Sleeping sun

Глозель обладал всеми качествами, которыми славился народ Тельмар. Отвага, уверенность в себе, настойчивость – без них он не смог бы подняться столь высоко и получить чин генерала. Он обладал большим боевым опытом и умел разбираться в людях, однако вошедший в шатер король Эдмунд вызвал у него смешанные чувства. Мужчина много слышал о Золотом веке и легендарных правителях. Сказки окутывали древнюю Нарнию плотным облаком, наделяя детей Адама и Евы невероятными способностями, которыми те явно не обладали. В этом Глозель убедился, встретившись с Питером Великолепным в замке Мираза. Поначалу он и не распознал в высоком русоволосом парне Верховного короля. Разве спасители Нарнии не должны быть старше? Пусть в молодом обличье, но не подростки же! Однако поведение Питера ясно говорило о его статусе. Целеустремленность, храбрость и пламенное сердце вызывали если не глубокое почтение, то уважение точно. Нападение на замок было спланировано хитро – Глозель, как военачальник, не мог не признать опыта противника. Но в таких операциях любая мелочь может привести воинов не к победе, а к провалу. И Питеру тогда не повезло. Глозель не стал стрелять по нарнийцам, опасаясь задеть своих солдат. За это ему пришлось вынести наказание от Мираза, который рвал и метал оттого, что Верховный король ускользнул из крепости живым. Более того, и король Эдмунд, которого, как выяснилось, загнали в угол и подстрелили при отступлении, не попал тельмаринам в плен. Генерал молча принял волю своего владыки, но неправым себя не считал. Жертв в рядах Тельмар могло бы быть гораздо больше, начни арбалетчики стрелять в толпу... Однако замок они отстояли. Нарнийцы, потрепанные, сломленные, отступили, и дальше произошло кое-что странное. Пока со всей страны подтягивались силы и достраивался мост через Великую реку в самом мелком ее месте - броде Беруны, Глозель велел следить за холмом Аслана. Мало ли что могут придумать древние короли. Но в лагере нарнийцев вовсе не готовились к новой атаке. Генерал с удивлением понял, что в армии Каспиана произошел раскол. Шпионы докладывали, что Питер Великолепный появляется в сопровождении не брата, а высокой белокожей женщины, при взгляде на которую стынет кровь. Воины так и говорили, бледнея и опуская глаза. Что это была за таинственная дама, Глозель понятия не имел. Однако она, наверное, и была причиной того, что король Эдмунд и королева Сьюзен вместе с Каспианом ушли в лес. Вместе с ее появлением холм Аслана наводнили твари, от которых у матерых воинов по коже бежали мурашки. Численность армии Питера резко возросла с появлением женщины. Это не могло быть простым совпадением. Происходящее противоречило сказкам и легендам. Венценосные братья никогда не расставались, бились плечо к плечу – теперь же старший охотился за младшим, вынужденным прятаться в лесу. Отправленные на разведку тельмарины видели его лагерь у берега Стремнинки, населенный семью бойцами. Глозель велел не нападать. Не хватало еще вмешиваться в странные внутренние распри, которые могут оказаться очередной ловушкой. Он понятия не имел, что бы все это могло значить. И разгадка не заставила себя долго ждать. Король Эдмунд перехватил одного из шпионов генерала и благородно пощадил, и тот принес удивительнейшие вести. Тельмарин долго раздумывал над его словами, которые солдат передал в точности. «Кабы я был полководцем Колдуньи...» - произнес мальчишка. Уж не о Белой ли Колдунье, которую свергла золотая четверка, шла речь? Неужели спутница Питера и есть та самая Джадис, навлекшая на Нарнию столетнюю зиму? Ответы на многие вопросы нашлись сами собой. Отчаявшись, Верховный король каким-то образом призвал себе на службу могущественную Колдунью, а младший этого не одобрил. Почему, Глозель понимал, – история знакомства Эдмунда Справедливого и Джадис была известна даже младенцу. Видимо, парень настолько не желал иметь с ней общих дел, что пошел даже против старшего брата. Неужели Колдунья была так опасна? Соглядатаи доносили, что нарнийцы готовят поход на Юкселен, крепость выше по руслу Великой реки. Она служила тельмаринам точкой сбора и базой для строителей. Питер, по их словам, оставался на холме. Значит, против Тельмара выдвинется Джадис. Раскол среди королей очень тревожил генерала, он обращался к Миразу, предлагал отправить в Юкселен