Сердце волка

****

      Анес проснулась с дикой слабостью в теле. Хм, странно… Переработала, что ли… Тело не болело, просто слабость, будто у котенка. Понять бы, где она… Ибо перед глазами было белое полотно шатра. Шатер… Стая… И события навалились одно за другим. Орест! Она уже было вскочить хотела, да сил хватило, чтобы просто сесть, и то голова пошла кругом. — Куда ж ты! Лежи! — раздался голос сбоку, и теплая рука вернула ее обратно на кровать — Гаспар? — нахмурилась она, смотря на лекаря — Кто ж еще… А ты лежи, пока лекарство действует. Ты хоть боль не чувствуешь? — Боль? А… почему должна чувствовать? Где Орест? Его нашли? — Нашли. Нашли, и второго нашли.       У Анес с лица краска сошла, но факт убийства был забыт, когда она увидела на второй койке, за спиной Гаспара, Ореста, что мирно спал. — Как он? — Хорошо. А ты спи. Он-то быстро восстановится. Думаю, к вечеру проснется. И тебе бы надобно спать. Эх, мало дал, ты должна была так же ночь проспать. Значит, увеличу дозу. — Что сделаете? — нахмурилась она. — Больше лекарства дам. Лежи. — Нет, прошу… Я не хочу спать. Позвольте, я с мужем побуду. — Так он спящий, и толку будет от твоего «побуду», — усмехнулся Гаспар.       Анес лишь с мольбой заглянула ему в глаза. — Ой, не смотри на меня такими глазами. Ладно, сама заснешь, пока бульона тебе подогрею, а Пакара, как закончит свои дела, тебе составит компанию. — Спасибо, — прошептала Анес.       Лекарь вышел из палатки. Анес, не думая, снова села и, свесив ноги с койки, аккуратно пересела к мужу. Ей нужно убедиться.       Но ее муж дышал, даже румянец был. Широкая грудь мерно вздымалась. Анес провела ладонями по его лицу и погладила волосы. Также погладила край бинтов, что проходил через его плечо. Как же так… Боги! Она могла потерять его сегодня. И снова бы осталась одна. Никому не нужная, что бы с ней было. Ее жизнь зависит от этого мужчины, в прямом смысле. А обратно она не вернется. Ни за что. Да и была бы она жива в душе, если бы он умер. Он забрался ей под кожу и обосновался прямо в сердце. Пока она не знала насколько глубоко, но от мысли о жизни без него ей хочется плакать. И сейчас Анес тихо плакала через улыбку, гладила его лицо и грудь, целовала, просто радуясь, что Орест рядом и что он жив.       Когда Пакара закончила запечатывать пробкой и смолой бутыли со снадобьем, она решила посмотреть, как там Анес и Орест. И вот картина маслом: Анес полусидя спала на груди Ореста, прижавшись щекой к месту, где должно биться сердце. Пакара несколько раз моргнула и улыбнулась. — Упрямство, к сожалению, не лечится, — вздохнул сзади вошедший лекарь с миской бульона. — Но ее понять можно. Луна чуть пару не потеряла. — Да уж. Как это случилось? — спросила Пакара. — Пф! А я почем знаю, — и вручил ей миску. — Вот, как восстановятся, расскажут, а то меня Бьюи и Урбан тормошат. Как услышали, что Анес проснулась, так все. И нет, чтобы подождать, пока она в себя придет, так сразу устраивать допрос, что и как.       Пакара усмехнулась и продолжила смотреть на Анес, что, как голубка, закрыла собой грудь Ореста. Такая преданность. Прошло ведь всего несколько дней. Она сглотнула, словив себя на мысли, что и ей так хотелось. И снова мысли о Бране вернулись в ее голову. Нет, не время! Она не будет скучать по нему! Нет, нет, нет!       Пакара тряхнула головой и снова похромала в рабочую часть палатки, чтобы оставить бульон.       В то время Гаспар переложил измотанную Луну на кровать и укрыл, давая телу отдохнуть.

