Глава I.X — «Цветок на пепелище»
8 ноября 2017 г., 08:33
Примечания:
После страшных событий в приюте, где Рю, защищая Кайто, впервые применил магию крови и едва не погиб, его след затерялся. Он исчез в ночи, оставив позади смерть, разрушения и сломанную жизнь. Никто не знал, что с ним стало. Но Аватар не может просто уйти во тьму. Где всё это время был Рю? Что он пережил, и как этот опыт изменил его?
Легенда о Рю Книга первая 乌 «Тьма» Глава десятая «Цветок на пепелище»
По проспектам и бульварам десятками сновали сатомобили всех марок и размеров, гудели, тарахтели и сигналили друг другу, пешеходы толпились возле торговых лавок, на переходах и у входов в метро. Солнце, скрытое за серыми облаками, уже высоко поднялось над склонами синеватых гор, выглядывавших из-за кирпичных карнизов многоэтажных домов, но его тусклый свет терялся в узких ущельях улиц и дворов, лишь немного перепадая верхним этажам. Однако небольшая почти квадратная комната со светло-зелёными крашеными стенами, отделанными белой доской, выходила окнами на восток, и потому всегда оставалась в холодной полутьме, которую отчаянно пытался побороть маленький ночник. Не лучше был и коридор, чьи крошечные окошки под самым потолком смотрели на такие же окошки такого же коридора в соседнем корпусе и скупо освещали длинное узкое пространство и кухню. Приглушённый шум с улицы, давно ставший для этого дома тишиной, нарушился скрипом двухэтажной кровати. Нижняя постель зашевелилась, и высокий для своих лет мальчишка отбросил жёлтое одеяло в ноги и потянулся руками вперёд, разминаясь после сна. Повернув голову влево, он удивлённо замер. Третья кровать впервые за многие дни не пустовала. Из-под лоскутного зелёного покрывала выглядывали длинные босые ноги, которые ходили в самых больших ботинках, когда-либо виденных Хаято. За письменным столом скрывалась голова с отросшими каштановыми волосами. В жизни небольшой квартиры на южном берегу залива Юи она возникла без всякого предупреждения даже не одним днём, а одной ночью три года назад, и оттого это внезапное появление ощущалось юнцом как какой-то сон. Тут же рядом на столешнице лежал и ещё не потерявший первозданного блеска и гладкости поверхностей протез левой руки из серебристого металла. На лице Хаято расплылась улыбка. Часы на столе не показывали и девяти, но ему совсем не хотелось ни спать, ни просто ждать, лёжа в кровати. Мальчик встал с постели и заглянул на верхний ярус, неожиданно для себя обнаружив его пустым. Хаятэ совершенно не разделял привычку своего названного брата вставать с первыми лучами солнца. Желание разыскать его оказалось совсем мимолётным, потому что сосед по комнате зашумел, повернулся к стене, но не проснулся, а только сильнее закутался в покрывало. Юнец подошёл вплотную к нему, наклонился и некоторое время внимательно смотрел на него без единого шороха, чтобы понять, спал тот или только притворялся. Не было слышно ничего, кроме привычного шума с улицы и размеренного сопения, а на лице с едва заметной юношеской щетиной не дрожал ни один мускул. Парень действительно спал. Либо же очень хорошо притворялся. Хаято так и не решил, какая версия ему нравилась больше. — Хейсе, спишь? — спросил мальчик. Реакции не последовало, поэтому юнец, твёрдо вознамерившийся разбудить своего знакомого, повторил его имя несколько раз чуть громче, пока тот не издал какие-то неразборчивые звуки и не отвернулся ещё дальше к стене. — Хейсе, вставай! — Хаято принялся расталкивать парня. — Хейсе, просыпайся! — Не надо меня будить… Дай мне поспать… — тот сопротивлялся как мог, отвечая с большими паузами. Но Хаято это только раззадорило, он схватил край покрывала и начал тянуть на себя. Хейсе пытался его удержать, однако спросонья был слишком слаб, чтобы справиться единственной рукой, и в итоге очутился на спине в одних трусах, открытый всем сквознякам. — Ну, хоть каким-то местом ты уже встал. Парень и правда скорее спал, чем нет, поэтому его голова далеко не сразу осознала сказанные мальчиком слова. Но они тут же разбудили его не хуже ведра холодной воды. — Я тебе сейчас за похабщину эту язык-то… — Хейсе вскочил, сев на край кровати, и отобрал у Хаято покрывало, чтобы прикрыться. Он пытался звучать грозно, одновременно стараясь скрыть смущение, однако это только сильнее смешило юнца. — Да ладно тебе. Ты у нас в школе на переменах и не такое услышишь. Хейсе ничего на это не ответил, и только лёг обратно в постель. Мальчик не стал опять его донимать, но лишь потому, что снова вспомнил про Хаятэ. За эти несколько минут он в кровати не появился, поэтому юнец выскочил на такую же небольшую, как и комнату кухню, плавно перетекавшую в коридор. Его брат мирно посапывал, сложив голову на стол и почти не изменив положения с момента ночного разговора. На плите стояла белая эмалированная кастрюля, расписанная незамысловатым цветочным узором и накрытая крышкой с полотенцем, одинаково годившемся и для посуды, и для ребёнка с приступами удушья. Сон окончательно покинул и Хейсе вопреки всем его намерениям и обещаниям вчерашней ночи. Закутанный в покрывало за неимением даже самого простого халата под рукой, он почти неслышно прошёл мимо Хаятэ и Хаято, стараясь не разбудить первого и шикая на гремевшего тарелками второго. Мао всегда покидала их общее пристанище раньше всех, иногда даже затемно и всегда успевала приготовить на всех сильно разваренную рисовую кашу. Далеко не каждый день возникало желание её есть, однако о несгибаемый характер женщины сгибался даже металл и притом безо всякой магии. — О, проснулся