Сердце волка

***

      Пакара шла погруженная в свои мысли. И видимо вся тягость их была написана на ее лице. — Не переживай так, теперь-то у Гаины все хорошо.       Пакара нахмурилась, удивляясь, как точно Бран угадал причину ее дум. — Я просто… Не могу развидеть те картины, которые она описала. Это… тяжело.       Бран тяжко вздохнул. — На войне всякое бывает. — Но ведь войны не было, так ведь? — Отщепенцы воюют с нами. Без чести. Да и откуда у них она будет, — фыркнул он. — Их ведь за что-то выгнали из своих стай. — А за что могут выгнать? — За что-то очень жестокое, когда волку опасно оставаться рядом с женщинами и щенками. Стая сильна своим множеством. Даже те, кто нарушил закон, получают наказания, но не изгоняются. Ведь в трудный момент он сможет защитить стаю. — Понятно. Что же, хорошо, что вы всех перебили и забрали девушек. Другим девам повезло, они не понесли. — Понесли, — вздохнул он, смотря вперед, где уже виднелся деревянный загон с лошадьми. — Но… На сносях только Гаина и ее подруги. А, поняла. У других еще дитя в утробе мало. Потому живут в общем зале? — Нет, они… уже родили. — Но, — хлопнула ресницами Пакара, — я не видела там колыбелек. И почему матери живут в общей зале? Им нельзя как-то отделить тентом? — Потому что они отказались от своих детей, и их увезли в стаю… Там, так получилось, больше пар, что уже родили. Они вызвались быть кормилицами и нянями.       Пакара аж остановилась. — Как так… Но почему они отказались? Как они могли! Это же их дети!       Бран чуть сжал губы и ответил: — После того, что они пережили, их никто не винит. Их дети станут новыми воинами, их воспитает стая, — и рукой подтолкнул Пакару, заставляя ее снова идти. — Но это неправильно! — Уж как есть… В мире много чего происходит неправильного, Пакара, главное — это повернуться в правильное русло. А пока смотри во-о-он на ту серую лошадь, — и указал на дальний угол загона.       Пакара хотела бы ответить, но в итоге вздохнула и обратила свой взор на серую лошадь. По телосложению она была суховата, по сравнению с массивными собратьями, что паслись рядом. Она была меньше и изящнее, с красивой дугой шеи, стройными тонкими ногами и аккуратными копытами. Грудь широкая, живот подтянутый и упругий, и везде лоснилась на солнце серая шерсть, словно дорогая ткань.       Бран громко свистнул, и конь тут же поднял морду в их сторону и веселым галопом пошел к своему хозяину. Пакаре ее морда тоже казалось странной, с «щучьим» вогнутым профилем и широким квадратным лбом, маленьким, угловатым. Но вот глаза… глаза большие, выразительные, смотрели на Брана с таким восторгом, что Пакара невольно улыбнулась. — Ну как тебе? — гордо спросил он. — Худощавая, что ли. Вона ребра и скулы на морде торчат. — Пф! Это, между прочим, Верховая Имильская порода! Самые быстрые скакуны на этом берегу!       