В две нитки

Аркэйн Кэйз настояла на том, чтобы пойти одной. Больше никто в канализации такой выгодной аномалией развития, как она, не обладал, и ей не хотелось рисковать ничьей жизнью и рассудком. Даже Микркрихэйр было жаль, причём по-хорошему. Когда единорожка возвращалась, Филлидельфия опустела окончательно. Ради интереса Аркэйн, содрогаясь и чуть слышно скуля от страха, заглянула в несколько домов. Никого. Если совсем недавно здесь прятались пони, которых обошла участь превратиться в зеленоглазых марионеток повёрнутого на завоеваниях тирана, то теперь в их жилищах царила пустота и местами — разруха. Были видны следы сопротивления, но нигде не было видно крови. Все нужны Сомбре живыми. «Может, он не станет меня убивать? — сглотнула единорожка, задом наперёд выходя из очередного дома и направляясь к Кольткаст. — Найти бы Солид Рафтера, только бы найти…». Её надежды разбились вдребезги, стоило только выйти на место, с которого хорошо обозревалась площадь. Площадь, заполненная идеально выстроенными отрядами воинов в тёмных стальных доспехах. Одинаковые силуэты фигур стирали любые различия между ними, усредняя цвета и расы. Безвольные, послушные, лишённые любой индивидуальности големы, стоящие по стойке «смирно» перед своим Королём. Аркэйн, по отороченной соболем кровавой мантии поняв, что это именно он, торопливо спряталась за ближайший угол, но не могла удержаться от искушения выглянуть и хотя бы издали рассмотреть Сомбру. Ей вдруг подумалось, что все вокруг только и делали, что обсуждали, что он делает, но ни слова не говорили о том, как он выглядит. Король был невероятно высоким. Без преувеличения, таких высоких пони единорожка ещё не видела. В сочетании с перекатывающимися под кожей комьями сочных тугих мышц, скрыть которые не могла даже добротная накидка, и словно раскалённым докрасна могучим рогом Сомбра казался неумолимой машиной для убийства. Оставшиеся сходства с пони загрызались оскалом острейших клыков и сжигались свищущим из уголков глаз фиолетовым пламенем. Таким, должно быть, и горят души грешников в Тартаре. Выбивая бронированными ногами маршеподобную дробь, единорог уверенно пошагал вперёд, к жавшимся на упершиеся им в спины копья стариков и жеребят. Аркэйн Кэйз пересилила себя и заставила короткими перебежками, словно опытная разведчица, продвинуться вперёд. Скоро, когда угол обзора скроет Короля от её испуганного взгляда, она ничего не увидит, а ей ещё и хотелось слышать хоть что-нибудь, чтобы понимать, что делать дальше. Закреплённый на спине шлем при каждом коротком и быстром скачке больно ударял холку своим твёрдым краем. Сомбра подошёл к пленённой и взятой войсками в тупик толпе, но не вплотную, а остановился на расстоянии нескольких корпусов от них. Несколько пожилых пегасов, выйдя вперёд, расправили крылья в отчаянном жертвенническом порыве закрыть собой друзей и молодняк. Аркэйн догадывалась, что родителей прячущих лица в копытах жеребят можно отыскать прямо в зажавших их марионетках. Король слегка наклонился к пегасам, улыбаясь без зубов, но их было прекрасно видно каждый раз, когда он говорил низким рокочущим голосом: — Ваши родные и близкие вернутся к вам после войны. Если этого не случится — я обеспечу вам достойную компенсацию. За свои же жизни вам опасаться не следует. Я не убиваю тех, кто покорен мне. Зашуршало и затрещало по недалёкой башне. Сомбра нарочито неторопливо повернул голову на звук, намекая остальным сделать то же самое. Обвивая лишившийся окон и значительной части облицовки высоченный каркас, по нему змеёй неторопливо вползал один из чёрных кристальных драконов, что по воде доставил в Филлидельфию войска и, кажется, даже