишущая машинка, испещрённая мелкими металлическими квадратиками с выпуклыми очертаниями двух с половиной тысяч иероглифов. Вставив в неё бумагу, воспитатель начал неспешно набирать текст, выщёлкивая нужные символы с помощью ручки как у радиотелеграфа. На отшлифованную деревянную поверхность время от времени ложились отпечатанные листы. В жестяном чайнике на плите вскипела вода, листья лениво плавали в чашке, то опускаясь, то поднимаясь, и оставляли за собой бледно-зелёные следы. По металлической крыше забарабанил сильный дождь. Погрузившись с головой в работу, Ичиро перестал что-либо замечать вокруг, и потому далеко не сразу его слух стал цеплять лёгкий звон стекла. Он не был похож ни на один другой звук. Откинувшись на стул, воспитатель замер и почти перестал дышать, чтобы свести к минимуму любой шум. Звон повторился. Спустя пару минут он раздался вновь, но звучал уже иначе. Кто-то будто бы стучался в окна гостиной. Однако на улице никого не было. Мужчина ещё некоторое время вглядывался в темноту, затем вернулся на веранду и продолжил печатать лист. Закончив, немаг вытащил его из машинки, и собрался положить в стопку к остальным, когда обнаружил, что на столе было пусто. В этот же момент за спиной послышался тихий шелест бумаги. Медленно обернувшись, Ичиро увидел мужчину, сидевшего в кресле в дальнем конце комнаты. С его тёмного плаща капала вода, в руках лежали все труды воспитателя за последний час, а от его позы веяло такой невозмутимостью, словно всё именно так и должно было быть. — Кто Вы такой? — ровным негромким голосом произнёс Ичиро, чтобы не разбудить хозяйку дома. — Неужели лучше тебя никого не нашлось? — ответил человек, не отрывая взгляда от иероглифов. — Плохи, видимо, у вас дела. — Я ещё раз спрашиваю: кто Вы такой? — немаг резко подошёл и потянулся за бумагами, однако собеседник тут же отвёл руку с ними. — У меня тысяча имён, но я не хочу даже тратить время на то, чтобы придумать для тебя тысяча первое. — В таком случае придётся потратить время на объяснения полиции, — Ичиро подошёл к стоявшей у двери на улицу тумбе и снял трубку с телефона. — Я бы, конечно, мог перерезать провода, шедшие к дому твоей милой старушки, однако, к чему все эти усложнения, если я буду уже очень далеко отсюда к тому моменту, как тебя начнут отчитывать за ложный вызов? — незнакомец будто каждый раз находился на шаг впереди воспитателя. — Кстати, как там твой подопечный поживает? Хотя зачем вообще спрашиваю, ты же мне и так всё подробно о нём расписал! Немаг терпеть не мог ехидства в свой адрес, и поэтому, резко обернувшись, бросился на мужчину. Он целился в ближайшее к себе левое предплечье и плечо, в несколько конкретных точек. Ичиро подозревал, что противник сразу разгадает его замысел, и потому мог надеяться только на внезапность своей атаки. Однако вместо этого ему самому пришлось уворачиваться от точно таких же ударов человека. — Меня даже нож в руке удивляет больше, чем этот приём! — подначивал он и без того закипавшего воспитателя. — Вы там у Гуна вообще чему учитесь? Немаг не пытался одолеть незнакомца, намного превосходившего его в мастерстве рукопашного боя, он стремился выхватить важные бумаги из чужих лап. И ему почти удалось это сделать, когда вдруг раздался лёгкий скрежет, и правая рука Ичиро оказалась плотно примотана плоскими металлическими лентами к руке мужчины. Они скрывались в прорезях окрашенного в чёрный цвет нарукавника. — Видал, какие штуки у буджинвунов появились? — усмехнулся противник, уловив растерянный взгляд воспитателя. — Скоро всё Третье отделение в таких щеголять будет! Положение стремительно превратилось в безвыходное. Даже с двумя свободными руками воспитатель не смог и пальцем коснуться этого надоедливого болтуна, а теперь и пытаться уже не имело никакого смысла. Никакого ответа Ичиро придумать не успел, потому что телефон неожиданно зазвонил. Он бездумно уставился на него. — На твоём месте я бы ответил. Даже мне в третьем часу никто не звонит, — не изменял себе незнакомец. Металлическая хватка ослабла, и воспитатель второй раз за ночь поднял трубку. — «Ичиро, слава Духам! Ичиро, тут такое, такое происходит! — сквозь треск динамика слышался перепуганный голос задыхавшегося от паники Рю. — Гу! Гу сейчас всех тут поубивает. Этот алкаш… Беги сюда! Пожалуйста, скорее! Кайто!» Звук прервался столь же резко, как и влетел в ухо. Немага накрыло ужасное чувство тревоги. Он не знал, как поступить. Две ситуации требовали его присутствия. Смертельная опасность и служебный долг. Маленькая мечтательная часть его разума желала разорваться надвое, чтобы никого не подвести, и необходимость выбора причиняла ей ужасные страдания. — Ему явно нужна твоя помощь… — человек мог лишь догадываться, кто именно звонил Ичиро, однако эти слова для воспитателя звучали по-своему. — Да чтобы Духи тебя пожрали! — тот сквозь зубы бросил в его сторону проклятие и выскочил на улицу. Он бежал по пропитанной водой земле, сходу перепрыгивая лужи, в которых отражался