Сердце волка

Красная палатка в этот облачный день была так же безмолвна. Только к вечеру сюда будут стекаться волки. Сейчас более тихого места в лагере не представить. Пакара таки заскочила к Гаспару взять несколько лекарств, благо старика не было. Когда мы зашли в часть палатки, отведённую спасённым девушкам, я ощутил странное напряжение, даже волк насторожился. Девушки были нервными, что ли, косились на нас, пока мы шли к фракции с Гаиной. Я также уловил запах Сондры, правда, не видел её нигде. Пакара вышагивала как ни в чём не бывало, уже уверенной походкой прошлась по коридору и остановилась у опущенного полога фракции и глянула на меня. Я же не долго думая вошёл первым и замер. Первое, что учуял, — это кровь и странные запахи, которые раньше не ощущал. А главный — это сладкий аромат, непохожий ни на что. Аромат новой жизни. Гаина, Боня и Римка сидели перед большой лоханью, что использовали для купания, и у обеих в руках были укутанные в белые простыни свёртки — младенцы. Только у Гаины руки были пусты. Я нахмурился, а их взгляды сразу же устремились на нас. — Что… вы родили? — очнулась первая Пакара и быстро скинула с себя сумку, чтобы подбежать к девушкам. — Стой там! — чётко и быстро сказала Гаина, и взгляд её был… дикий. А вот лица двух других девушек буквально кричали: «Помогите!» — Что здесь происходит? — низко произнёс я и шагнул вперёд, чтобы оглядеть их, и живот скрутило ужасом. Белый свёрток плавал в лохани. Белый, в такой же простыне, что и младенцы в руках Бони и Римки. — О боги, ты что сделала?! — Пакара кинулась к лохани, пока я стоял в оцепении — НЕТ! — закричала Гаина и, как дикая, бросилась на мою пару, вцепилась в её руки, в волосы и стала оттаскивать от лохани. Я кинулся в момент и схватил запястья Гаины. — Отпусти её немедленно! — рявкнул я, и на этот шум послушался плач детей. Гаина воспалёнными глазами, в которых не было ни капли разума, посмотрела мне в глаза. — Я не закончила! Надо всё убрать! Чтобы он не вернулся! Пакару она таки отпустила, мне же пришлось приводить подопечную в чувства, переместив руки на её плечи и хорошенько встряхнув. — Что не закончила?! О чём ты? — Бран… — шёпот пары на грани плача заставил повернуть голову. Пакара вытащила из лохани младенца. Пухлые ручки, щёчки, чёрные волосы на головке, мокрая простыня облепила его тельце, синее, настолько неестественное для такого карапуза, что выглядел таким здоровым. — Я исправила то, что он слал… Он не придёт теперь… — шептала Гаина, и я ошарашенно перевёл на неё взгляд. — Что… что ты наделала, Гаина? — Она хотела и наших… — вдруг подала голос Боня, чуть всхлипывая. — Но я не смогла… Он такой живой, тёплый… И не виноват. — Не виноват. Они не виноваты, это неправильно, — шептала уже Римка, прижимая свёрток к себе. — Нельзя младенцев убивать… это… — Трусихи! — рыкнула на них Гаина. — Вы мне обещали! Я показала как, была первой! Готова была и их своими руками утопить этих шавок, а вы! Я же встряхнул её ещё раз и отбросил от себя, не веря в происходящее. — Когда вы родили? — строго спросил я. — Недавно… несколько ночных циклов назад, — сказала Римка. — Почти в одно время. Пакара же в это время завернула тельце в свежую простыню. — Почему никого не приставили к вам? — обратился я к девушкам. — Приставили… — тихо ответила Боня, и тут новый голос: — Что тут происходит?! — низкий тембр Сондры отозвался у двери. — О боги! — ахнула она и кинулась к Пакаре. Я сжал зубы и посмотрел на Гаину, что уже присмирела и смотрела пустым взглядом на трупик младенца. — Как… — хмурилась Сондра и посмотрела на Боню и Римку. — Как это случилось? Я же показывала, как их купать. Боня и Римка переглянулись. — Это не для купания… Сондра округлила глаза и буквально отшатнулась от Пакары. — Вы что… — Сондра, — тихо рыкнул я. — Ещё ничего не понятно. Это мог быть несчастный случай. Гаина хмыкнула, и я в неверии посмотрел на эту девочку. Нет, ошибки быть не может: всё именно так, как выглядело, только вот у Гаины явно поплыл разум. Не она первая, не она последняя, кто не смог смириться, вынести, но я был уверен, что она… в порядке. — О нет. Это так и выглядит! — покачала головой Сондра и стала отступать к выходу. — Сондра, стой! — отдал приказ я, но она ветром выскочила из палатки. Я был готов кинуться за ней, если бы не всхлип, что резал без ножа, что волк внутри заскулил. Пакара, держа на руках малышку, тихо плакала, скорбя над ушедшей жизнью, которая только начиналась. Я присел на колени к ней, не зная, что сказать и что сделать. — Пакара, — прошептал я, пара лишь покачала головой и уткнулась лбом мне в плечо. Мне осталось только сжать её плечи и разделить это горе вместе с ней.