Сердце волка

ПАКАРА

За три дня до приезда Анес и Ореста обратно в стаю.

      Пакара сладко спала. Так крепко, что и забыла совсем, что хотела посмотреть, как уезжала Анес. Обычно ее будил Гаспар, но и он сегодня спал. Тем удивительней была Пакаре проснуться от прикосновения к голове. — М-м-м, — нахмурила она бровки. — Эй, просыпайся, — произнес насмешливый голос. Пакара приоткрыла сонные глаза и увидела… Брана. Он, улыбаясь во весь рот, присел рядом с ее кроватью и лаской старался разбудить. — Бран? Что… тебе нельзя вставать! — тут же спохватилась Пакара. — Тише. Гаспар применил магию, и я вылечился.       Пакара нахмурилась. — Магию? — Ага, теперь будет спать до вечера. А у нас с тобой дела. Помнишь, что ты обещала? — Что? — все еще находясь в прострации, переспросила она. — Что поедешь со мной кататься на лошади, — лучезарно улыбнулся Бран, бодро вскакивая на ноги.       Пакара села и потерла глаза, пытаясь собрать мысли в кучу. — Вылечил, значит… — выдохнула она и сжала зубы. Вот же… лекарь недобитый. Она после скажет все, что о нем думает. — Я есть хочу. — Одевайся, пойдем в обеденный шатер, — сказал Бран, отходя. Он был так раздражающе бодр. — Выйди для начала.       Бран фыркнул и развернулся, чтобы выйти в другую часть шатра. Пакара застонала и принялась умываться и надевать все слои платья… Своего старого, доброго платья.       Бран вздернул бровь, увидев ее. — Что? — тут же ощетинилась Пакара. — Думал, ты наденешь… то зеленое платье, — сказав это, Бран пробежал глазами по ее фигуре. — Чтобы убить его при поездке? Нет уж.       Бран лучезарно улыбнулся. — Значит, понравилось, да? — Я все равно думаю, что это был наглый подкуп, — скрестила она руки на груди.       Бран вместо этого засмеялся. — Ладно, пойдем, пора тебя кое с кем познакомить. — Со своей кобылой? — криво усмехнулась Пакара. — У меня так-то жеребец, но с ним потом. Прежде хотел представить тебя Гаине.       Пакара, нахмурив брови, стояла перед красной палаткой. Той самой, где видела Брана во второй цикл своего пребывания в стае. Казалось, это было так давно. Но вот она тут, идет знакомиться с девушкой, что ранее представлялась Пакаре любовницей Брана. На деле же — его подопечная. Пакара не могла не уважать такой поступок. Если, конечно, это правда. Но то, что волк ведет ее знакомиться с Гаиной, говорит об искренности его слов.       Красная палатка внутри была… огромной. Их встречал с виду небольшой холл: тут стояли вазы с цветами, даже цветная циновка была и жаровня. И этот холл служил переходом между двумя мирами. Один вел в залы, где волки могли спустить свою похоть. От того и стоны слышались более ярко. Пакара покраснела и поморщилась, заслышав это. А Бран, паразит такой, только засмеялся.       Второй ход вел в обширные казармы. Только для простых девушек. И тут стояла уже тишина. Кровати, столы и столики, тазы, жаровни и гнетущая атмосфера. От нее Пакаре стало не по себе, буквально холод прошелся по коже. Бран же уверенной походкой прошел сквозь эти помещения. Девушки, сидевшие то на кроватях, то за столом, были как призраки. В серых платьях, бледные, волосы убраны, а у кого-то их вообще почти не было. Они провожали пару лишь потухшими взглядами, даже не повернув головы.       Пакара удивленно моргнула и посмотрела на Брана, думая, что он объяснит, но ее волка эта картина ничуть не смущала. За казармами были отдельные комнаты, отделенные тентом. И в одну из них зашел Бран.       Внутри тента был приятный полумрак, и намного теплее, чем в казарме. Но и обстановка стандартная. Жаровня, простенький ковер, четыре кровати. И четыре девушки. На последних сроках беременности. Три из них были такими же потухшими, что и девы в зале. Но вот одна, в ужасном бесформенном платье, с неубранными русыми волосами и глазами, что хотя бы не были похожими на рыбьи по своей осмысленности. — Бран! — поднялась она с кровати, отложив шитье. — Здравствуй, Гаина, — ответил он с улыбкой и, подойдя, приобнял девушку. Пакаре не зря она еще тогда показалась слишком маленькой. Вблизи Гаина была невероятно хрупкой, бледной и юной. Но это не мешало огромному животу изредка показываться из-под бесформенного платья, что уходило в пол. Как она могла не заметить этого раньше? — Гаина, познакомься, это моя пара, Пакара. — Привет, — улыбнулась Пакара. — Но я еще не пара, — поправила она Брана. — Пока, — криво улыбнулся тот. — Очень приятно, Пакара. Я рада, что Бран нашел себе… достойную девушку, — ее улыбка была теплой, но какой-то натянутой. — Боюсь, мой стол не столь богат, я и могу предложить лишь отвар из трав.       