подкрепление. Увы, победа внушила королю излишнюю уверенность в своей непобедимости. Мираз отклонил прошение Глозеля и велел готовиться к мощной атаке на холм, а именно – достраивать мост и собирать армию. Темпы подготовки же сильно снизились: нежданные морозы и гололед мешал дружественным войскам добраться до места вовремя. Поход на холм Аслана все откладывался и откладывался. И вдруг посреди ночи нарнийцы выбегают из лесу и с разбега прыгают в реку! Подобного пробуждения Глозель никому бы не пожелал. Он бы мог понять ночное нападение, скрытую атаку, но чтобы в лоб, прямолинейно и нахально... Само собой, такое странное, нелогичное поведение противника повергло тельмаринов в растерянность. А нарнийцы все бежали и бежали, перебираясь на другой берег! И за ними гнались другие нарнийцы – кто прав, кто виноват, что за безумие происходит в армии королей? Глозель не понимал это до тех пор, пока не услышал пение рога и не увидел того, кто звал на помощь. Король Эдмунд. Юноша, чьи волосы покрылись инеем, а одежда хрустит из-за ледяной корки. Стоящий сейчас перед генералом, развязавший братоубийственную войну, переманивший на свою сторону часть армии Питера и отступивший на территорию тельмаринов с такой наглостью, что у Глозеля даже слов не находилось. Вот уж кто действительно олицетворение Справедливости – с вызывающим огнем в карих глазах, с надменно поднятой головой. Даже покрасневший от холода нос не умалял его высокомерного вида. Плавание в холодной реке дорого обошлось королю: он продрог насквозь и, несмотря на попытки это скрыть, заметно дрожал. - Отдайте меч, - велел Глозель, протянув руку. Эдмунд прищурился. Пальцы его непроизвольно оплели рукоять клинка, с которым ему не хотелось расставаться в лагере врага. Однако выхода все равно не было. Отцепив ножны от пояса, юноша демонстративно уронил тяжелый меч в руки генерала. Что любопытно, яблоко клинка не украшала голова льва, как у Питера. Это был вполне обычный, хоть и превосходный, меч. Лезвие покрывали темные царапины, создающие на стали эффект старого серебра. Это оружие прошло немало битв и схваток. Опытный тельмарин слышал его тихую, но набирающую силу песнь. Скоро этот шепот будет звучать по Нарнии грозным набатом. - Теперь возьмите плащ, - произнес мужчина, пряча меч подальше. Эдмунд покосился на теплую накидку, небрежно лежащую на спинке стула, но с места не сдвинулся. - Мои воины. Что с ними будет? - Я обеспечу их провиантом... Частично, - буркнул Глозель. Юноша ему, судя по всему, не поверил. Мужчина шумно выдохнул. – У меня нет времени говорить с мальчишкой, у которого зуб на зуб не попадает! Мне нужен принц... - Король, - хрипло поправил его Эдмунд и расправил плечи. Торжественность момента испортил его звонкий чих. Глозель хмуро проворчал: - Вот и познакомились. А теперь одевайтесь и выпейте это. Эдмунд настороженно взглянул на флягу, которую ему протягивал тельмарин. Напряжение, держащееся между собеседниками, можно было пощупать пальцами. Генерал процедил, теряя терпение: - Это вино. Не бойтесь, не отравлено. Я не такой подлец. - Кто вас, слуг Мираза, знает, - отметил Эдмунд, но флягу все же принял. С глотком он, очевидно, переборщил и закашлялся, однако быстро пришел в себя. По телу пробежало приятное тепло, и как ни хотелось выпить больше, чтобы окончательно согреться, юноша отставил флягу в сторону. Не хватало еще захмелеть и утратить ясность мышления. Глозель сначала оскорбился. В конце концов, они не конченые злодеи, уж Справедливый король должен это понимать. Война есть война, в ней есть враги, а есть и друзья – теперь же и эта четкая грань расплылась. Но стоило мужчине вспомнить, с кем нарнийские короли боролись, как все вопросы отпали сами собой. Действительно, после Мираза, пытавшегося убить своего племянника, от Тельмара добра не ждали. Недоверие Эдмунда было вполне обоснованно, но не было фанатичной ненавистью. Это радовало, как и тот факт, что гордый король не отринул помощь, в которой явно нуждался. Еще одно доказательство, что за молодым обликом скрывается разумный человек, а не отчаянный гордец. - Да, ситуация у вас, мягко говоря, тяжелая... – протянул Глозель, опираясь на стол бедром. Эдмунд скрестил на груди руки, но ничего не сказал. Его нещадно тянуло в сон. Укутанный в плащ, согретый вином, он так хотел закрыть глаза и