Свои чужие дети

      Демон очнулся, медленно открыл глаза, сфокусировав взгляд на лице Бобби, и закрыл их снова. — Всё-таки ты узнал меня, — хрипло пробормотал он и усмехнулся. — Тебя я узнаю в любом обличье, — бесцветным тоном ответил Бобби. — Ты ещё больший тупица, чем я, раз пришёл сюда снова.       Демон неопределенно пожал плечами и открыл черные глаза. — Начальство приказывает — я выполняю. — И чего тебе в аду не сиделось? — спокойно спросил Бобби. — Место тёплое, родное. — Заботишься так обо мне? — Ты ж мне почти как родственник. — Да уж, порезвились мы с тобой, — развеселился демон. — Жаль, больше нет тела твоей любимой жёнушки, я в нем был очень сексуален. — Прикуси свой поганый язык! — брезгливо заметил охотник и окатил демона святой водой. Тот зашипел сквозь зубы, но стерпел боль. — Я смотрю, тебя по-прежнему заводят игры с фиксацией, — усмехнулся демон, невинно похлопав ресницами. — Тебя ещё раз искупать? — лениво поинтересовался Бобби. — Времени у нас много. Развлекайся.       Охотник пожал плечами и снова облил его водой. На это раз демон не стерпел и, громко застонав, впился пальцами в подлокотники стула так, что побелели костяшки. Вода намочила связывающие его веревки, и Бобби увидел, как они оставляют пятна ожогов на запястьях демона. — Времени-то как раз у тебя мало, — сказал охотник. — Вот прояснишь мне один вопрос и отправишься восвояси. — Всё, что захочешь, милый, — пропел демон и оскалился в улыбке. — Только ответь мне сначала: Чейза ты убьешь так же, как свою ненаглядную Карен?       Бобби всего затрясло, он прямо сейчас готов был впиться зубами в глотку демона, если бы знал, что это приведёт его к мучительной смерти. Сингер прекрасно понимал, что от этого Чейз погибнет, а демон только повеселится, поэтому призвал всё своё самообладание, чтобы сохранить спокойствие и не вестись на подначки. — Как ты мог заметить, я кое-чему научился за эти годы, — ответил охотник. — И ты можешь забавляться сколько угодно, но я сохраню жизнь парня, а ты получишь билет в один конец. Итак, зачем тебе понадобились дети Винчестера? — Мне? — Демон казался искренне удивлённым. — Они мне и даром не нужны, я люблю девчонок в возрасте.       Ещё один поток святой воды — и демон закричал от пронзившей его боли. — Ори потише! — прошипел Бобби. — Детей испугаешь.       Демон засмеялся, и от этого хохота мороз прошёл по коже от макушки до пяток. Как же хотелось прямо сейчас размозжить его голову! — Допустим. — Бобби усилием воли смог взять себя в руки. — Тогда я хочу знать, кто твой босс и зачем ему сыновья Винчестера. — Да я почем знаю! Мне велели их доставить, а в дела начальства я не лезу. — Кто твой босс? — разделяя каждое слово, спросил Бобби. Сил на то, чтобы вести разговор с демоном, почти не осталось. В голове билась только одна мысль — Чейз должен выжить. — А не пошел бы ты… — огрызнулся демон.       Это была последняя капля терпения Бобби. Слова этого заклинания он знал наизусть. Он учил их как молитву, в надежде, что когда-нибудь спасёт чью-то жизнь, если будет знать их как «Отче наш», и, похоже, такой шанс представился. — Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica, in nomine etvirtute Domini Nostri Jesu Christi, — начал Бобби.       