Пакара повела бровью. В своей жизни она видела лишь тяжеловозных лошадей. Верховые были и то крупнее серого коня Брана. — А она хоть тебя выдержит? — Ну, не обижай моего Себлика. Он, может, и меньше, чем местные лошади, но быстр как ветер. — Себлика? — Да, когда покупал, мне сказали, что именно так его и зовут. Идем! — и, схватив ее за руку, поспешил в сторону, где была конюшня. И это было единственная деревянная постройка в лагере. Внутри, что удивительно, не пахло так сильно навозом. Был запах лошадей, сена, грязи. Одинокий конюх подметал пол, и, увидев их, молодой волк чуть поклонился Брану, как старшему по званию.       Но Бран не удостоил его словом, возбужденный он прошел в комнатку около денников и стал доставать экипировку для своего коня. — Господин Бран, вам помочь? — спохватился юноша. — Нет, делай свои дела. Мы будем кататься на Себлике.       Пакара с интересом наблюдала, что он набирает какие-то кожаные ремешочки, веревочки и подскочила от испуга, когда сзади что-то заржало.       Она воскликнула и развернулась к звуку. Полудверь, как в других денниках, отгораживала вход в загон, и туда просовывала огромную морду лошадь. Тот самый Себлик высматривал своего любимого хозяина. Вблизи он был таким же странным. Небольшие темные глаза, грива коротко подстрижена и была на несколько тонов светлее чем тело. — Он меня напугал! — пожаловалась Пакара.       Бран лишь рассмеялся. — Себлик давно меня не видел, да и любит поговорить.       Как будто в подтверждение конь стал издавать странные звуки, похожие на бурчание и хрип.       Бран со всем ворохом снаряжения подошел к коню. — Мой хороший. Скучал? И я, — проговорил он, экипируя лошадь. Сначала морду, следом завел уже в помещение и стал крепить седло.       Пакара подумала, что, может, и к лучшему, что конь такой небольшой… Залезать будет нетрудно. И падать не так больно.       Первое, что удивило Пакару, это то, что Бран взял коня и повел из конюшни. — Мы будем учиться не в загоне? — Нет, чтобы все видели, как я тебя соблазняю? — засмеялся Бран и заговорчески улыбнулся. Пакара закатила глаза. — Или чтобы все не видели твоего позора.       Бран устало вздохнул и посмотрел на небо, пока они шли по чуть просохшей дороге, и дошли до огромного шатра. — На, подержи, — и сунул ей вожжи. — А… э… Нет, ты куда?! — За нашим обедом. Да не бойся. Себлик без меня никуда не пойдет. Он тренированный. — А если за тобой пойдет? — Пакара запаниковала: одно дело со своей лошадью, ты ее знаешь, а тут чужая, что ей в голову взбредет.       Но Бран уже исчез в палатке. Пакара сглотнула и посмотрела в огромные темные глаза лошади. — Ну…привет. — Конь поддался к ней, от чего Пакара отступила. — Нет у меня морковки. Вот к своему хозяину иди.       И отвернулась, крепко держа вожжи. Конь громко фыркнул и вдруг зашагал в сторону палатки, где был Бран. — Эй! Нет, туда нельзя, — и стала тянуть поводья в другую сторону. Себлик снова фыркнул и пошел туда, куда его тянули. — Вот так… сейчас он выйдет… Да нет у меня морковки, — снова проговорила она, когда конь приблизил свою морду слишком близко к ее лицу и рукам. — О, уже общаетесь! — заговорил задорный голос Брана. — Он хотел в палатку за тобой пойти! — А ты какая молодец, его остановила, — заулыбался он и стал складывать авоськи в сумку на седле. — Пошли. Я тебе самое красивое место в лесу покажу.       И, бесцеремонно взяв за руку, повел к выходу из лагеря.