Пакара вежливо улыбнулась и села на скамеечку перед длинным столом. — Не волнуйся, Гаина, — махнул Бран рукой. — Твои подруги будут с нами? — Н-нет, — покачала головой Гаина. — Ты знаешь, они в твоем присутствии не говорят. — До сих пор? — моргнул он. — Прошел уже не один цикл луны.       Гаина печально вздохнула, опустив взгляд. — Страх сильнее времени, Бран.       Пакара бегала глазами от волка к девушке. — О чем вы? Они так боятся, что даже не могут говорить с мужчинами?       Гаина сжала губы, и прежде, чем Бран ответил за нее, сказала Пакаре: — В стае, куда мы попали, нам запрещали говорить. За одно хоть слово… подвергали пыткам, — она запнулась сглотнув, а одна из девушек всхлипнула. — Меня забрал… один волк. И он не запрещал, но Боне, Римке и Оне повезло меньше.       Пакара замерла, огромными глазами смотря на Гаину, а потом и на других девушек на кроватях. Они были столь невзрачны, что походили друг на друга. Длинные, неубранные темные волосы, закрывающие лица, бесформенные платья, беременные животы. У одной только шнурок был завязан под грудью, показывая, насколько она в положении. — О Смотрящий милостивый! Это ужасно!       Гаина кивнула, и тут обе девушки вздрогнули, когда Бран с силой поставил железный чайник с отваром. — Это в прошлом! Сейчас вы в безопасности, и никто не обидит этих девушек. Может они найдут себе пар среди других стай, — на этом он поставил деревянные кружки и стал разливать, а после присел к Пакаре. — Спасибо, Бран… Мне и не сготовить, — чуть улыбнулась Гаина, притягивая кружку к себе. — Я у тебя тут обжился за столько времени, — и поглядела в сторону. — Жаль девушки так ко мне и не привыкли. — Им досталось больше… ты же знаешь.       Пакаре было так странно, что эти двое говорили о соседках Гаины так, будто их тут нет. Она сидела как иголках, впервые в жизни не зная, что сказать, или как увести разговор из столь болезненной атмосферы. — А… как Бран решил взять тебя под покровительство? — решила спросить Пакара. Обычно мужчины равнодушны к судьбам женщин, особенно тем, кто был скомпрометирован. Для всех в ее деревне Гаина была бы порченой и неважно, надругались над ней, или сама она легла — она падшая женщина с червивым приплодом. Пакара надеялась на добрую историю, как Бран пожалел бедняжку, когда увидел в красной палатке. Но она будто открыла портал в бездну. — Я спас ее и убил волка, что держал в плену Гаину. Как этого ублюдка звали? — Ремор, — тихо сказала она. — И я говорила тебе, это был не он, ты убил другого. — Гаина, — устало произнес Бран. — Наш Альфа общался перед захватом именно с этим волком, он представился Ремором — Альфой Отступников. Я видел Ремора на встрече и его же и убил в его палатке. Тебе больше не стоит бояться, он мертв, сожжен дотла.       Гаина с силой мотнула головой. — Ошибаешься. Он жив. Тот, кто вошел в палатку, был не Ремор. Я знаю. Лицо его всю жизнь у меня вот тут, — и с каким-то отчаяньем постучала пальцами по лбу. — И я верю, что боги защитят меня, когда он захочет меня назад. — Но ты в стае среди… стольких воинов. Он не сунется, — уже подала голос Пакара. Она понимала, что нападать на этот лагерь, полный вооруженных до зубов волков, — самоубийство. — Нет, найдет. Каждый раз находил, когда я сбегала. Каждый. Раз. Говорил, что будет следовать за мной, как завещала его лунная драконица, — все тише говорила Гаина, смотря в кружку. — Ремор признал в Гаине свою пару… Потому не давал к ней прикасаться другим уродам, — объяснил Бран. — Удивительно, что Инагри