Сердце волка

БРАН Много дневных циклов минули так быстро, но я помню их очень хорошо, и считал каждый ведь близилось полнолуние. Моя пара и Гаспар буквально вытаскивали с того света Хэмлока. Обычно ожоги заживали на волках так же, как и все ранения — быстро. Но ожоги от огня, созданного магией, — нет. Я лишь слышал такое от отца, ещё с тех времён, когда они воевали с ведьмами. Отец говорил, что огонь, созданный магией, а не природой, сжигает и пожирает всё и не остановится даже перед водой. А убрать его может лишь тот, кто создал огонь. Так же и залечить раны. Но трудами Гаспара ожоги проходили, но так проходили у обычного человека: медленно, болезненно, с лихорадкой, кровью и слизью. И самое тяжкое доставалось моей Пакаре — менять бинты, наносить мази, иногда завершать готовку, обрабатывать бинты, кормить и многое другое. Гаспар только успевал учить Луну, так как та тоже была ранена, изготавливать мази, а также магией уговаривать тело Хэмлока исцеляться. Хотя это и принесло свои плоды, и он даже раз очнулся, но, видимо, это лишь усилило напор Гаспара, и он мою девочку совсем загонял. Я почти не видел свою пару, только забирал её вечером после тренировок и обучения молодняка в нашу палатку и часто находил её спящей на койках для больных, которые пустовали. Помню, как ухмылялся и брал её на руки, чтобы отнести в наш шатёр. Она даже не просыпалась. Только утром подскакивала и начинала собираться, я даже глаза не успевал продрать — она уже ускакала прочь. Мы почти не говорили, что меня огорчало. Мы только встали на путь сближения, даже пережили чудесную, полную страсти ночь. И да, Хэмлок сейчас требует её внимания больше, чем я, но отчего же у меня складывалось ощущение, что это лишь предлог избегать меня, нашего общения и того, что между нами стало расцветать. Эти мысли занимали меня больше, нежели повседневная рутина. Хотя меня назначили обучать щенков, отвлекаться нельзя. Но я не мог выкинуть из головы поиски решения. Ждать выздоровления Хэмлока? Это долго, а время у меня до полнолуния, которое уже совсем скоро, пара ночей, может чуть больше. Уговорить взять отдых? Гаспар при всём его желании сделать Пакару частью стаи не согласится. Старик и сам уже походил на свою тень. Решение пришло само, когда Сондра прошла между палаток, неся корзину с фруктами. Я могу вырвать Пакару на посещение красной палатки, чтобы проведать девочек и Гаину, только надо уличить момент… — Бран… я не могу, — выдохнула она, сонная, лёжа в моих руках вечером. Она была не столь уставшей, но вымотанной, так что даже на разговор была способна. — Пакара, им же тоже нужна помощь и поддержка. Я так понял, бинты не надо так часто менять, тебе нужно хоть немного отвлечься. Она выдохнула, и казалось, в этом выдохе слышалась вся усталость мира. Ну всё! — Так, я поговорю с Гаспаром, завтра ты спишь. А потом мы идём к Гаине. Пакара повернула голову, и я видел по её нахмуренным бровкам и морщинке над носом, что сейчас начнёт спорить. — И не смей со мной пререкаться! Ты выдохлась. А моя пара пошла учеником к Гаспару, а не слугой, чтобы всю грязную работу делать. Пусть кого-то из молодняка возьмёт бинты ему в чан варить! А теперь спать. Яркие глаза прищурились, обещая, что она припомнит мне мою тираду. Но это будет потом, а сейчас я могу обнять её, прижать ближе, вдохнуть запах и хоть немного унять моего волка, который так и рвался к паре. И сдерживаться после того, как он попробовал её на вкус, становилось всё труднее… Утром я проснулся рано и выбрался из кровати и шатра тихо, как умел только прирождённый разведчик. Разговор со стариком прошёл нервно, Гаспар пытался мне возразить, что молодняка подпускать можно только для выноса горшков. Но я просто поставил его перед уже сделанным выбором: Пакара сегодня будет со мной отдыхать. Я уже и себя освободил, попросив брата меня подменить. Нет, идите к дракону в глотку. Этот день я посвящу моей паре, и в конце его я получу ещё один поцелуй, а может и лакомство, если достаточно распалю свою девочку. Пакара была удивлена, когда проснулась, а я уже пришёл с утренней трапезой. — Я поговорил с Гаспаром, и сегодня ты свободна. — Но не от тебя, да? — сонно сказала она, потирая глаза, а я улыбнулся, смотря на неё такую: заспанную, нежную, с припухшими губами, такой негой в глазах, расслабленную от того, что ещё не проснулась. Я не успел ничего ответить, так как она снова завернулась в меха и уснула. Я лишь покачал головой. — Всё остынет, и каша будет невкусной холодной, — сказал я, присаживаясь к ней и, поставив руки, нависши над ней. — Не встанешь сама — стащу шубу и буду, как маленькую, собирать. Даю тебе несколько минут. Вода уже нагрелась. На этом я заставил себя встать и выйти из палатки, чтобы чуть проветрить голову. Волк бесновался, сонная пара уж больно аппетитно выглядела. Хотелось залезть к ней под шкуры и… и сделать так, чтобы мы прерывались только на еду и забыли до вечера. Встряхнул голову и умылся холодной водой из бочки у шатра, помогло не сильно. Несколько минут прошли, и я снова зашёл в палатку. Пакара проснулась и уже оделась, завтракала, смотря на жаровню. Я присел рядом и стал есть свою порцию. — Быстро ты. — Мне угрожали вытащить силком, — пожала плечами она, ложкой подхватывая сладкую кашу, где ещё виднелось таявшее масло. — Это пустая угроза. Я бы так не сделал, — улыбнулся я. — Почему я иду к Гаине? Может, с Гаспаром договоримся? — Потому что ты мне обещала дать шанс. А уже слишком много циклов провела в палатке Гаспара, и я видел тебя только ночью спящей. Так что скажи спасибо, что мы идём к Гаине, а не на поляну. Пакара покраснела, от чего у меня нарисовалась улыбка. Она помнит, что там произошло, и я тоже, и дико хочу повторить тот день. — Так что? Гаина или поляна? — Гаина, — быстро кивнула Пакара, от чего вызвала у меня улыбку и мягкий смех.