Sleeping sun

После эмоционального взрыва внутреннее опустошение – естественное явление. Эдмунд не чувствовал ничего, лишь странное оцепенение, безразличие к окружающему его миру, его судьбе. Осталось одно – бесконечная усталость, желание закрыть глаза и проснуться в реальном мире, где Люси встанет рядом, доверчиво заглядывая в глаза и улыбаясь так, как умела только она: открыто и задорно. Как не хватало сейчас королю ее присутствия, которое ободряло, придавало сил. Люси всегда верила в лучший исход, даже если казалось, что нет конца неудачам. Эдмунд пытался, но у него ничего не выходило. Белая Колдунья вернулась. Этот факт отрицать было бы сумасшествием, а он безумцем не был, хотя, наверное, стоял рядом с роковой чертой. Она воскресла, стала еще сильней, чем была прежде, ибо отныне в ее распоряжении один из сильнейших воинов Нарнии. Питер служит ей, убежденный, что действует во благо своего народа, и готовый ради этого на все. Джадис очень умна, раз не стала делать из Верховного короля марионетку или глупо мстить. Если за ней не пойдут, то за государем потянутся все нарнийцы, причем ради такой великой цели, как освобождение захваченной врагом страны! И он, Эдмунд Справедливый, отказался принимать в этом участие. Отчаянный гордец, не пожелал вести Нарнию к победе, за которой последует ужасный конец. Было ли это мудрым решением? Кто он такой, чтобы бросать вызов могущественной Джадис и Питеру Великолепному? Что он может сделать?.. Юноша застонал и зарылся пальцами в волосы. Как же хотелось отрешиться от этих мыслей и отдаться с головой скорби по Люси! Призрак веселой, жизнерадостной сестренки, в лице которой не осталось ни кровинки, стоял перед глазами. Прогнать видение никак не получалось, от него сдавливало грудь, и королю казалось, что он задыхается. Рядом сидела безмолвная Сьюзен, и слезы ручьем текли по ее бледным, как снег, щекам. Никто из друзей, покинувших вместе с правителями Холм Аслана, не смел прервать напряженное молчание, сковавшее поляну, на которой они остановились. И ведь все ждут от него ответов. Указки, решения, которое спасет Нарнию. Кабы Эдмунд знал, что делать... Может, следовало согласиться на предложение Питера? Выждать время, найти в обороне Колдуньи слабое место, в которое он бы потом ударил со всей жестокостью?.. Юноша заскрипел зубами. Ничего бы не вышло. У Джадис к нему личные счеты, по которым она так и не получила платы. Это Эдмунд когда-то не привел к ней родных, хотя обещал. Это его кровь так и не обагрила Каменный стол, хотя Колдунья имела на нее полное право. Это он сыграл в битве на Беруне роковую роль, разбив ее жезл и лишив колдовской силы, против которой все были бессильны. Джадис взглянула на него с такой ненавистью, что юноша не сомневался – долго бы он не прожил. Первый же предлог, даже самый пустяковый, лишил бы его головы... И Питер не сумел бы его защитить. Хотя сейчас его положение нисколько не лучше. Эдмунд глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Нужно очистить разум от посторонних мыслей, сосредоточиться на том, что же им теперь делать. Никто, кроме Справедливого короля, не способен возглавить их небольшой отряд. Сьюзен убита горем – ее отважное возвращение было продиктовано скорее страхом потерять еще и брата, нежели искренним желанием разделаться с Джадис. Каспиан же до сих пор плохо соображал – кто бы ни разбил ему лоб, сделал он это со знанием дела. В конце концов, это он, Эдмунд, поднял в лагере панику. За ним пошли в добровольное изгнание друзья. Ему и держать за их судьбы ответ. - Мой король, - тихо произнес Рипичип. – Это правда? Белая Колдунья и впрямь вернулась? - Увы, это так, - процедил Эдмунд. Скрывать правду от подчиненных он не привык. - А король Питер? Он погиб? Как и королева Люси? – спросил мышонок. Незаметно вокруг них собрались все: и кентавр Гленсторм, и огромный минотавр Диомедус, и Трампик. Те немногие, кто последовал за Справедливым королем без промедления. - Джадис подчинила его себе. Отныне он будет сражаться на ее стороне. После этих слов воины переглянулись, и в глазах их отчетливо прочитался страх. Эдмунд с некоторой надеждой покосился на кентавра – этот народ обладал мудростью, накопленной столетиями, и мог бы дать полезный совет. Однако провиденье не собиралось упрощать юноше задачу. - Черная магия? – нахмурился Трампик. Эдмунд, помедлив, кивнул. В колдовстве он не был сведущ, ибо последней хозяйкой ужасающей силы была Джадис. Она же и унесла