разбился о берег, чтобы оперативно их высадить. Линии изломов были по-прежнему видны на угловатом перламутровом теле, они слегка разъезжались при каждом пластичном движении, но не издавали практически никаких звуков. Шорохом была шлифовка арматурного остова непробиваемой драгоценной чешуёй. Цокот обеспечивали изящно загнутые когти, которыми дракон безо всяких усилий удерживался на иллюзорно потрескивающей от нагрузки башне. — Присягните мне на верность, — на фоне такого представления вежливый, вкрадчивый тон казался сущим издевательством. — Отрекитесь от сестёр-аликорнов, и будете пощажены. Ответа он, тем не менее, дожидаться не стал. Лишь развернулся к пленникам резким и неожиданным движением, от которого эффектно взлетела и опустилась обратно богатая мантия, и устремил взор на выход из башни. Из его горла исторгся короткий тихий рык — и врата небоскрёба, одна из створок которых и так болталась на всего одной петле после магического обстрела, растворились перед двумя закованными в броню земными пони. Аркэйн пыталась хоть в одном из них узнать Солид Рафтера, но всё было тщетно. Следом за парой открывших двери воинов вышли скованными, явно понукаемые и подгоняемые ещё несколькими солдатами, те жеребцы, которых единорожке удалось однажды увидеть на званом ужине. Она успела подумать только о том, что теперь, похоже, ни к чему заканчивать взятые там заказы, как следом за власть имущими пони вышли, всхлипывая и путаясь от нервов в ногах, их разом растерявшие всю спесь и сникшие жёны, фаворитки, подруги. Выгнав на улицу, воины отделили их от жеребцов и ещё от нескольких кобыл, занимавших высокие посты. Об этом говорили нашивки и эполеты на их одеждах. Сомбра широко улыбнулся, уже не пряча клыки. Зелень его склер всколыхнулась низким, но ярким пламенем. Стил Гвард, которого Аркэйн Кэйз успела запомнить особенно хорошо, лишь ожесточённее посмотрел в ответ на завоевателя, расправил плечи и устойчивее встал перед узурпатором. — Я знаю в лицо каждого из вас, — сочно и громогласно выделяя гласные, произнёс Король. — Талантливые полководцы, тактически правильно распорядившиеся ресурсами, но пострадавшие от их нехватки… И бросившиеся сражаться плечом к плечу со своими солдатами, когда надежда начала умирать вместе с ними. Мне нравятся умные и расчётливые пони, и я хочу наградить вас за отвагу. Отныне вы служите мне, командуя элитными батальонами. Вы сможете отдохнуть, привести себя в порядок и поесть. Ваши… спутницы получат всё необходимое, чтобы чувствовать себя в комфорте и безопасности. Всё это — сразу после того, как вы преклоните передо мной колени и присягнёте на верность. Освободить их. Повинуясь приказу, несколько бронированных солдат вышли из рядов и склонились к закованным передним ногам проигравших полководцев. Аркэйн Кэйз навострила уши и еле успела закрыть рот копытом, когда прорези в шлемах воинов Сомбры вдруг так же, как у их Короля, кратко вспыхнули, и оковы упали с копыт жеребцов и кобыл на брусчатку. Стил Гвард, не сводя с выжидающего со спокойной, насмешливой улыбкой единорога ненавидящего взгляда, переступил затекшими конечностями и прорычал: — Чтобы я, эквестрийский офицер, предал Селестию и Луну ради безумного тирана?! Ты жжёшь и оскверняешь наши города, угоняешь в рабство моих сограждан, рушишь семьи и жизни, и ты хочешь, чтобы я склонил перед тобой голову?! Стил Гвард явно собирался плюнуть Сомбре в лицо, но вдруг замер, дёргаясь с приоткрытым ртом и чуть слышно хрипя. Король не зажигал рог, но его глаза медленно щурились, и, казалось, чем уже они становились — тем насыщеннее темнела его шерсть. Стоило Аркэйн моргнуть, как наваждение