серебристый диск луны, вдыхал и выдыхал наполненный влагой воздух. Он бежал изо всех сил, стараясь не думать о том, кого оставил у себя дома наедине со всеми документами. Рю просил его помощи. Рю был важнее любых бумажек. Без Рю ни одна бумажка не имела бы никакого смысла. Ему только надо было успеть. Ичиро даже не запомнил, как преодолел всю дорогу до здания приюта, в голове остался только миг, когда он дёргал дверную ручку. Со второго этажа доносились звуки борьбы, и мужчина, ни секунды не размышляя, побежал наверх. Воспитатель преодолел половину лестницы, перескакивая через ступени, и только затем поднял взгляд. В вестибюле не было света, но привыкшие к темноте глаза без труда разобрали две фигуры, заставившие Ичиро замереть на месте и потерять на миг дар речи. — Рю… — непроизвольно вырвалось у него.***
— Как же приятно стало возвращаться обратно в кровать! — маг воды, сняв одежду, растянулся в своей расправленной постели, вытянув до упора длинные ноги. — Этими бестолковыми чиновниками я, конечно, сыт по горло, даже не представляю, как вы их месяц уже почти терпите, однако жить стало действительно лучше. Правда, вполовину нашими же стараниями, но так ведь ещё приятнее. — Да. Лучше, — слова из Кайто всё так же приходилось вытягивать клещами. Парень ещё минуту пролежал, глядя в потолок, а затем вдруг вскочил, воскликнув: — Точно, свет! Я всё время забываю, что нас теперь двое всего. Его сосед накрылся с головой и усиленно заскрипел свежим накрахмаленным пододеяльником, стараясь заглушить голос подростка. Подойдя к выключателю, тот задумался, обернулся и внимательно посмотрел на светильники под потолком. — Мне кажется, или кто-то за сегодня успел лампочку поменять? Вот в том, который прямо над нами? Маг огня промолчал. — Я имею в виду, что теперь всё выглядит как-то иначе немного. Другого цвета. Простыня прямо белая-белая, даже чуток голубая, а до этого желтизной отдавала, будто грязная, даже если чистая. Кайто медленно высунул наружу лысую голову, медленно взглянул на свет, а затем на Рю. — А может ты наконец-то помылся? — Очень смешно, — привычное кислое выражение лица мага воды скрылось в темноте, чтобы в следующее мгновение вернуться обратно, только теперь уже с округлившимися от удивления глазами. — Ты пошутил… Кайто, ты… Пошутил! Да, не слишком остроумно, хотя это и не важно вовсе! Ты даже не представляешь, как я этому рад! Я… Я правда скучал по этому. Очень… В ответ он услышал два слова отборной, но безжизненной брани. С большой паузой между ними. — Эй, Кайто! Ой, — в комнату неожиданно залетел Шуан и чуть было не уткнулся в грудь Рю. — А почему тебя до сих пог' не подстг'игли? Кайто, слушай, если всё-таки надумаешь, ну, насчёт Гу… Ты знаешь, куда идти. Юнец ещё раз взглянул на причёску Рю и ушёл, что-то картаво бормоча себе под нос и иногда оглядываясь. Тот, покривив рот, выключил наконец свет. Однако так сразу заснуть у него не получилось. Через некоторое время до него начали доноситься какие-то приглушённые звуки громкой болтовни большого числа людей. Это могло означать только одно — в маленькой столовой напротив выхода на лестницу со второго этажа снова собрались совсем не для обучения сирот основам приготовления пищи. Парень вздохнул и положил подушку себе на голову, закрывая уши. Шум практически исчез, и он остался наедине с собственными мыслями, в которых то и дело мелькала Рина, Тонг, «Сейза» и всё-всё, что случилось с подростком за прошедшие четыре недели. Он так и не понял, удалось ли ему заснуть, когда внезапный жуткий грохот заставил его вскочить, едва не свалившись с постели. В кромешной темноте ничего не было видно даже отвыкшими от света глазами, только капли дождя изредка стучали о жестяной подоконник. Рю поднялся и начал медленно, практически на ощупь пробираться к выходу из комнаты. Пальцы ног вдруг коснулись чего-то тяжёлого, шершавого и плоского. Сирота признал в этом предмете тканевую обложку толстого тома. Нащупав на стене у двери выключатель, он щёлкнул им и зажмурился от яркой вспышки шариков из матового стекла. Медленно приоткрыв один глаз, юнец понял, что произошло кое-что похуже свалившейся с полки книги. — И года не продержалась… — недовольно ворчал подросток, поднимая с пола раскрытые учебники, рассказы и справочники с измятыми страницами и складывая на другой от них стороне крышки комода щепки и острые треснувшие обломки деревянных досок. Закончив с уборкой, сирота выдохнул, усевшись на голый матрас кровати Бо, уставившись на сложенную им стопку и кучу. Неожиданные пробуждения ему никогда не нравились, после них парень всегда плохо соображал, а голова чувствовала себя весьма дурно. Только сейчас юнец заметил, что постель Кайто была пуста. Чуть привстав, маг воды до тянулся правой рукой до ручки двери и, слегка её приоткрыв, прислушался. Учебная столовая продолжала шуметь, очередная попойка и не думала заканчиваться. Подросток улёгся обратно в постель и снова закрылся подушкой. Теперь не помогала и она, чем дальше в ночь, тем