Сердце волка

      Я проснулся рано, сам это понял, так как в шатре царил полумрак. Пакара спокойно посапывала на моем плече. Такая милая, пухлая щека лежала на моем плече и так сплюснулась, что губки Пакары приоткрылись и сложились в трубочку. Прелесть, не иначе. Но я не мог долго любоваться парой. Надо успеть взять нам еды. Хотя… Мой взгляд упал на корзину с нашей поздней трапезой. Да, думаю, еда на утро у нас есть.       Я аккуратно стал высвобождать свое плечо от Пакары, та только смешно причмокнула и повернулась на другой бок. Мда, она проспит еще долго. Так устала, да и ночное наше приключение так же ее вымотало, да и меня тоже. Кстати об этом. Это ведь был не сон? Она и вправду изнывала, пока я не коснулся ее? Нет, я бы только рад, если бы такое было каждую ночь. Мать Луна свидетель, как мне было сладко. Как же было хорошо, а вкус Пакары все еще на языке.       Но это не Пакара. Она вела себя странно. И меня это пугало. Как бы я ни хотел, чтобы наша близость была каждую ночь, но я переживал за ее здоровье, значит нам нужен Гаспар и срочно.       Я быстро умылся, поставил греться воду для Пакары на жаровню и оделся. Кожаные штаны, простая рубаха, подпоясанная ремнем, и я готов.       Да, я проснулся рано, в лагере стояла тишина, и рассвет едва ли освещал небо серой пеленой. Даже сверчки еще пели. Ну, значит, старый хрыч поймет, что такое, когда тебя будят посреди ночи. Как меня, чтобы дать лекарство. Я зашагал быстрее к палатке и, раскрыв ее, пошел в сторону спальни Гаспара. Но лекарь не спал. Ах ты старый… — Доброе утро, Бран. Ты рано, — заговорил Гаспар, быстрее, чем я подумал. — Доброе. Да сам не понял, учитывая, что случилось ночью, — сказал я и прищурился, увидев, как загорелись глаза старика. Кажется, я начинаю понимать. — Ночью? На лежанке было тяжко спать? — Нет, а вот меж ног моей пары было очень даже неплохо, — мы с минуту буравили друг друга взглядами, которые буквально говорили сами за себя.       В итоге Гаспар вздохнул. — Ну что же, я надеялся на полноценное закрепление вашего брака. — Какого дракона, Гаспар?! Что ты сделал? — я сжал ладонь в кулак, ощущая ярость. — Я? Ничего, лишь подтвердил свою теорию. — Подтвердил что? Да ты…! Почему моя пара вела себя, как… — Как волчица в горячке? — усмехнулся Гаспар.       Я же нахмурился и в мгновение ока схватил Гаспара за лацки и тряхнул хорошенько. — Что ты с ней сделал, старик?!       Гаспар покачал головой. — Ничего, что причинило бы ей вред. Я дал ей вытяжку из корня Луны. — Зачем?! — рыкнул я, сжимая его мантию. — Это из-за нее она себя так странно вела? Ей было плохо, дракон тебя поглоти! Она испугалась! И мне ее теперь успокаивать, будет чудо, если она еще меня подпустит! — Тише, Бран. Этот корень давали раньше волчицами, чтобы приблизить горячку, или вызвать ее, если у волчицы она проходит вяло. И то, что она сработала на Пакаре, подтверждает то, о чем я думал. Если отпустишь меня, я расскажу.       Я рыкнул и оттолкнул его так, что старый лекарь упал на свои горшки и разбил их. — Говори! Пока я не доложил Альфе, что ты пичкал мою пару невесть чем, без ее ведома и моего тоже!       Гаспар кряхтя поднялся и стал отряхиваться. — Это было лишнее и… — И молись, чтобы я не рассказал об этом Пакаре. Она быстро передумает быть твоей ученицей, — прищурился я. — Согласен. Тогда выслушай. Я взял кровь у Пакары и под стеклами посмотрел ее. И увидел, что она почти такая же, как наша с тобой. — Чего? — нахмурился я — Предок Пакары был один из подопытных в Бюргерсете, в те времена, когда люди были рабами. И если мне не изменяет память, то я читал о том, что тогда они пытались сделать из человека оборотня, который не может становиться волком, но сохранит все силы оборотня при себе.       Я стоял, округлив глаза. — И что? У них вышло? — Не совсем. Они изменяли кровь оборотней при помощи артефактов и магии и вливали ее людям. Выживали единицы. В том числе предок Пакары. Но думаю, они добились только того, что кровь в жилах ее семьи не разбавляется с человеческой и осталась также похожа на нашу. А значит, на них влияет и травы и… они могут также использовать магию. Но не могут превращаться и не обладают силой и нюхом. — Потому что в них нет души волка, — догадался я. — Верно, — кивнул Гаспар. — Но тело ее, кровь и даже нрав как у одной из нас. Примерно таким же упрямыми были волчицы, — усмехнулся он.       Я присел и потер рукой лицо. — О мать Луна. — Согласен, я стал подозревать это, как только Пакара рассказала мне о своем предке. Я когда был студентом, изучал то исследование… — Да плевать мне на исследование, — нахмурился я, понимая, почему мать Луна свела нас. — Что это значит для всех нас, Гаспар?!       