Сердце волка

      Пакара исподлобья наблюдала, как Бран доставал книги, с осторожностью складывая их рядом с сундуком. Он терпеливо и внимательно учил ее читать, подсказывал и разжигал интерес к истории, отчего Пакаре хотелось уже самой дочитать, а не ждать помарок Брана. И все это время он сидел рядом, тепло его тела просачивалось через Пакару и заставляло каждый раз покрываться мурашками. А как он пах… Почему она раньше не замечала? А замечала ли она вообще хоть что-то, кроме как желания вернуться? Нет, она-то и наедине провела с ним не так много, и часто это были ссоры. А тут он был таким терпеливым, милым. Она не думала, что мужчины в принципе такими бывают. А вот Бран мог. И то, что случилось ночью, все так же крутилось в ее голове. Он не воспользовался ей, когда мог, когда она сама была не в себе. — Вот и нашел, — сказал Бран, достал относительно небольшую книгу и сел к Пакаре на кровать. Вытянул ноги и, облокотившись на спинку, протянул ей свою находку. — Отец привез в одну из разведок. Смотри. Она нерукописная. Диво, да? Отец говорил, что в Столице научились делать так, и ему удалось купить одну такую.       Пакара удивленно посмотрела и прочитала название на пожелтевшем переплете. — Легенда о пяти страницах. Не слышала о такой легенде. — Потому что это детские сказки, что прошлая королева сочинила для своих детей. Будущих. Видишь, и одного ребенка не пережила. Ну что, давай, они должны быть легкими. Сможешь сама? Мне нужно привести в порядок жаровню, а то не греет, — улыбнулся он ей.       Пакара кивнула и открыла первую историю. Простую детскую сказку о девочке, что слишком далеко ушла в лес и не смогла вернуться. Пакара сжала губы, смотря на картинку, где перед девушкой стоял огромный волк, а она доверчиво тянула к нему руку. — Ну что там дальше? — спросил Бран, вороша угли и следя, чтобы они не упали мимо железного желоба. Он был сосредоточен, отчего хмурился, и его взгляд становился таким задумчивым. Пакара поймала себя на том, что ей нравилось то, что она видела. Мышцы перекатывались по его рукам, на шее играли блики от углей, рисуя четкие линии сухожилий и мышц. — Почему, Бран? — едва ли не шепотом спросила она. — Что почему? — не понял он, подняв глаза на пару. — Сегодня ночью. Ты… Если бы поддался, я бы была опозорена и не смогла вернуться.       Волк замер, смотря на нее, и в глазах плясала неизвестная эмоция, но опять эта ехидная улыбка скрыла все. — Ну, если по правде, в деревне ты уже опозорена просто тем, что уехала со мной. — Меня бы смогли оправдать жрицы. Но ты… — она тряхнула головой, понимая, что не дождется ответа, и продолжила читать. — И вот де-во-чка…. — Я хотел твоего доверия, — заговорил он, смотря прямо на нее. — А таким вот способом без твоего искреннего желания завершать парность. Ты бы меня возненавидела, когда я только добился твоего расположения. Да и… Я хотел, чтобы это прошло без вмешательств трав, магии или чего-то еще, иначе это бесчестно.       Пакара пару раз моргнула, понимая, как щеки покрываются пунцом, а в груди разливается незнакомое чувство. Она не знала, что ответить, но, видимо, ответы Брану были не нужны, так как он продолжил заниматься жаровней. — Читай дальше, Пакара, — сказал он, разворачиваясь, чтобы достать еще угля из мешка.       Она мотнула головой и, чуть улыбнувшись, продолжила: — Девочка в-стре-тила во-л-ка боль-шого л-леса. И он с-про-сил: «Ку-да иде-шь ты, ди-тя? Не бои-шься, что мои зве-ри съе-дят те-бя?» «Бою-сь», — отве-ти-ла де-воч-ка, но не убе-жа-ла. Во-лк про-до-л-жил: «То-гда по-че-му не бе-жи-шь?» Де-во-чка ему от-ве-ти-ла и улыб-ну-лась: «Бе-га-ют то-ль-ко те, кто бои-тся, а я не боюсь, так мне за-ве-щал отец». Волк кивнул и ска-зал: «Пра-виль-но твой от-ец го-во-рит. Же-рт-ва бе-жит, побе-ди-тель борется. За тв-ою сме-ло-сть я вы-веду те-бя из ле-са и оста-влю свой оберег, что-бы все зна-ли твое му-же-ст-во». Во-лк вы-вел де-во-чку к ро-ди-те-лям, и по-да-рил агра-фу в ви-де го-ло-вы во-лка из се-ре-бра. Так в ко-роле-встве Ласен появился род Нитраж, с волком на гербе, они внушали мужество.