громче голосили напившиеся. Несколько минут поворотов вокруг своей оси ясно дали понять, что сама собой эта проблема решиться не могла. Поправив задравшуюся майку и надев лёгкие летние ботинки, Рю вышел в коридор. Комнату и столовую разделяло четыре двери, из которых две были распахнуты настежь, а третья только чуть прикрыта. Часов на своём пути юнец не встретил, но представшая перед ним картина празднества, разгар которого уже прошёл, позволила предположить, что с его начала прошло по меньшей мере пара часов. — О, какие люди! — радостно завопил Шуан, обернувшись на скрип открывшейся двери. — Заходи, не стесняйся! Два стола были приставлены друг к другу короткими сторонами и даже по меркам приюта ломились от всего, чем их заставили. Таким количеством спиртного можно было споить целый отряд солдат, а сидели в столовой всего лишь трое парней, младший воспитатель, тот же вчерашний подросток и дежурный собственной персоной. — Эй! — воскликнул Гу, поднимаясь с дивана, на котором лежал, среди всех присутствовавших он больше других был навеселе. — Этому не наливать! Он ни фэня не вложил в этот… В это… В это всё. Рю пустым взглядом посмотрел на трясшийся палец трясшейся руки, указавший сперва на него, а затем на содержимое стола. — Да ладно, чего ты, пусть угощается! — медленно возразил ему Шуан слегка заплетавшимся языком. — Ну, хорошо… — воспитатель дёрнул головой, соглашаясь. — А вы, собственно, по какому поводу здесь собрались? — Что значит «по какому»? — немага искренне обидели слова парня. — День рождения у меня! Тридцать лет, между прочим! Он вдруг хлопнул себя по колену, рассмеялся и снова принялся что-то коряво изображать пальцами. — Вот столько всего выпил… И уже вусмерть пьяный… — голова на миг опять рухнула вниз. — Четвёртый десяток пошёл… Старею… Пальцы не врали, влил в себя Гу порядочно. — Поздравляю, конечно, и уважаю ваше право на собрания, — Рю обвёл взглядом всю столовую. — Но и вы, пожалуйста, тоже уважайте право остальных на сон в этот поздний час. — А мы и не шумим! Мы тихо себя ведём! — мужчина развёл руками, затем на миг задумался и продолжил. — Каюсь, немного пели. Но негромко, не горланили! Маг воды закатил глаза. Так он едва ли мог добиться чего-нибудь от напившегося воспитателя. Нужно было найти более действенный аргумент. — И что скажет Линг? У неё и без вас столько забот с этими всеми проверками… — Не смей говорить о проверках! — по голосу Гу сразу стало ясно, что юнец задел его за живое. — Как они меня достали! Все эти жлобы… Каждый день почти приходят! А я ношусь как ужаленный! «Там прикрути, тут оторви, здесь отмой и покрась»… А потом ещё танец дракона спляши! Ни на секунду не присесть, не передохнуть! И всё равно им не нравится ничего! Раньше их почти не видно было, а теперь… Почему они вообще к нам приходят? — Потому что Бо умер, — раздался вдруг детский голос. Младший брат Шуана был ещё слишком мал, чтобы пить наравне со всеми, поэтому время от времени набивал себе полный рот еды. Кайто, до этого сидевший на стуле со стороны окна, уставившись в пол, после этих слов вдруг поднял глаза и заёрзал на одном месте. — Да, умер… — пробурчал полусонный Фэнну, тоже молчавший весь разговор. — А почему? — Стеной придавило, — сказал мальчик удивительно обыденным тоном. Именинник несколько секунд молчал. Внезапно выражение его лица переменилось, оно выпрямилось, а взгляд будто прояснился. — Ты! — зашипел Гу, указывая пальцем на Шуана. — Что я? — вздрогнул тот, ощутив враждебность в этом одном единственном слове. — Это из-за тебя всё сейчас так! Это ты потащил Бо к тому дому! — Я? Он сам напросился! А ещё с нами Кайто был, он самый старший! И Тао тоже был! — Гу, Шуан не виноват, — Рю встал на защиту соседа по комнате. — Никто из них не виноват. — Молчать! Воспитатель заткнул одного парня и вперил свой взор в другого. Шуан занервничал, а мужчина продолжал смотреть ему прямо в глаза, пока неожиданно не вскочил с насиженного места в направлении подростка. — А ну-ка сюда иди! — рявкнул он, когда юнец вслед за ним слез со стула и попятился прочь от него. — Пару ласковых скажу! Сирота припустил мимо окон и свернул за угол стола, оказавшись за спиной Рю, преградившего путь Гу. — Дай пройти, — махнул тот рукой, словно пытаясь сдуть сироту как мешавшую соринку. — Отстань от Шуана, — спокойным голосом произнёс маг воды. — Ты чего это мне тут указываешь? — удивлённо произнёс мужчина и ткнул себя пальцем в грудь — Это не ты воспитатель, а я! И Фэн. Но я главнее! Дай пройти! — Гу, хватит, — парень пытался сделать свой голос твёрже. — Все устали. Надо отдохнуть. Завтра утром поговоришь. Воспитатель не нашёл, что ответить, только хмыкнул и уже собрался было уходить обратно на диван, как вдруг развернулся, схватил Рю за грудки и начал выталкивать в коридор, чтобы добраться до Шуана. Ухватившись правой рукой за дверной косяк, маг воды изо всех сил пытался удержаться за него. Гу был сильнее, но спиртное не давало ему напасть в полную силу и выдавить подростка из