страшный дар с собой в небытие, чтобы потом вернуться. Знающие это темное искусство очень бы не помешали. Внутри Эдмунда еще теплилась надежда, что Питера можно спасти. Старший брат еще не до конца порабощен чужой волей – он сопротивлялся, не желал нападать на младшего короля, но не смог устоять. Значит, есть шанс вырвать его из болота... Но есть ли в этом смысл? Помнится, когда Джадис пришла по душу Эдмунда, Аслан ясно дал понять, что на колдовство нельзя никак подействовать. Даже Великий Лев не смог помешать свершению кровавого обряда – он лишь заменил предателя собой, дабы древнее пророчество свершилось. Неужели и тут нет никакой надежды на спасение?.. И Аслан, как назло, не появлялся. Его внушительный, сияющий золотом силуэт не внушал веру в собственные силы, не подкреплял уверенность в своей правоте. Эдмунд был целиком и полностью предоставлен себе. Юноша украдкой оглянулся на старшую сестру. Ее реализм и практичность очень бы пригодились, но Сьюзен была не в том состоянии, чтобы строить планы. Она уставилась в одну точку, уже не всхлипывая. Ее красивое лицо застыло подобно мраморной маске. Лишь слезы чертили мокрые дорожки, пятная платье. Да, Сью если и поможет, то точно не сейчас. - Сперва... – Эдмунд прикусил губу, напряженно раздумывая о ближайших действиях. Джадис не спустит им с рук столь наглый и рискованный побег. Несмотря на благородство Питера, она всеми силами постарается раздавить врага, пока тот слаб. По крайней мере юноша бы на ее месте так и поступил, если б располагал подобной мощью. Одна мысль о том, что он чем-то схож с Колдуньей, внушала отвращение. – Сперва мы отступим дальше. Находиться так близко к холму – слишком опасно. Нас мигом отыщут и убьют. - Учитель! – вдруг ахнул Каспиан, позабыв про свое плохое самочувствие. – Доктор Корнелиус! Он остался там. Мы должны вернуться! - Я поздравляю тебя с тем, что ты забыл про друга, которого так жаждал спасти в замке Мираза, - отрезал Эдмунд. Для полного счастья ему еще не хватало пререканий и невыполнения его приказов. Если нет элементарной дисциплины, то нет смысла говорить о большем. – Однако ему придется подождать. - Я не могу его бросить! – воскликнул запальчиво принц. Король заскрипел зубами, ухмыльнулся. - Знаешь, Джадис будет очень рада продемонстрировать Питеру, как именно она расправится с тельмаринами. Твой пример будет очень убедителен, - язвительно отозвался он. – Так что уповай на милосердие моего брата и молись, чтобы Корнелиус не стал первой жертвой Колдуньи. - Но... - Я все сказал, Каспиан. Ты отступаешь вместе с нами. - Насколько далеко? На востоке – река Стремнинка. Через ее бурные воды нам не переправиться, - заметил хмуро Трампик. - Пересекать ее не будем. Это будет походить на трусливый побег, а не стратегическое отступление, причем... – Эдмунд встал. Быстрая ходьба помогала ему сосредоточиться, хотя у присутствующих в глазах мелькало от метаний короля. – Причем с другого берега будет трудно контактировать с Холмом Аслана. - А Вы планируете? – с сомнением приподнял бровь Трампик. Юноша едва сдержался, чтобы не повысить голос. Он всего лишь сжал кулаки и звенящим голосом воспросил: - Ты полагаешь, что я брошу Питера в беде? Позволю ему совершить страшнейшую ошибку в его жизни? Позволю Колдунье завоевать Нарнию вновь? Ты действительно так считаешь, гном? - Да не то чтобы... – пробормотал Трампик, но глаз не опустил, словно говоря: желание – это хорошо, а вот сможете ли Вы его исполнить? Столь далеких планов Эдмунд не строил. Слишком ненадежным было их положение, чтобы загадывать на будущее, однако он был уверен: Джадис никогда не увидит его стоящим на коленях. Ей придется очень постараться, чтобы сломить младшего короля и подавить его сопротивление. Только бы последнее хоть немного разрослось и объединило не семерых воинов, а число большее. - Да, в первую очередь мы найдем укрытие. Место, где приспешники Джадис нас не отыщут... Хотя бы первое время. - А что потом? – звонко спросил Рипичип. Эдмунд чуть зубами не заскрежетал. Ему-то откуда знать?! - Потом посмотрим, - отрезал он и велел сейчас же отправляться. Вещи собирать не пришлось – почти все ускакали налегке. Только предусмотрительный Трампик захватил немного провианта, на котором и один бы голодал, не то что семеро. Воины отправились в путь через лес, но их сильно замедлял Каспиан. Из-за неровной дороги коней пришлось вести под уздцы, и это окончательно выбило парня из сил. Принц еле тащился, ноги