исчезло, но по белкам отважного генерала ядом разлился зелёный свет, а из-под него вырвалась та же дымка, что трепалась из глаз у Короля. — Нет… нет, нет, нет… — забормотал вдруг жеребец, а затем совершенно внезапно зарыдал, мечась прочь от Сомбры и натыкаясь на непробиваемые железные грудины сомкнувших ряды тёмных воинов. — Я умоляю, не надо! Плача, как жеребёнок, и не обращая на поражённые взгляды сослуживцев, их кобыл и напуганных гражданских никакого внимания, Стил Гвард взахлёб просил о пощаде, дрожа и седея на глазах. Когда тело перестало слушаться его от ужаса, он, не переставая рыдать и бормотать нескончаемые отрицания, попросту упал на землю и с дрожью обхватил дымящую пурпуром голову копытами, принимаясь истерически раскачиваться из стороны в сторону. — Каков будет ваш ответ? — елейно поинтересовался у оставшихся полководцев Сомбра, отведя взгляд от сошедшего с ума и успевшего обмочиться единорога. Недолго поколебавшись, те медленно поклонились, но вместо ожидаемого помилования разом закричали в не менее жуткой агонии, разом зеленея склерами, как и Стил Гвард. Единорог лишь, посмеиваясь, повернулся к замершим от величайшего ужаса жеребятам и старикам и доверительно сообщил: — Ненавижу лицемеров и предателей. Непричастных к войне пони он, тем не менее, освободил от обоюдоострого выбора. — Голден Лауриэль! — вдруг позвал Сомбра. Аркэйн Кэйз не успела заметить, откуда, но к нему немедленно скользнула миниатюрная в сравнении с ним бледно-лазурная земная пони. Король широким жестом распахнул край своей мантии, и Голден Лауриэль нырнула под роскошную красную ткань, будто ей там было и место. Когда Сомбра осторожно поставил переднюю ногу на место, накидка с тяжёлым шорохом укрыла земную пони, лаская переливами складок её раздавшийся живот. «Беременная? — расширила глаза Аркэйн, забыв уползти за угол. — Она беременна? Она беременна… от него?!». Сомбра снова что-то рыкнул, и единорожка лишь сейчас поняла, что каждый звук издаваемого Королём рокота представлял собой словно элементы странного, чуждого языка. Этот диалект, тем не менее, заставлял его армию слушаться: пленённые пони вдруг разом бросили оружие и, взяв оставшихся без могущественных содержателей кобылок в кольцо, стали напирать на них. Король же не стал смотреть, что уготовила им судьба — явно, видимо, зная, что, — а гораздо плавнее из-за находящейся «под крылом» земнопони развернулся и пошёл в охраняемую драконом башню. — Какой приказ ты им отдал? — услышала Аркэйн Кэйз голос Голден Лауриэль и в желании узнать ответ скользнула следом за не оборачивающимся Сомброй. — Я забочусь о своих солдатах. Я посчитал, что после такой славной битвы каждый из них хотел бы… расслабиться, — был ответ. Земная пони обеспокоенно обернулась, выглянув из-за пушистой белой с чёрным оторочки, и встретилась взглядом с Аркэйн Кэйз, у которой от обнаружения остановилось сердце. Сомбра мягким жестом вернул Голден к себе: — Не думай о них. Эти куклы не представляют никакой ценности, и не удивлюсь, если сейчас всего лишь получают то, что заслужили. Идём. Мне тоже нужно расслабиться. «Он не пощадит её? — возмутилась про себя единорожка, нахмурившись и топнув копытом. — Она как минимум на второй трети срока, и он всё равно не оставляет её в покое?! Грязное, ненасытное, похотливое…». Аркэйн подавилась слюной, ощутив, как её круп грубо ощупывает нагревшаяся от тепла тела сталь. Она обернулась и шарахнулась от слишком близко подобравшегося воина, но тут же натолкнулась хвостом на другого. Одно короткое испуганное движение шеи стоило ей того, что она оказалась взята в кольцо, прямо как брошенные на растерзание армии кобылы бывшей элиты.