проёма. Внезапно он откинул голову назад и попытался ударить ею сироту. Только вместо носа лоб врезался в ещё не до конца зажившую нижнюю губу и подбородок. От неожиданности тот разжал пальцы и рухнул на холодный линолеум. Воспитатель тоже отшатнулся, закряхтев от боли, однако быстро опомнился, снова вцепился в майку парня и с размаху саданул по скуле. Юнец ладонью упирался в лицо противника и ногой в грудь, но сил оттолкнуть его ему не хватало. Протез только сильнее мешался, а слабые удары болтавшейся в разные стороны деревянной конечности ложились на бок мужчины, не причиняя ему ни щепотки ни боли, ни даже малейшего неудобства. В какой-то момент Гу вдруг навалился на сироту так, что тот на миг начал задыхаться, а затем отпрянул, издав нечленораздельные звуки. — Это всё ты! — рычал на него вдруг запрыгнувший ему на спину Кайто, обхватив одной рукой шею, а другой — неистово колотя мужчину по голове. — Это ты Тао рассказал, что там духи водятся! Это ты виноват! Ты всех тут ненавидишь! Достать его немаг никак не мог, и только вертелся из стороны в сторону. Рю должен был позвать на помощь хоть кого-нибудь, пока всё не стало ещё хуже. Парень вспомнил про «комнату с телефоном». Она находилась ужасно далеко для нынешнего положения, но это был самый лучший вариант из всех возможных. Юнец перевернулся на живот и начал подниматься, когда сзади послышался сдавленный стон его соседа. Воспитатель на скорости впечатал подростка в стену так, что с неё посыпались мелкие крошки штукатурки и выцветшей зелёной краски. Маг воды, опасаясь, что он окажется следующим в очереди, выполз на тёмную лестницу, распахнув дверь так сильно, что та едва не отскочила обратно в него, и припустил во весь дух. Под ногами замелькал полированный бетон. Перемахнув несколько последних ступеней, юнец бросился в коридор. Без света он казался ещё длиннее обычного, и в его конце пробираться пришлось уже почти на ощупь. Отыскав нужную ручку, Рю немедленно её повернул. Раздался щелчок, однако дверь не открылась. В этот момент сироту объял настоящий ужас. Дверь была заперта. От длинной узкой тумбочки, на которой стоял спасительный аппарат, его отделял всего каких-то пара метров. В голове беспорядочно роились мысли, но ни одна из них не предлагала способов преодолеть неожиданно возникшее препятствие. В книгах и фильмах бравые полицейские одним ударом ноги вышибали любые замки, вот только у парня на такое не хватило бы никаких сил. И тут он вспомнил, что с этой дверью всегда были проблемы, она всё время открывалась с трудом. Секундная растерянность прошла, и юнец сперва потянул ручку на себя до нового щелчка, а затем вновь повернул. Яркий свет ударил по глазам, едва включилась лампочка под потолком, и сразу же потускнел. Пальцы дрожали от напряжения и с трудом попадали в прорези на круглом диске. Нужно было молиться всем возможным Духам, чтобы Ичиро снял трубку. — Проснись, проснись, проснись! — судорожно бормотал подросток в микрофон. Секунды тянулись неимоверно долго, и он мог поклясться, что прошло несколько минут, прежде чем на том конце провода в одноэтажном доме на краю пустыря человек добрался до источника звонка. Говорил Рю сбивчиво, быстро, боясь упустить каждую секунду. Этажом выше выл Кайто. Чуть не уронив трубку, юнец бросился к лестнице, но тут же развернулся, едва не поскользнувшись, и побежал ко входной двери, чтобы отпереть засов. Наверх сирота просто летел. На миг его взгляд выцепил, как уже покрасневший и с подтекавшей кровью нос мага огня снова резко ударился о пол. Гу повалил парня на живот и, держа за голову, бил ею по кафелю. Рю всем своим весом навалился на мужчину и толкнул его изо всех сил. Воспитатель оторопел, однако юнец и сообразить ничего не успел, как в скулу ударил кулак. — Получай, шпала! — неразборчиво прорычал Гу вперемешку с отборными ругательствами, когда в живот подростка влетело его колено. Тот согнулся от боли, но всё равно попытался ударить противника правой рукой наотмашь. И тут же за это поплатился. Пол ушёл из-под ног, затылок стукнулся о деревянные перила, а перед глазами замелькала зелень стен и рябь металлических прутьев ограждения. — Я сейчас тебе покажу, что здесь раньше делали с теми, кто поднимал руку на воспитателя! — с каждым словом в голосе мужчины всё явственнее ощущалась жгучая детская обида маленького человека, наделённого безграничной в собственных глазах властью С каждым словом разум Рю мутнел всё сильнее. Распластавшись на промежуточной площадке лестницы, парень безучастно уставился вверх на испещрённый трещинками посеревший потолок. В ушах стоял звон. Звон этот заглушал всё, даже собственные мысли в голове. Взамен он пробуждал очень давнее и очень страшное ощущение. Перед глазами заметалась тень, они начали слезиться от едкого дыма. — Простите меня, простите! — доносились до Рю истошные вопли отца, хватавшегося то за его правую руку, то гладившего по голове бездыханное тело матери, лежавшей на руке левой. — Духов ради, простите! Норен Хаяши слабел с каждой