***

      На утро Пакара проснулась и долго смотрела на бледный тент, заменяющий стены. Бран спал на лежанке неподалеку. Она сама не поняла, как уснула за чтением. У нее получалось читать все лучше и лучше, не без помощи Брана, конечно. Пакара закусила губу, кутаясь в шкуры, вспоминая вчерашний вечер. Как Бран забрал книгу, едва коснувшись ее пальцев, от чего она уже покрылась мурашками. Потом ушел на лежку, оставив ей кровать. «Какой кошмар, мысль остаться в этой палатке кажется уже не такой дикой… Если бы мы каждый вечер так же сидели за чтением историй», — подумала Пакара, закусив губу. И она даже не испытала той неловкости, что была раньше. Ни раздражения, ни смущения, а только трепет, и какое-то теплое чувство, которое сама не могла объяснить. Оно щекотало живот и спускалось ниже, стоило Брану подсесть ближе. Или не приведи боги коснуться. Пакара вздрогнула, чувствуя, как щеки, шея и уши пошли жаром. Она прикрыла глаза и ушла с головой в шкуры. В этот момент послышался голос с другой стороны тента: — Бран, Пакара, вы спите?       Пакара резко села, услышав голос Гаспара, как и Бран. Волк лениво потер глаза и кряхтя встал. — Гаспар, какого дракона ты творишь? — ворчал Бран, выходя наружу в одних холщовых штанах.       И это было ошибкой. Потому что пунцовая Пакара, увидев мускулистую спину своего волка, покраснела еще сильней, чувствуя, как мурашки побежали вниз и плотно обосновались под животом. Она прижала руки к щекам, пытаясь унять хотя бы жар, пока не зашли мужчины. — Я пришел проверить Пакару. Может сегодня ей уже можно будет выйти, — проговорил Гаспар за тентом. Пакара слышала каждое слово. — Что? Нет! Ее запах еще… — У людей горячка идет несколько дневных циклов, а ты не чувствуешь из-за масла. Так что мне надо проверить. — Ладно, но чего ты так рано! — Рано? Уже вторая трапеза скоро! — возмутился Гаспар. — Стой тут, скажу, чтобы одевалась. А пока сходим за едой, — ответил Бран и зашел в шатер обратно.       Пакара была на ногах, встав спиной к Брану, и умывалась ледяной водой. — Пакара, ты… — Да-да, идите! Мы и так проспали, я быстро приведу себя в порядок. — Хорошо, — лишь ответил Бран и, видимо, открыл сундук со своей одеждой. Пакара долго и упорно умывалась и медленно вытирала лицо и шею, пока не услышала ответный скрип сундука и шелест тента. Ушел.       Теперь уже она могла выдохнуть и повернуться. Надо одеться. Пакара сжала губы и сделала шаг, и снова все ее лицо стало красным, так как между ног было слишком скользко при ходьбе. «Боги мои, стыд какой! Надо помыться срочно!» — подумала она и потянулась снова за лоханью и тканью, которой вытиралась.