***

      Орест проснулся от сухости во рту и дикой головной боли. Интересно, и когда же он успел так надраться? Вроде не пил же с отцом, да и сколько они выпили для больной головы? Три бочки браги? Или пять? Так ведь и не щенок – пить так, чтобы не помнить. Но знакомый зловонный запах снадобий Гаспара вернул его немного в русло. И заставил вспомнить все, что произошло. Орест, резко повернув голову, забыл о своей мигрени и выдохнул, увидев мирно спящую Анес. Жива… Все хорошо… — А вот и вы разлепили глаза. Я уж думал: будить придется, самую вонючую травку даже подобрал, — сказал насмешливый голос старого волка.       Орест посмотрел на вошедшего лекаря и чуть улыбнулся. — Тебе лишь бы что-то вонючее мне дать, — сказал Альфа и аккуратно, морщась, сел на кровать. — Да-да, ради этого и живу, — и приложил руку к его голове. Тепло и свет магии от ладоней сделали свое дело, и голова быстро прошла. — Мне ваших двух щенков сразу пускать или послать опять по грибы? — Уже успели тебя достать, Гаспар? — усмехнулся Орест. — Я так понимаю, что меня стрелами ранили. — Я бы сказал — поцарапали. Так, чуть в плоть вошли. Зато в наконечнике каждого болта был яд. Для людей — смертелен. «Кровь Камня» довольно смертельная гадость. Вся кровь в жилах становится как скисшее молоко, буквально в мгновение. Но, слава Инагри, для нас этот яд из порошка грибов с водой действует не сильно, но отравляет тело. Будь вы слабее, пролежали бы в горячке пару дней. Ну что же, вам хватило дня, чтобы побороть яд.       Орест тут же бросил взгляд на Анес. — Нет, к радости вашей, нападавший ее не тронул. — Его схватили? Допрашивают? — Схватили, но толку для мертвого допросы да пытки устраивать. — Мертвого? — вздернул бровь он. — Патрульные учуяли, да? Странно, что не я. — Да нет, тут, видимо, Луна постаралась. — Анес? — искренне удивился Орест. — Ну не Мрак же! А так сапожный нож валялся рядом с телом. А у того точный удар в сердце, захотел бы не выжил. Да и Луна, как прискакала на Мраке, была вся в крови. Принесли когда ее, я перепугался, думал, как же так! Только ведь целая была. А оказалось — не ее кровь.       Орест искренне удивился и посмотрел на пару. Его малышка и убила мужчину? Умелого лучника и следопыта, как оказалось, раз волк по запаху не нашел его. Он надеялся, что она сможет такое спустя годы тренировок. Его губы тронула горделивая улыбка. — Пригласи сюда Бьюи и Урбана, — сказал Орест, отрываясь от вида своей спящей пары. — Мой Альфа, вам нужен отдых, — вздохнул Гаспар. — Я отдыхаю, видишь, сижу, как леди в башне. А пока можешь прихватить Пакару и пособирать цветочки.       Гаспар вздернул бровь, но спорить не стал, ответил в своей манере: — Конечно, мой Альфа. Думаю, магия у меня кончилась на вашу головную боль. Поищу в ночь я травы с хромой помощницей. В лунном свете так же прекрасно видно, я быстро соберу ингредиенты для настойки от боли. Прям быстрей чем днем.       Орест хмыкнул. — Вот и прекрасно. Исполняй.       Хорошо, что Анес спала как убитая. Так Орест смог узнать все и разговаривать, не боясь лишних ушей. — Кто? — первое, что спросил Орест, сверля обоих глазами. Его Бета, что должен был отвечать за организацию патрулей и принимать отчеты от пограничников, и Урбан, что был негласным руководителем разведчиков. — Мой Альфа… Мы предполагаем, что это был один из оборванцев, коих мы обнаружили два дня назад, — подал голос первым Урбан. — Оборванцев? Этот оборванец прокрался вглубь наших территорий, замаскировался так, что я его не учуял, и мог убить мою пару. Как и меня, если бы не ОНА. Вас, я погляжу, не трогает, что мою шкуру защищала женщина, безопасность и сохранность которой лежит на ВАШИХ плечах?! — Орест был невероятно спокоен лицом, но он шипел от ярости, будь его воля, он бы орал, но не хотел поднимать шум и будить пару и всех вокруг. Но яростное шипение Альфы было даже страшнее, двое взрослых волков и вправду, как щенки, опустили головы и не могли возразить. — Как? — также прищурился он. — Листья дерева Рух, — подал голос Бьюи. — Он натерся ими и грязью прилепил к броне. Так он смог замаскировать свой запах. Как он подобрался так близко, сейчас выясняю, мой Альфа.       