Демон дёрнулся в путах и вскрикнул. Он тяжело дышал, но продолжал улыбаться, как будто лицо его свело судорогой. — А ты и правда многому научился, Сингер, — прохрипел он. — Еradicare et effugare a Dei Ecclesia, abanimabus ad imaginem Dei conditis ac pretioso divini Agni sanguine redemptis… — Я не знаю, зачем боссу эти сопляки, поверь. Бобби перевел дыхание и продолжил: — Non ultra audeas, serpens callidissime, decipere humanum genus, Dei Ecclesiampersequi, ac Dei electos excutere et cribrare sicut triticum…       Демон дернулся с такой силой, что чуть не перевернул стул, на котором сидел. На лбу у него выступила испарина, руки и ноги дрожали. — Хорошо, только ради тебя, — взмолился он и торопливо заговорил, как будто опасался, что охотник не станет его слушать: — Они специально заманили Винчестера, чтобы тот оставил детей одних. Но кто ж знал, что оставит он их у тебя? Я краем уха слышал, как босс кому-то сказал, что пора вернуть одного из них истинному отцу.       Бобби было странно и дико выслушивать это. Может, он ослышался? — Что ты сказал? — тихо, но отчётливо переспросил он. — Ты помимо того, что тупой, и глухой еще, что ли? Я сказал, что один из мальчишек принадлежит истинному отцу.       Охотник не поверил ни единому слову. Ложь — это демонская сущность. Они врут как дышат. Но если это правда… — И кто же этот истинный отец? — севшим голосом произнес Бобби. — Не знаю. — Imperat tibi Deus altissimus, cui in magna tua superbia te similem haberi adhucpraesumis… — Я не могу сказать! — взревел обезумевший от боли демон. — Qui omnes homines vult salvos fieri et ad agnitionem veritarisvenire. Imperat tibi Deus Pater; imperat tibi Deus Filius; imperat tibiDeus Spiritus Sanctus. Imperat tibi majestas Christi, aeternum Dei Verbum, caro factum, qui pro salute generis nostri tua invidia perditi, humiliavitsemetipsum facfus hobediens usque ad mortem… — Остановись! — задыхаясь, простонал демон, затравленно и с отчаяньем глядя на Бобби. — Назови имя! — закричал Бобби. — Не могу!!! — Голос демона сорвался, а тело содрогнулось в агонии. — Qui Ecclesiam suam aedificavitsupra firmam petram, et portas inferi adversus eam nunquam esse praevaliturasedixit…       Столб черного дыма вырвался из тела Чейза и с трубным гудением растворился в камине. Бобби подскочил к парню проверить, жив ли. Дыхание Чейза было поверхностным, и его едва можно было услышать, а пульс под пальцами Сингера казался тонкой нитью, которая вот-вот оборвётся. Он всё ещё был жив! Бобби устало провел по лицу ладонью и с облегчением выдохнул. Он развязал верёвки настолько быстро, насколько мог приказать дрожащим рукам двигаться, и осторожно уложил парня на пол, бормоча слова утешения, обещая, что всё будет хорошо, как будто Чейз мог его услышать.       Парамедики прибыли на пять минут раньше, чем шериф Бренсон. Бобби врал, как никогда в жизни, заливаясь соловьем перед шерифом. Бренсон был дотошен, добросовестен, но не слишком умён.       Отбил парня у хулиганов. Их человек пять было. Опознать? Не смогу, сэр. Темно было, лиц не разобрал. Убежали. Привёл домой, а он в обморок грохнулся. Вы думаете, что лучше было бы его на улице бросить? Почему сразу в 911 не позвонил? Парень не хотел с полицией связываться. А я что? Вдруг бы он кони двинул? С трупом же возиться сложнее… Да, сэр! Никаких шуток, сэр. Что поделать? На окраине же живу, сами понимаете. Завтра? Конечно, сэр, дам показания. Нет, мне не нужна медицинская помощь. Простите, с парнем всё в порядке будет? Хорошо, обязательно, сэр. До свидания!       Как только «скорая» и шериф уехали, Бобби подошёл к собаке, которая лежала около своей будки. Снуки вяло шевельнул огрызком хвоста и виновато посмотрел на хозяина, когда тот прикоснулся к нему. — Досталось же тебе, парень! — устало сказал Бобби, поглаживая верного сторожа. — Ничего. Будем жить, а остальное все срастется.