БРАН

      Гаспар мало того что приперся сам, так еще и решил сидеть около костра, что перед палаткой, вместо того, чтобы идти за едой мне и Пакаре. Чего он пришел?! Мне светил такой же чудесный денек с Пакарой, какой был вчера. Я чувствовал, что она ко мне тянется, что робеет от прикосновений, как краснеет от близости со мной. И Мать Луна свидетель, только благодаря маслу, что мазал нос, она все еще остается невинной. Потому что даже без трав я видел, что она заинтересована мной. Но пока не стоит торопить ее. Пока. Может через парочку таких дней, я все же сломлю ее сомнения, и мы станем полноценной парой, и я повезу ее в деревню как полноценную жену! Да и она оставаться не захочет там. Да и зачем!       Я улыбнулся этим мыслям и бодрее пошел в сторону трапезной. Люз, наш повар, ворчал, что на первую трапезу не пришел, но справно отдал еду. А когда я уже подошел к палаткам, то увидел, что Пакара уже вышла и разговаривала с Гаспаром. Но то в чем она вышла… Я замер любуясь. Это было платье из моего ей подарка. Из приданного, что мы с братом собирали и что завещала нам мама. Но сейчас Пакара стояла в платье из шерсти, окрашенной в клетку красного и коричневого цвета, что опоясалось вышитым поясом.        Она приняла мой подарок, она не вышла в своем платье, в котором и приехала. Это что-то да значит, возможно, что Пакара принимает и меня как пару. Я подлетел к ним чуть ли не на крыльях и, улыбаясь как умалишенный, заговорил: — Пакара! Ты сегодня чудесно выглядишь! Этот цвет тебе к лицу. Да и платье тоже.       Она повернула ко мне голову и нахмуренно оглядела себя. — Да, платье хорошее. Я правда не умею такие носить, все заляпаю в грязи, — рассеянно сказала она, приподнимая подол платья. — Заляпай, ты все же не при дворе каком-то, а в лагере, — улыбнулся я. — А пока давай поедим. Гаспар тебя проверил? — Да, сегодня жара спала, ей можно выходить. Мы как раз хотели сходить к красным палатками и проведать дев, что тяжелы щенками.       Пакара активно закивала. — Да, хочу, чтобы Гаспар проведал Гаину.       Я вздохнул, но кивнул в ответ. Я бы провел с Пакарой время так же, как и вчера, за чтением, лежа на кровати, совсем близко. Но так тоже неплохо. Мне все равно нужно идти с ними, иначе у Гаины и других девушек будет паника.       Пакара забрала у меня корзину с едой и прошла в палатку. — Я иду с вами, нужно чтобы кто-то поручился за вас.       Гаспар кивнул и улыбнулся. — Как успехи? — Хорошо, Пакара уже бегло читает.       Гаспар засмеялся. — Я не о том. Она приняла твои дары?       Я прищурился и оскалился. — Не твоими стараниями, старый ты хрыч! — тише рыкнул я, чтобы Пакара не услышала.       У Гаспара хватило наглости развести руками и усмехнуться. — Что поделать, я хочу, чтобы моя ученица осталась со мной. — Ага, а в меня значит веры нет. — Ты молодой как побег Раина, потому определённые опасения, что ты все испортишь со своей парой и будешь долго исправлять, были. Да и луна была скоро, и я решил не рисковать, если она попросится обратно к семье.       Я сжал губы, она и просилась. По правилам я должен на следящую луну ее отвести обратно. Могу и в эту, если бы она пошла к Альфе и стала настаивать. Но благо она не знает об этом правиле, а наш Альфа, как и Король, в отъезде. Да и на мое счастье Пакара ответила, а я благодушно обещал отвезти ее обратно к родителям. Так что можно сказать, что не соврал, не договорил немного, но это мелочи. Думаю, что если она узнает детали, то и даже внимание не обратит. — Но как видишь, я все сделал как надо, и она больше меня не шарахается. — Слава Инагри, а то я думал, что рассудительность и спокойствие от отца достались только твоему брату.       Я рыкнул на лекаря и пошел к паре в палатку. Она уже с удовольствием ела жаркое, что было в горшочке, заедая свежим хлебом. Наверное, все это вкусно пахнет, потому как я все еще ничего не чувствую. — Приятного. Вкусно сегодня? — Пакара лишь кивнула и молча продолжила есть, сидя около жаровни.       Странно, опять она холодна со мной и нос воротит. Как будто вчерашнего дня и не было. Я нахмурился, но решил не спрашивать, боялся, что она может смутиться и вообще закрыться от меня.