его заплетались. Кажется, Эдмунду выпала прекрасная возможность полюбоваться, как прошлой ночью он сам добирался до лагеря, усталый, замученный. Каким же счастливым он был, завидев огни вдалеке! Думал, что злоключения его кончились... Наивный, они только начинались. Глядя на страдания тельмаринского принца, Эдмунд подумал, не дать ли ему еще целебного бальзама, чтобы шевелился быстрей. Но вряд ли это будет разумным расходом волшебного снадобья – оно излечивало опасные для жизни раны, но не делало полностью здоровым. Даже после его применения требовалось время для восстановления. Люси спасала жизни, это главная ее задача... Была. Юноша коснулся пальцами флакона, закрепленного на поясе. Сьюзен отдала ему бальзам при первой же возможности, будто эта вещь одним своим видом причиняла ей невыносимую боль. Оно и понятно: то было самое явное напоминание о том, что Люси больше нет вместе с ними, ибо Отважная королева никогда не расставалась с хрустальным флаконом. Точно ангел-хранитель, она следовала за братьями в самых жестоких битвах, возвращая умирающим воинам жизнь, а раненым – надежду и веру в победу, как бы ни было тяжко. Люси была лучом света в мире, который порой затягивал мрак, для Эдмунда особенно. В его жизни было больше болезненных и тяжелых периодов, чем у того же Питера, но младшая сестра помогала если не забыть, то смириться с ними, принять и получить долгожданный покой, когда в грудь уткнется теплый комок, а от цветочного аромата волос защекочет в носу... Теперь не будет рядом огонька, который подогревал его веру. Он навсегда погас, возложив свою священную миссию на чужие плечи. И Эдмунду казалось, что он не готов взять на себя эту ответственность. - Под ноги смотри, - сухо велел он Каспиану. Принц с трудом кивнул – король не дал ему споткнуться и упасть в очередную яму. – Тебе еще предстоит поведать о том, что произошло в пещерах в мое отсутствие. Поберегись до сего момента, будь добр. - Я... Я мало что помню... – проблеял принц, подозрительно пряча глаза. От проницательного взора Эдмунда это не ускользнуло. Он нахмурился. - Тебе есть что скрывать, Каспиан? - Что? Нет... – совсем уж тихо ответил парень. Эдмунд отлично чувствовал ложь, иначе не быть бы ему Верховным Судьей Нарнии. Судя по всему, Каспиан был наслышан о его суровости. И как бы ни хотелось юноше его припугнуть еще больше, результата он так не добьется. Потому младший король зашел с другой стороны. - Каждый совершает ошибки, Каспиан... – негромко произнес Эдмунд. – От этого никто не застрахован. Главное – вовремя признать их и исправить. - Боюсь, я немного... Опоздал, - нервно ответил Каспиан. – Я не хотел, чтобы так вышло... - В крепости Мираза все мы оплошали, чего уж таить. - Я про то, что в пещерах случилось, - возразил совсем уж шепотом принц. Эдмунд от неожиданности споткнулся. Не хватало еще и ногу подвернуть! Мысли заметались в голове, складываясь в еще смутную картинку. Что значит «не хотел»? Каспиан как-то замешан в произошедшем, а не был случайным свидетелем?! Огромных усилий юноше стоило не наброситься на друга с вопросами, а тот, не дождавшись гнева, продолжил неуверенно: - Я был подавлен, растерян... Зол. Я не хотел, чтобы все так повернулось, правда! - Чего именно ты не хотел? – терпение Эдмунда иссякало. Детский лепет, который выдавал Каспиан, мог длиться вечность, коей король не располагал. - Я не хотел, чтобы Джадис воскресла на самом деле! – воскликнул Каспиан. Юноша застыл, как вкопанный. За его спиной остановилась и вся делегация. Принц же, которого прорвало, быстро заговорил: - Меня так взбесили слова Питера, что я не ведал, что творю! А тут еще Никабрик с его предложением... На минуту Эдмунд выпал из реальности. Глаза заволокло туманом. Это Каспиан вызвал Белую Колдунью. Это он вернул из небытия ее неупокоенный дух. Изначально это был не Питер, а значит... - Эдмунд, остановись! – вскрик Трампика вывел юношу из состояния шока. Он с удивлением уставился на собственные руки, правая из которых держала Каспиана за горло, а в левой подрагивал обнаженный меч. Принц, несмотря на то, что был выше, буквально сползал вниз под его давящим, тяжелым взглядом, которому никто не мог противостоять. Он ожидал яростного рева, шипения разозленного зверя, но не ледяного тона, которым заговорил король: - Значит, это твоих рук дело? Это ты вызвал Джадис. И Питер пытался тебе помешать, верно? Отвечай. - Я не видел ничего, кроме ее отражения в зеркале! Меня просто