В две нитки

Шлем, гремя в установившейся тишине, покатился по площади и запрыгал вниз по ступеням, пока не утонул в фонтане. Солдаты разом замерли среди своих занятий, будто были связаны единым разумом улья, по нервам которого носятся импульсы, и одно из звеньев вдруг выпало, оборвав цепочку. Аркэйн Кэйз широко раскрытыми глазами смотрела на Солид Рафтера, стоящего, как они, с закрытыми глазами и со слежавшейся от долгого ношения шлема гривой. Единорожка ждала, боясь пошевелиться, но когда земной пони вдруг слабо пошатнулся, она вскрикнула и бросилась к нему через все препятствия, едва не ломая себе ноги об их щербатые поверхности. Лавируя между снявшихся с паузы воинов, Аркэйн подбежала к мужу и несдержанно схватила копытом обе его щеки. Вместе с этим она воровато обернулась на башню и пробежалась по ней взглядом снизу доверху, боясь разоблачения и свидетельства красно-зелёных глаз. — Солид! — отчаянно позвала кобылка. — Солид, ты меня слышишь? Скажи что-нибудь! Это я, Аркэйн Кэйз, твоя жена! Ты помнишь меня? — Ари… — расслабленно шепнул земной пони, не размыкая век, и упруго пошатнулся, собираясь упасть. — Я… слышу голос… — Нет, не спи, — хныкнула единорожка, толчком груди ставя его обратно на ноги и тут же притягивая к себе немного слабее, чтобы избежать заваливания жеребца уже на круп. Освобождение разума от длительного влияния Сомбры, похоже, не далось ему так легко… — Стой, чей голос ты слышишь? — Много… много разных… зовут меня на пять сторон… Запаниковав от неизвестности, звучащей в бредовых словах мужа, Аркэйн просто схватила его за копыто и потянула за собой, галопируя на трёх ногах прочь из города. Обернувшись и метнув взгляд в сторону Кольткаста, она встретилась взглядом с выглянувшим в окно Королём, и этот зрительный контакт мурашечной плетью подстегнул её бежать только быстрее. Словно бешеный галоп разгонял застоявшуюся кровь по телу, с каждым скачком Солид Рафтер приходил в себя, пока и вовсе не вырвал копыто из хватки жены и не помчался вперёд своими силами. Это вселило в уже почти выдохшуюся Аркэйн Кэйз второе дыхание, и она не отстала от мужа вплоть до того момента, пока они оба не привалились к заснеженному склону холма, таившему известное единорожке убежище. Тогда крылья воссоединения, на которых кобыла неслась сюда, рассыпались яркими звёздами, и она, громко задыхаясь, у грани потери сознания повалилась на землю. Солид чувствовал себя не лучше, но не по причине скачки на пике возможностей. Его мутило; он сидел, сгорбившись и не сдерживая дрожь в напряжённых передних ногах, будто надеясь очистить желудок от бушевавших ещё в нём завихрений высокоуровневой магии, опухолью засевшей в его безрогом и бескрылом теле. Аркэйн инстинктивно подползла ближе к нему и обняла, как получилось; он сомкнул копыта на её спине в ответ, и так они и лежали неизвестно сколько, не обращая внимания на странную и неудобную позу, пока не почувствовали себя лучше. И вместе. Угомонив сердцебиение, они медленно переплели копыта, соприкасаясь ударами пульса. — Солид. — Аркэйн. Это действительно ты? — земной пони поднял лицо жены копытом за подбородок, нежно рассматривая усталыми глазами. — Как ты сумела уцелеть? — Я думала, это мне нужно спрашивать, — отозвалась кобылка, ласкаясь к Солид Рафтеру. Их губы встретились в недлинном поцелуе. — Твой путь, кажется, был длиннее моего, — мягко смотрел на жену земной пони. — Я дезертировал из армии. Случайно. Единорожка ахнула: — Когда? — Через… год или два после начала войны, — припомнил Солид Рафтер. — Шторм из заклинаний лишил меня способности ориентироваться на местности. Я бежал влево, будучи уверенным, что бегу вправо; земля и небо, лес и вода мешались местами. Каким-то чудом я вернулся домой, но когда пришёл в родную деревню, на месте нашего дома обнаружил лишь кратер. У Аркэйн остановилось сердце. — Я вернулся