секундой. Он не сумел защитить свою семью, он испугался своей силы и не нашёл в себе мужества её применить. Слабость духа убила Акему. Но Рю ещё дышал. Мужчина ощущал, как бешено колотилось сердце в груди ребёнка. Не всё было потеряно. Собрав остаток всего, что держало его в сознании, Норен окровавленными пальцами убрал прямую прядь каштановых волос и прильнул к уху сына. — Рю… Ты… Маг крови… Голова мужчины рухнула на пол. Вдох, выдох и тишина… Гробовая тишина. Тишина наполняла и коридоры приюта. В голове подростка всё плыло. Он почти ничего не видел, не слышал и не чувствовал. Только мысли сменяли друг друга, сталкивались, путались, слипались в один большой ком. «Магия крови — это единственный подвид магии воды Ты слышал это, Кайто? Всего один! А как же лёд? Считается, что она подвластна только самым опытным магам Если это та же вода, чего там тогда сложного? И только в полнолуние А её того, на себе применять можно? Жертвы часто описывали свои ощущения как «пугающие и болезненные» Эх, вот был бы я магом крови, из комнаты Мейли не вылезал! Стараниями Катары запрещена на землях всех четырёх народов Катамаран Катара, дочь Хакоды Какие всё-таки бестолковые у вас в Племенах Воды имена дают! Наказания от пожизненного заключения до смертной казни Ничего себе! С этого бы и начинал!» Рука воспитателя снова схватила сироту за майку и начала поднимать с холодной плитки. Парень никак не реагировал. Мужчина замахнулся и почти попал по юнцу, но вдруг дёрнулся и замер, сам не зная, отчего. А Рю знал. Его правая рука вжималась в грудь воспитателя. Под бурой полосатой тканью рубашки билось сердце. Билось оно неровно, словно его сдавливали тисками. Конечности почти не слушались Гу, но он не падал, удерживавшись на ногах неведомой силой. Подросток поднял взгляд, глаза его были налиты кровью, а лицо исказилось гримасой злобы и ненависти. Он отвёл руку назад, тело подалось вслед за ней, а затем полетело вверх по лестнице до самой стены, когда Рю изо всех сил выбросил руку вперёд. Кирпичная перегородка выдержала и этот удар. Ладонь парня и всё вплоть до локтя и выше горело изнутри, по спине бежали мурашки, а макушка ощущала странное тепло, будто нагретая лучами солнца. «Солнцем» глубокой ночи была полная луна. Её свет пробивался сквозь набранный из разноцветных стёкол большой витраж, за которым скрывалось окно. Он ласкал плечи с выпиравшими ключицами, тёмные отросшие волосы с неизменно торчавшим хохолком, дрожавшую от напряжения правую руку, на которой вздулись вены. Луна питала силу Рю, а сила питала эмоции. Воспитатель, почувствовав, что снова мог двигаться, с большим трудом начал подниматься. Однако удар носком ботинка по животу вернул его обратно на пол. Пальцы юнца впились в плечо противника и одним движением перевернули его на спину. Колени упёрлись в грудь, а кулак начал беспорядочно сыпать ударами по лицу Гу, то плашмя, то костяшками, и на каждый удар Рю рычал всё громче, а бил всё сильнее. Мужчина пытался дотянуться до подростка, но тело всё ещё немело после столкновения со стеной. В какой-то момент ему почти удалось вцепиться в щеку парня, однако вся рука вдруг рухнула обратно на пол. — Я тебе сейчас все пальцы выверну наизнанку! — прошипел сирота, вдавливая конечность в кафель, теперь уже не касаясь её ладонью. — Рю… — тихий голос за спиной заставил его вздрогнуть После этого оклика подросток словно очнулся и обернулся, глядя на Ичиро испуганными глазами. Тот был напуган не меньше и молчал. На юнца таращились вообще все, он устроил расправу прямо посреди тех, кто выбежал посмотреть на драку. И все молчали. В коридоре воцарилась абсолютная тишина, слышалось только потрескивание лампочек в светильниках да стон Кайто, уползшего в пылу чужой борьбы в свою комнату. — Держи мага крови! — вдруг завопил Фэнну, показывая на парня пальцем. В этот момент всё и вся разом пришло в движение. Фэнну полез ловить Рю, Гу наконец изловчился и ударил подростка прямо в глаз, а Ичиро бросился на его защиту. Отшатнувшийся юнец упал на спину, тут же вскочил и попятился назад как таракан. — Не трогай его! — два воспитателя сцепились в схватке, пока третий вновь начал пытаться встать на ноги, дабы добраться до сироты. Ичиро не мог одновременно удержать двоих, и потому нарочно споткнулся о Гу, чтобы, падая, заодно свалить с ног и его приятеля. Рю же безуспешно ломился к себе, теряя драгоценные секунды. Он не знал, что Кайто держал её изнутри, боясь снова попасть под горячую руку. Воспитатель с разбитым лицом мог настигнуть мага воды в любой момент, поэтому он подбежал к соседней комнате, где никто пока не прятался, и уже сам подпёр створку креслом так, чтобы её нельзя было открыть снаружи. В коридоре стоял гул, в котором смешалась пьяная брань и детские возгласы. Кто-то подскочил к двери и начал неистово в неё барабанить. То был неизвестно откуда взявшийся Юй. Младший брат Шуана вторил ему, восторженно пища от радости. Для него это было всего лишь продолжение застолья, уникальное и удивительное