тянуло, тащило к ней... Он вытолкнул меня из круга, а после я упал... И ничего не помню, - признался смертельно побледневший Каспиан. Сьюзен тихо ахнула. Даже ее, охваченную скорбью и горем, поразила открывшаяся правда. Эдмунд же сглотнул, так как в горле в один миг пересохло. В голове никак не желало укладываться: подле Джадис должен был стоять не Питер. Не ему следовало возглавлять ее армию... Вот этому мальчишке, которого они с братом хотели возвести на трон! Это его должна была сломить сила Колдуньи, не Верховного короля. Каспиана, чья самонадеянность оказалась настолько велика, что просто обидные слова толкнули его на губительный шаг. Эдмунда не зря звали Справедливым. Но даже для него не существовало оправданий, которые могли бы обелить тельмаринского принца. - Я бы тебе голову снес прямо тут, - процедил он, усиливая хватку настолько, что Каспиан захрипел. Что удивительно, никто из отряда не поспешил ему на выручку. Все стояли и молча смотрели, как виновник задыхается в стальных пальцах младшего короля. – Ты этого заслуживаешь. Однако каждый меч отныне на счету. Только поэтому ты еще жив. С презрением и холодной, не одуряющей яростью Эдмунд оттолкнул от себя принца. Тот схватился за горло, жадно хватая воздух. Юноша покачал головой и негромко добавил: - Во всем есть свои плюсы, если хорошо поискать. Я увидел твое истинное лицо, Каспиан, - эгоистичное, безответственное. Ты даже за свои ошибки расплачиваться не можешь – это делают за тебя другие. Как сам считаешь, Нарнии нужен такой король? Принц опустил голову, без возражений снеся жестокий упрек. Эдмунд тем и отличался от Питера, что знал – слово порой ударяет больнее кулака. А уж годы правления и особенности характера сделали младшего короля метким, безжалостным острословом. Он бил в самые слабые места, потому что пока Питер говорил, он молчал. И наблюдал, никем не замеченный, чтобы потом сломить единственным ударом. Вот и сейчас гордый Каспиан не нашелся, что возразить на заслуженное обвинение. Даже Сьюзен, недавно его защищавшая, промолчала. На ее покрасневших глазах более не было слез – только во взгляде Эдмунд прочел слабое облегчение. Вряд ли принц, отключившись, мог бы навредить Люси, которая оказалась на свою беду в самом центре событий. В каком же они отчаянии, если такая деталь их утешает... Но с каких пор он, король Нарнии, предается отчаянию? Разве не его называли Эдмундом Справедливым с благоговейной дрожью? Если Питер вызывал у подданных любовь вкупе с обожанием, то младшего короля уважали и одновременно побаивались. Благодаря тому, что он никогда не выпускал ситуацию из рук, в Нарнии царил порядок, которого не добиться одной добротой и великолепием. У Серебряного короля ведь были и свои слуги, развернувшие сеть по всем полям, лесам и горам... Черт возьми, да он целую страну держал под контролем, да так, что соседи из Орландии боялись с ним связываться! Неужели Лондон так сильно изменил его? Юноша со свистом втянул воздух в легкие. Ссутуленные под тяжестью невзгод плечи расправились, осанка вновь стала уверенной. Если Джадис считает, что противостоять ей будет мальчишка, меча в руках не державший, то ее ждет неприятный сюрприз: ребенок вырос. И победа ей не достанется. - Чего стоим? Нам нужно двигаться вперед! – повернулся к застывшим позади товарищам юный король. – До темноты нужно добраться до берегов Стремнинки. И чем раньше мы там окажемся, тем скорее решим, как будем противостоять Колдунье. Его твердый, словно сталь, тон, в котором не прозвучало ни тени сомнений, поднял боевой дух приунывшего отряда. Сьюзен была права: ссоры командования не шли настроению воинов на пользу. Сестра часто оказывалась права... Только вот сейчас молчала, полностью подавленная произошедшим. Да и в сердце Эдмунда, как бы ловко он ни скрывал это, звучал предательский тихий голосок: «Да, придумай, как ты будешь противостоять Питеру! Ведь тебе известны все его слабости!». Стремнинка встретила их влажным ветром и брызгами в лицо. Ее обычно ровная гладь теперь была неспокойна. Волны с грохотом разбивались о прибрежные скалы, а пена с шипением откатывалась прочь, к родным бурлящим потокам. Как помнил Эдмунд, река не была столь широка в Золотой век – сейчас же противоположный берег с трудом угадывался вдали. Да, Трампик не обманул: переправляться через нее было бы самоубийством. Но это юноше и не требовалось. Вдоволь побродив по мокрому песку, утопая в нем ногами, они нашли, что хотели. Кентавру