Дерево Рух. Гадство! Эфирное масло этих растений было настолько пахучее, что могло отбить нюх. А в той стороне целая роща. — А я знаю почему, потому что твои парни халтурили и не заходили в чащу с этими деревьями. Видимо, потому что лень ходить и быть внимательными, легче полагаться на нюх и вразвалочку гулять по лесу. Так, Бьюи? — вздернул бровь Орест. И его Бета сглотнул и потупил глаза. — Да, мой Альфа… — Как быстро я раскрыл расхлябанность твоих пограничников. Где еще будут огрехи? Мне что же, под свой контроль все взять и сменить Бету? — продолжал чихвостить его Орест совершенно спокойным и надменным голосом. — Нигде, мой Альфа. Эта была моя ошибка, и больше промахов не будет, — и присел на одно колено. — Я готов понести наказание. — С твоим наказанием разберемся позже. Теперь ты, — и перевел взгляд на Урбана. — Где же твой братец? Я отчет когда от него получил? Два дня назад, когда он ушел! И ему, кажется, было велено следить за этими людьми. — Да, мой Альфа, Бран не выходил на связь, ему это несвойственно. Мы общаемся посредством Лесной Связи. Но он не передавал мне ничего. Значит, новостей нет. — Зато у нас есть! К Стае очень близко подобрались. И кто? Человек! Простой оборванец, что возомнил себя великим воином и лазутчиком. Позор. Если бы Бран передал нам, что угроза реальна, я бы не распивал брагу с королем, а уже отправился разговаривать с Патром, дабы убрать эту свору мух от своего дома, дабы не мешались под ногами. А они будут! И, видимо, моя вина, что не посчитал важность этого сброда и не отправил более опытных разведчиков. — Бран самый лучший разведчик из всех в нашей стае, — возразил вдруг Урбан, даже сделав шаг вперед. Бьюи, все еще стоящий на колене, не поднимая глаза, пробормотал «Идиот» и не зря, так как зрачок Ореста буквально засиял в полумраке палатки, как солнце. — Ты сомневаешься в моих словах, Урбан из рода Серых Клыков? — Нет… нет что вы, мой Альфа. Я говорю чистую правду и объясняю, почему послал одного лишь Брана. Эти люди… Их много. Несколько разведчиков могут привлечь внимание. Так как и часовых у этого сброда больше. Но не все так опытны, как Бран. — Да плевать я хотел на его опыт, Урбан, — рыкнул Орест, уже зверея от наглости молодняка. — Было нападение на меня и мою пару. Твои разведчики упустили из виду лазутчика, твой Бран не предупредил о возможности саботажа. А может, и не смог уследить, раз их так много. Так какой вывод?       Урбан вздохнул и также сел на одно колено, склоняя голову перед Альфой. — Моя ошибка не знает прощения, мой Альфа. Я готов принять наказание и… — Да не нужны мне ваши наказания! Мне нужна слаженная работа, оборона и грамотная разведка. Чтобы о любом чихе этих плешивых собак я знал. Или что думаете? Раз они люди в ополчении, то тупые как пробки? Их кто-то ведет, и кто-то грамотный, как оказалось на практике, а не с отчета разведчиков. И это страшнее погонщиков со сворой бешеных псов. Такая свора может победить волка, если собак будет больше, чем стая. Ясно? Нам нельзя терять бойцов, а вы расслабиться изволили? — шипел он. — Сгиньте с глаз моих, как выберу наказание, скажу. А пока займитесь делом, иначе вы Стае будете не нужны, поняли меня?       Двое кивнули и поднялись с колен, и после поклона удалились из палатки.       Орест проводил их пытающим взглядом, после уже потер устало переносицу и снова посмотрел на пару. Кто бы мог подумать… Хотя он все больше убеждался, что пары даются волкам неспроста. Вот и Анес стала Луной, имея мужество и смелость война. Жаль только нрав ее был, как и тело, слабым и надломленным. Но это поправимо. Если бы она только знала, как он был напуган и горд за нее. Тут в палатку зашел Гаспар и повел бровью. — Много слышал? — прикрыв глаза, спросил Альфа, откинувшись на спинку кровати. — Да по поджатому хвосту твоего Беты тут все было понятно. — Вот уж правда, щенки. Орест усмехнулся соглашусь с лекарем , молодые еще и больно легко, думают, мир устроен. Даже голова от этих мыслей вновь стала болеть, как и ломить тело. — Что такое, Альфа? Боль вернулась?       Орест был не настроен на его уколы. — Как видишь, так что вылечи! — Простите, Альфа, но моя магия не безгранична, — чуть улыбнулся он. — Могу дать горькую травку, что облегчит боль, или отвар, чтобы вы заснули.       Орест скривил губы и с нажимом произнес, стараясь силой подчинить старого волка: — Вылечи, сейчас!       