****

Бран

      Это и вправду была прекрасная опушка. Я обнаружил ее с братом незадолго как разбили лагерь стаи. Знали о ней только мы. Не хотели делить. Около утеса, с небольшим родником вкусной воды и разноцветными цветами… Красота. Идеальное место, чтобы соблазнить пару. Нет, отец учил нас, что девушки любят красивые вещи, жесты, места. Им нужны сюрпризы и ласковые слова. На Пакару и половина из уроков отца не работала. Сундук она объявила подкупом, ласковые слова подлизыванием. Как воспримет трапезу на опушке — дракон ее знает. Но я не сдаюсь, должен же быть ключ к ее благосклонности. Одними обещаниями кормить я ее не могу. К полнолунию надо успеть, иначе вскроется все, что я утаил.       Сейчас она шла тихо, держалась за мою руку и очарованная глазела вокруг. Зеленые глаза ее горели, как листва вокруг. Ну вот что с ней делать… Почему сейчас она такая живая, трогательная, так и хотелось обнять, прижаться, кусать где помягче. А в другой только и знай, как подавлять свое раздражение. Мой волк на удивление реагировал спокойно на ее характер, так, лениво посматривал и, видимо, наслаждался, пока я тут отбиваюсь от строптивости Пакары. Предатель. — Ну и где твоя опушка? — недовольно спросила она, спотыкаясь об очередной камень. — Уже скоро, потерпи — уговаривал я ее и не соврал. Пусть путь был тернист, зато он скрывал это тайное место только для меня… ну еще и Пакары с Урбаном.       Пакара недовольно вздохнула, поморщив носик, но продолжила идти. Ну а я как настоящая пара ее всячески поддерживал, за талию, иногда за ягодицы. — Эй! — Что? Если бы я тебя не схватил, ты бы упала, — попытался оправдаться я, когда схватил ее за бедра и притянул к себе. — Да лучше упала бы, чем ты меня будешь так лапать. — Нет, не лучше. Я лечить не умею, и что мне делать, если себе тут кости переломаешь? — фыркнул я и поставил ее на ноги. — Потерпи. Мы уже совсем близко.       Пакара прожгла меня своим взглядом, а мне оставалось только прятать улыбку.       Себлик был очень спокоен, хотел бы я посадить на него Пакару, да боюсь она не удержаться без сноровки. — Смотри, — позвал я ее и остановил наш ход. Пакара хмуро глянула на меня. — Во-о-от между деревьями свет. Видишь? — Да, — кивнула она. — Считай, мы пришли, хочу, чтобы ты первой увидела эту опушку.       Пакара странно на меня посмотрела, но, пожав плечами, прошла вперед. Я улыбнулся, смотря, как она остановилась аккурат на границе цветочной поляны, залитой солнцем.       По ее лицу я понял, что Пакара так же оценила красоту этого места и впитывала ее в себя, созерцая соцветия диких цветов. — Ну, как тебе? — улыбнулся я, встав рядом.       Пакара, облизнув губы, ответила: — Красиво. Очень.       Я улыбнулся и повел коня на середину поляны, чтоб свободно погулял и поел свежей травы. Но взял сумки с едой, отнеся ее к воде, и сразу же протянул Пакаре деревянную плошку.       — Вот, выпей воды.       Пакара удивленно посмотрела на меня и осторожно ее взяла. — Как ты угадал, что… — Хочешь пить? Мы прилично шли, да и ты человек, вы часто хотите пить и есть.       Но на эти слова Пакара прищурилась. — О, ну простите, что мы такие слабаки по сравнению с волками.       Я улыбнулся. Нет, я не поведусь, моя пара. — Извиняюсь. Как хорошо, что у тебя есть сильный волк, который обо всем позаботился.       Пакара явно ожидала не этих слов, потому только фыркнула и зачерпнула плошкой бегущий ручей родника и выпила. — Ну как? Вкусная, да?       Она только кивнула и полезла набирать еще. — Пей, я пока подготовлю Себлика.       Я заметил, как напряглась Пакара. Неужели так ее пугает мысль сесть на коня верхом? Зря, ей это нужно, кто знает, что случится, но на коне она хотя бы сможет убежать.       