улыбнулась удача. Не иначе чем звезды нашептали местоположение просторной пещеры, надежно спрятанной от посторонних глаз острыми скалами. Из лесу увидеть это убежище было невозможно: как раз то, что и искал Эдмунд. Правда, прилив мог ее затопить, но в вечно зеленой Нарнии реки разливались крайне редко. Воодушевившись удачей, друзья принялись за обустройство нового жилища. Эдмунд трудился наравне со всеми. Каспиан, несмотря на плохое самочувствие, пытался работать, но на него быстро шикнули. С больными возиться не было возможности, а на простуженных бальзам переводить было бы расточительством. Неизвестно, сколько крови и смертей они встретят в недалеком будущем. Сьюзен, подол платья которой потяжелел от воды, сидела у разведенного костра и грела руки. В глазах ее отражалось пламя. Жаркие язычки вздрагивали от порывов ветра, что изредка залетал в пещеру, но не шептал королеве более песен. Сестра выглядела столь одинокой, покинутой, что Эдмунд не выдержал. Его терзали два волка: один вел к подчиненным, которых он обязан вести. Второй неудержимо тянул к Сьюзен, которая переносила смерть Люси гораздо тяжелее. Видимо, отважное возвращение и та решительность, с которой девушка выстрелила в Питера, выпили последние ее силы. Распределив среди воинов задания: Трампика и Гленсторма отправив на охоту, минотавра с Рипичипом – на разведку и патруль, а Каспиана – отсыпаться, юноша подошел к ней и присел рядом на корточки. - Сью, не убивайся так, - протянул он. Утешение никогда не было его сильной стороной. Только Люси из их четверки умудрялась найти нужные слова для каждой страдающей души. Но Люси никогда более не выручит его... Придется самому. – Все еще наладится. - Ничего не наладится, - тихо произнесла Сьюзен. Глаза у нее оставались пустыми и безжизненными. Эдмунд никогда не думал, что будет скучать по ее вредности, саркастичности и некоторому снисхождению к окружающим. - Я понимаю. Есть вещи, которых никогда уже не исправить, как ни старайся, - юноша, помедлив, положил свою ладонь на ее сложенные руки. Вдруг ему стало страшно, что Сьюзен отстранится, уйдет в свое горе с головой, не позволит ему вытащить ее из болота скорби и тоски. – Но в наших силах сделать так, чтобы не стало еще хуже. - Лучше не пытайся меня утешить, Эдмунд, - королева слабо усмехнулась, но рук не убрала. – У тебя это слабо получается. - Ну спасибо, - фыркнул тот беззлобно. – Ты великодушна как никогда к моим стараниям. Имя твое идеально тебе подходит. Теперь уже Сьюзен улыбнулась, еле заметно, но все же тоска отступила из ее глаз. Эдмунд воспрял духом и продолжил: - Я всего лишь хочу сказать, что у тебя еще есть Питер... - Питер больше не с нами. Он предал нас, - грустно возразила Сьюзен. «Какой я тактичный молодец, а...». - Скоро он вернется! Я как обычно вправлю ему мозг, и он мигом тут окажется, - язвительно ответил Эдмунд и добавил: - Зато у тебя есть я. Вечная заноза, верно? - Которая никак не отстанет, - добавила Сьюзен, но уже не так уныло. На ее серое лицо хоть чуть-чуть, но вернулись краски. Юноша хмыкнул и многозначительно сощурился. - Не мечтай, сестренка. Никогда не отстану. *** Следующее утро встретило их тусклыми лучами солнца, едва пробивающимися сквозь серые тучи. Все небо заволокло тяжелыми облаками, из которых порой начинал накрапывать хмурый, холодный дождь. Природа словно чувствовала возвращение прежней хозяйки и оплакивала вечное лето, которому все-таки пришел конец. Эдмунду пришлось приложить массу усилий, чтобы погода, навевающая тоску, не повлияла на настроение его отряда. Первый день был особенно тяжел. У воинов в запасе не было ни теплой одежды, ни съестного – пришлось довольствоваться добычей, подстреленной метким Гленстормом и Трампиком. Поначалу к горлу подступал комок и глотку мешали мысли о том, что когда-то каждый зверь в лесу был разумным и говорил не хуже, чем сами короли. Теперь же их тушки жарились на костре и пропадали в желудках проголодавшихся бойцов. Охота как развлечение была большой редкостью в Нарнии – Эдмунд не помнил, чтобы он с Питером хотя бы раз выезжал на природу, чтобы застрелить животное. Во время поездок в Орландию – да, там это практиковалось, однако их собственные владения были священными. Теперь же это вошло в порядок вещей и вместе с древними запретами из Нарнии словно ушла та очаровательная магия, которая покорила их детьми. Волшебная страна превратилась из сказки в историю без прикрас и сглаженных углов, полную