наконец! — радостно провозгласил его брат, когда ребёнок, разбуженный грохотом посуды, приподнял голову. — Доброе утро! — Оно того всё равно не стоит… — пробубнил тот, разглядев заспанным взглядом столь нелюбимую кашу в тарелке перед собой, и лёг обратно на стол. — Ещё как стоит. Ты разве забыл про «Огненную Джонку»? Кстати говоря, а ты, Хейсе, ещё же не знаешь… — Знаю. Хаятэ успел мне всё вчера рассказать, — подросток прильнул к кухонным шкафчикам и раковине, занявшись приготовлением кипятка для чая. — Вообще-то я сегодня собирался спать допоздна, но кое-кто начал с утра пораньше меня донимать. Так что я пока подумаю, а отвечу после завтрака. — Хорошо. Хотя втроём куда веселее. А ещё, знаешь, — здесь мальчик заговорил заметно тише и подошёл вплотную к Хейсе. — Мы всё-таки пока маленькие. Такие слова одинаково плохо действовали на Хаятэ что днём, что ночью, что шёпотом, что сквозь сон, и собеседников обдал резкий, но не слишком сильный порыв ветра, растрепав обе густые причёски. — Опять ты за своё! — возмутился старший из братьев. — Мао же ясно сказала, что «никакой магии воздуха дома»! Почему я с первого раза это понял, а ты нет? — Мао здесь нет, — бунтарски заявил полностью проснувшийся ребёнок, скрестив руки на груди. — И никакие «малыши» вроде тебя мне не указ. — Так, прекращайте оба, — скомандовал Хейсе, не отрывая взгляда от струи воды, лившейся из открытого крана в чайник. — Без разницы, дома Мао или нет, её правила работают всегда. Ты, Хаятэ, постоянно доказываешь, что уже достаточно взрослый — так и веди себя как взрослый. А ты, Хаято, всё-таки не такой уж и маленький, один голос чего стоит. Братьям каждому по-своему нечего было возразить. Наполнив чайник, Хейсе протянул правую руку, однако, едва он приподнял его, как ощутил ноющую боль в ней. Боль настолько резкую и неожиданную, что чайник рухнул обратно на дно раковины. — Что случилось? — Хаято тут же подскочил к нему обратно. — Ничего… Всё в порядке… — ответил подросток, пытаясь перевести дух. — Просто рука заболела сильно… — Она что, до сих пор не зажила? Столько же времени прошло… Три года почти, да? — Зажила, конечно… Но иногда даёт о себе знать. Старики обычно говорят, что это дождю. Примета такая… — Тебе помочь чем-нибудь? — Хаятэ тоже подошёл, хотя и не столько из-за беспокойства, сколько из любопытства. — Поставьте чайник на плиту, зажгите её — спички в верхнем шкафчике — только Мао ни слова о том, что вы про это знаете. Я потом заварю чай. А сейчас садитесь завтракать. К концу подходил восемнадцатый год жизни Хейсе. Рисовую кашу он тоже не слишком жаловал, однако в силу возраста он по-настоящему мог позволить себе отказаться от неё. Старая рана навевала старые воспоминания. И воспоминания эти были под стать завтраку, такие же неприятные, как слипшиеся белёсые комочки. Парень закрыл глаза, тяжело выдохнул и погрузился в переживания прошлых лет. Его окружала темнота. Всеобъемлющая и непроглядная. В её глубинах исчезал не только свет, но даже звук. В голове Рю царила полная каша и неразбериха, голова раскалывалась, а всё тело словно сдавило неведомыми тисками, невидимыми и неосязаемыми. Сознание только спустя какое-то время определило, что юнец лежал на спине. Он попытался шевельнуться, чтобы подняться, но правую руку мгновенно пронзила острейшая боль. Из груди вырвался сдавленный крик. Теперь сирота мыслил яснее некуда. — Лежи спокойно, — вдруг раздался чей-то въедливый голос со стороны. Повернув голову немного левее, подросток увидел над собой силуэт. Силуэт смотрел на него красным зрачком. Зрачок окружала пурпурная чешуя и огненно-алый клок длинных волос над ним. Чем больше деталей захватывало зрение парня, тем сильнее округлялись его глаза. Он машинально дёрнулся и отвернулся на правый бок, вскинув вверх левую руку. Деревянный протез из красного дерева с позолотой согнулся в локте под собственным весом, как если бы юнец пытался закрыться живой конечностью. Отвернулся так быстро, что совершенно забыл про то, что пробудило его несколько секунд назад. — Да тише ты! — существо пыталось не оглохнуть от воплей свалившегося ему на голову сопляка, который в порыве ужаса от его вида всем своим весом лёг на обложенную двумя половинками деревянной доски руку, и теперь орал ещё сильнее от причинённой самому себе боли, бившись в конвульсиях, которые делали всё только хуже. Незнакомец безмолвно вернулся к оставленному делу, чтобы поскорее с ним покончить и заткнуть подростка. В глубокой помятой алюминиевой миске лежали крупные толчёные листья какого-то растения. Выдавленный из них сок ядовито-зелёного цвета для окружавшей всё вокруг полутьмы казался чересчур ярким. Перелив его в такую же видавшую виды кружку, силуэт вновь подошёл к парню, и одним резким движением поднял его в сидячее положение. От такого у него перехватило дыхание, и крик наконец-то прекратился. — Пей, — в губы юнца без особых церемоний уткнулся загнутый металлический край. Всё ещё изнывая от боли, он без лишних вопросов отхлебнул из неё, и тут же ощутил, как внутри рта всё свело от неимоверно кислой тягучей субстанции. — Пей давай! — подросток, отпрянувший было от кружки, почувствовал, как вокруг его шеи что-то обвилось и немного сдавило так, что ей никак нельзя было пошевелить, а жидкость теперь вливали в него насильно. На глазах проступили слёзы, кислятина обжигала всё, на что попадала, а боль в руке даже отошла на второй план. Почти осушив посуду, парень вдруг очень сильно закашлялся, и никак не мог перестать это делать. Существо несколько секунд бездейственно