***

      Так мы и ели в тишине, каждый думал о своем. Я — что бы ей хорошего сказать, чтобы поддержать ее стремлении надевать платья из моего дара. А вот мысли Пакары я, к сожалению, читать не могу, а жаль. Я улыбнулся, еще разглядывая ткань юбки. Она даже не представляет, что это значит для меня. Принятие. Вот что. Теперь каждый в стае будет видеть и знать, что она приняла меня, что мы стали парой. Пусть и не до конца, но она ходит в том, что купил я. Этот блио сшила мама из ткани, что я привез из Портового Города. Нижнее платье из самой теплой ткани, что мне удалось попробовать. Я сначала сшил для себя, подумал, что и моей паре будет приятно такое носить, и заказал в деревне сшить еще и платье. Я мечтал, что когда у меня будет пара, я буду баловать и наряжать ее в такие наряды, что и Луна стаи завидовать будет. Как когда-то завидовали моей маме, что была в серебре и парче. И сейчас Пакара сидела облаченная в теплый цвет летней листвы и смотрелась как принцесса, нежели как простая девушка. Но это моя пара, и она теперь выглядит как дворянка. В груди разлилось неизвестное чувство и мне захотелось… — Ну что, готовы? — нарушил мой поток мыслей Гаспар. Пакара вскочила как ужаленная и кивнула, откладывая глиняный горшочек. Снова убегает, может ее зажать где-то в уголке и расспросить, чего это она бегать от меня стала.       Когда мы вошли в Красную Палатку, некоторые девушки косо посмотрели на старика, но видимо именно вид Гаспара, умудренного старца, не дал им повода нервничать. Но вот кого я не ожидал, так это пару Ройбуша. Сандра сидела на кровати одной из девушек в общем зале и что-то говорила, поглаживая ее по спине. Я увидел такое же замешательство и на лице Пакары.       Сондра же, напротив, увидев нас, лишь удивленно моргнула и подняла брови. Хотя удивляться должен я. Сколько хожу сюда, эту особу тут не видел. Гаспар же деловито огляделся и посмотрел на нас. — Где роженицы? — Туда, отдельная комната у них, — указал я и пошёл первым. Гаина, как и ожидалось, была очень рада меня видеть. Она заулыбалась, но, увидев еще и Гаспара, нахмурилась. — Кто это, Бран? — Это лекарь, Пакара обещала его привести. Он осмотрит вас и скажет, все ли хорошо с вами и щенками.       Гаина поморщилась. — А он просто его вытащить может? — вздохнула она. — Могу. Если малыш пойдет не той стороной или застрянет. Или если ваше тело не станет растягиваться под щенка. Это все очень неприятно и потом долгие циклы ходить не сможете. Так что давайте, девицы, я вас осмотрю. Кто смелый? — Гаспар уже разместился на скамейки, пока Пакара доставала какие-то склянки.       Гаина глянула на подруг, что забились у себя на кровати, а потом на меня. Я ободряюще ей улыбнулся и, положив руку на спину, чуть толкнул вперед, поддерживая.       Гаина сжала губы, но пошла к лекарю. Гаспар потер руки и что-то шепнул, от чего ладони засветились. — Так, подойди ближе, девица, не боись, не кусаюсь. Только лечу, — добродушно улыбнулся он и коснулся ее живота поверх платья. Гаина как-то опасливо косилась на то, что делает Гаспар и на магию от рук. Думаю, ее это смутило меньше, если бы он под юбку полез смотреть что да как. Я видел подобный осмотр от местной повитухи. — Так, щенок хороший, здоровый, чего-то плохого не вижу. Что не скажу о тебе. Чем вас кормят? — Как и всех… — подала голос Гаина. — Подробнее, девочка. Что было у вас на вторую трапезу?       