прислониться к чему-нибудь, но нельзя расслабляться в тылу врага. – Что делать собираетесь, Ваше Величество? - А Вы как думаете, генерал? Для чего мне армия? – ответил юноша с сарказмом. - Это как раз таки понятно. Вопрос в другом: мне Ваша армия зачем сдалась? – с нажимом произнес Глозель. Эдмунд непринужденно повел плечами, но взгляд его оставался таким же внимательным и опасливым. Понимает всю плачевность своего положения, но не показывает страха – хорош, хорош... - Вам лучше знать. Вы же защитили моих людей от слуг Колдуньи. - Вовсе нет. Мне просто не нужна ее армия в моем лагере! – возразил твердо воин. – И я не пустил их сюда. Что до Ваших оборванцев, перебить их не составит никакого труда. Стоит мне отдать приказ, как все вы отправитесь... В страну Аслана? Да, именно так. - Но Вы этот приказ не отдаете, - подметил с усмешкой Эдмунд. Разговор с ним начал действовать генералу на нервы: мальчишка выглядел совершенно невозмутимым, словами играл точно ножами, один за другим вонзая их в кожу собеседника. Причем делалось это настолько филигранно, что и не придерешься. Приходилось признать, что выпускать из внимания младшего брата Питера Великолепного было огромной ошибкой. Такой ум следовало принять во внимание с самого начала. – Значит, чего-то ждете. Дайте-ка угадаю... – король приподнял брови. – Известий о Юкселене, верно? - Юкселен пал, - сурово ответил Глозель. – И кровь его жителей слита в реку до последней капли. Эдмунд стремительно побледнел и даже закашлялся, словно его выворачивало наизнанку. Он вдоволь наглотался воды, перебираясь на другой берег. Теперь стал понятен странный привкус, от которого желудок болезненно сжался. Огромным усилием юноша переборол тошноту и хрипло произнес: - Мне жаль тех людей. - Правда? Они же были тельмаринами, - поддел его Глозель, о чем тут же пожалел. Карие глаза обжигали не хуже пламени. - Для меня нет никакой разницы, кто пострадал от рук Колдуньи. Джадис не остановится, и эта крепость будет лишь первой, - отчеканил Эдмунд. – Вот и ответ на Ваш вопрос, что я делаю, чем вообще занимаюсь последние дни! Моя цель – остановить ее, чего бы это ни стоило. - Об этом я и хотел поговорить, - кивнул Глозель. Разговор наконец подошел к нужной ему точке. Привыкший действовать быстро и по ситуации, мужчина не сомневался, что слова его найдут отклик, однако в душе он испытывал позорную неуверенность. Как отреагирует на такое своеволие Мираз? Не снесут ли ему голову за подобную дерзость? Жить Глозелю хотелось не меньше, чем защитить своих людей. Эдмунд удивленно приподнял брови, показывая, что внимает каждому его слову. Генерал нахмурился и уточнил: - Вы ведь тесно общались с Джадис в прошлом. - Какой Вы тактичный, генерал. Вам бы в политику податься, а не в военные, - поморщился юноша. – И что? - Вы знаете, на что она способна? Что она предпримет в ближайшем будущем? - Допустим, - чуть подумав, ответил Эдмунд. Глозель кивнул сам себе: он находится на правильном пути. - Как Вы смотрите на то, чтобы присоединиться к нам? Я имею в виду тельмаринов, - когда младший король посмотрел на него с глубочайшим удивлением, мужчина неторопливо разъяснил: - Колдунья представляет для нас угрозу несравнимо большую, чем армия Каспиана. Невозможно победить противника, о котором ничего доподлинно не известно... Но Вы обладаете такими сведениями. Вы также знаете слабые стороны Питера Великолепного, его уязвимые места... - Я правильно понял: Вы предлагаете слить всю известную мне информацию вам? – членораздельно проговорил Эдмунд. Брови его сошлись на переносице, и мужчина явственно ощутил его гнев. - Предать врагам брата, который доверял мне самые личные тайны, свою жизнь? Мой слух меня не обманывает? - Вы же сознательный человек, король Эдмунд Справедливый, - сухо произнес Глозель. Юноша фыркнул, показав, что лестью его не купить, но тельмарин и не собирался этого делать. Прямолинейность была его отличительной чертой: возможно, потому в политике он бы долго не продержался. – История знает Вас как спокойного и сурового владыку. Не пытайтесь обмануть меня. Вы прекрасно осознаете, что с тремя сотнями бойцов нет ни единого шанса противостоять Джадис. Она снесет вас без малейшего труда. - Хорошо, - перебил его король, сердито развернувшись на месте. Глозель заскрипел зубами: он вдоволь натерпелся