Конь был спокоен и достаточно флегматичен. Обычно он радовался, как жеребенок, когда я брал его куда-то вне загона. А тут как будет знает, что не стоит показывать эмоции. — Давай, малыш, я на тебя надеюсь, — погладил я его по гриве, после того как поправил все ремни. — Ну что, готова? — крикнул я Пакарае, разворачивая коня в сторону родника. — Нет, — негромко ответила та и хмурым взглядом смотрела то на меня, то на Себлика. Руки скрещены на груди, упрямое выражение лица. Она выглядит так, будто ее загнали в угол. Так не пойдет.       Я отпустил коня и подошел к сумкам, достав два древесных плода*, и встал рядом с Пакарой. — Не бойся его. Вот. Сначала пообщайся, привыкни к Себлику. Твое волнение он тоже чует и не понимает, от чего ты переживаешь. Решит, что из-за опасности рядом, и будет нервничать. А это нам не нужно, верно?       Пакара кивнула, взяв красный круглый плод в руку. Себлик, когда увидел любимое лакомство, сразу же направился к ней. Пакара ахнула и готова была отпрыгнуть, я вовремя обнял ее за талию, прижав к себе. — Тихо. Ну что ты, — шепнул я. — Вытяни руку и угости его. — А укусит и… — Не укусит, его с детства кормили с рук, — ответил я и, взяв ее ладонь в свою, поднял навстречу морде коню.       Себлик, недолго думая, взял плод с ладони и весело захрустел им, пока Пакара буквально окаменела в моих руках. — Видишь, даже губами не задел. Чего ты так боишься?       Пакара, не отрываясь, смотрела на большую морду коня. — У меня… у отца был конь. Стойло у нас было небольшое… я была маленькой. Меня отец закрыл там случайно. Конь… его звали Тот. Он чуть не затоптал меня. Увидел меня около сена, стал ржать и скакать на месте.       Теперь ясно, чего она так боится. Конь, видимо, тогда принял ее за собаку или еще невесть что. Брыкался и защищался. — Папа услышал, как я кричу. Выпустил его, а мне запретил приближаться к стойлу и к Тоту. Да я и… — с придыханием и чуть шепча говорила она, не сводя взгляд с Себлика и в панике увидела, что он идет за добавкой. Но ее уже дал я, не отпуская Пакару из объятий. — Не хотела, — кивнул я. — Понимаю. Страшно остаться с испуганным конем в закрытом стойле. Почему ты раньше не сказала? Пакара лишь пожала плечами. — Ладно. Но умение ездить верхом все равно тебе нужно. Всякое может случиться, ноги тебя так быстро не унесут как добрый жеребец. Так что теперь ты будешь не внизу коня, а наверху, уверен твой страх уйдет, когда ты научишь с ним обращаться и понимать, как ведут себя лошади. Тот в твоем детстве испугался и старался защититься. Себлик у меня резвый и эмоциональный, но умный и проверенный в боях конь. Его напугать не просто, а вывести из себя так тем более. — Бран, я его боюсь, а ты сам говорил, что он чувствует волнение и будет нервничать, — повернув ко мне голову, проговорила Пакара. Ее лицо было так рядом, что я ощущал тепло ее дыхания. Какой соблазн… — Я буду рядом, и помогу, — улыбнулся я и прижал крепче к себе. — Бран, я не хочу… правда. Не заставляй меня. — Либо это… либо поцелуй, — наклонил голову я, решив, что если помирать, то с песней.       Пакара нахмурилась и уперлась руками. — Я и убежать могу. — Куда? Или ты запомнила дорогу до стаи? Если нет, то удачи не заблудиться.       Она сжала губы и посмотрела на коня, а потом на меня. Я буквально видел в ее глазах, как она взвешивала, какая из зол была менее черной. — Давай, Пакара. Один поцелуй, или будем учить тебя сидеть в седле, надеюсь, ты пару раз не упадешь.       Она возмущенно поглядел на меня, а мне оставалось лишь улыбнуться, оголив зубы. Люди любят такие улыбки, я знаю. — Один поцелуй? В чем подвох?       Я пожал плечами. — Да ни в чем. Я все равно буду учить тебя общаться с конем, просто не сидеть верхом. — Я не хочу к нему вообще приближаться, — прищурилась Пакара. — О, так это стоит два поцелуя и не в щечку.       