смотрело на него, а затем отпустило шею и сильно хлопнуло юнца по спине. На грубую брезентовую ткань между чуть согнутыми в коленях длинными ногами упало вытянутое бурое семечко с половину пальца длиной. Через пару мгновений оно неожиданно зашевелилось, из него показались лапки, а сзади распушился маленький хвост из редких белёсых волокон. Дёрнув ими, семечко высоко подпрыгнуло и оказалось на полу, тут же уползши прочь. Подросток, совершенно дезориентированный всем происходившим, молча повиновался следующему указанию незнакомца и лёг обратно на спину. — Это облегчит боль, — впервые за всё это время он услышал в свой адрес обычные слова, а не команду. Парень закрыл глаза и выдохнул. В сознании никак не удавалось навести порядок, но постепенно в нём стало просто тихо. Рука продолжала ныть, однако далеко не так, как прежде. Ощущение сдавленности никуда не исчезло, хотя юнца действительно никто не связывал. Вновь медленно повернув голову влево, он увидел всё того же незнакомца, сидевшего перед ним на полу со скрещёнными ногами. У него не было правой руки, вместо неё вокруг вытянулось длинное толстое оранжевое чешуйчатое щупальце с тупым концом. Одет он был в порядком износившуюся тёмно-зелёную одежду, напоминавшую военную форму Империи Земли. Была у существа вполне человеческая половина с чуть посеревшей кожей, длинными заплетёнными в хвост чёрными волосами с проседью и обычным чёрным человеческим глазом, взгляд которого ощущался отнюдь не по-человечески. — Кто ты? — спросил он, внимательно изучая своего неожиданного гостя и ловя каждое его движение. — Я… — язык, выполощенный в соке странного растения, неохотно слушался хозяина. — Рю. — Скажи, Рю, знаешь ли ты, где находишься? Парень предпочёл не напрягать то, что никак не хотело напрягаться и просто помотал головой. Существо хмыкнуло и поднялось с пола. — Ты в мире Духов. — Что значит «в мире Духов»?! — юнец непроизвольно попытался вскочить, однако с первой попытки подняться не смог. — «В мире Духов» означает «в мире Духов», — безапелляционным голосом ответил мужчина с щупальцем, никак не отреагировав на удивление парня. — Разве ты не помнишь, как сюда попал? Сирота вздохнул и закрыл глаза, силясь отыскать в голове хоть какие-то детали и подсказки. — Тебя мне принёс один дух, — произнёс незнакомец, заметив, что у того ничего не получалось. — Сказал, что не знал больше ни одного человека поблизости. Странно, окажись это как-то иначе. Вкрадчивый голос на миг провалился в темноту. Грохот развалившейся полки. Шум застолья. Раздражение, толкотня, драка. Телефон. Кувырок с лестницы. Шёпот отца. Замахнувшийся Гу, замерший Гу. Живое бившееся сердце. Полный контроль. Магия крови, злость, ярость. Ичиро. Испуганный взгляд. Комната. Пьяные вопли. Окно, карниз, металл, протез. Полная луна. Болото, острая осока. Грязная вода. Кровожадность Фэнну. Сломанная рука, острая боль, а затем… Пустота. Рю всхлипнул и задрожал от ужаса, когда на него навалились воспоминания прошедшей ночи. — Что я натворил, что я натворил? — неразборчиво бормотал он, с трудом шевеля сведённым от кислого сока неведомого растения языком. — Что ты натворил? — от этих слов подросток ощущал себя так, словно сидел в зале суда перед оглашением смертного приговора. — Я… Я… Парень не мог выдавить из себя ни слова. Но существу было чуждо отсутствие терпения, ничего не мешало прождать хоть минуту, хоть целый час. Рю собирал разрозненные мысли, пытаясь найти в себе смелость или мужество признаться в содеянном. — Я могу… Могу попросить об одной вещи? — сирота отвёл глаза, боясь встречи со взглядом мужчины. — Да. Юнец в ответ очень хотел услышать вопрос, ему казалось, что так ему могло быть проще говорить дальше. Но вопроса не случилось. — Не рассказывайте никому. Никому и… Ничему. Пожалуйста… — «Никому и ничему». Хорошо. Тогда и у меня есть одна просьба. Рю на миг накрыла новая волна страха от того, что он сам себя загонял в темноту, совершенно не зная, чего там ожидать. — Будь искренним со мной. Здесь есть только ты и только я. Ни единой души, живой или мёртвой. Сказано это было не грозно и пугающе, но так мягко и дружелюбно, как не каждый человек смог бы. У парня закружилась голова от переизбытка раздиравших его эмоций. Он выдохнул и закрыл глаза. — Я… Я — маг… Маг крови. Подросток зажмурился ещё сильнее, ведь вслух это прозвучало гораздо страшнее. Он не видел и не хотел видеть, как на его признание отреагирует незнакомец. Однако тот молчал. Не кричал, не ругался, не угрожал или хитро посмеивался. Тот просто молчал и слушал. И Рю заговорил. Сперва отдельными словами, затем и фразами, пока ужас, пронизывавший его насквозь, не начал уходить. А мужчина продолжал слушать, на его лице за всё время не промелькнуло ни единой эмоции. Сирота рассказал всё, что помнил. — И теперь ты не знаешь, что будет дальше, — существо подошло вплотную к юнцу. — И теперь я не знаю, что будет дальше… — Тебе выпала тяжка доля, Рю. Отдыхай. А пока подумаю, чем мы можем быть друг другу полезны… — последние слова парень слушал почти сквозь сон. Когда юнец снова проснулся, Токуги рядом не было. Глаза, привыкшие ко мраку, разглядели выступавший из стены рядом с собой похожий на карандаш толстый белый кристалл, источающий слабое свечение. Сама стена была холодная и шероховатая. Сломанная рука будто горела, однако боль в ней уже не ощущалась. Парень нашёл в себе силы сесть на постели и осмотрелся. То, что он сперва принял за маленькую комнату, на деле оказалось небольшой пещерой. Через проём сбоку пробивался похожий тускловатый свет. Рю попытался встать на ноги, но, едва ему это удалось, его вдруг потянуло в сторону, и парень уткнулся в каменную стену. Ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что это не у него кружилась голова, а сам пол был под наклоном. Сделав несколько неуверенных шагов, сирота добрался до выхода. Вёл он в пещеру куда более крупных размеров. Вся она была расчерчена такими же кристаллами-карандашами, только высотой с двухэтажный дом. Их было так много, что сирота вполне отчётливо мог разглядеть своё окружение. Где-то вверху зиял яркий круг света с рваными краями, который мог быть небом. А мог и не быть.***
