Братишка

      Первая здравая мысль, пришедшая в отчаянно раскалывающуюся голову, была: «Я точно жив. Ведь не может же в аду быть так тепло и уютно». Желая немедленно проверить свою догадку, Инуяша открыл сначала один, а затем и второй глаз, но почти сразу же снова их зажмурил. Ветхая, плотно опутанная паутиной крыша над ним раскачивалась из стороны в сторону, вызывая слабый приступ тошноты. Правда при повторном рассмотрении оказалось, что это вовсе не игра его только-только вернувшегося сознания — кровля и правда слабо пошатывалась под ударами бушующей снаружи стихии, как впрочем и вся лачуга, в которой он собственно и находился.       Слабо пошевелившись и уже чуть шире раскрыв глаза, Инуяша вскоре обнаружил, что лежит на небольшом соломенном ложе, одетый в одни хакама, а обе его рубахи, аккуратно сложенные и придавленные Тессайгой, находятся по его правую руку, которую кто-то весьма заботливо перевязал, пока тот был в отключке. Посреди одной единственной комнатушки, тихонько потрескивая, пылал робкий очаг, который служил этому скромному помещению источником и тепла, и света одновременно.       Полудемон прищурился. Хоть он прекрасно мог различать освещённые слабым огоньком предметы, но всё же чёткость увиденного оставляла желать лучшего, поэтому толком рассмотреть склонившегося над слабо мерцающим огоньком человека у него никак не выходило.       — Эй, — устав от игры с самим с собой в «угадайку», еле слышно позвал он неизвестного, который, если верить чуткому нюху, точно был человеком, — ты кто? — Голос его звучал тихо и с хрипом, но, несмотря на это, всё же был услышан.       — Очнулся уже? — обернулся к Инуяше сморщенный старичок, растянув в радостной улыбке свой почти беззубый рот. — А я уж думал, что помрёшь.       Скривив недовольную мину, Инуяша приподнялся, опираясь на левый локоть. Он не знал, к чему относить столь радостное настроение деда, к своему доброму здравию или к предполагаемой кончине, поэтому, не став мудрствовать, выразил все чувства своим привычным «кхе», но тут же, не справившись с дыханием, глухо закашлялся.       — Будь здоровеньким, демон-сан, — пожелал старичок, кивая в такт каждому его буханью, но затем, спохватившись, поспешно, насколько ему позволили старые кости, поднялся на ноги, чтобы подать воды. — Ты уж не взыщи, — залепетал он, глядя на то, как полудемон, припав к деревянной посудине, начал жадно пить, — хоть водицы испей, а то кровушки человечьей у меня нету.       Инуяша сифоном выплюнул всю набранную в рот воду, едва не добавив ту, что уже проглотил.       — Ты чё мелешь, дед?! — ошарашенно выкрикнул он, наконец прорезавшим хрипоту голосом.       — Ась? — удивлённо моргнул старичок. — Не хочешь?.. Но это, наверное, и хорошо. Ты главное когда проголодаешься, меня, того, не ешь — старый я уже да невкусный.       — Больной совсем, — пробормотал Инуяша, скорее утверждая, нежели спрашивая. — На кой мне тебя жрать?       — Не будешь? Вот и ладненько. А то ж ведь каждый знает, чем ваш брат питается, вот я и спросил.       — Какой, на хрен, брат?!! — рявкнул полудемон, вскакивая с места, но тут же, крепко об этом пожалев, плюхнулся обратно, из-за резкой боли в плече.       — Демон жеж, конечно, — продолжал гнуть свою линию старичок, словно не замечая, что эти слова его собеседнику, мягко говоря, не совсем по вкусу. — Демоны человечиной питаются, али нет?       — Дед, — устало выдохнул Инуяша, понимая, что до этого старого олуха нормальные слова просто не доходят, — или ты сейчас же заткнёшься, или я тебе всю твою хибару заблюю.       — Оставь его в покое, Ясуо, — вдруг раздался из другого угла хижины властный мужской голос, услышав который, старичок мгновенно замолк и, непрестанно кланяясь, отполз обратно к очагу.       Инуяша недовольно цыкнул. Оказывается, из-за той отравы, которой его накачал этот подонок Тетцуо, он теперь не только видит всё, как через грязное стекло, но ещё и чутьё вполовину притупилось, раз не заметил в комнате ещё одного человека. Хотя стоило и раньше догадаться, что дедок никак не мог притащить его сюда на своём горбу, да ещё и так сноровисто перевязать.       