Гаспар лишь удивленно моргнул и удалился, вновь вернувшись с миской отвара. — Вот, лечу. Как я сказал, магия — она не бездонный колодец. Я много потратил на вашу пару. Видите, Альфа, все трудятся в меру своих сил и умений. Но иногда мы не можем предвидеть все. Я тратил магию на снадобья, не зная, что вечером произойдет такое несчастье с вами. Как и патрульные были не так внимательны, прогуливаясь по роще деревьев Рух, ибо нет в стае тех, кто учил бы полагаться не только на нюх, — Орест прищурился на лекаря. Все же слышал, лис старый. — Или тот лазутчик, что, возможно, месяцами к основной группе не подходил, чтобы Бран его заметил и сообщил, что они на такое способны. — Я не понял, ты что, их оправдываешь? — Ни в коем разе, мой Альфа, — улыбнулся мудрый лекарь. — Я лишь говорю, что виноватых не стоит искать. Иногда что-то случается просто оттого, что на то воля Инагри. И никто не в силах остановить ход судьбы. Может, это было в назидание, или чтобы вы поняли, что свора собак все же сильнее. Каждый может ошибиться, и, как я сказал, иногда этих ошибок не избежать, но они нас учат. Как вас когда-то ошибка, что погубила целый отряд, научила очень многому.       Орест тут же огрызнулся, и глаза вновь запылали: — Это другое! — Отчего же? — якобы искренне удивился Гаспар. — Молодые ребята, все как один, полегли под вашим командованием. И я помню, что после наказания в виде половины цикла* (полгода) одиночества на Скале Тиса вы вернулись совсем другим. Понимая, в чем и как ошиблись. — Другое! Я оступился от гордости и опьяненный силой, что дали Импы. А не от расхлябанности, лени и глупости! — Ну так, гордость — понятие другое. Может, и они после стольких побед возгордились, решили, что лес им на шажок, а горы по колено. Вы-то вон Отступников как скот режете, что вам людишки, — фыркнул он с улыбкой. — Гаспар! — рыкнул Альфа, призывая тоном лекаря к порядку. — Что такое, Альфа? Не прав ли я? Али да? Не вас ли я учил, что стая — это лицо Альфы? Как он себя ощущает, так и стая ведет себя. Может, вы ленитесь? Может, вы выполняете работу, возложенную на вас, не до конца? — и глянул на спящую Анес. — Легко судить других, но так не хочется себя. Пейте, Альфа, вам нужен сон, чтобы яд вышел из тела.       И снова его эта улыбочка, такой он пользовался, когда понимал, что спор выигран, и что до его ученика дошло все, что надо.       А Орест будто стал вновь мальчишкой, которым был, упрямым и вредным, не желая говорить хоть кому-то, что ошибся, что собеседник прав.       Он схватил из его рук миску и разом выпил все, закашлявшись от горькоты вкуса. Орест так же уничтожительно смотрел на лекаря, думая над его словами.       О чем же говорил его старый учитель? Он глянул на жену. Не о том, что он слишком много берет на себя? И альфа, и принц, и вот мужем захотел заделаться? Но принцем он был так себе, мужем еще хуже. Вон даже жену не смог толком уберечь. Но тешил себя, что хоть Альфа он хороший.       Да вот только не бывает одно без другого. Он мнил себя хорошим управленцем, но не дипломатом, которым должен быть в силу титула и статуса Альфы. Сбагривал все это на отца и Бету. И отнекивался от всей политики. В то же время не видел, как менялось настроение в его стае, что появились инакомыслящие. И все от его желания быть аполитичным. Не взяв обязанности принца, он не смог понять настроения в стае до последнего времени.       Зачем ему быть Альфой, когда у него нет пары, кого будет защищать его стая? Кого защищать ему? Он не может жить одной войной, такие волки плохо кончают. Но просто наличие пары рядом не дает ему якоря, что не утянет его в пучину триумфа от сражений. Нет, этот якорь нужно еще смастерить и бросить в теплый омут души своей пары. Связь делает многое, но она не сможет выстроить доверие и любовь между супругами. Это лежит на нем. Орест только недавно стал это осознавать. Все это по крупицам собирать, и вновь его учитель дает ему верный указатель и ответ.       Он посмотрел на Гаспара уже более спокойно, и двое поняли друг друга без слов. — Гаспар. Пока я не заснул, придвинь ее кровать к моей. И не пускай никого, понял?       Лекарь усмехнулся и кивнул. — Да, мой Альфа, — сказал он и принялся придвигать койку. Как только Анес оказалась на расстоянии руки, Орест тут же ее обнял и только тогда провалился в сон.