Старый лифт лениво полз вниз, вздрагивая и потрескивая по известным одним только слесарям причинам, а вместе с ним каждый раз вздрагивал и кряхтел господин Цзун. Он жил этажом ниже и был таким же древним как и весь квартал. Его трость была в том возрасте, когда ей самой уже было пора заводить трость поменьше, а очки с толстыми линзами делали и без того большие глаза ещё больше. Всё это очень забавляло детей, живших с господином Цзуном в одном доме. Хаято с Хаятэ тоже не были исключением, Хейсе все восемь этажей приходилось одёргивать то одного, то другого, и лишь сильная глухота оберегала старика от едва слышных смешков в его адрес. Выложенный красными, синими и зелёными ромбиками пол коридора был покрыт паутинкой старых и новых трещин. Тёмно-бирюзовая плитка на стенах не знала ни топота ботинок, ни стука каблуков, и потому не растеряла своего первозданного блеска. Металлический наконечник трости звонко цокал по затёртому кафелю, и только сильнее раззадоривал двух юнцов. Господину Цзуну очень повезло, что на улице их пути расходились в прямо противоположные стороны. Стройные ряды одинаковых зданий из потемневшего от грязи и пыли бурого кирпича по ощущениям простирались до самого горизонта. Их разделяли чересчур узкие и высокие, в четыре этажа арки, обрамлявшие полные нечистот тёмные прогулки. Некогда ярко-рыжие листы меди, украшавшие стены, с годами позеленели всеми оттенками вплоть до бирюзового. На краю квартала вплотную к жилым домам проходила эстакада метро. Путь братьев и Хейсе лежал на станцию Солнечной линии, затем на север по её восточной ветви до места слияния с западной, по которой поезд повёз троицу до самого конца, оттуда — прямиком на линию Полумесяца, и тоже до конечной почти на побережье залива Юи, где почти сразу за станцией, обустроенной прямо на территории депо, вместо привычных городских многоэтажных домов начинались отдельно стоявшие пригородные, хоть и в точно такой же плотной сетке улиц. — И где эта ваша «Огненная Джонка»? — спросил Хейсе, недоверчиво разглядывая окрестности. Братья услышали по радио и про аэроплан, и про время его посещения, и про место, где он находился. Однако забыли, каждый понадеявшись, что «брат точно запомнил бы». — О, и вы тоже туда? — вдруг раздался чей-то голос позади. К парню подошёл молодой мужчина ростом пониже него. Из-за его ноги осторожно выглядывала маленькая девочка лет пяти. — Да, вот эти два сорванца заманили, — Хейсе легко хлопнул по плечам детей, стоявших по обе стороны. — А куда заманили — сами вспомнить не могут. — Не беда, мы с дочкой как раз направляемся туда, — девочка, почуяв внимание к себе, стеснительно спрятала взгляд в отцовской штанине. Морской терминал, небольшое круглое двухэтажное здание, обустроенное на краю обычного пассажирского порта, жило на его территории на правах «бедного родственника» — «летающие лодки», маленькие и куцые, не пользовались особой любовью и популярностью даже в столице, где сходились сотни всевозможных маршрутов с тысячами пассажиров ежечасно. «Огненная Джонка», по замыслу своих создателей, должна была перевернуть представление простых обывателей об этом типе транспорта. Такого ажиотажа и многолюдности изящная кирпичная постройка не видела ни разу за всё время своего существования. Очередь из желающих поглядеть на свежее чудо инженерной мысли, отчаянно продвигавшееся в газетах и на радио, начиналась задолго до дверей терминала, который на дальнем конце людской змейки казалось совсем крохотным непримечательным сараем. — Говорят, что запускать первых посетителей начнут не ранее полудня, — ответил Хейсе его проводник, держа на шее дочку, увлечённо рассматривавшую всё вокруг. — Не ожидал, конечно, что эта «Джонка» настолько всех заинтересует… Будете ждать? — Хочу мороженое! — звонко заголосила девочка, заметив передвижную лавку приметившего прибыльное место торговца. Для маленького ребёнка замороженный десерт прямо здесь и сейчас представлялся куда более привлекательным вариантом, нежели большая блестящая машина через целую вечность. Стоя посреди жаркой улицы, Хаято всё сильнее хотел точно так же променять место в бесконечной очереди на что-то сладкое и прохладное, однако, как главный зачинщик этой поездки, мальчик ощущал повышенную ответственность перед Хаятэ с Хейсе, стоявших вместе с ним и стойко переносивших все невзгоды томительного ожидания. — Сколько времени? — спросил он, ужасно изнывая от скуки. — Да откуда я знаю… У меня с собой часов нет, — Хейсе ощущал себя не сильно лучше. — Наверное, полдень уже прошёл, раз очередь немного двинулась. — По-моему, кому-то просто надоело стоять, вот они и ушли, — возразил Хаятэ, разглядывавший вереницу людей со стороны. Его брат решил использовать эти слова как возможность. — А, может быть, ну её, эту «Огненную Джонку»? — неуверенно начал Хаято. — Мы так до самого вечера простоять можем, и всё равно не попасть. — И что ты предлагаешь? — смуглая