на фронт с твёрдым намерением отомстить за гибель моей семьи, — копыто жеребца пробралось в разноцветную гриву, перебирая растрёпанные пряди. — Стремился подобраться как можно ближе к Сомбре, убить его лично. Прорубался через толпы зомби… пока сам не стал одним из них. — Ты не узнал меня, когда мы встретились в бараке? — прошептала единорожка. — Воспоминания только сейчас начали возвращаться ко мне, — покачал головой Солид. — Я понимаю, что просто следовал приказам, даже не обдумывая их. А как оказалась здесь, так далеко от дома, ты? Как ты сумела выбраться? Аркэйн Кэйз беззвучно сглотнула, представив, каково будет рассказывать мужу про гадание на картах, про побег по их совету, про все лишения, что ей пришлось пережить, про рождение дочери, про смерть сына и про то, что без семидесяти градусов теперь спится не так сладко. — Думаю, — тяжело произнесла единорожка, поднимаясь, — тебе самому лучше это увидеть. Она несколько раз ударила копытом в люк канализации. На сей раз его открыли не сразу, оставив мужа с женой потомиться в ожидании, но когда это наконец случилось, попасть внутрь они не могли до тех пор, пока у Эрдо не прошёл первый шок. — Папа? — медленно произнёс подросток, а затем бросился отцу в объятья, едва не сбив того с ног. Взрослый жеребец спрятал лицо у него на подрагивающем плече, обвивая копытами в ответ. — Большой уже, — пробормотал Солид, по-прежнему не показывая глаз. Аркэйн стояла в стороне, взволнованно прижав копыто к груди, что содрогалась от ударов томящегося в ней сердца. Стронг Эрдо резко повернул голову к канализации, даже брызнув несколькими мелкими слезинками в воздух, и крикнул: — Майнд Дезерт! Майнд Дезерт, папа вернулся! — Папа?! — моментально вскрикнула маленькая земнопони, и единорожка сбилась с дыхания, впервые со дня смерти Гоуна ощутив в голосе дочери столько жизни и радости. Та, споткнувшись на повороте и влетев в стену, но совсем не заметив этого и тут же рванувшись дальше по курсу. Она в несколько секунд преодолела путь до отца и прыгнула прямо в его распростёртые передние ноги, лишь тогда заплакав от счастья. Кобылка вернула объятье со всеми силами, на которые только была способна. — Папа вернулся! Папа вернулся! — кричала Майнд снова и снова, захлёбываясь слезами страшной радости. А Аркэйн мертвела с каждой секундой созерцания того, с каким ожиданием Солид Рафтер всматривается в темноту коридора. Из неё вышла Мика, затем с её спины осторожно выглянула никогда не видевшая отца Колл Вайлд. Солид Рафтер шевельнул ушами, с улыбкой посмотрев на Стронг Эрдо: — Ну? Где же Фаст Гоун? Подросток прижал уши, ковырнув копытом землю. Аркэйн Кэйз отвернулась в стыде и скорби, а Майнд вновь притихла, будто вернувшись к тем дням, что проводила в состоянии депрессивного аффекта. Улыбка земного жеребца медленно увядала, а взгляд прицепился к единственной движущейся, не застывшей в оплакивании фигуре: Микрикрихэйр Клауд. Её натянувшие кожу кости были подобны крыльям хищных птиц, несущих бледную, безобъёмную и бесстрастную вестницу смерти. — Фаст Гоун в яме, — пресно сказала пегаска. — Вместе с другими безымянными погибшими. — Я не смогла уберечь его, — уронила несколько слёз Аркэйн, клятвенно мотая головой, лишь бы не дать установиться пугающему молчанию. — Солид Рафтер, прости, я не смогла его спасти… — Как он погиб? — хрипло спросил земной пони, опуская дочь на снег. — Его… — слова застряли у Аркэйн в горле. Она не могла произнести такое и невольно посмотрела на Мику с немой мольбой. — Его затоптали, — вместо единорожки ответила та. — Было нападение на посёлок, оно повлекло за собой много жертв. Аркэйн просто не могла уследить за всеми. Подумав немного, она шаблонно добавила: — Сожалею о вашей утрате. Солид Рафтер отвёл взгляд, маскируя боль, и так же для галочки спросил: — А как зовут тебя и твою дочь? — Меня зовут