тягот и лишений, которые ожидаемо встретились на пути добровольных изгнанников. Время тянулось мучительно медленно. Целый день, не считая тяжелого труда, в котором Эдмунд не отставал от товарищей, проходил в томительном ожидании Рипичипа. Маленький мышонок был единственным звеном в цепочке, что связывала короля с холмом Аслана. Храбрый воин курсировал туда-обратно, принося каждые двое суток новости на кончике тонкого хвоста. Ему помогали в этом собратья, оставшиеся во власти Колдуньи, но до сих пор не сдавшиеся и ведущие подпольную деятельность в темноте туннелей и пещер. Эдмунду было не впервой вызнавать информацию подобным образом, шпионя и выжидая. В отличие от Питера, в слежке он не видел ничего позорного, да и сеть тайной стражи, что опутывала Нарнию в Золотой век, своим созданием была обязана именно ему. Рипичип не горел восторгом от данного ему задания. Его сердце рвалось в бой против коварной захватчицы, смутившей разум Верховного короля, однако он добросовестно выполнял свой долг. Как и прочие, он ни разу не пожаловался на лишения, что им довелось испытать. Ни разу Эдмунд не услышал упрека, недовольства в свой адрес и потому был всем сердцем благодарен друзьям, без поддержки которых он, наверное, сломался бы. Один в поле не воин, как говорит народная мудрость. Даже если этот воин – один из легендарных королей прошлого. Новости приходили неутешительные. Колдунья бросила по Нарнии клич, и на ее зов из темных уголков страны потянулись существа, с которыми Эдмунд и Питер долго и упорно боролись. Богглы, ведьмы, волки, минотавры, огры – весь сброд, размножавшийся в вонючих ямах за время отсутствия королей, выполз наружу и устремился к своей хозяйке. Их пребывали целые сотни, но вполне могло дойти до тысяч. Юноша и предположить не мог, что их численность могла настолько увеличиться. Даже в битве у брода Беруны Джадис располагала войском меньшим, нежели собирала сейчас! Впору было за голову хвататься. Как тут воевать, если в ее распоряжении столько бойцов, а у него – жалкая шестерка! Юноша тут же одернул себя. Нельзя так отзываться о единственных воинах, что преданы ему всей душой. В конце концов, кентавр очень опасен. Гнома все недооценивают из-за роста, что в большей степени относится и к Рипичипу. Со Сьюзен не стоит связываться в бою. Принадлежность к женскому полу не делает ее слабей противника, нисколько. Насчет себя Эдмунд решил поскромничать – хороший воин, да и только. Каспиан... Звезд с неба не хватает. Ума бы побольше. Да и минотавр даже в одиночестве – могучая сила, которой не каждый противостоит! С Диомедусом была связана отдельная история. Юноша прекрасно помнил, что именно минотавр по имени Отмин стоял во главе войск Колдуньи. Возможно, это было нечестно с его стороны, недостойно Справедливого короля, но Эдмунд не привык оставлять врага с тыла. Наверное, советы Джадис нашли бы больше отклика в нем, нежели в Питере, который не стремился к лишней жестокости и чаще миловал сдавшихся противников, не добивал. Обычно этим как раз и занимался брат за спиной у государя... И потому он обязан был спросить у минотавра, кому тот служит. - Я задаю этот вопрос не с целью оскорбить тебя, - добавил невозмутимо Эдмунд. Находиться под пристальным взглядом черных бычьих глаз было очень неуютно. – Сам понимаешь, времена такие. - Ваше Величество, - прогудел Диомедус, - мой народ и впрямь служил Джадис. Поверьте, мы дорого заплатили за деяния наших предков. Отчасти Ваш карающий клинок взял плату за то смутное время и за пролитую нами кровь. Эдмунд чуть поморщился. Эти заслуги относились к числу тех, о которых он не очень любил вспоминать. От них некуда было деться – было необходимо очистить Нарнию от разбежавшейся армии Колдуньи, а Справедливый король тем и славился, что поступал согласно долгу, даже если за это его будут проклинать. Однако перед Диомедусом ему все же стало немного неловко: вероятно, кровь его прапрадеда окропляла меч, который ныне покоился на поясе юноши. - Некоторые из моих сородичей встали на сторону Джадис, как когда-то – наши предки. Однако не все минотавры таковы, мой король, - Диомедус шумно выдохнул воздух из больших ноздрей, да так, что у юноши челку со лба сдуло. – Мой собрат, Астериус, подпер собой ворота, чтобы король Питер, королева Сьюзен и принц Каспиан смогли отступить. Он пожертвовал своей жизнью ради них... И не сомневайтесь, я сделаю то же самое для Вас. - Спасибо, друг мой. Ты не представляешь, как я благодарен