Гаспар сжал губы и вздохнул. — Пока не знаю. Возможно, если я смогу выпросить у ректора копии тех рукописей, то смогу вывести Эссенцию из ее крови и…       Я сглотнул, слушая. — Превращать женщин в волчиц, пусть по крови, но так… мы сможем восполнить наши ряды и отобрать…. — Замолчи, — рыкнул я. — Ты слышишь себя?! Ты хочешь сделать то же самое, что делали в Бюргерсете? — Не совсем, — покачал он головой. — Пока это только теория. Я хочу, чтобы девы, что станут парами, породили сильную кровь. — Это решать не тебе. Если Инагри выбрала волку пару, у их детей уже будет сильная кровь. — Нет, Бран, — покачал головой Гаспар. — Посмотри на нашу Луну. Она слабая, немощная, больная и едва ли может родить. Я уже готовлюся ее спасать. Анес имеет столь ничтожную долю нашей крови, что та почти вымылась из ее рода. И наш Альфа. Сын самой сильной пары за всю историю. Лахлейна была дочерью сильного Альфы и унаследовала все силы своего отца. И наш король, будучи младшим, победил в грызне за трон всех шести братьев. И вот Орест, когда я воспитывал его, то понял, что сильнее Альфу я за все время не встречал. Он уже ребенком был сильнее любого отрока. Побеждал по силе и власти своего волка. Пока он не научился контролировать силы, он буквально терроризировал всех, кто ему не нравился. Пришлось его увозить в храм Инагри, чтобы хоть как-то научить контролю и объяснить, что сила дана не для того, чтобы унижать и манипулировать другими.       Я удивленно моргнул, слушая про своего Альфу. Орест всегда поступал благородно и никогда не злоупотреблял своей силой Альфы. Это самый достойный волк, не считая моего отца, которого я знал. — Быть того не может. — Может, Бран, может. В свое время он… не понимал, как его сила может влиять на волков. А когда понял, то погубил почти сотню воинов под своим началом. Он думает, что из-за своей самоуверенности, но я-то точно знаю, почему те волки пошли на верную смерть по одному только его слову, — покачал он головой. — Я к тому, Бран, что в этом мире есть равновесие. Благодаря ему ты не болеешь, птицы летают, а растения растут. А у столь сильного Альфы не может родиться такой же сильный щенок. Иначе чаша весов может перевесить к … — К чему? — К тому, что мы можем получить волчонка, что может указывать своему отцу. И ему будет никто не указ, от чего он, возможно, посеет только смерть и насилие.       Я задумался над этим, отчасти понимая, о чем он. Но… — Тогда зачем тебе эссенция? — Потому что у нас полно полукровок, — вздохнул Гаспар. — И даже ты по силе лишь жалкая тень своего отца. Мы вырождаемся. Чтобы достигнуть той же силы, что и Фалберт, пройдут сотни поколений. Дев находят все меньше, многие останутся и без них. А те волчата, что родятся, будут слабее полукровок, — покачал головой Гаспар.       Я округлил глаза, чувствуя, как обидно для меня звучали его слова. Что он такое говорит? Мы не уступали нашему отцу! Ни в чем! Он научил нас всему, что знал! — Не смотри так на меня. Ваш отец был уже не молод, когда нашел вашу мать. Ему было уже не меньше ста циклов, и он собирался на заслуженный покой. А я знал его в самом расцвете сил. Он мог проскользнуть куда угодно, учуять цель среди сотни ароматов на огромном расстоянии. — Эти навыки… — Никакие не навыки, это было его наследие. Твои предки веками были ручными убийцами для клана Черного волка. А вы с братом. Что же… — вздохнул Гаспар. — По крови Пакара больше волк, чем ты. И эссенция могла бы убрать вашу слабость. Принести вам настоящую сильную кровь. Чтобы наследие вашего отца не пропадало.       Я покачал головой. — Нет, ты сам мне распинался о гармонии. Мы с братом лучшие разведчики благодаря нашему отцу. Его урокам и знаниям. Кровь, душа. Какая разница? Ты пытаешь сделать работу Инагри и… — Я и не был набожен, Барн. Я хочу вернуть то, что было утрачено и помочь всем волкам. — Тогда помогай! Лечи! Спасай женщин во время родов! А то, что ты хочешь сделать, это надругательство! Я все поведаю Пакаре. Потому что, похоже, твой разум забрали драконы! И я больше свою пару к тебе не подпущу. — Ты понимаешь, что эссенция может как раз не давать девушкам умирать, — пожал Гаспар плечами. — Рассказывай, ты в своем праве. Только вот на следующее полнолуние у Пакары будет все меньше причин остаться.       Я прищурился и, рыкнув на старика, быстро ушел, пытаясь переварить все то, что сказал Гаспар.       Дорога до палатки казалась слишком коротка из-за тех дум, что крутились в голове. Кровь, вырождение, сильная кровь… Гаспар казался мне, конечно, странным, но не замечал за ним тоже навязчивую идею как у короля и его желания вернуть земли. Хотя о чем тут думать, он же из старых волков, кто плачет каждому о том, какой великой была империя. Нет, о подставе Гаспара я расскажу, не думаю, что Пакара захочет остаться только из-за Гаспара. Нет, у меня есть время убедить ее остаться со мной. И когда придет полнолуние, она будет уже моей. И не захочет возвращаться, главное, чтобы она не знала, что у нее есть такое право.