развлечение. Через какое-то время обнаружился и сам Шуан, понявший, что Гу уже никакого дела до него не было, и от того заметно осмелел. Подросток бегал по коридору и хлопал дверями комнат. Его голос ломался и звучал неприятно, но ещё хуже ушам становилось, когда он начинал смеяться. В результате чуть ли не весь приют желал посмотреть, чего такого натворил Рю, желал подразнить и потыкать палкой, и последнему препятствовало только отсутствие этой самой палки под рукой. — «Рю, это Ичиро, — послышался утопавший в гоготе и ругани, дрожавший от напряжения, но всё ещё спокойный голос единственного в тот момент друга поблизости. — Пожалуйста, не бойся. Всё будет хорошо, я не дам тебя в обиду никому из этих людей». — Что я натворил… Кто я, нет, что я такое? — громко бормотал подросток, спрашивая не то у воспитателя, не то у самого себя. — «Я… Я обещаю, что мы со всем разберёмся. Только прошу, не делай никаких глупостей. Я попробую успокоить… Ну, ты понял». — «Кого это ты там успокаивать собрался, а? — в разговор влез Фэнну. — Вешать его надо!» — «Ты свихнулся? Да он же ребёнок ещё!» — «Он и убить может! Ты на Гу посмотри, живого места нет!» — «Только попробуй пальцем его тронуть!» — в голосе Ичиро чувствовалась вся серьёзность намерений защищать юнца. — «Ла-а-адно, пускай живёт твой страусожеребёнок, — протяжно ответил парень, в котором затем неожиданно проснулась самая настоящая животная ненависть. — Но вот рука у него явно лишняя!» Сам Рю в этот момент был ни жив, ни мёртв, меньше всего в тот момент ему хотелось попасть в руки людей, внезапно оказавшихся готовыми растерзать его прямо на месте. А Фэнну всё не унимался, предлагая всё новые и новые способы покалечить и без того покалеченного сироту «в назидание». До парня то и дело доносились улюлюканья Шуана и Тао, упражнявшихся в воображаемой жестокости. Они оба были далеки от осознания всей серьёзности происходящего и собственных слов, один из-за малого возраста, другой из-за опьянения, но от каждого слова у мага воды кровь стыла в жилах. Рука ныла так, будто Рю одной правой тягал тяжести в половину своего веса. Вдруг за дверью послышался разъярённый рёв. Юнец прямо ощутил, как тяжёлая туша Гу, которого подначивал его приятель, навалилась на Ичиро, пытаясь отпихнуть мужчину от входа в комнату. В какой-то момент раздался глухой звук, и кто-то рухнул на пол. В следующую секунду дверь задрожала от града ударов по ней. — «Открывай! Некому тебя теперь отмазывать! Открывай по-хорошему, иначе живым точно не уйдёшь!» — из Фэнну вышел бы отличный солдат, не окажись в нём такой кровожадности, которая наверняка и стала причиной замены воинской повинности на гражданскую. Кресло не могло долго удерживать ломившихся в комнату воспитателей, и Рю стоило придумать способ выбраться из неё. Когда-то в ней было целых два окна, но ближайшее к коридору заложили кирпичом задолго до появления парня в приюте. Оно нечасто открывалось, и потому его створки распахивались с большим трудом и скрипом, который только сильнее дразнил Гу и Фэнну, чьи голоса стали ещё громче и грознее. Перегнувшись через край, маг воды сразу понял, что падать было слишком высоко. Немного ниже на стене находился широкий с виду кирпичный карниз, накрытый сверху мокрыми ещё длинными жестяными полосами. По нему можно было перебраться на лестницу от входа в коридор второго этажа до самой земли. Сев на край подоконника и свесив ноги, юнец осторожно сползал вниз, пока носки его ботинок не коснулись поблёскивавшего в лунном свете металла. Рю просчитался, по карнизу пройти было возможно, лишь плотно прижавшись к шершавой стене. Медленно совершая маленькие приставные шажки, сирота двинулся в сторону спасительной лестницы. С каждым разом он становился всё увереннее, а шаги — всё шире. За две минуты подросток прошёл почти весь путь, перила уже оказались на расстоянии вытянутой руки, когда раздался скрежет плохо прибитой жестянки. Из-под правой ноги неожиданно ушла опора, парень потерял равновесие и начал падать вниз вслед за железкой. В последний момент он ухватился за прутья ограды, издав сдавленный крик. Юнец изо всех сил сжимал кисть в кулак, чувствуя, как медленно разжимались его пальцы, а единственная рука словно грозилась оторваться, не выдержав веса тела. Сироте нужно было во что бы то ни стало взобраться на площадку. Рю вскинул вверх деревянную левую конечность. Она безжизненно болталась, удерживаемая в одном и том же положении внутренними пружинками. Внутри каждого фрагмента плескалась вода, изредка напоминавшая о себе бульканьем. Парень запрокинул голову назад и посмотрел на круглую как фарфоровое блюдце луну. Минуту назад он был готов проклинать тот миг, когда она возникла на горизонте, однако теперь все его надежды были только на неё. — Помоги… — произнёс подросток, стиснув зубы. Он уставился на протез. Вода всегда была внутри него, и была там неспроста. Сирота читал, слышал, помнил и просто откуда-то знал, что жили на свете такие маги, которые подчиняли себе стихию