тебе и всем за вашу преданность, - искренне ответил Эдмунд. Он и впрямь не знал о том, какую роль минотавр сыграл в спасении его родных. Внутри все сковал стыд за оказанное достойному воину недоверие, но разум возразил: любой просчет может оказаться роковым. Его вопросы оправданы, ибо в том, что было на уме у короля, требовалось участие каждого из отряда. Ошибка одного разрушит всю операцию, а второго шанса у них не будет. Эдмунд давно уже вынашивал эту идею. Подолгу обсуждал ее со Сьюзен, скорее для того, чтобы расшевелить сестру, нежели ища совета и помощи. Королева медленно, но верно отходила от шока и тоски по Люси, которую сам юноша загнал глубоко в сердце. Он будет скорбеть, когда эта безумная гонка кончится, а пока... Люси бы поняла его и не держала бы зла. Логика Эдмунда была проста: если у него нет солдат, их нужно достать. Кто первым приходил на ум? Недавние подчиненные – нарнийцы. Да, они до сих пор находились под началом Питера, но Рипичип докладывал, что соседство с мерзкими тварями не пришлось им по вкусу. Воспитанные в презрении и ненависти к склизким существам, они искренне недоумевали, почему их вынуждают сражаться бок о бок с бывшими противниками. Даже великая цель – освобождение Нарнии от тельмаринов, не могла полностью оправдать столь неестественный союз. Эдмунд понятия не имел, как Питер умудрялся подавлять их праведный гнев – неужели его авторитет был настолько высок? – однако намеревался воспользоваться этим шансом. Если удастся вывести из холма нарнийцев, это существенно повысит его боевую мощь и ослабит силы Колдуньи. Конечно, потери для нее будут небольшими, но это сможет деморализовать Питера и, в идеале, откроет ему глаза на правду! Как он может сражаться за Нарнию, если его народ против таких мер? Несмотря ни на что Эдмунд питал надежду, что брата можно освободить от чар и он присоединится к борьбе против Джадис. Никто и ничто не могло его переубедить – порой младший король удивительно походил на Верховного. Недаром они были родными братьями, несмотря на все отличия. Даже Сьюзен не удавалось его переспорить. - Ты зря надеешься, - говорила сестра. В голосе ее помимо печали звучала теперь и сталь. Случившееся закалило ее характер. Теперь в королеве помимо великодушия проскальзывала и жестокость. Стрелы ее без промаха разили дичь в самое сердце, хотя еще совсем недавно девушка сомневалась, стрелять ли в медведя, нет ли в нем искры разума. Теперь эти опасения исчезли. – Даже Аслан в свое время не смог победить темную магию. Ему удалось лишь обмануть ее, но не разрушить. - В какой-то момент все становится возможным, - упрямо твердил Эдмунд. – Кто бы мог подумать, что в старом платяном шкафу мы отыщем волшебную страну? Что жизнь наша коренным образом изменится? Что вести нас будет златогривый говорящий лев? И что предатель однажды станет королем? - Одной верой ничего не сделать, - Сьюзен говорила разумные вещи, но сердце младшего короля сопротивлялось этой жестокой истине. Оно твердило: Люси всегда верила. Самозабвенно, не обращая ни на кого внимания, любяще. Сестра стремилась вернуться в Нарнию, и лишь благодаря ее мольбам рог сработал в тот момент, когда Питер уже с цепи сорвался, Сьюзен смирилась, а он, Эдмунд, почти перестал верить. У Люси волшебным образом получалось верой творить чудеса. Теперь же огонь, горевший в ее сердце, словно передался брату, и тот бережно хранил его от посягательств реалистов. – Питер не станет тебя слушать, даже если – если! – порабощен не полностью и сохранил часть своей личности. - Он сохранил. Для Джадис это своего рода развлечение – стравливать нас и наблюдать, как рушится ранее неразлучная четверка, - Эдмунд усмехнулся. Он понимал логику Колдуньи лучше, чем сестра. Потому что провел рядом с ней много времени или потому что был с ней чем-то схож? От этого предположения по коже мурашки бежали. Юноша не желал иметь с Джадис ничего общего, но понимал: только предугадывая ее действия, он сможет ей противостоять. Огонь эмоций перед ней бессилен – лед заморозит их, закует в прочные цепи, как незаметно сделал это с Питером. Только расчет, только холодный разум, подобный ее собственному, может с ней соревноваться. Как раз такой, каким обладал Верховный Судья Нарнии. – Но я больше не поведусь на ее игру. - Это слишком опасно! – воскликнула разумная Сьюзен, которой всегда был чужд риск. – Что будет, если ты ошибаешься? Если Питер не остановится под чарами? Меня может не оказаться