Сердце волка

Мои дорогие, я не бросила эту историю, просто ушла в глубокий кризис и писала мало. Но писала потихоньку, теперь буду собирать кусочки и выкладывать. Простите за долгий перерыв. Красная палатка. Вынужденная мера, чтобы держать волков в добром настроении. Шатёр для утех был круглый и разделён на фракции. На каждую Гаспар наложил чары, чтобы звуки не проникали через тент. В общем зале стояли обеденные столы и большая жаровня. Там сидели несколько старших волков с девушками, которые впоследствии удалялись в уединенные фракции — небольшие комнаты с кроватью и жаровней. У более "старших" девушек были отдельные покои, как у Майер, которая и вела его к себе. Орест поморщился от запаха — никакие заклятия не могли его скрыть. Двое воевод, что ели угощение, держа на коленях красных дев, не обратили на них внимания, и это было к лучшему. — Прошу, — отодвинув тяжёлый тент, сказала Майер, приглашая в небольшую комнату, скудно обставленную мебелью. Орест уселся на стул перед низким столиком. Девушка открыла сундук и вытащила какие-то листки. — Ты слышала о том, что девять воевод я задержал за преступления в своих фракциях? Майер кивнула и разложила исписанные углём бумаги перед альфой. Орест принялся просматривать записи, сделанные Майер. Слухи, мнения, разговоры, что ходили среди старших волков. Интересно, что всё то, что вскрыла слепая девчонка и его Луна, здесь отсутствовало, но всякий бред был в докладах Майер. Она должна была слушать, записывать и развязывать языки своим умением. — Почему же всей этой информации не было в твоих докладах? — спросил он, пристально глядя на неё. Майер сглотнула и села на стул около жаровни. — О таком не говорили. Всё, что я слышала от девочек или от волков в моей фракции, есть в этих записях, мой Альфа. — О таком не молчат, — прищурился он. — Или ты забыла, зачем ты здесь? — Орест кинул листок на столик. — Мне неинтересно, сколько волков недовольны своей едой и тем, что мы нечасто ходим в деревни за новыми парами. Молодые волки точно бы обмолвились о таком. А ты говорила, что имеешь власть над молодыми девушками, что они всё тебе рассказывают. Врала, получается? Майер замотала головой. — Нет! Нет, мой Альфа! Я не посмела бы вам врать. — А как вышло, что слепая пара кузнеца умеет слушать, а ты и твои девки — нет? Майер сжала губы и покачала головой. — Всё, что я слышала, и всё, что слышали мои девочки, есть в этих записях. Вы просили докладывать о предательстве и о том, сколько волков примкнуло к Ройбушу, но не это. — Я просил, чтобы вы докладывали обо всём! — рыкнул он. — А на этом заострить внимание. И в итоге моя пара вскрыла то, что могло подорвать верность молодых воинов. Получается, ты мне больше не нужна. Майер буквально вздрогнула и встала, чтобы приблизиться к нему. — Мой Альфа, я делала всё, что в моих силах! Орест также поднялся и стал наступать на неё. Девушка опустила взгляд и попятилась. — Значит, ты уже не подходишь для этой работы. Назначу другую, — он протянул открытую ладонь. — Нет! — Майер схватилась за руку, где блестел странный медный браслет с красным камнем. — Да, твоя служба окончена. Она прерывисто задышала и дрожащей рукой стала снимать браслет. Стоило ему покинуть запястье, как волосы её тронула седина, а лицо покрыли глубокие морщины. Соблазнительные изгибы осунулись, грудь обвисла, и перед альфой стояла не роковая красавица, а женщина преклонного возраста. Не старуха, но красивая женщина, которой уже пора нянчить внуков. Орест взял браслет и снова уселся, чтобы читать доклад. — Пожалуйста, Альфа, я буду стараться лучше, но не забирайте у меня браслет. — Почему я должен оставить его? Он был дан тебе, чтобы исправно выполнять возложенные на тебя обязанности. Ты этого не сделала, потому и браслет тебе не положен. Майер закусила губу, думая, что сказать, чтобы альфа передумал. Без браслета она потеряет былую красоту. И куда она пойдёт? Что будет делать? Убираться в красной палатке? Нет, только не это! Она была главой публичного дома в городке, и только это утешало её после потери молодости и красоты. Она упала перед ним на колени и сложила руки в мольбе. — Молю вас! Я буду стараться лучше! Орест будто не обратил внимания, продолжая читать. Майер запаниковала ещё больше, так как лишиться молодости и красоты было для неё подобно смерти. Она помнила, как от неё отвернулись все, стоило первым признакам старости проявиться на её лице. — Я клянусь вам докладывать обо всём, клянусь работать усерднее и докладывать о каждой мелочи. Вы дали мне задачу спрашивать о мятежниках, и я не считала нужным спрашивать о чём-то ином. — Еще бы твои сведения