силой то ли разума, то ли обрубленной конечности. Они тратили на это много времени, постоянно совершенствовали свои техники и добивались уникального и непревзойдённого мастерства. А Рю всего лишь надо было заставить зашевелиться несколько металлических ампул с жидкостью. Парень глубоко вдохнул и закрыл глаза, стараясь мысленно ощутить всё то, что осталось от живой левой руки. Он задышал сильнее, чаще, злее, сердясь на самого себя, и эту злость пытался выбросить кулаком не существовавшей конечности, чтобы нащупать её ударом ту воду, что скрывалась внутри красного дерева. Голова начала кружиться, но юнец не останавливался. Сила полной луны раскрыла перед ним кровь внутри тела, значит и обычную воду юнец мог и должен был покорить. На его лбу выступил пот, сознание всё сильнее погружалось во мглу, но вместе с тем в нём стали проявляться смутные очертания маленьких капель и шариков покрупнее. С последним выдохом Рю представил, что толкнул их вверх, и вдруг почувствовал, как натянулись ремни, державшие протез на его плече. И в этот самый миг он сжал мысленный кулак. Боль в правой руке ослабела, и подросток рискнул открыть глаза. Деревянная кисть крепко держалась за тот же прут, что и живая. Подросток облегчённо выдохнул, и затем медленно перебрался на другую сторону площадки и начал раскачиваться вперёд и назад. Делал он это до тех пор, пока не смог зацепиться ногой за наклонную балку лестницы. — Вот ты где! — в окне неожиданно возник Фэнну. — Сбежать вздумал? От нас не уйдёшь! До этого момента Рю не задумывался о том, что он будет делать дальше, но теперь счёт пошёл на секунды. Юнец поднялся на ноги с внешней стороны спуска, перелез через перила и спустился по лестнице. На земле он вдруг растерялся, не зная, в какую сторону было лучше бежать, однако выскочивший из-за угла Гу подсказал единственно верный путь — через скрытую в кустах дыру в сетчатом заборе. Искать помощи или убежища у жителей окрестных домов глубокой ночью было бессмысленно, оставалось только уходить в сторону поросшего высокой травой луга позади здания приюта. Луна ярко освещала округу, и парню не надо было пробираться на ощупь. Однако с первым же шагом в заросли он по щиколотку провалился в воду. После дождя вся местность превратилась в одно большое болото. Один воспитатель шёл по пятам, до подростка доносились крики второго, сирота перескакивал с одной кочки на другую, постоянно соскальзывая и с трудом удерживая равновесие. За спиной шуршала осока, под ногами плескалась вода, а брань Гу неумолимо приближалась, подстёгивая Рю, который всё меньше глядел под ноги. И именно в этот момент у него на пути возникла торчавшая из травы коряга. Зацепившись за неё, юнец растянулся прямо в большой луже. Он вскочил почти сразу, отплёвываясь от затхлой воды и стирая с лица приставшую грязь и зелень, а затем замер и прислушался. Парня окружали только сверчки и редкие лягушки. Воспитателей не было ни видно, ни слышно. Вот только он очень сильно ошибался. Неожиданный толчок в спину сбил его с ног, и подросток снова угодил в самую тину. Сирота пытался встать, но шершавая кисть, вдруг охватившая шею сзади, крепко удерживала его голову под водой. — Это тебе за разбитый нос, — злобно рычал Гу, подняв голову юнца, а затем продолжил топить его. — А ещё за Мейли! И… И за всё «хорошее»! Рю шарил левой рукой везде, куда мог дотянуться, пытался нащупать ею опору или что-то твёрдое, что-то мягкое, что угодно, лишь бы выбраться из смертельной ловушки, но хватка становилась только крепче. — Гу-у-у, да брось ты это дело, не пристало магу воды в луже тонуть! Фэнну звучал как-то совсем иначе. В каждом слове воспитателя чувствовалось его ощущение самого себя хозяином положения. Посреди луга с травой в человеческий рост парня стесняли лишь рамки рассудка. И с этим рассудком было что-то не так. — Прояви хоть каплю милосердия, на нашем дорогом Рю жизнь и без того вдоволь отыгралась. Неожиданное напускное благородие сбило с толку Гу, но своего подельника он послушал. — Ты, наверное, даже не представляешь, как сильно у меня чешутся руки свернуть тебе шею, — Фэнну наклонился к сироте, жадно вдыхавшему воздух. — Да вот незадача: нельзя. Нет такой случайности, которой это можно было бы объяснить. — Ты больной! Тебя лечить надо! — А тебя — в тюрьме сгноить. Понимаешь ли, Рю, мир считает таких как ты гораздо опаснее таких как я. По мне всего лишь лечебница плачет, а по тебе… — воспитатель так сильно приблизился к Рю, что тот ощутил его дыхание на своей щеке. — Люди будут требовать твоей смерти. И даже сотни и тысячи твоих Ичиро тебя от этой участи не спасут. — Чего ты от меня хочешь?! — вкрадчивый голос, почти сходивший на шёпот, пугал и сводил сироту с ума. — Я? — удивлённо спросил парень, распрямившись. — Мне от тебя ничего не надо, я законопослушный гражданин! Мой долг — передать тебя в руки полиции, но… Рю до этого момента казалось, что такое случалось только в книгах. Фэнну говорил так, будто собирался предложить магу воды какую-то