ПАКАРА

      Пакара проснулась, чувствуя такое нежелание вставать, будто она заболела. Тело налилось свинцом, глаза были опухшими и едва ли открывались. Она заболела? Ломоты в теле нет, и ей не жарко и не знобит. Но с Пакарой определенно что-то не так. Горло пересохло, а сил, чтобы встать и взять воды, не было. Хватило только на то, чтобы повернуться на спину и увидеть, что Бран сидел около жаровни и листал книгу. — Бран, — шепотом позвала Пакара, и волк тут же отложил кожаный переплет и подошел к ней. — Ты проснулась. Хорошо. Пить хочешь? — Сколько я спала? — нахмурилась она, пытаясь сесть. Даже это было тяжело. — Почти весь солнечный цикл, но я решил не будить тебя, — ответил Бран, пока набирал в костяную кружку воды и передал ее Пакаре. Та благодарно улыбнулась ему и взяла кружку. То, что было ночью, она помнила. И слишком живо помнила. Да так, что забыть хотелось скорее. Она не понимала, что происходит с ее телом. И это пугало. Очень. Даже в кровавые дни не было такой ноющей боли и желания именно тронуть определенный кусочек кожи меж ног. Она стыдливо опустила глаза в кружку, жадно утоляя свою жажду. — Напилась? Я уже сходил в трапезную и взял нам еду. Чего хочешь? Мясо, сыр, есть ягоды еще.       Пакара улыбнулась, чувствуя, что несмотря на то, что было ночью… с Браном было уютно. Он не вспоминал, что было, и старался ухаживать. — Мясо… и хлеба. И еще воды.       Бран улыбнулся и кивнул, вставая с кровати и направляясь к жаровне, где на решетке уже грелось мясо. — Хорошо. Как поешь, можем почитать. Гаспар просил тебе не бросать это дело. — Гаспар, — прошептала Пакара. — А можешь пригласить его?       Бран посмотрел Пакаре в глаза и сжал губы. — Я… уже был у него. По поводу твоего странного поведения ночью, — Пакара ощутила, что начинает краснеть, и лицо с ушами начинает буквально гореть. — И он виновен в твоем состоянии. — Что? — округлила глаза Пакара. — Он дал тебе какой-то корень, что… вызвало все… это. — Но, — растерялась Пакара, — он же сказал, что это наоборот…       Бран сжал губы и вздохнул. — Да, он перепутал, так как сейчас ему редко приходится лечить людей. И перепутал похожие корни. Они… как он мне объяснил, имеют схожий вид, но вот действуют по-разному. Потому ему ужасно стыдно, и он просил передать свои извинения. Пакара моргнула несколько раз, не понимая, как такой опытный лекарь, как Гаспар, мог перепутать настойки. — Не думай об этом. Было и было, — сказал волк и протянул миску с нарезанным мясом и ароматным сыром. Бран сел на кровать в ногах Пакары усмехнулся. — Даже лучшие из нас ошибаются, ну зато теперь ты имеешь его в должниках. Разве не здорово?       Пакара кивнула, пока пережевывала мясо и хлеб. Бран заботливо протянул ягоды. — У меня есть пара книг на выбор. Хочешь, продолжим, что была на поляне, или возьмем сборник о истории клана Черного Волка? — он закинул кусочек сыра себе в рот. — О, есть книжки, на которых меня мама еще учила читать. Там вроде сборник былин и родовая книга. — Родовая? — переспросила Пакара. — Да, история о роде моей мамы. Она была из благородного, но обедневшего рода. — Я слышала, что ее украли прямо со свадьбы.       Бран усмехнулся. — Да, было дело. Мама всегда это вспоминала с мечтательной улыбкой на лице.       Пакара повела бровью, будто не веря в это. — Правда! — усмехнулся он. — Ее же выдали за богатого купца, без ее воли. А папа очень вовремя проезжал мимо. — И прям при гостях? В храме? — Ну да, устроил поджог, надымил и под шумок вывел маму, а потом увез ее в стаю. — И она… так легко пошла? — спросил Пакара, опустив глаза на мягкий хлеб. — Отец сказал ей «Дорогуша, хотела бы ты жизнь, полную приключений и счастья? Я могу тебе это дать. Или оставайся и будь женой жирного хряка», тогда мама не думая схватила его за руку и села на коня. — И не соврал? Приключения были?       Бран засмеялся. — Еще какие! Тогда стая кочевала и переживала не лучшие дни, но мама не жаловалась, всегда ждала, что принесет новый день.       Пакара не могла такое представить. Ускакать с незнакомцем в никуда и жить в вечной тревоге. Что это за жизнь? Но по словам Брана ей такая жизнь была по душе. — Давай… тот сборник былин, прочитаем.