Она уперлась руками в мою грудь, благо у меня хватка была крепче. — Да я и целоваться не умею! — Не проблема, научу, — усмехнулся я — Не хочешь, ну так давай, Себлик уже тебя ждет, — и кивнул на мирно пасущегося коня.       Я слышал, как Пакара запыхтела и сжала мою рубаху в кулачках. О да, я на верном пути. Повернув голову, я буквально видел, как меняются мысли в ее голове и решил действовать, пока она не придумает новые причины мне отказать.       Моя ладонь легла на пухлую щеку Пакары, поворачивая ее лицо к моему. Другая рука крепко прижала тонкий стан к телу, от чего я чувствовал, что, несмотря на свою миниатюрность, Пакара была везде мягкой, упругой. Как я и люблю. Волк оживился, учуяв хороший момент, чтобы потискать свою пару. Понимаю его, я бы и не прочь пройтись по этим изгибам под безликим платьем, сжать, где помягче, попробовать кожу на вкус… Успеется. Сначала поцелуй, а потом все остальное. Сейчас взгляд Пакары говорил, что она буквально загнана в угол, и с опаской смотрит то мне в глаза, то на мои губы. — Не бойся. Не укушу, — прошептал я, все ближе приближая свое лицо к личику пары, пока не ощутил сладкое девичье дыхание.       Она закрыла глаза, доверилась, сдалась. Главное теперь не предать такое доверие в моих руках.       И я не предал. Коснулся пухлых губ сначала мягким поцелуем, не впуская язык, потом уже попробовал на вкус верхнюю, следом нижнюю губку. Мускусные, терпкие, сладкие. Мои… Не отвлекаться, если сейчас меня поглотит вожделение, я ее напугаю.       Поэтому я не спешил, пробовал свою пару как дорогое вино, что пил в столице, по глоточку, по легкому движению губ. Давая привыкнуть, растаять, гладил тело рукой, поглаживал щеку…       Насколько же мне сложно это далось, ощущать ее в своих руках и не имея возможности взять уже как пару. Хоть моя метка уже стояла, отчасти именно это сдерживало волка. Иначе бы на поцелуе все не закончилось.       Пакара покорилась, расслабилась, даже поддалась вперед, а я только этого и ждал, чтобы углубить поцелуй и подстроиться под движения ее губ, таких робких, неспешных и до чего же манящих. Я впустил язык в ее маленький ротик, пробуя Пакару на вкус по-настоящему, ловя ее язык, что смущенно от меня прятался, но нет, я не дам ей уйти и научу, как нужно целовать меня. От того руки сильнее прижали ее, пока я углублял поцелуй, ловил ее дыхание, маленькие стоны, мускусный вкус. Идеально.       Все полетело куда-то, и мир сжался на одной Пакаре. Я ощущал только нежность ее кожи, мягкость ее тела, вкус ее губ. Хочу ее здесь, сейчас. Хотя бы попробовать там, потому что… Запах возбуждения ударил в нос и свел с ума. Она хотела меня, нуждалась… я должен ее обуздать, взять и ответить на запах зовущей самки. Моей пары! Она звала меня и хотела! Как…       Как в день, когда я ее укусил.       И эта мысль буквально отрезвила меня. Я оторвался от губы Пакара и с улыбкой смотрел, как она, не понимая, губами искала мои. Но, не найдя, захлопала глазами и растерянно посмотрела на меня.       Я засмеялся и, не удержавшись, быстро поцеловал ее в припухшие розовые губки. — Это был первый. А второй, когда вернемся в стаю. Согласна?       Пакар снова пару раз моргнула, будто не понимая, что я говорю. Бедная девочка, неужто мой поцелуй так выбил землю ей из-под ног? Самодовольная улыбка сама расползалась по лицу, и, видимо, это стало причиной того, что Пакара очнулась. Она нахмурила бровки и оттолкнулась от меня руками. Я позволил ей отойти, и она сделала невиданное. Вытерла губы рукавом и пошла к роднику, чтобы прополоскать рот. — Ну не надо тут… Это был хороший поцелуй, и тебе понравилась, — усмехнулся я, скрестив руки на груди. — Неправда! Это мерзко! Ты лез своим языком ко мне! — Да, и ты не укусила меня и не оттолкнула. Мне ты ври сколько хочешь, ну хоть себя не обманывай, огонек, — фыркнул я и пошел доставать все для нашего обеда.