***

      Пакара зашла в палатку и улыбнулась. Анес уже спала с мужем в обнимку. И теперь уже он буквально опутал ее руками. Пакара смотрела на это во все глаза, впитывая магию чужого момента, и в душе яростно завидуя подруге, пусть и столько же радуясь за нее. — Принесла? — спросил вышедший к ней Гаспар. — М? О да, — и достала из холщовой сумки несколько кусочков воска и пучок сушеной травы от повара с казармы. — Я побоюсь спросить, а зачем вам Кокош трава?       Гаспар отвлекся от изучения веника и медленно поднял на нее взгляд. — Как ты назвала ее? — Ну Кокош трава. Ее от тошноты еще дают. Чай вкусный выходит. По весне собираем близ рек.       Гаспар вздернул бровь. — Орчанка обыкновенная, среднецикличная, вот как называется это растение во всех справочниках и учебниках, включая и людские. Так вы зовете ее в деревне? — Да, — пожала плечами Пакара. — Так все ее зовут. Потому что там, где она растет, часто обитают Коршуны*, — по вздернутой брови Гаспара она поняла, что и это название ему неизвестно. — Ну, такие большие птицы, они еще рокочут. — Я понял, только вот они зовутся Щеглы*. В этих краях такие водятся, не скажу точно, возможно Белоухие, — он задумчиво прошелся в рабочую часть палатки. — Ты знаешь почти все растения, что у меня висят тут, да?       Пакара стояла как раз рядом и смотрела на висящие над рабочим столом сушеные травы. Этот стол был похож на тот, что был у мамы. Те же отделения, только вот у него глиняные, а у мамы были деревянные. Также в несколько рядов вверх. И веники над головой. — Да, многие знаю, — кивнула Пакара. Так Гаспар стал спрашивать чуть ли не про каждую травку. Пакара говорила название и что она лечит. Все верно, кроме имени травки, что не совпадало ни с одним наименованием из справочника. — Что же, твое обучение будет куда лучше. Пока же отдохни. Я дам тебе настойку для ноги. Через пару дней можем снимать жгут.       Пакара кивнула и удалилась в свою временную комнату.

****

БРАН

      Сказать, что был зол — это ничего не сказать! Эта свора плешивых псов были лишь новобранцами, и вся эта жалкая пародия на лагерь с вечно спящими часовыми и тупыми пиками на входе напоминала детский форт, в котором я еще щенком играл. Все было устроено сквозь пальцы. Их муштровали, и все без толку, учили кое-как сражаться, что я чуть со смеху с дерева не упал. И весь этот театр так порушил мне все!       Первое, я не мог отправить брату отчет, а как следствие и Альфе. Что очень плохо. Три дня как прошло, через два я уже должен вернуться, либо же с разрешения Альфы продолжить. А тут… Лесной связью я не могу воспользоваться. Почему?       Да потому что эту свору надо же как-то кормить! Ни хлеба, ни круп у них не было. А охотники они были… Да не были они охотниками. Так, ловушки расставили и что в лесу нашли. Сначала в округе кончилась еда для здешней живности. Не считая букашек, но и то опасно, словят же и птиц, и белок, и кролей и даже, спаси Инагри, кротов. Ели все, что двигалось, пело, летало и росло как плод. До того дошли, что уже отравились, и двое слегло. Просто как молодняк на прогулке, жаль воспитателей нет.       Они не могли словить нормального рогатого или же дикого свина, коих много. Мяса и потрохов там хватило с лихвой. Нет, легче каждый день ловить кролей да белок, разорять гнезда птиц, собирать все ягоды, грибы, коренья и все, что могло идти в еду. И понятно, зверушки отсюда бежали как от огня. Еды нет, опасность есть еще и шум.       А суть Лесной связи в подчинении этих зверьков своей воле, точнее подавлении их силой волка. Эта техника передавалась в нашем роду Серых Клыков, а я с братом обучили этому всех разведчиков.       Мы по сути своей были более совершенными хищниками с невероятной сильной внутренние волей. Более мелкие создания боялись и благоговели перед нашим волком. Но главное услышать их, войти на их землю, пометить и влиться в их гул. Показать, что теперь их гнезда и норы на моей территории. И ежели они хотят честной охоты, то должны выполнять, что я скажу. И часто это передача записок через белок, птиц и прочей живности, смотря как далеко стая.       