наградила этого мешка с навозом парой, да еще такой, как Гаина. Он заслуживает только страшных мук. Надеюсь Инагри разорвала его душу, — сказал он низким голосом и приложил к губам кружку с напитком. У Пакары встал такой ком, что ей казалось, что и утреннюю трапезу она чудом держит в желудке. — Мне… очень тяжко слышать, что с тобой произошло, Гаина… Я могу помочь тебе? Когда я вернусь домой, к родителям, могу попробовать найти твоих родных. Мой отец управляет таверной, там много путников с разных деревень. Может, кто-то помнит тебя и скажет, где твоя деревня, — Пакара постаралась улыбнуться и снова увести разговор.       «О Всеотец пусть они опять не будут о плохом… Пожалуйста, мне так плохо в компании не было давно». — Не стоит. Моя мать продала меня распределителю, — покачала головой Гаина. — Так как я бесприданница, меня никто не хотел брать в жены. А лишний рот в доме — обуза       «Да что ты будешь делать! Какой дракон ее проклял так… О боги, как ей помочь?!»       И Бран не помогал, Пакара боялась, что если он вступит, то новые подробности прошлого Гаины она уже не выдержит. Ей уже было физически плохо от представления всего, что наговорили эти двое. Насилие, убийство, отказ семьи. Что дальше? — Да, Пакара у нас теперь ученица Гаспара, — улыбнулся Бран. — Сама вызвалась. Верно, Пакара? — О… это удивительно, — чуть улыбнулась. — Я думала, лекарями могут быть только мужчины и волки. — Моя мать знахарка. Она прекрасно лечит, — покачала головой Пакара. — Я примерно знаю о врачевании, Гаспар дает еще знания, что доступны были только в Бюргерсете. Лекарем может быть любой если захочет. А вас… — она поглядела на других дев. — Вас уже… смотрел Гаспар? — Да… — кивнула Гаина. — Но не…       Она запнулась и потупила взгляд. — Гаспар не мог их осмотреть как нужно. Сказал, что боится паники девушек. Их страхи могут вызвать смерть малышей в их утробе. — Так может я вас осмотрю! Как раз узнаю все у Гаспара, а ты, Бран, запишешь наблюдения, а Гаспар скажет, все ли с вами хорошо или с малышом, — воспряла духом Пакара. — А это хорошая идея! — кивнул Бран. — Пакару вы не боитесь, так как она тоже девушка. — Неужели вас никто не осматривал и не лечил, пока вы были тут?       Гаина покачала головой. — Девы с другой части шатра… ничего в этом не понимают. Лаура могла хотя бы под руководством Гаспара. Он этой же Лауре, — скривил губы Бран. — Ее честолюбие не позволит ей даже ступать на то же место, где была падшая женщина, — и пренебрежительно махнула рукой.       Пакара удивленно моргнула. Она много слушала про эту Лауру и удивительно, что Нинлиль с ней дружила. — Ну, ей это перед Всеотцом зачтется. Он учит быть милосердными и сопереживать, — в пылу произнесла Пакара, чем вызвала одобрительную улыбку Брана. — Я… не против. Но мне не так важно, что с ним. — С ним? С ребенком, ты имела в виду? — нахмурила брови Пакара.       Гаина только пожала плечиками. — Я хорошо себя чувствую. Может, девочкам нужна помощь. — Это нужно не столько для ребенка, столько для твоего здоровья. Подумай над этим. И вы тоже девушки, — отечески произнес Бран и вдруг стал подниматься. — Ты прости, мы пойдем, мне до захода надо вернуть Пакару под крыло Гаспара, а мне еще надо ее на лошади научить кататься и убедить остаться в стае.       Пакара фыркнула. — Мечтай, волк. За один светлый цикл тебе меня не убедить. Как и за десять полных циклов — Не будь так уверена, Огонек. Я могу быть очень настырным, — буквально мурлыкнул Бран, подавая ей руку. Пакара с кривой усмешкой поднялась сама, отвергнув его руку.       Гаина на все это смотрела молча, внимательно наблюдая за парой. Слишком внимательно.       Пакара же, не замечая Брана, подошла к Гаине и, взяв ее руки, сказала: — Я рада с тобой познакомиться, Гаина. Я скоро опять приду, но уже чтобы помочь тебе.       Гаина сжала ее руки в ответ и покачала головой. — Не стоит. У меня все хорошо. — Все равно я должна осмотреть. Мне будет для учебы полезно, — улыбнулась Пакара.       Гаина тяжко вздохнула и с легкой улыбкой кивнула, соглашаясь.