В две нитки

«Это не то, на что я рассчитывала!» — мысленно орала Аркэйн, в ужасе мечась между воинами Сомбры. На адреналине она попросту перемахнула через окруживших её поначалу жеребцов, но второй раз этот подвиг повторить не вышло, и она была вынуждена показывать чудеса ловкости и реакции, маневрируя между одержимыми не идеей изнасилования, а выполнением приказа марионетками. «Я не хочу закончить вот так!» — паниковала единорожка, выворачиваясь из цепких копыт, освобождённых от лат. Жеребцы скидывали доспехи, обнажая и мускулистые тела, и израненные, но оставляли на головах контролирующие их шлемы. Аркэйн Кэйз металась в этой мешанине, пропитанной искусственной, вымученной похотью, лишь ещё больше извращавшей происходящее, чем если бы солдаты вожделели насилуемых искренне. Аркэйн попросту рванула вперёд, напролом, не разбирая дороги, лишь справедливо полагая, что когда-нибудь ряды Сомбры закончатся. Знакомое лицо заставило её остановиться. Только чтобы не ощущать своё бессилие и не принимать мысль, что от неё в этом мире и вправду ничего не зависит, единорожка телекинезом сшвырнула с выхваченной из толпы Воджуэ двух насилующих ту солдат. Кобыла, открыв глаза, издала невнятный стон. — Пошли, быстрее! — подняла знакомую с земли Аркэйн, и они вдвоём ринулись дальше. На бегу Воджуэ словно прозрела: — Эй, что происходит? Зачем ты это сделала? — Я не могла пройти мимо того, что с тобой делали, — на бегу ответила Аркэйн, пыхтя от усилий. — Мне нужно было хоть как-то тебя отблаго… — Ну так и оставила бы меня там! — обиженно выкрикнула Воджуэ. От удивления Аркэйн чуть не затормозила: — Что?! — Беги уже, — уныло протянула в ответ единорожка, тоже ускоряя галоп. — Меня никогда в жизни так не трахали! Весь кайф обломала… — Но ведь… — всё-таки остановилась, споткнувшись, Аркэйн. Воджуэ раздражённо замедлилась, убегая теперь боком, чтобы смотреть на отставшую спасительницу. — Ни один из них не был Стил Гвардом! Ни один из них не был твоим мужем! — Вот именно, дура! — Ты так спокойно изменяешь мужу?! — Слушай, красавица, если бы я не изменяла своему мужу, я бы не нашла себе мужа! — закатила глаза Воджуэ. — Ты будешь спасаться или я могу вернуться к тем горячим жеребцам, которые шпилили меня как никогда лучше? Заскулив в полной растерянности, Аркэйн снова сорвалась в галоп. Воджуэ, прекрасно знавшая город, вела её вперёд, раз за разом резко меняя направление и ныряя в улочки одну неприметнее другой, пока не взрыла копытами землю, тяжело дыша: — Бес… полезно… Они… по… всюду… Аркэйн привалилась к стене, мутящимся взглядом глядя в небо. Были бы у них крылья… — Что теперь делать? — посмотрела она на Воджуэ. — А что ты делала до того, как сорвала лучший секс в моей жизни? — Шпионила за Сомброй, — опустила взгляд единорожка. — За королём Сомброй, — устало поправила Воджуэ. — Следует считаться с властью, которую мы не можем свергнуть. — Тогда… Тогда я знаю одно место, где можно спрятаться. — И ради того, чтобы туда попасть, нам нужно будет снова пробиться через похотливую толпу, только в обратном направлении? — …О Селестия, я об этом не подумала. — Ну пожалуйста! — проныла Воджуэ. Аркэйн Кэйз пропустила жалобу мимо ушей, ходя из стороны в сторону и напряжённо думая. Вдруг её осенило. — Самое безопасное место сейчас — рядом с Сомброй! — Королём Сомброй. — Да без разницы! Я видела, как одна кобылка пролезла ему под плащ, и ей ничего не сделали. — Нашла с кем сравнивать! — почти истерично фыркнула Воджуэ. — Фаворитка самого короля или аристократка с деревенской кобылой? Очевидно, у кого здесь больше преимуществ. К тому же… соваться к королю Сомбре — это безумие чистой воды. Ты разве не видела, что он сделал со Стил Гвардом и остальными? Единорожка беспокойно загрызла копыто, осознавая правоту невольной напарницы. Идти за защитой к врагу было безумием. — Что же нам тогда делать? — жалко прошептала Аркэйн. — Понятия не имею, — раздражённо стегнула хвостом Воджуэ. — Я бы сейчас вернулась или в свои апартаменты, или на ту площадь. А вот ты делай, что хочешь. Но, несмотря на решительный тон, аристократка никуда