Эта система работала безупречно. Но нет, на этих уродах дала сбой, потому что я не мог оставить пост и побежать в соседнюю чащобу и настроить связь там. На это нужен как минимум день, а здесь, в лагере, уже второй день гостят важные гости — из главного лагеря. Значит, это лишь жалкий перевалочный пункт, где тренируют новобранцев. Где-то есть главный этого сброда, так называемая верхушка. Оно и видно, по одежке и меху прибывшего, хотя на лицо все тот же голодранец.       И вот его разговоры были ой как хороши. То про оборону, то про численность человек в других тренировочных лагерях, то про планы их великого Ордена Ковенанта «Охотников».       Он был аки кладезь нужной информации. Думал сначала взять в плен и уже все до капли выпытать. Но нет, он скоро будет отъезжать, а расположение лагеря воочию мне важней, чем сведения этого сопляка, еще солгать же может. А так, все рассказал одному воеводе этого лагеря. И даже пламенную речь произнес перед всеми новобранцами. Что дело их правое, что они победят, что негоже зверью забирать наших дочерей, жен да сестер и бесчинства творить с ними. Что уж сказать, и тут Отступники насолили, под нашими знаменами забирали девок, и да бесчинства творили, что и я едва сдерживался от воя. Жалко ведь девушек. И вот эхо этого ужаса добралось до нас. Гнев людей понятен, но направлен он не на тех. А сам конвент «Охотников» зиждется на истребление волков и спасение дев.       Потому моя слежка продолжалась, а понимания, что делать дальше, нет. Ведь указаний свыше через отчеты не поступало. Опять же, я знаю, что Альфа и брат будут недовольны, и пусть. Я должен выполнить долг, если эта ватага уродцев нападет всей гурьбой на лагерь, они возьмут числом, закидают нас просто мясом. А я не могу допустить, чтобы хоть кто-то из них подошел к стенам, где моя Пакара. Нет! Не бывать этому, потому план у меня созрел быстро. Диверсия. Я не мог убить их лидера и даже одного человека, это противоречит договору, что подписал наш король. Этот люд пока на нас не напал. А разговоры ничего не стоят. Значит, пора вставлять им палки в колеса. Начну я, пожалуй, с их оружия. Учитывая его качество, ему самое место в реке, ну и инструменты кузнеца. Что удивительно, у них он был. — А отправили Гронги с арбалетом к лагерю волков? — услышал я разговор воеводы и местного Генерала-ревизора. — Да, милорд, — отвечал воевода. — Мне донесли, что он в роще, о которой вы говорили, он также натерся листьями с того старинного дерева с черным изогнутым столом. Так близко к лагерю, что дым виден.       У меня сердце замерло. Роща с черными стволами. О боги, эта же та треклятая роща с деревом Рух. Хотели же ее вырубить, так нет, чертов лекарь раскудахтался, чтобы не портили местный лес и что то ли листья, то ли кора от заразы в ранах спасает. И послушался же Альфа. Теперь вонючие листья мешают патрулям. Сам знаю, воняют так, что невозможно!       Но откуда тот петух знает о дереве Рух и вообще о роще? Значит ли это, что в рядах наших есть шпион? — Хорошо. Передай ему, пусть там и остается. Смотрит, патрули часто ли ходят, и следит, куда выезжают волки, там с пригорка все чудесно видно.       Прав уродец, роща на склоне горы, и весь лес как на ладони. Куда пограничники смотрят?! — Да, милорд, пошлю гончего к нему, — кивнул воевода. — А пока ваш конь готов, будете отправляться сейчас? — Да, вижу, лагерь в хороших руках и состоянии, — я сдавленно фыркнул. Ну да, в хорошем. — Потому я могу ехать       Что же, он, видимо, больше важничал, чем знал основы муштровки и устройство военного лагеря. Оно и лучше. Осталось только проследить за ним, может, в том месте со зверьем лучше, и они хотя бы не тащат любую белку на костер. Около главного лагеря и передам сообщение брату. И пора бы уже возвращаться. Пакара… Она… ранена, одна, и еще кто знает, чего себе накрутит.