криминальную авантюру. И он готовился сразу же сказать своё твёрдое «нет». — Но я не могу оставить тебя во всеоружии. Гу, — воспитатель обратился к мужчине. — Сломай ему руку. — Чего? — тот ещё не проявлял признаков сумасшествия, и потому не спешил исполнять волю приятеля. — Зачем мне это делать? Фэнну, вытянувший руку Рю вбок и положивший её ладонью на ближайшую кочку, поднял вопросительный взгляд. — Минуту назад ты пытался его утопить, а теперь тебя смущают мои слова? — Фэн, я уже не настолько пьян, чтобы не задумываться о последствиях своих поступков. — Тогда задумайся о том, что случится в ту секунду, когда он на ноги встанет! — парень вдруг повысил голос. — Оглянуться не успеешь, как через половину этого болота полетишь, а из меня журавлика бумажного сложит! Последние слова Фэнну сопроводил нервным смешком, а затем и бестолковой улыбкой. Ему явно понравилось, как это расписало его больное воображение. — Сам делай, если так сильно надо! — С радостью, — протяжно ответил приятель Гу, оскалив зубы, и всучил ему запястье Рю. Сирота не на шутку перепугался и задёргался, пытаясь вырваться из лап мужчины. Он попытался громко закричать в надежде привлечь хоть чьё-то внимание, но Гу тут же снова опустил его голову под воду. — Близко не суйся! — только и успел услышать юнец. Руку пронзила острейшая боль. Подросток инстинктивно глубоко вдохнул и тут же начал захлёбываться. Воспитатель сперва не обратил на это внимания, однако затем увидел, как зашевелилась сломанная рука. Он ничего не успел сообразить, потому что в следующее мгновение его неожиданно отбросило назад взявшейся из ниоткуда волной. Фэнну вскрикнул, когда над ним просвистела длинная тонкая ледяная пика, в его голосе смешался испуг и удивление. Гу моргнул всего лишь один раз, но этого оказалось достаточно, чтобы внезапно обнаружить вторую такую же в животе своего приятеля. Чуть выше в тело вонзилась третья, вонзилась прямо у него на глазах. Теперь взгляд Фэнну был полон ужаса. Мужчина повернулся туда, куда тот был направлен и вдруг сам уже ощутил, как по спине пробежал холодок. Рю стоял во весь рост, сломанная рука двигалась как целая, оставаясь при этом неестественно выгнутой, а из глаз бил яркий белый свет. Ещё одно копьё изо льда воткнулось прямо в шею Фэнну, и тут же начало краснеть. Парень пошатнулся и рухнул замертво. Гу не был человеком большого ума, но до него сразу всё дошло. Голова додумалась броситься в ноги к Аватару, однако тело уже бросилось наутёк. Мужчина не успел сделать и нескольких шагов, когда его накрыла масса воды, поднятой вмиг с земли. Он пытался выбраться, но жидкость давила со всех сторон так, что любое движение требовало больших усилий. Запасы воздуха стремительно подходили к концу, борьба за жизнь становилась всё ожесточённее, тина лезла в уши, в глаза, нос и рот, однако уже совсем скоро Гу перестал дёргаться. Вода с шумом обрушилась во все стороны, и юнец, с трудом удержавшись на ногах, упал на спину без сознания. Осока, до этого колыхавшаяся на ветру, вдруг замерла, и на лугу стало очень тихо. Вместе с ней будто остановилось и само время. Только где-то вдалеке слышались приглушённые крики и шелест растений. В траве мелькнуло едва видимое свечение. Заросли беззвучно раздвинула длинная конечность, покрытая чёрно-белой грубой кожей, и столь же беззвучно скользнула в воду. На ещё тёплые тела легла блёклая тень, сквозь которую просвечивала луна. Крупное и высокое существо передвигалось на четырёх лапах, его голова была почти полностью утоплена в туловище, а на нём самом то и дело вспыхивали синеватые огоньки. Гу смотрел на него безжизненным взглядом зелёных глаз. Воспитатель часто рассказывал, что на луг сиротам запрещали выходить из-за того, что его считали своим домом духи, и что в первые месяцы после открытия приюта они даже утащили одного из его знакомых, которого потом долго искали, но так и не нашли. Однако тогда мужчине никто не верил, считая, что у тринадцатилетнего Гу просто разыгралось воображение, а Линг, работавшая здесь с первого дня, на все расспросы всегда давала один и тот же сухой ответ про скрывавшиеся среди зелени опасные топи. Они оба оказались правы, вот только воспитатель уже ничего не мог никому рассказать. Дух остановился возле Рю, плававшего на поверхности лужи лицом вверх. Он неспешно и внимательно изучал юнца с прерывистым дыханием и сломанной точным ударом ноги рукой, а огоньки на чёрной коже мерцали сильнее прежнего. Из тени длинных передних конечностей показались две поменьше, похожие на обычные человеческие, но гораздо пластичнее. Они мягко обвили тело и подняли его из воды. Сирота застонал от боли, но в сознание не пришёл. Существо, так и не издав за всё время ни единого звука, бесшумно двинулось с подростком на руках всё дальше в глубины болотистого луга, согреваемого теплом полной луны.
Примечания:
Глава занимает второе место в топ-3 самых крупных частей наравне с четырнадцатой. Двадцать пять страниц, однако!
Группа ВК: https://vk.com/ryu_the_avatar