пренебрежительного отношения со стороны Мираза. Но за тем был народ Тельмар и безграничная власть, перед мальчишкой же сдерживаться было гораздо труднее. Эдмунд не заметил этой внутренней борьбы, а может, не придал ей значения. – Да, подобные мысли приходили мне в голову. Когда мы сражались с Колдуньей в прошлый раз, наша армия была гораздо больше, чем та, которой я располагаю в данный момент. Такая сила есть у тельмаринов, это верно. Но меня волнует одна крохотная деталь... – генерал невольно вздрогнул, когда юноша неожиданно пнул стул ногой. Тот с грохотом упал. – Вы так уверенно предлагаете мне союз. Мираз это одобрил? В жизни не поверю! - Наш король, хоть и подвержен некоторым недостаткам, весьма умен. Он поймет необходимость такого сотрудничества, - как бы хотел Глозель верить в свои слова столь же сильно, сколь уверенно они прозвучали. - Да, действительно. Чтобы убить своего брата, узурпировать престол и держать власть в руках на протяжении стольких лет, нужно быть как минимум не дураком... – пробормотал Эдмунд. Мужчина моргнул, думая, что ослышался. - Прошу прощения? - Это так. Мысли вслух, - отмахнулся Эдмунд и тяжело вздохнул. – Что помешает Миразу уничтожить меня и моих людей, даже если я дам свое согласие? - Он не настолько бесчестен. - По какой шкале Вы измеряете бесчестность, генерал? – спросил раздраженно Эдмунд. – Он приказал убить своего племянника в постели, спящего, но не станет расправляться с союзниками, с которыми еще вчера воевал. Какое благородство, я сражен наповал. Где мои гарантии? - Тогда мое слово будет гарантией, Ваше Величество. Слово воина и полководца, - твердо ответил Глозель, принимая на себя такую ответственность. Честь не была для него пустым набором звуков, хоть и была задавлена приказами Мираза. Тельмарин привык выполнять свои обязательства, если союзник поступает также. Он не отступится от этого правила и сейчас. – Если союз будет заключен, никто не тронет Ваших воинов. - А если я откажусь? – с усмешкой спросил Эдмунд. – Что будет тогда? Генерал долго молчал, прежде чем ответить. Правда была жестокой, но на войне нельзя ее приукрашивать. Брать такой грех на душу мужчина не хотел. - Нам не нужна третья сторона, в безобидности которой мы не уверены. Вы будете немедленно уничтожены. - Это лишь иллюзия свободного выбора, - процедил младший король, но без особой злости. Как ни странно, он не удивился. Значит, предугадал такой поворот и спрашивал чисто для проформы... Мальчишка, которого Глозель видел пред собой, точно бы взбесился. Король Эдмунд воспринял решение генерала спокойно, даже с пониманием. Потому что сам поступал схожим образом? В памяти тельмарина вдруг всплыла старинная песня, рассказывающая о военном конфликте Нарнии и предков Тельмара. «Лев сцепится с птицей, море все взбеленится. За добычу идет спор, на расправу филин скор...» - так, кажется, звучали ее строки. О чем же там шла речь? Глозель совсем другими глазами посмотрел на задумчивого юношу. В военном походе Питером был отдан приказ щадить сдавшихся, брать их в плен до окончания поездки. Когда Верховный король вернулся с вылазки, его ждали лишь отрубленные головы пленников. Провиант не был рассчитан на дополнительных членов отряда, и Эдмунд сделал то, что посчитал нужным. Лев сцепится с птицей... - У меня есть время подумать? – спросил король равнодушно. Генерал открыл было рот, чтобы сказать, что промедление бессмысленно. Оба они знали, какой будет ответ... - Конечно. Завтра утром. *** Сьюзен всегда боялась высоты. Ей милей было стоять на прочной, твердой земле, на которой безопасно и спокойно. Королева не любила рисковать, и это отражалось как в ее характере, так и в оружии. Врагов девушка к себе не подпускала, метко отстреливая их на подходе, – Отец Рождество невероятно точно угадал с подарком. Так же, как и в битве, Сьюзен предпочитала не идти на прямой конфликт, а находить мирные пути, добиваться компромисса, который всех устроит. Наверное, терпение и занудство, ей присущие, и сделали старшую королеву умелой дипломаткой. С братьями, старший из которых привык добиваться желаемого во что бы то ни стало, а младший попросту не умел договариваться, иного ей и не было суждено. Однако в жизни бывают случаи, когда невозможно отделаться легкими потерями. - Будьте осторожнее, Ваше Величество, - попросил ее