бритая голова неодобрительно качнулась. — Просто так сюда ехали, что ли? — Да почему сразу «просто так»? Можем погулять здесь. Тут же море рядом. А где море — там и пляж. Погода замечательная, — ребёнок не забыл и самое главное. — Мороженое возьмём. Хаятэ продолжал смотреть с укором на брата, однако это предложение ему понравилось. — Что скажешь, Хейсе? — спросит он у парня. — А я-то тут причём? Вы сами меня позвали, вот и решайте, что вам больше хочется. Хотя сейчас что угодно будет лучше, чем в этой очереди стоять… «Огненная Джонка» была хорошо видна даже издалека, сверкая своими блестящими металлическими бортами. С пляжа открывался прекрасный вид на Островной Храм Воздуха, медного исполина Аватара Аанга и северное побережье залива Юи. Над далёкими зданиями нависала лёгкая дымка, выше которой поднимались только синие горы со снежными шапками. Детвора резвилась у самой кромки моря: Хаято порывами воздуха гонял песчаные тучи, а Хаятэ, повязав на лицо платок от этих самых туч, что-то выискивал в прохладной воде. Хейсе же сидел на скамейке у края деревянной мостовой, притаившись в тени разномастных торговых лавок. Рука уже не донимала парня, однако воспоминания трёхлетней давности всё ещё не отпускали его. Если мир Духов ощущался как сон, необычный и пугавший, то Республиканский город представал перед сиротой так ясно, словно всё произошло на прошлой неделе. В прогретом жарким июньским солнцем воздухе витал солоноватый запах моря, который при каждом дуновении восточного ветра обильно сдабривался ароматами замоченных в уксусе огурцов, водорослей и всевозможных овощей со всего мира. Крики чаек то и дело заглушались рёвом клаксонов грузовиков, а те сами порой тонули в грохоте и скрежете колёс вагонов метро, входивших в резкий поворот эстакады. Район Зелёных лугов на южном побережье залива Юи давно растерял всю свою зелень и луга, превратившись в главное промышленное ядро Республиканского города, полный фабрик и заводов, производивших всё, что только можно было произвести, от спичек до люксовых сатомобилей. В том его месте, где в тёмные воды глубоко вдавался широкий мыс, над многоэтажными зданиями и мощёными камнем узкими прямыми улицами нависали пролёты Нефритового моста. Из года в год они исправно целиком покрывались новым слоем зелёной краски, и из года в год эта краска исправно выгорала, приобретая оттенок под стать названию. Рю шёл по тротуару с затенённой стороны, глядя по сторонам и внимательно всматриваясь в проплывавшие мимо здания. Он искал глазами всего один, но с каждой минутой ощущал всё меньше уверенности в том, что ему это удастся — слишком уж много построек здесь подходили под описание «дом из красного и серого кирпича». В опутанных лианами развалинах не нашлось ни клочка бумаги, ни чернил, чтобы записать слова Токуги, поэтому весь свой путь парень твердил их то вслух, то про себя, чтобы не забыть. Денег ни у кого из них тоже не оказалось, и Рю, не рискнув ехать на чём-либо без билета, отправился пешком, время от времени спрашивая у прохожих дорогу. Далеко не все из них охотно отвечали на его вопросы, некоторые и вовсе шарахались от него как от прокажённого, едва завидев одетого как попало юнца. Гораздо проще было подойти к какому-нибудь полицейскому, однако подросток старался обходить их по противоположной стороне улиц, переживая, что его уже могли начать искать не только в Таку, но и по всей стране, если не миру. Ноги Рю заныли уже на подходе к Нефритовому мосту, и парню приходилось время от времени останавливаться на отдых, наблюдая между делом за проплывавшими далеко внизу буксирами с широкими длинными баржами, заполненными разнообразным грузом. — «Небольшой дом из красного и серого кирпича. Похож на любой другой, но мимо него не пройдёшь. Ищи золотой юань», — повторил парень в очередной раз, сделав очередную же остановку. Меньше всего он понимал последнее предложение. Токуга, болтая с лианами, так и не объяснил юнцу, что за юань тому необходимо было найти. Пересечя которую по счёту однообразную улицу, Рю вдруг ощутил вместо привычных запахов какой-то совершенно новый и непонятный. Он был приятным и сладковатым и явно доносился из большого здания с башней, под большими окнами которого проходил юнец. Его взгляд, скользивший по фасадам, вдруг задержался на одном из них. Двухэтажный серый дом с перевёрнутой красной полуаркой на верхнем этаже выделялся среди прочих плоских стен. Однако главной его частью был полосатый чёрно-белый тканевый навес над входом с вышитыми на нём иероглифами «Золотой Юань». Парень облегчённо выдохнул: долгая и мучительная часть сегодняшнего дела, казавшаяся ему простой, наконец закончилась. Теперь предстояла вторая часть, по-настоящему сложная. Дверь оказалась очень тугой и с трудом поддалась подростку с деревянной и сломанной рукой. Приятный запах с улицы тут же перебил воздух изнутри. Из-за яркого солнца помещение показалось совершенно тёмным, и только через несколько секунд перед глазами Рю предстал самый обыкновенный маленький бар, каких в одном только Республиканском городе можно было насчитать не одну сотню. Полукруглые светильники на стенах лениво разгоняли полутьму желтоватым светом, а на белой плитке на полу отражались фиолетовые, пурпурные, лиловые и сиреневые ромбики витражей в окнах и двери. Деревянные скамьи за деревянными столами были отделены друг от друга деревянными ширмами с цветным стеклом, а напротив них расположилась массивная резная стойка с высокими барными табуретами. В зале было несколько человек, увлечённых разговорами друг с