были полезны, Майер. Последние доклады были о том, что я и так знаю, — сказал альфа и отложил листок. Майер сглотнула и решила применить последний аргумент. — Я служила вам много лет. Я не предала вашего доверия. И я не знаю, кому ещё можно доверить эту работу. Орест перевёл на неё взгляд, и повисла тишина. Майер уже решила, что даже это не убедило Ореста, и опустила голову, понимая, что рыдания подступают к горлу. Но звук чего-то падающего на пол заставил её поднять глаза. Альфа небрежно бросил браслет к ней, как кость голодному псу. Она схватила его и надела на руку с благоговением, касаясь камней, что лучились силой. — Я даю тебе последний шанс, Майер. Срок тебе — две полные луны. Не будет сведений о положении в фракции — передам твои обязанности другой. Поняла меня? Девушка кивнула. — Спасибо, Альфа. Я не подведу вас. — Посмотрим. А сейчас не мешай, хочу быстрее с этим разобраться и вернуться в свою палатку. --- АНЕС — Вот ты странная, Анес, — говорила Пакара, пока смывала тканевые бинты после обработки в котле и сушки. — Нет бы сидеть в тепле палатки, шить своему мелкому одежку, ты торчишь тут. Анес пожала плечами с улыбкой. Она и сидела, только через пару дней поняла, что уже на стену лезет. Удивительно, как изменились её привычки. Раньше она почти не выходила из дома, показываясь только в крайних случаях. А теперь ей хотелось пройтись, даже хромой, посмотреть на дорожки из опилок, что организовала Лаура, поздороваться с волками. И вот она сидит в палатке Гаспара, читает и параллельно беседует с Пакарой. У неё дел полон рот. Хэмлок, несчастный волк, очень тяжело шёл на поправку. Анес было его очень жаль, но ничего сделать она не могла. Как и Гаспар. Тут решит только правильный уход и время. Уходом занималась Пакара. Гаспар тоже помогал, но его силы уходили на то, чтобы помогать телу Хэмлока заживлять кожу, изготавливать мази и собирать ингредиенты. Грязная работа оставалась на Пакаре, а Анес даже не могла помочь из-за ноги. Она могла, как сейчас, сидеть и следить за состоянием Хэмлока, пока Пакара занята подготовкой к стирке бинтов. — Я поняла, что мне невероятно скучно. Даже если ко мне приходит Лаура. Она же не весь день будет у меня. — Ах да, ты же теперь у нас королевишна, — с улыбкой фыркнула Пакара. — В деревне скучать некогда. — Ха, это точно, — усмехнулась Анес. — Там жить времени не было, всегда работа с рассвета до ночи. — Пф, — фыркнула Пакара. — А я тут, понимаешь ли, на перине лежу да мух считаю. Работа везде найдётся… если ты не королевишна. — Ха-ха, — саркастично посмеялась Анес. — Я, видишь ли, грамоте учусь, тоже ведь труд. Пакара фыркнула и, закончив перебирать бинты, свалила их в ведро и встала. — Я пойду проварю бинты, не уходи никуда, — усмехнулась она, прекрасно зная, что Анес едва ли может куда-то выйти с её ногой. — Ага, иди, уже шутница, — покачала головой Анес и снова принялась за книгу. Странный текст про горные пейзажи прервал стон справа… Хэмлок. Анес испуганно посмотрела на него. За всё время выздоровления он не издал ни звука, а тут застонал. Анес оторвалась от книги и посмотрела на раненого воина. Может, ей показалось? Хэмлок молчал, только вот брови хмурил. Обычно его лицо было более расслабленным, а тут будто все морщинки разом проявились. Хриплое мычание снова раздалось от него. Анес ахнула и отложила книгу, придвинувшись ближе. Неужели очнулся? Она пытливо вглядывалась в лицо волка и уже подняла взгляд на выход, чтобы позвать Пакару или Гаспара, как стон превратился в слова. — Инагри… — хрипло произнёс он, и Анес вздрогнула, опустив взгляд на волка. Яркие глаза, так похожие на глаза Ореста, смотрели на неё, словно он увидел нечто прекрасное. — О, богиня… я всегда вас так и представлял, — хрипло сказал он. — Нет… вы даже прекраснее. Она удивлённо моргнула и нехотя улыбнулась. — Ты жив, воин. Тебе ещё рано к матери Луне, — тихо произнесла она. — Вы излечили меня… А я даже не молился, не приносил жертвы. О, мать Луна, как же вы щедры, — говорил он, и Анес видела, как ему становилось тяжелее это делать. — Спи, воин. Я не мать-Луна. Я просто Луна. Всё будет хорошо, — он будто поверил её словам, улыбнулся и снова заснул. В этот момент вернулся Гаспар. — Он проснулся, — широко улыбнулась она ему. Старый лекарь удивлённо моргнул и подскочил к больному. Руки его засияли и запорхали над телом. — Он говорил. И улыбался. Значит, будет жить, — уверенно произнесла она. Гаспар хмурился и, убрав руки, вздохнул. — Раз очнулся, надежда есть. Что сказал хоть? Бредил? — Да. Решил, что я Инагри, — усмехнулась Анес. Гаспар повёл бровью. — Ну что же. Остаётся только ждать тогда.