В две нитки

Доспехи Солид Рафтера грузно лязгали при каждом шаге, и Аркэйн, как загипнотизированная, невольно шла под этот звук нога в ногу, след в след, и ей казалось, что так монотонно бренчит не сталь, а её собственное сердце. Она нахлобучила себе на голову шлем, как шапку, лишь бы он держался, и шла за земным пони, не задумываясь, куда он приведёт её. Чудесная защитная сила юмора осталась на столе в разгромленном бараке, и вся отчаянная серьёзность происходящего пронзила разум единорожки. Сомнений не было: её муж находится под контролем Сомбры. Весь город теперь находится под контролем Сомбры, такой громкий горн не мог звучать без его позволения — да с самого начала было ясно, что Солид Рафтер к нему и идёт. Аркэйн, получается, идёт туда же. Всё внутри неё вопило, чтобы она спасалась, но одна крохотная часть фальцетом визжала о том, что потом она вообще не найдёт супруга, если сейчас позволит ему затеряться среди обезличенной толпы воинственных зомби. Воинственных… Чего, как говорила Ксента, будет стоить ему прирезать её хоть посреди этой дороги? Единорожка затормозила так резко, что даже на небольшой скорости из-под копыт вырвались рассыпчатые клочья снега. Она остолбенела в панике, дыша глубоко и неровно, как перед потерей сознания. Мир тошнотворно дребезжал по бокам зрения, пульсируя в центре; к горлу разбухавшими противоречиями подкатывало тошноту. Аркэйн Кэйз рвалась между желанием пойти за мужем и внутренним призывом вернуться в канализацию, и оба этих варианта казались ей одинаково разумными, поэтому тяжесть дилеммы была приближена к смертельной концентрации. Если она вернётся — никогда не сможет найти Солид Рафтера. Если пойдёт за ним — никогда не смогут найти её саму. Взвыв от бессилия, Аркэйн Кэйз заметалась на месте и галопом помчалась прочь от загипнотизированного мужа. Тот даже не обернулся. Ни разу не споткнувшись даже на крутых спусках и подъёмах, единорожка подлетела к закрытому изнутри люку и забарабанила по нему копытами. Тот моментально открылся, как будто Стронг Эрдо специально сидел там в ожидании, и Аркэйн ввалилась внутрь. — Мама? — удивлённо окликнул земной пони задыхающуюся кобылу. Она не обратила на сына внимания, наконец-то споткнулась о собственную ногу и растянулась на земле, но мгновенно поднялась, схватила зубами слетевший с головы шлем и на полусогнутых поползла в жилую зону. Всё это время подросток, хлопая ртом и резко забоявшись выглянуть наружу лично, мог только провожать её взглядом. Аркэйн Кэйз возвестила о своём возвращении истеричным пыхтением, приближенным к всхлипам, поэтому к моменту, когда она мелкими перебежками неуклюже проникла к остальным, на неё смотрела каждая из кобыл. Шлем вывалился на пол из ослабевших челюстей, а следом за ним рухнула единорожка, накрывая голову передними ногами и тихо рыдая от нервного перенапряжения. — Это… часть доспехов войска Сомбры? — подняла брови Ксента. — Мам?! — в ужасе почти взвизгнул Стронг Эрдо позади единорожки. — Ты что, обезглавила кого-то?! Мика подошла к шлему и хладнокровно провернула его копытом. — Пустой, — сухо сообщила пегаска, и земной пони смог наконец боязливо, будто она вполне могла солгать, войти в комнату. — Пустой и чистый? — скрипнула старуха. — Так-так-так, и откуда ты его взяла? И, что важнее, зачем притащила к нам? — Мне дал его Солид Рафтер… Моментально воцарилась мёртвая тишина, такая совершенная, что было слышно, как слегка хрустнули кости в шее завертевшей головой Микркрихэйр. — Солид Рафтер? — обронила она. — Кто это? — Ты что, не