другом, поэтому никто не обратил никакого внимания на появление Рю. Сам же их вид не слишком располагал к общению с ними, и парень решил пойти более простым путём. — Здравствуйте. — А ты не маловат ли для таких мест? — спросила женщина за стойкой, едва подросток подсел к ней. — Детям мы ничего не продаём. Каким бы высоким ни был Рю, его лицо всё ещё оставалось ребячески свежим, и проницательный взгляд сразу же видел его настоящий возраст. — Да я и не собирался… — ответил он почти отдельными словами, сразу почувствовав, что ему придётся скорее отвечать на вопросы, нежели их задавать. — Тогда чем я могу помочь? — женщина продолжала заниматься своими делами, не спуская при этом с гостя глаз. — Я… Я ищу одного человека. Мне сказали, что он… Здесь. — И как зовут этого человека? — Ву Джин. Взгляд в тот же миг стал прищуренным и сосредоточенным, а затем вдруг снова изменился. — В первый раз слышу это имя. Рю растерялся. Он даже не думал о том, мог ли Токуга, изучая лианы, ошибиться в своих предположениях, и больше был склонен считать, что сам забрёл не в то место. Однако женщина сказала, что ничего не знала, не так, как это говорили те, кто действительно ничего не знал, а скорее наоборот: она знала всё, но делала вид, что это не так. — Мне сказали, что Ву Джин точно находится здесь, — подросток старался прозвучать увереннее. — Кто сказал? — Другой… Человек, — уверенность в голосе держалась очень неуверенно. — Ну, почти… — Что значит «почти»? — Я не знаю, как это… Объяснить. — Что ты совсем со словами не дружишь, — ответила женщина, продолжая протирать белым полотенцем большие стаканы из толстого стекла. — Хорошо, тогда хотя бы просто как зовут этого… «почти человека»? — Токуга. Её лицо никак не изменилось, но теперь она смотрела куда-то в сторону. Рю вдруг заметил, что вокруг стало непривычно тихо. Все разговоры неожиданно прекратились. Юнец обернулся и тут же поймал на себе едва ли не все взгляды, какие мог. — Лично мне это имя ни о чём не говорит, — последний стакан занял своё место под широкой столешницей. — Однако, думаю, я такая здесь в меньшинстве. Хорошо. Токуга, значит? В этот момент из проёма за стойкой, прикрытого бамбуковыми занавесками, показался какой-то парень. Он был примерно того же возраста, что и Рю, ниже ростом, но заметно крупнее. В его руках был открытый деревянный ящик с зелёными бутылками. Парень хотел было о чём-то спросить, но женщина быстро подозвала его и что-то шепнула на ухо. Тот кивнул головой, бросил быстрый взгляд на гостя и, поставив свою ношу на стойку, скрылся там же, откуда пришёл. — Кэцян! — крикнула ему вслед женщина, убирая ящик вниз. — Сколько раз я тебе говорила не ставить ничего на столешницу! Парень ничего на это ответил, успев выскочить в другое помещение. Никаких вопросов больше Рю не задавали, и он несколько минут сидел, молча разглядывая содержимое полок на стене напротив. — Ну, кто тут видеть меня хотел? — дверь в дальнем конце зала неожиданно распахнулась, и громкий тяжёлый голос за мгновение заполнил его целиком. Из задней комнаты вышел большой грузный мужчина. Его шёлковая полосатая блуза огромным лиловым пятном переливалась в электрическом свете, а лицо, со всех сторон обрамлённое густыми чёрными волосами, походило на какой-то странный портрет. — Я… — Рю медленно встал со стула, на котором и так доставал ногами до пола. Человек смерил его грозным недоверчивым взглядом, от которого юнцу хотелось куда-нибудь спрятаться. — Ещё раз, кто тебя послал? — Токуга. На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, но Рю почувствовал, как у того в груди сильнее забилось сердце. Он медленно подошёл к парню и наклонился к его уху так близко, что можно было учуять запах дорогих духов. — Знаешь ли ты, что бывает с теми, кто разбрасывается такими громкими именами? — вкрадчивый шёпот великана отзывался мурашками по спине подростка. Юнец помотал головой, и ещё сильнее вжал её в плечи. — Боишься? Правильно, что боишься. Двадцать лет ни слуху, ни духу, а потом вдруг на пороге появляется какой-то сопляк, которого тогда и в планах-то не было, и строит из себя парламентёра! А, может, — грозная фигура отступила на шаг, осенённая мыслью. — Может ты из полиции? Сидишь тут с диктофоном за пазухой? Человек поднял свою огромную волосатую руку и, схватив подростка за высокий ворот полинялой армейской нательной рубахи, потянул его на себя. Подросток тут же сам подался вперёд, чтобы бесполезным сопротивлением не превратиться окончательно в оборванца. — Да вроде в полицию детей пока не берут, — женщина облокотилась на столешницу и с переменным интересом наблюдала за происходившим. — Правду говоришь. Единственное, что отличает их от триад, — рука разжалась, и сирота слегка инстинктивно попятился. — Ладно. Чего он хочет? — Встретиться на углу Двадцать пятой улицы и Шестого проспекта у корней большого дерева. На закате. Для Рю осталось непостижимым то, как именно Токуга определил адрес затерявшегося среди густых зарослей перекрёстка, но ещё сильнее удивился тому, что Ву почти сразу понял, где находилось это место — нахмуренные брови сдвинулись ещё сильнее. — В самую глушь заманить решил! Хитрая паукокрыса! Если ему нужно поговорить, пускай сам сюда приходит, а не посылает малолетку! Мужчина, сверкнув обозлённым взглядом, счёл, что разговор на этом был окончен, развернулся и направился в сторону задних комнат. — Тогда… Что мне передать Токуге? Широкоплечую фигуру передёрнуло от того, насколько беззаботно это ходячее недоразумение произносило имя главного бандитского кошмара