рядом. Что мы будем делать без тебя? - Воевать, - просто ответил Эдмунд. То же, что собирается делать и он, только с одним маленьким различием: уже не придется делать поправку на Питера. Можно будет бить во всю силу, не боясь задеть старшего брата... Но этого юноша никогда не сделает, пока окончательно не убедится, что битва проиграна и Питера не вернуть. До той поры он будет драться, сдирать кожу, падать и снова вставать, пока Верховный король не вынырнет из тьмы, в которую по неосторожности сорвался. Или пока Справедливый король не падет от его руки. - Я не смогу вести армию в бой, - призналась Сьюзен. Эдмунд ухмыльнулся. Да, сестра не обладает для этого достаточными навыками. Она оставалась в Кэр-Паравале за старшую, крайне редко участвуя в войнах. У нее нет ни опыта, ни таланта полководца, чтобы планировать атаки, прорабатывать тактику... В этом королева далеко позади Джадис, ради власти готовой ждать столетиями и угождать Питеру, убеждая его в своей покорности. Потому у Эдмунда и нет права на ошибку, если он не хочет проиграть эту войну, что произойдет, окажись сестра у руля. Долг связывает ему руки в стремлении спасти брата, но кто, как не младший король, способен не разрубить, а распутать веревки? Ведь навыком плетения хитроумных узлов он овладел давным-давно. - Хоть в чем-то я лучше тебя! – фыркнул он. - Завидуй мне! - Ты не умеешь стрелять из лука, - резонно возразила Сьюзен. Эдмунд закатил глаза. - За арбалетами будущее! Видела вооружение тельмаринов? Не удивлюсь, если через тысячу лет в Нарнии раздастся грохот пушек и выстрелы пистолетов. Представь себе нарнийский Лондон, машины, метро... - Лучше бы мы не возвращались, - вдруг сказала Сьюзен. Юноша непонимающе нахмурился. Сестра стояла прямо, и холодный ветер играл прядями ее длинных волос, в которых блестели капли воды. Стремнинка бушевала перед королями, как и все эти дни, бунтуя против надвигающейся Джадис. – В чем смысл нашего возвращения? - Аслан посчитал, что Нарния нуждается в нас. И это испытание будет для нас полезным уроком. - Чем мы так провинились, раз расплатой за наши ошибки стала Люси? – воскликнула Сьюзен. – За что Аслан на нас так зол? И почему же он не приходит к нам сейчас, когда мы так нуждаемся в его помощи? - Возможно, он занят... – задумчиво произнес Эдмунд, вглядываясь в серый туман, клубящийся над рекой. – Или еще слишком рано для его появления. - А может, его и нет давно, - процедила Сьюзен. – Иначе он не допустил бы смерти Люси. Защитил бы наших воинов, попавших в западню. Присоединился бы к нам... Складывается ощущение, что Аслану все равно. Или его вовсе не существует более. - Одумайся, Сью! О чем ты говоришь? – ужаснулся король. На приход Великого Льва он надеялся не меньше, чем на исцеление Питера. – Аслан – душа Нарнии, ее покровитель и защитник. Он приходит, когда настает для этого срок, не раньше. - Сколько нам еще ждать, Эд? – огрызнулась Сьюзен. Юноша молча слушал ее полные усталой злости речи и не мог с ними поспорить. – Сколько еще смертей должно случиться? Сначала Люси, чья очередь теперь? Кто заставит Аслана явиться? Я, Питер... Или, может, ты? Что еще ему надо? Нарнию разрывает братоубийственная война, а Великого Льва все нет и нет. Не потому ли, что его и не было никогда?! - Успокойся, Сью. Ты несешь полную чушь. Война эта не братоубийственная, пока я стою во главе сопротивления, - твердо возразил Эдмунд. – И Аслан вернется. Обязательно. - Мне надоело ждать! Он словно играет с нами. То отправляет назад, подсунув Белого Оленя, заставляя мучиться от новой, уже чуждой жизни! – рассвирепела девушка. Накапливаемый гнев все же нашел выход – только вот под обстрелом не повезло оказаться младшему брату. – Потом, когда мы наконец смирились с неизбежным, кидает сюда и заставляет идти друг против друга! И это – его мудрость? Мне это надоело, Эд. Лучше бы мы оставались в Лондоне! Сьюзен круто развернулась и пошла в пещеру. Ветер вдоволь резвился с подолом ее платья, в котором королева еще штурмовала замок Мираза. Эдмунд провожал ее тяжелым взглядом. Сестра вслух произнесла страхи, которые оживали в его сердце по ночам. Но от слов, что она бросила напоследок, в горле завязался тугой комок: - Пора взрослеть, Эдмунд. Нет никакого льва, который придет и разрешит все проблемы. Нет чудодейственного средства против колдовства и ложных убеждений. Рано или поздно нам придется сделать то, что должно. И война эта станет такой, какой ты более всего страшишься.