рассказал своей кобылке про собственного отца?! — шипением накинулась Аркэйн на Стронг Эрдо. — Своей кобылке? Не рассказал? Что? — сбивчиво, будто роняя изо рта тяжёлые булыжники один за другим, мотнул головой подросток. — Да подожди ты! Папа здесь? Ты правда видела его? — Вот те раз, — плохо присвистнула Ксента, — «Держи, жёнушка, сувенирчик, а я дальше пошёл в окопах спиртягу глушить». Дискордов везунчик… — Да замолчите вы! — горько огрызнулась Аркэйн. — Всё было не так! Я… я пришла за тем, что мне нужно было забрать, а он сам меня нашёл, сам, понимаете? Я сначала не поняла, что это он, потому что он был в доспехах Сомбры, но увидела кьютимарку и тут же его узнала. Пыталась заговорить, обнять, а он… а он попытался одеть это мне на голову… — Надеть, — на автомате поправила Мика. — Ты вообще заткнись! — глухо вызверилась единорожка. — Тебя не спрашивают! Припёрлась неизвестно откуда и неизвестно зачем, ещё и командует! Брови пегаски поднялись, и Аркэйн даже позлорадствовала: наконец-то тронулся этот внушающий бешенство лёд, треснула маска непоколебимости и полного контроля. Все ждали, что сейчас Микркрихэйр ответит кобыле что-то едкое и грубое, но та просто аккуратно обошла её, даже не наступив на спутанный четырёхцветный хвост, и в молчании вышла прочь. Стронг растерянно смотрел на удаляющуюся кобылку несколько секунд перед тем, как бросить на мать короткий злой взгляд и нерешительно потянуться за Микой. В поисках поддержки Аркэйн отчаянно взглянула на Майнд Дезерт, но та, онемев, лишь крепче прижала к груди младшую сестрёнку. Глаза же её не спускались с укрывшей двух подростков черноты за «дверью». Ксента кашлянула. — Я очень нехорошо прерву чрезвычайно важную семейную драму, но что ты собираешься делать? Некоторое время Аркэйн заторможенно смотрела на лежащий перед ней шлем. Его пустое тёмное нутро словно воронкой утягивало взгляд. — Я пойду на фронт. Старуха подавилась так вовремя пригубленным спиртом. — Я скажу Сомбре о своём роге и попрошу сделать шлем специально для меня, — продолжала единорожка. — И буду воевать бок о бок с Солид Рафтером. — Сейчас будет немного больно. Я вырублю тебя бутылкой. — Что? — встрепенулась Аркэйн, повернув к старухе взгляд. — Почему? — Потому что ты в край с катушек слетела! — проорала земнопони. — Какой ещё фронт? Что ты там забыла? Ты хоть знаешь, с какого конца стрелять?! Совсем сдурела кобыла! — А что ты ещё предлагаешь? — отчаянно мяукнула единорожка. — Просто отпустить Солид Рафтера, снова потерять его и неизвестно когда найти? — Да! — ожесточённо сверкнула глазами Ксента. — У тебя есть ради кого жить! Жеребцов ещё будет полно, а жеребята не выживут без матери! — Жизнь показала, что они прекрасно справлялись, — горько возразила Аркэйн слабым голосом. Телекинез поднял шлем, и он привычно начал вращаться завихряющимися потоками, давая единорожке рассмотреть себя со всех сторон и граней. — Стронг увивается за этой глистой, Майнд просто ушла в себя, а Колл Вайлд меня даже не вспомнит. Я просто хочу быть с мужем, которого люблю, и сделаю это любой ценой. — Твоя тупость меня убивает, — рыкнула Фэйри Ксента. — Неужели, Дискорд побери, не ясно, что это просто вконец плохая идея?! Надев шлем, ты не встанешь плечо к плечу с Солид Рафтером. Ты пойдёшь в атаку, наплевав, кто вокруг тебя; будешь не женой-героиней, а пушечным мясом, которое расчищает криворог… серому ублюдку путь. А если ищешь способы лишиться разума, чтобы не ощущать тотального одиночества и упущенных шансов, воспользуйся моим! — и старуха швырнула в Аркэйн