позапрошлого десятилетия. — Да пусть Кох его сожрёт! Трус проклятый! Мой ответ — нет! Проваливай отсюда! Токуга предусмотрел и это. Его инструкции охватили все возможные исходы. Рю было непросто поспеть за витиеватой мыслью полудуха-получеловека, однако тому требовалось не понимание, а чёткое исполнение его указаний, что парень и делал со всей точностью. Его улыбка пугающе расползалась до самых ушей, обнажив не слишком стройный ряд крупных зубов с дырой почти посередине. — В случае отказа Токуга просил передать, что «Пурпурными драконами будут править две деревянные руки. Или ни одна вовсе», — после чего юнец добавил уже чисто от себя, слегка пожимая плечами. — Что бы это ни значило… Сирота успел заметить только внезапно налившиеся кровью белок и сузившиеся до маленьких точек зрачки, когда на его правую щёку со свистом обрушилось что-то тяжёлое, словно метательное ядро. Оно отбросило его на барную стойку. Затрещали швы, раздался треск старой ткани. — Кем ты себя возомнил, отродье?! — искажённое гримасой ярости лицо оказалось прямо перед носом Рю. — Я тебе все руки не просто переломаю! Я их оторву по самое мясо! Засуну туда, где им самое место! Парень опомниться не успел, как уже кубарем летел прямо в дверь на улицу. Ему было совсем нечем ни смягчить падение, ни удар головой о панель. Вслед подростку неслась настолько отборная брань, что даже Кайто позавидовал бы и начал делать записи. Брань с каждым словом всё приближалась и становилась громче, злее и изощрённее. Рю успел только перевернуться на спину и вынести вперёд протез, которым он закрывался не столько сам, сколько разгневанного гиганта от своих перепуганных глаз. Неожиданно открывшийся из-под сползших бинтов вид руки из красного дерева удивил его, а в следующий миг юнца заслонила та самая женщина из-за стойки. — Ву! — твёрдо произнесла она, глядя тому прямо в глаза. — Не трогай его, он ещё ребёнок! — Да какой ребёнок?! Ты видела этого ребёнка? Ты слышала его?! Да за такие слова язык вырвать мало! — Это же пересказ! — женщина повернулась к подростку. — Тебе этот Токуга так сказал? И попросил просто передать, верно? Парень утвердительно дёргал головой на все вопросы, лишь бы не попасть под новый удар великана. Только сейчас он заметил, что правая рука того выглядела совсем не так как, левая и блестела в свете настенных фонарей. Мужчина разгневанно зарычал и ушёл в заднюю комнату, так сильно хлопнув дверью, что та едва не рассыпалась в щепки. — Живой? Живой, конечно. Идём со мной, приведу тебя в порядок, — спасительница Рю бегло осмотрела его раскрасневшееся лицо и помогла ему подняться, после чего обернулась к посетителям бара, жадно ловивших каждую деталь происходившего. — А вы, лодыри, чего уставились? Вам среди бела дня делать нечего? Сейчас быстро найду занятие получше попойки! Женщина повела подростка за стойку, в то самое помещение, где десять минут назад исчез Кэцян, откуда вела узкая тёмная лестница на второй этаж. Прямо над баром находилась просторная комната. Она одновременно была и складом, заставленным деревянными бочками, ящиками с бутылками всех форм и оттенков, и жилым помещением с кроватью и комодом у самых окон. На скомканной незаправленной постели лежал сам Кэцян, увлечённо рассматривая какой-то журнал. Заслышав шаги и скрип распахнувшейся двери, он закинул его под тумбочку и вскочил на ноги. — Что у вас там случилось? Что за грохот? — посыпались вопросы, главной задачей которых было отвлечь от того, за чем застали или не застали парня. — И кто это с тобой? — Твоя работа, Кэцян — не вопросы задавать, а дежурить за стойкой, пока я занята, — скомандовала женщина. — Потом поговорим. Усадив Рю на край кровати, она аккуратно взяла его голову за подбородок и макушку, чтобы лучше рассмотреть на свету жирную кровавую ссадину, оставленную пощёчиной Ву. Рубаха, и без того державшаяся на честном слове, теперь представляла из себя совсем жалкое зрелище. — Досталось тебе хорошенько, ничего не скажешь. Но, поверь, это ещё совсем ничего. Рука у Ву тяжёлая, он стол одной левой может сломать. Обработав рану с помощью предусмотрительно взятой аптечки, женщина взглянула на разорванный в хлам ворот. — А вот что с этим делать, я совсем не знаю… — задумчиво произнесла она. — Может быть, зашить? — Зашить? Правда? — сквозь сказанные со всей серьёзностью слова тянулась нить лёгкой усмешки. — Да ты сам посмотри — что здесь зашивать? Такую только на тряпки, полы мыть. Где ты вообще её откопал? Ладно, сейчас подумаю. Наверняка у Кэцяна найдётся что-нибудь подходящее для тебя. По-хозяйски порывшись в комоде, женщина вытащила из него зелёную клетчатую рубашку и протянула её Рю. — А он… Кэцян разве не будет против? — Нет, не будет, обойдётся. Он мне ещё за разбитый ящик огненной воды должен. Рубашка так и продолжала висеть в руке женщины, и она не понимала, почему парень её не брал. — Что ты на неё смотришь — держи. Разберусь я с Кэцяном, не переживай. Юнец пытался расстегнуть уцелевшие пуговицы правой рукой, однако получалось у него это ещё хуже, чем застегнуть. Женщина несколько секунд смотрела на резные иероглифы, выглядывавшие из-под сбившихся бинтов, потом вздохнула и, сев рядом с подростком, помогла ему переодеться. Рю чувствовал себя довольно странно в таком положении, но молчал, надеясь, чтобы никто сейчас не зашёл в комнату. — Не совсем по размеру, конечно, но сойдёт, — Рю продолжал сидеть на краю кровати, пока обновки оценивали со стороны. — Хотя бы в приличном виде обратно вернёшься. Сирота улыбнулся. — Как тебя звать, кстати? И улыбка тут