Гаина отвела взгляд. — Какая-то похлебка, хлеб. И один фрукт. Но он был гнилой, мы не стали есть. — Понятно. У меня нет весов, но ты явно весишь меньше, чем должна на таком сроке, — он убрал руки, и свечение ушло. — Пакара, взвесь пять унций гранул №6.       Моя пара кивнула и достала из странного ящика с кожаными ремнями, который принесла с собой, колбу с черными шариками. И оттуда же весы и пару гирей. Пакара умело пересыпала гранулы в более мелкую колбу и взвесила гирей. Я залюбовался легким и точным движением Пакары. Понятно, почему Гаспар так за нее держится. Сколько она в его подмастерье, а уже так четко работает. — Готово, — ответила Пакара, закрывая колбу пробкой.       Гаспар взял и вложил в ручку Гаины. — Пей перед едой один раз в день. Это поможет набрать вес, ну и я поговорю, чтобы вам улучшили питание, носить щенка — это не то же самое, что обычного ребенка. Кто занимается продовольствием здесь?       Гаина пожала плечами. — Ладно. Бран, узнай и обеспечь девушек хорошим питанием. Так, кто следующая?       Боня и Римка лишь опасливо переглянулись. — Давайте, девочки, вы же не хотите скончаться при родах.       Я в удивлении взглянул на Гаспара, который улыбался как ни в чем не бывало. Он совсем с ума сошел так пугать. Боня и Римка вздрогнули и переглянулись. Держась друг за друга, они подошли к Гаспару.       Проделав все то же самое, Гаспар вздохнул. — Питание. Но ты, девочка, — и указал на Боню, — что с бедром? — У-упала. — С лошади? У тебя неправильно срослись кости. Во время родов могут не сместиться, — покачал головой Гаспар. — Ты хромаешь? Под таким нарядом не видно.       Боня кивнула и вдруг разрыдалась. Но прежде чем я успел среагировать, Гаспар уже обнимал ее, поглаживая по голове, давая выплакаться. — Ну-ну, девочка. Все уже хорошо. Родишь, не захочешь воспитывать, отдадим, а ты можешь обратно в деревню отправиться, а может в ваши там храмы. Ну-ну.       Боня не стесняясь плакала ему в плечо. Она всегда сидела на кровати и не подавала виду, что вообще может говорить. А тут разревелась у мужчины в руках. Удивительно. Не знаю, почему, но я осторожно подошёл к Пакаре и положил руку на плечо своей паре. Она вздрогнула, не ушла, а сделала удивительное. Подалась назад и облокотилась на меня, будто ища поддержки. И я с готовностью ее дал, обняв ее уже за плечи и прижав к своей груди. О Мать Луна, я буду отвратным человеком, если порадуюсь, что горе и слезы Бони случились очень кстати.       Я не удержался и решил проверить, позволит ли Пакара мне…. И поцеловал ее шелковистые волосы. Да, позволила, даже бровью не повела, только чуть дернулась, но была так же прижата ко мне.       Боне стало чуть легче, и она, вытирая слезы, оторвалась от плеча Гаспара. — Я… не с лошади упала, — тихо сказала она, и Гаспар по-отечески погладил ее по голове. — Знаю, дорогая, знаю. Но ничего, родишь, отдохнешь и будем править тебе правильно бедро. Будешь бегать как и раньше.       Боня чуть всхлипнула и посмотрела на Гаспара. — Вы на моего дедушку похожи. Он очень добрым был. — Так и я добрый, а теперь иди отдыхай, я взвешу тебе столько же пилюль, будешь принимать перед едой.       Пакара уже просто смотрела, как Гаспар взвешивает лекарство и дает его каждой девушке. Пакара и я смотрели на это, когда послышались крики и оры, кто-то звал лекаря так истошно, и к нему подключились другие голоса.       Пакара поглядела на меня, потом на Гаспара. Старик тут же ринулся на улицу, на ходу забирая ящик с лекарствами.