Мика, а моя дочь не родилась, но я бы назвала её Ф… впрочем, не важно. Правда в том, что эта малышка — Ваша дочь. Земной пони поднял голову, неверяще повторив: — Моя? — Колл Вайлд, — глухо подтвердила Аркэйн. — Я назвала её Колл Вайлд. Мы… последняя ночь перед твоим уходом на войну, помнишь? Солид Рафтер подошёл к маленькой единорожке на негнущихся ногах и медленно протянул копыто к её лицу. Та с любопытством и опаской вглядывалась в небритое лицо, прячась в жидкую жёсткую гриву полюбившейся ей пегаски. — Привет, маленькая, — тихо шепнул земной пони, чтобы не напугать ещё больше. Реакция дочери заставила его невольно усмехнуться. — Кусаешься? — Она не умеет… — нервно начала было оправдывать малышку Аркэйн, но была прервана требовательным криком из глубины убежища: — Давайте вы потом кусаться научитесь! Мне нужно вам кое-что сказать! Земной жеребец, округлив глаза, посмотрел на жену. — Какие ещё сюрпризы у тебя для меня есть? — поинтересовался он. Аркэйн в ответ неловко улыбнулась. Они всей толпой направились внутрь; Стронг Эрдо и Мика задержались у выхода, чтобы закрыть люк. Единорожка всё время наблюдала за лицом мужа, и его реакция при виде вечно пьяной старухи не оставила её равнодушной. — Ты… — кое-как справился с собой Солид Рафтер, — прошла действительно длинный путь. Ксента повернула к нему пожелтевшие глаза, ставшие отчего-то ещё тусклее. Дыхание выходило из её лёгких с тихими хрипами. — А, — криво улыбнулась земная пони, — это ты и есть, красавчик? Пожалуй, да, за тебя стоило свернуть те горы, на которые так глупо покушалась Аркэйн. — Солид Рафтер, — растерянно представился жеребец, но старая кобыла отмахнулась: — Наслышана. А меня запомни как Фэйри Ксенту. Подойдите ближе, жеребята мои, — величественно взмахнула она флягой с самогоном, когда Мика и Стронг догнали семью. — Ещё ближе. Я умираю. — Что?! — вышибло из-под копыт Аркэйн почву. — Надеюсь, от отвращения? От чрезмерной сентиментальности, да? — От падения с того дискордова холма, — крякнула старуха, покосившись на столько времени не двигавшуюся переднюю ногу. — Оказывается, внутренние повреждения — это вам не душевные раны. Их спиртом не зальёшь. Она остро и пронзительно взглянула единорожке в глаза. — Ты была права всё это время, — без единой крупицы фарса отчеканила Ксента. — Ты, глупая, не приспособленная к жизни, сумасшедшая кобыла, была всё это время права. Пёрла вперёд, стояла на своём, как баран, отвергала все законы логики и разума — и что в итоге? Достигла цели. Так и должно было быть, нравится мне оно или нет… Какой бы безумной тропой любовь ни шла, она всегда оказывается мудрее того, что строило ей преграды. Аркэйн зачарованно смотрела на Ксенту в ответ, беря протягиваемое ей копыто. Несмотря на то, что оно было здоровым, подрагивало сильнее, чем могло бы дрожать от старости или пьянства. — Но не мудрее тебя, — всхлипнула единорожка, вытирая свободной передней ногой слёзы. — Почему я ощущаю себя так, будто во второй раз теряю мать? — Не дай мне разочароваться в ней ещё раз, — упрямо продолжала Ксента, игнорируя сантименты своей бывшей постоялицы. Она прервалась на кашель. — Аргх… сердечный… Будь вместе с ним. Будь вместе с этим жеребцом до самого конца. А сейчас слушай меня. Не бросай Мику, — жёлтые глаза заблистали почти безумно, лихорадочно бегая по земляному полу убежища. — Она важна… Она так важна… Она для твоего сына — что Солид Рафтер для тебя. Она живёт лишь потому, что они связаны так же, как вы. Крыса может прыгать с любой высоты, пока ворон будет ловить её, как доски могут раскрашиваться на щепки, пока есть нить достаточно крепкая, чтобы связать их воедино… Аркэйн Кэйз нервно повела плечами, слушая бред угасающего разума. Из всего этого она уловила только одно и немедленно пообещала, накрывая морщинистое копыто своим: — Я обещаю, Ксента. Я обещаю, мы её не бросим.