не ушла, а лишь насуплено посмотрела в стену, отвернувшись от спасительницы. Единорожка тяжело вздохнула, запуская копыто в цветастую гриву, и задумалась ещё крепче. Было ясно, что до Солид Рафтера ни за что не дозваться. Было ясно, что бросаться сейчас искать его равносильно самоубийству. Но вместе с этим Аркэйн Кэйз вдруг поняла, что у неё больше не было других вариантов. Сидеть и бездействовать? И что будет, когда их найдут? — Оставайся здесь, — глухо приказала она Воджуэ. — Как будто у меня были варианты, — пренебрежительно откликнулась та, но резко повернулась на удаляющийся цокот копыт. — Эй, куда это ты собралась? Аркэйн остановилась, обернувшись на свою давнюю благодетельницу с мягкой улыбкой. — Делать то, о чём пожалею, но что обязательно сделала бы снова. Единорожка поскакала обратно раньше, чем Воджуэ сумела бы её остановить. Впрочем, Аркэйн Кэйз уже ничто не могло остановить. Она была вся — импульс, стрела, вектор, она не бежала, а летела, почти не касаясь копытами земли, летела прямо в самую гущу тел перед Кольткастом под привычное протяжное: — Ду-у-ра-а… Единорожка оббегала кратеры и перепрыгивала обрушенные на дороги стены, с ясностью вспоминая пройденный маршрут и возвращаясь в начало. Выполнение приказа Сомбры к тому моменту, как она наконец прискакала к площади перед башней, уже завершилось. Потрёпанные кобылки, покрытые слипающимися комьями семени и кое-где ослеплённые ударами, доставшимися за попытки сопротивления, с опустошёнными лицами отползали в самые тёмные и неприметные углы, которые только могли найти. Солдаты коматозно натягивали доспехи обратно, словно этот алгоритм не был в них вписан, но они осознавали, что его нужно выполнить, и заторможенно искали способ совладать с увенчанными нитями кукловода конечностями без помощи этого самого кукловода. Аркэйн Кэйз понимала, что ей только кажется, будто у неё достаточно времени, чтобы отыскать Солид Рафтера в толпе. Она старалась не думать о том, что он насиловал тех, в общем-то, ни в чём не повинных кобыл наравне со всеми. Сердце осознавало его невиновность, а с разумом она как-нибудь потом договорится. Нежно-жёлтая шкура. Сливочных оттенков хвост. Мельница из древесной стружки и трёх досок… Единорожка по обломкам и руинам забралась как можно выше, сканируя взглядом снова надевающую доспехи толпу и выискивая эти приметы. Как же много, оказывается, существует жёлтых пони. Как же бесполезно, оказывается, это множество, когда не можешь отыскать того, кто действительно нужен. Безумная идея посетила Аркэйн, и она вздрогнула, ощутив, как кьютимарки изнутри коснулось странное ощущение, сходное одновременно с жаром и вибрацией. Короткое, почти неуловимое, но единорожка лишь ещё прочнее утвердилась в своей задумке и зажгла скошенный рог. «Давай же, — до дрожи нахмурилась она, вскидывая голову, словно её телекинетическое поле представляло собой лассо, способное захлестнуть широкий круг и захватить все искомые предметы. — Мне нужны всего лишь две нитки». Серая волна раскалялась добела, своими фирменными завихрениями создавая воронки из мелкого мусора, пока искала нужное. Аркэйн едва стояла на ногах, распыляя телекинез на такое обширное пространство, когда наконец нащупала то, что могло принадлежать только одному пони, застрявшее между расшатавшихся шейных пластин. Безошибочно найдя завершающие крепления своего оберега, она рывком развязала их. Единорожка распускала петлю за петлёй. Нити выскальзывали из узлов, разрушая рисунок, и оберег распадался на жёлтую и бурую пряжу в унисон с тем, как кровь из роговых каналов смешивалась на щеках Аркэйн Кэйз со слезами. В этих петлях были заключены огонь, вода и медные трубы, через которые ей пришлось пройти: рождение, жеребячество, взросление, замужество, первая ночь, первый сын, первая нужда, первый голод, первое отчаяние, первое горе, первое убийство, первый героизм, когда она распустила всю свою жизнь. Чтобы в следующий момент потёртые растянувшиеся нитки рванулись по шее Солид Рафтера вверх, упрямыми змеями устлали внутреннюю поверхность шлема и сорвали его с околдованной головы.