В две нитки

Повинуясь неизвестно откуда вернувшейся предприимчивости, Аркэйн Кэйз с как можно более равнодушным и обыденным видом попросила оставить адрес, где может найти свою нежданную клиентку, стараясь не думать о том, что не умеет читать. «Надеюсь, Ксента и тут будет поразборчивее, чем я», — подумала единорожка, пряча хрусткий листок в гриву. Дождавшись своего жеребёнка, Воджуэ ушла, и Аркэйн вошла следом. Врач посмотрел на жутко выглядящую малышку с обыденностью на лице, задал пару дежурных вопросов и назначил лечение, назидательно сообщив, что без должного питания оно эффекта иметь не будет. И лекарство, и качественные смеси можно было купить только за довоенные деньги и только в обнесённом неприступными баррикадами, на которых рьяно несли караул элитные солдаты, квартале. «Он вообще головой своей думал, когда это говорил?» — горько гадала единорожка, бредя домой. Опустошённая, Аркэйн вернулась к Ксенте, но надежды на её мудрость и предусмотрительность рассыпались в прах: старуха успела напиться и теперь без тени рассудка в глазах заплетающимся языком вещала близнецам о какой-то мутной истории из своей молодости, а те внимали непристойности, распахнув рты и взволнованно затаив дыхание. Попытки матери оторвать их от приобщения к загадочному миру взрослых вызвали бурный и слезливый протест. «Никогда бы не подумала, что история о том, как какой-то жеребец… не захотел мириться с повешением своей подружки, вызовет такой сильный интерес», — мысленно огрызнулась единорожка, воспитательным пинком выдворила жеребят поиграть с кошкой — ну ничего себе, всё ещё жива! — и вежливо тряхнула хозяйку за плечи: — Ксента. Ксента, вернись, мне нужна твоя смекалка! — Вот и ему бы она не помешала, — невозмутимо вещала земнопони. — Даже кобыле ясно, что совать в труп — это как в ведро с песком! — Ксента! — возмутилась Аркэйн, вспыхнув до корней гривы. — Старая ты алкоголичка! — Ну, знаешь, чем вино старше — те-е-ем… Единорожка влепила копытом себе в лицо, раздражённо рыкнув. Она левитировала к косящим глазам старухи листочек с адресом. — Знаешь, где это? — Это тебе рецепт такой дали? — подслеповато щурилась Фэйри Ксента, пытаясь хоть что-то прочитать до того, как её мир свернётся в рулон под воздействием алкоголя. — Я бы тоже таким заболела. — Где это? — терпеливо повторила единорожка. — Самый что ни на есть, мать его в рыло, элитный район Филлидельфии! — воодушевлённо взмахнула обеими передними ногами Ксента. — Если город и растаскивают под шумок, то именно сюда! В смысле, туда. Там живут пони настолько богатые, что могут саму Селестию купить! Да и купили, в общем-то! — Как это? — поражённо хлопнула глазами Аркэйн. В её воображении возникла Принцесса Солнца, греющаяся на коврике у камина, пока хозяин начёсывает ей за ухом, и в наслаждении стучащая задней ногой по полу. Единорожка ужаснулась повторно. — Это же святотатство! — Не-е-е, — протянула с укоризной Ксента, будто прочитав мысли постоялицы. — Они откосили от армии, понимаешь? Толкнули выгодную тыловую программу, отвалили деньжат кому надо, и теперь наслаждаются жизнью. Пируют во время чумы… — старческие копыта с нежданной цепкостью, так, что даже стало отвратительно и липко, вцепились в плечи единорожки. — А теперь я хочу знать, чем надо заболеть, чтобы меня к ним отправили! — Перестань, — стряхнула её с себя Аркэйн Кэйз. — Это не связано с болезнью Колл, это… Лекарство, конечно, там, но, в общем, я вязала, пока сидела в очереди, и ко мне подошла красивая единорожка… Ксента, глубокомысленно похмыкивая, слушала ёмкий рассказ молодой кобылы. — Давай-ка взглянем, — земнопони откуда-то выудила пустую бутылку и посмотрела в неё на Аркэйн, как через подзорную трубу. — Я выжрала столько спирта, что один мой приятель сожрал бы свои уши от горя, а ты абсолютно трезва, но всё равно не можешь сложить два и два? Аркэйн сконфуженно дёрнула хвостом. — Это твой шанс! — снова вскричала Ксента, снова активируя сверхспособность всех алкоголиков и вытаскивая будто из ниоткуда следующую бутылку пойла. У неё определённо самогонный завод где-то под полом. — Ты можешь буквально связать своей мелочи лекарство! — Но-но-но это же бред! — почти запаниковала единорожка. — Кому нужны разные вязаные тряпочки, особенно сейчас?! — Тебе-то какая разница? — вдруг посерьёзнела и помрачнела старуха. — Свяжи да отдай. Цену не забудь назвать. Там, за стеной, живут такие пони и живут так, что нам с тобой лучше не знать, чтобы спокойно засыпать по ночам, не сжирая хвосты от зависти. Ну, тебе-то — уж точно… Кхем, я к тому, что у тебя как будто выбор есть. Что тебе там назначили? — Ксента взяла из телекинеза единорожки рецепт и, с трудом прочитав, хохотнула: — А я о чём! Берись за нитки. Выбора у Аркэйн и вправду не было. Ещё несколько раз она тормошила засыпающую счастливым алкогольным сном Ксенту, чтобы та, напрягая зрение и силу воли, читала кратко изложенные на бумажке с адресом требования к заказу, а затем, накрепко запомнив их, взялась за нитки и начала творить, не отрывая взгляда от единственного клубка шерсти. Она почти пропустила возвращение Стронг Эрдо и экстерном порадовалась тому, что он уже достаточно самостоятельный и ответственный, чтобы уложить младших спать. Правда, недостаточно взрослый и самодостаточный, чтобы после этого не уснуть под боком у матери, которую впервые за долгое время видел дольше нескольких минут подряд. А Аркэйн творила. Её воображение сорвалось с цепей, её внутренний шаман нашёл выход. Простой шарф становился картиной, обретал свою историю и жизнь. На цветущих ветках фантастического дерева распахивали крылья птицы, и хитро выплетенные листья готовы были зазвенеть на ветру, который ощущала только отдавшаяся творчеству единорожка. Должно быть, это был тот же ветер, что развевал эфирную гриву Селестии, потому что, встретившись в условленном месте с Воджуэ — пройти через охрану оказалось ой как не просто, но упоминание имени и адреса кое-как смогло в этом помочь — Аркэйн имела удовольствие наблюдать самую восторженную и удивлённую мордочку в своей жизни. Но, что важнее, она получила лекарство и небольшой запас хороших заменителей молока. И душа её пела от свободы и счастья, как никогда ранее. Казалось бы, закончились два положенных дня отгула, а вместе с ними — удача и ликование, но вечером перед возвращением на завод заказчица вдруг отыскала единорожку. Невзирая на вопиющую нищету и грязь обители, в которую её занесло, Воджуэ, почти захлёбываясь от жеребячьего восторга, пригласила Аркэйн на торжество в качестве личного мастера, изготовившего тот самый шарфик, в котором она расхаживала даже сейчас. — Никто не соглашается верить, что такое можно сотворить одним лишь телекинезом, да ещё так быстро, пока не увидит тебя, — широко улыбаясь, пояснила роскошная единорожка. Аркэйн Кэйз поражённо обернулась на Ксенту. Та одобрительно кивнула с такой степенностью и благородством, будто не прожигала жизнь легкодоступной кобылой-алкоголичкой.