же пропала с его лица. В голове всплыли недавние слова Токуги про соблюдение тайны личности. Юнец совсем не ожидал, что это станет необходимым уже так скоро, и оказался застигнут врасплох вопросом женщины. Ещё досаднее было от того, что именно в этот момент в голове парня оказалось совсем пусто. Пробежавшись взглядом по помещению в поисках подсказок и надписей для вдохновения, он наткнулся на ящик с нарисованным чёрной краской силуэтом дракона. Таку, несмотря на довольно большие для провинциального города размеры, древнюю историю и целых два фирменных поезда, в столице был известен разве что своим винокуренным заводом, выпускавшим приличное количество выпивки самых разнообразных сортов и крепостей. — Меня зовут… Хейсе, — ответил Рю, с трудом веря в то, что только что назвался сливовым вином. — Хейсе? Интересное имя, никогда такого не встречала, — женщина с виду ничего не заподозрила. — Меня зовут Мао. Дальнейших расспросов о жизни сироты не последовало, и он, всё ещё ощущая полнейшую глупость своего ответа, направился к выходу в сопровождении женщины. На середине комнаты за дверью на лестницу послышался скрип половиц, она распахнулась, и перед парнем вдруг вновь оказался Ву Джин. — Спокойно, — размеренно произнёс он, увидев страх в глазах юнца. — Я пришёл поговорить. Мао на этот раз уже была наготове на случай, если разговор опять не задался бы. — Ещё раз, где Токуга хочет меня видеть? — Двадцать пятая улица и Шестой проспект, — подросток постепенно вспоминал детали, вылетевшие у него из головы в полёте к двери этажом ниже. — Вечером. У большого дерева. — Самая глушь… — задумчиво пробормотал мужчина, потирая подбородок. — Нарочно не придумаешь… Рю замер в ожидании реакции великана, внутренне готовясь к самому худшему. — Хорошо. Я согласен. Но передай ему вот что, — тот положил на плечо парня левую руку. — Со мной шутки плохи. Я давно уже не тот наивный мальчишка, каким был в его времена. И времена его тоже уже прошли. Пускай молится всем Духам, чтобы его предложение меня заинтересовало. Рука Ву Джина была из чистого золота, о чём он часто любил напоминать окружающим. Клала удар она не хуже настоящей, что сирота очень хорошо прочувствовал. Теперь ему точно было незачем оставаться в «Золотом Юане», и он поспешил на улицу, постаравшись не встретиться взглядом с Кэцяном, ещё не знавшим, что одарил юнца своей рубашкой.***
Ночь. Город спал. На улицах было ни души, лишь мошки вились в свете фонарей. Минутная стрелка часов почти закрыла собой часовую, замершую остриём вверх. В такое время всегда стоило отсиживаться дома, иначе существовал вполне реальный риск наткнуться на парочку криминальных элементов. А то и на целую триаду — они часто вершили свои тёмные дела именно в это время. Три года назад в точную такую же ночь Токуга, человек-дух, не человек и не дух, заключил сделку с владельцем скромного бара в рабочих кварталах Республиканского города. Предметом сделки был простой мальчуган. Ву «Золотая рука» Джин брал под свою опеку носителя уникального, опасного дара. Брал авансом, с одной деревянной рукой, с другой сломанной, под честное слово того, кто со столь же честным словом давным-давно отсёк ему конечность. Золотая рука внутри была деревянной, триада «Пурпурные драконы» два десятилетия набирала силу, пока её лидер вновь не столкнулся со своим ночным кошмаром лицом к лицу. Никакая жёсткость и принципиальность не помешала Токуге втереться в доверие Ву Джина и в самый неожиданный момент уничтожить его, прибрав к своему щупальцу детище великана. А сероглазый однорукий мальчишка, появление которого начало путь падения «Золотой руки», теперь сидел на старом кожаном диване в его кабинете, выслушивая рассказ о дневном происшествии у портового склада. — Значит, снова пришёл? Точно тот же самый? — Зуб даю! — ответил ему человек с катушками на поясе. — В очках и с глазом подбитым. Ну, со шрамом, то есть. Не знаю точно, увидел ли он что-нибудь, я его почти сразу заметил. Выбить из него тоже не успел ничего, потому что, как только поймал, из ниоткуда вдруг появилась огромная белая зверюга и полицейский в придачу. Так сильно меня сдул ветром, что я уж подумал, всё, размажет сейчас по стене. — В смысле «сдул»? — В прямом. Он маг воздуха. — В полиции что, есть маги воздуха? — в голосе Хейсе звучало неподдельное удивление. — Ну, как минимум один точно. Я думаю. — Это всё очень странно. В первый раз ещё можно было списать на детское любопытство или хотя бы притвориться, что всё из-за него, но вот во второй… Тем более, с человеком этим. Нет, серьёзно, ты представляешь, чтобы в этот самый мимо совершенно случайно проезжал, в смысле, пролетал полицейский? — Нет? — парень не так много вдавался в размышления о случайностях и совпадениях, чтобы сходу понять, о чём его спрашивал собеседник. — Вот и я нет! Очень подозрительно… Разузнать бы, кто он такой, парень этот. Нужно его выследить. Но так, чтобы не привлекать внимание лицами прямиком из полицейской картотеки. — И что ты собираешься делать? Хейсе хорошо помнил подозрения, павшие на него самого в день, впервые столкнувший его с «Пурпурными драконами». Полицию от использования детей в разведывательных целях пока ещё удерживал иероглиф закона, за что триады её уважали. Однако сегодняшняя история была слишком мутной и запутанной, чтобы продолжать безропотно верить в честность властей. Парень вздохнул. Утром ему предстоял не самый простой разговор с Мао насчёт Хаято и Хаятэ. Клин нужно было вышибать таким же клином.
Примечания:
Группа ВК: https://vk.com/ryu_the_avatar