пустой бутылкой, на миг выпустив из глубины зрачков неутихающую боль. Единорожка увернулась от стеклотары. — Что же мне делать, Ксента? — тихо спросила Аркэйн Кэйз. — Что же? Прошу, подскажи. Направь, раскрой глаза. Я знаю, что ты не такая чёрствая внутри. Ты просто пытаешься уберечь меня от чего-то, что я не понимаю из-за молодости. Пожалуйста… — Ой, заткнись, — поморщилась старуха, открывая новую флягу спирта. — У меня сейчас всё выпитое обратно полезет, а ты ведь не хочешь, чтобы такая хорошая пони протрезвела? А теперь слушай, пока в моём пьяном мозгу крутятся такие проникновенные мысли: война испугала тебя, как ничто другое, сломала и заставила думать, что от тебя ничего не зависит. Ты — ничто против пули полицая, ножа мародёра или копыта вражеского солдата, ты не сможешь изменить голод, холод и смерти, и всё это понимание не добавляет радости. Оно делает ровно то, что должно делать со всеми пешками: заставляет смириться и, сложив копытца, ждать своей судьбы, чтобы потом безропотно её принять. И ты думаешь, что существуют правила, чтобы выжить, встретить завтрашний день и спокойно лечь спать вечером этого дня. Земнопони прищурилась. — А их нет. — Что ты хочешь сказать? — Ты так часто повторяла «сейчас война», что забыла, что она не по твоей вине, и не тебе отчитываться за её события! — воскликнула Ксента. — Ты думаешь, что, если война, ты должна жить так же, как все остальные, по определённым законам и клише. И сейчас ты, конечно же, вдохновлённая услышанными когда-то байками о любви и верности, хочешь по законам жанра отправиться за мужем, которого любишь только потому, что вас когда-то поженили родители, но тебе не кажется, что это он может отправиться за тобой? — Не может, — мотнула головой Аркэйн Кэйз. — Он под контролем Сомбры, помнишь? Земнопони выдержала паузу. Долгую и терпеливую паузу. — М-да, всё ещё хуже, чем я думала, — тихо сказала Ксента и громко подытожила: — Ну и тормоз ты, малышка! — Да скажи ты уже прямо, — рассердилась единорожка, — что ты имеешь… — Если Сомбра сажает пони свой шлем вместо их башки — да сними ты с Солид Рафтера эту консервную банку, и дело с концом! Аркэйн распахнула стремительно светлеющие глаза. Ксента задней ногой подцепила шлем и перекинула его к себе, ловко ловя здоровой передней ногой: — Я знаю, что у воинов Сомбры глаза светятся зелёным, но вряд ли он будет околдовывать каждого воина, потому что это, на минуточку, просто адская прорва народу, а ему ещё надо кастовать деморализующий холод и кристальных морских змеев для быстроты передвижения. Значит, проще поступить следующим образом: придумать заклинание, вшить его для эффектности в практичный предмет и поставить это дело на поток. Нахлобучил жертве шлем — она выполняет твою волю, снял его…? — …и она освобождается от действия заклинания! — просияла единорожка и закричала: — Ксента, ты гений! — Ну так, а то, — самодовольно ухмыльнулась земнопони, отшвырнула шлем и опрокинула в себя победные полбутылки. — Но как я теперь его найду? — моргнула Аркэйн. — Солид Рафтер ушёл неизвестно куда, а в доспехах все они, судя по всему, выглядят очень одинаковыми — я не могла узнать его до тех пор, пока не увидела кьютимарку. Вдруг недостающую пластину заменили? — Вдруг, — согласилась старуха, — но они всё ещё в городе. Ты допилила до Филлидельфии и не сдохла при всём своём слабоумии — что ты, одного конкретного жеребца в ограниченном радиусе не отыщешь? Главное — не попадайся на глаза никому из приверженцев Сомбры. Рог рогом, но тебе может не повезти так дважды.