Стараясь не выказывать всё никак не отпускающей его слабости, полудемон оттолкнулся здоровой рукой от своего соломенного ложа и уже в сидячем положении встретил взгляд незнакомого крепкого мужчины, которому, несомненно, был обязан своим спасением.       — Не сердись на моего слугу, — произнёс тот. — У него с демонами много неприятных воспоминаний связано, вот он и решил немного покуражиться, а так он старик вполне безобидный.       Услышав это, Инуяша стрельнул злобным взглядом в сторону чем-то увлечённо шуршащего старика, мысленно давая себе клятву, как только правая рука будет нормально слушаться, отвесить этому хрычу хорошую затрещину.       — Похоже, тебе здорово досталось, — снова заговорил хозяин пожилого шутника, привлекая к себе внимание янтарных глаз. — Отдохни, приди в себя, а уж завтра утром...       — Некогда мне отдыхать, — резко перебил его полудемон. — Спасибо, что не бросил подыхать в лесу, но рассиживаться я здесь не могу.       Инуяша прекрасно понимал, что ведёт себя неоправданно грубо, но ничего не мог с этим поделать, времени на поясные поклоны у него не было, ровно как и на бессмысленные разговоры. Поэтому, наплевав на всё ещё ноющую рану, он резким движением потянулся за своими вещами, но едва схватив Тессайгу, тут же непроизвольно его выронил. Пальцы правой руки почти не гнулись, да ещё и прилично дрожали — в таком состоянии не то что меч не удержишь, но и рубаху на себя не натянешь.       — Вот чёрт!.. — зашипел он, со злобой глядя на собственную руку, которую даже не мог сжать в кулак. — Чтоб ты провалился, змей недоделанный!       — Я так понимаю, ты спешишь найти того, кто на тебя напал, — глядя на бесполезные попытки полудемона заставить свою почти парализованную конечность нормально двигаться, произнёс мужчина, — но боюсь, что в таком состоянии у тебя ничего получится.       — Получится, — рыкнул Инуяша, скорее обращаясь к самому себе. — Я должен успеть, а иначе он...       Разные варианты того, что может произойти с его друзьями, пока он тут корчит из себя тяжело больного, ураганом пронеслись пред внутренним взором полудемона, причиняя почти физическую боль.       — Хочешь кого-то защитить? — поинтересовался хозяин хижины, стараясь отвлечь его от самоистязания. — Девушку?       Поражаясь провидческому дару своего спасителя, Инуяша резко вскинул голову, наконец оставив в покое несчастную руку.       — Откуда ты?..       — Ты пока был без сознания, всё время её звал, — пояснил мужчина, слегка улыбнувшись порозовевшему полудемону. — Просил тебя дождаться и не угодить кому-то в лапы. — После этих слов Инуяша уже откровенно пылал, чувствуя себя при этом полным идиотом, и, воспользовавшись его смущением, мужчина поспешно продолжил: — Не знаю, что за врага тебе нужно победить, но я больше чем уверен, что сейчас он сидит в каком-нибудь убежище, пережидает непогоду, так что у тебя в любом случае есть время, чтобы восстановить свои силы.       Инуяша стиснул зубы, прекрасно понимая, что в словах незнакомца есть резон — сейчас ему не по силам не то что сражаться, но и просто предупредить друзей. Ведь с его теперешней способностью ориентироваться в пространстве, он вряд ли сможет далеко уйти.       — Так значит, ты полудемон? — после недолгого молчания снова заговорил мужчина, глядя на то, как найденный им в лесу собакоухий парень, всячески стараясь скрыть болезненные ощущения, с трудом натягивает на себя нательную рубаху.       Расправив ворот и тем самым лишний раз проверив подвижность пальцев, Инуяша вскинул голову, пытаясь разглядеть на лице своего нового знакомого обычно сопровождающее такие вопросы презрение, но, так и не уловив ничего подобного, просто молча кивнул.       — Слыхал я о таких раньше, но вот видеть не приходилось, — подбросив в костёр ещё дровишек, продолжил хозяин хижины, которого, как выяснилось, звали Каташи. — И правда — два мира в одном существе сошлись, прям как в той легенде сказано.       — В какой ещё легенде? — встрепенулся Инуяша, ставя уши торчком. Подобную муть про два мира он уже слышал, и это совпадение откровенно настораживало.       — Да есть тут одна древняя легенда, — пожал плечами не ведающий про эти подозрения Каташи, — о полукровке, что был рождён от смертной и местного божества. Заключил он в себе силу двух миров — мира демонов и людей, получив признаки обоих.       — И что с ним стало? — подался чуть вперёд Инуяша, нетерпеливо подёргивая ушами.       — Отец его, Великий Лазурный Дракон, наделил своего сына невиданной мощью, дабы тот вместо него стал защитником деревни, где божеству поклонялись испокон веков. Но прошло время и позавидовал отпрыск великого змея храмам и почёту родителя своего. В гневе он разрушил всё, убив почти всех жителей, после чего исчез.       — А дальше? — не выдержав затянувшейся паузы, поторопил рассказчика Инуяша.       — Кто знает, — снова пожал плечами Каташи. — Разные слухи ходили. Кто говорит, что Лазурный Дракон разгневался на него и утащил в пучины морские, а кто — что тот неприкаянный всё ещё бродит по этому свету, неся на себе проклятие вечного одиночества...       — Инуяша — предвестник бури! — закатил глаза Шиппо, прикрыв ладошкой лоб. — Это ж надо было этим олухам деревенским такое придумать?! Да он сам покруче любого тайфуна будет — катастрофа на ножках!..       Слушая этот бесконечный поток «комплиментов», которые лисёнок бесстрашно сыпал в адрес отсутствующего полудемона, Кагоме невольно улыбнулась. С тех пор, как ушёл Инуяша, малыш старался по большей части помалкивать, дабы не бередить раны взрослых, которые и так, обшаривая каждый закуток и не находя никаких намёков, куда делась их ушастая пропажа, всё больше впадали в уныние. И вот теперь, случайно услышав слух о странном существе, перепугавшем крестьян одной из здешних деревень, в котором, после детальных расспросов, друзья однозначно признали Инуяшу, лисёнок наконец дал волю своему красноречию, тем самым как-то по-своему выражая бушующую в нём радость.       — Воистину так, — кивнул Мироку, всецело с ним соглашаясь, — сие ушастое знамение, проломив крышу курятника, оставило неизгладимый след в памяти крестьян, чем невольно намекнуло нам, в каком направлении он изволил скрыться, — говорил монах вроде бы серьёзно, но этот его официальный тон сильно портила озорная улыбка, которую тот даже не пытался скрыть. — Так что, если проведению будет угодно, мы вскоре будем иметь счастье лицезреть нашего дорогого друга во плоти.       — Скорей бы, — вздохнула Кагоме, помимо воли уступая накатившей на неё печали. — Надо скорее рассказать Инуяше, что он не виноват.       — А главное — извиниться, за то, что не поверили ему, — немного виновато добавила Санго.       — И надеяться, что он нас простит, — поддакнул Мироку, уже не так жизнерадостно, как ранее.       Глядя на то как хорошее настроение его друзей стремительно исчезает под прессом всеобщего чувства вины, Шиппо тут же надул губы. Малыш не желал, чтобы взрослые снова впали в так надоевшее ему уныние, поэтому, решив не дать им возможности снова заняться самоедством, набрал побольше воздуха в грудь.       — Да этот балбес всегда на всех дуется, но потом всё равно быстро отходит! — рявкнул он так, что у всех в ушах зазвенело, а затем, поняв, что уже добился всеобщего внимания, значительно тише добавил: — Он хоть и вредина жуткая, но ведь не злопамятный вовсе. Вот увидите — найдётся он, никуда не денется. Прибежит и, как ни в чём не бывало, будет лапшу требовать...       Пытаясь любым способом растормошить друзей, лисёнок так увлёкся своей пламенной речью, что спокойный голос, донёсшийся откуда-то со стороны, заставил его резко умолкнут на полуслове.       — День добрый, путники, — произнёс неизвестный, устроившийся на отдых у огромного валуна у обочины дороги. — Вы, никак, потеряли кого?       Замерев на месте, друзья устремили удивлённые взгляды на прислонившегося спиной к каменной глыбе мужчину, который, приподняв рукой соломенную шляпу, с таким же интересом поглядывал на них своими смеющимися, змеиными глазами.