грифон, укоризненно блеснув желтыми орлиными глазами. Сьюзен спохватилась – в задумчивости она слишком туго затянула ремни походных сумок, и те врезались в жесткие перья на шее бедолаги. В одной из котомок лежала позабытая королевой бутылочка с целебным бальзамом. Ночь еще не кончилась, и в лагере нарнийцев по-прежнему было темно, но никто не спал. Все воины были на ногах, разбуженные Эдмундом. Младший король ждал, пока все соберутся, и взволнованно сжимал рукоять меча, который снова закрепился у него на поясе. Сьюзен опустила глаза, не сдержав снисходительной улыбки. Эдмунд никогда не умел выступать перед толпой, зажигать ее пламенной речью. Питер с легкостью вводил войско в неистовство, сам того не замечая. Увы, младший брат таким талантом не обладал и сейчас старался спрятать свое волнение. Вряд ли нарнийцы видели это, но от зоркой Сьюзен ничего не могло укрыться. Девушка тихо вздохнула и продолжила сборы. Когда Эдмунд вернулся от генерала Глозеля, он был необычайно тих. Ни язвительных комментариев, ни взглядов исподлобья – ничего. Юноша некоторое время просидел, глядя на пламя костра, и никто не смел его отвлекать от размышлений. Сьюзен самой было дико любопытно и тревожно, чем же тельмарин так загрузил брата, но пытать того было бесполезно. Эдмунд никогда не начнет говорить, пока сам того не захочет... Лучше бы он ничего не рассказывал. Королева была умна и прекрасно знала, в какой грязи испачкан каждый политик. Без заключения союзов и их расторжений не бывает ни одной войны: даже в Золотой век Нарния тесно сотрудничала с Орландией, и не без участия девушки. Разумом Сьюзен понимала, что другого выхода у Эдмунда нет. Без армии тельмаринов им не выстоять против Белой Колдуньи, а те не пойдут на уступки просто так. Однако этот союз вызывал в ее сердце столь противоречивые эмоции! Ведь чем тогда Эдмунд будет отличаться от Питера? Оба объединились с недавними врагами, оба воют за свободу Нарнии, которую видят по-своему. Где та грань, отличающая свет от тьмы? Раньше Аслан олицетворял Добро, а Джадис была Злом. Все было так просто. Сейчас же границы стерлись, краски смешались. Вместо черного и белого царствовали оттенки серого. До сих пор королева не смирилась с предательством Питера. Да, она искренне верила, что государь всему виной. Если в Нарнии больше не осталось древней магии, если Аслан покинул их страну, разве способна Джадис поработить чей-то разум? Когда как Эдмунд витал в облаках, Сьюзен была реалисткой. Питера невозможно переубедить, потому что он сам этого не желает. Погрязнув в ложных убеждениях, поверив в самообман, он свел на нет все усилия, приложенные к свержению Колдуньи. И стал причиной гибели Люси. Сьюзен не зря прозвали великодушной. Она могла простить многое, тем более, своим родным. Однако смерть Люси лишала Питера малейших шансов на прощение! Сердце Сьюзен клокотало от ярости, от жажды мести. Эдмунд мечтает так же, как и младшая сестра. Он погряз в детстве, надеясь, что Аслан и собственная вера способны спасти брата из оков тьмы. Сьюзен не спорила с ним, чтобы лишний раз не ссориться. И так их семья распалась на два лагеря: Люси словно была связующим звеном в цепочке. Ее не стало, и ребят разбросало по разные стороны баррикад. Много ли нужно человеку, чтобы измениться? Возможно, и имела место магия – в конце концов, логически объяснить воскрешение Джадис не получалось даже у дотошной Сьюзен. Однако Питер не был послушной марионеткой, куклой, которую дергают за ниточки. Это был все тот же страстный борец, парень с широкой и благородной душой. Их брат, который вечно забывал расчесаться с утра пораньше и ходил до обеда растрепанным, который лез в драки, будучи обыкновенным мальчишкой внешне, а внутри – Верховным королем. Даже Эдмунд, упрямый Эдмунд не уставал повторять, что Питер разговаривал и вел себя как обычно. Государь после появления Колдуньи не превратился в олицетворение мрака и великого зла. Даже его мировоззрение осталось прежним. Только цели претерпели изменения. Наверное, для Эда было бы проще смириться с неизбежным, если бы Питер стал исчадием ада в Нарнии... Но Сьюзен была тверда в своих убеждениях: старший брат погряз в своих ошибках настолько, что позволил пролиться родной крови. И за это ему придется заплатить. Армия ли Тельмара настигнет его, ее ли стрела с алым оперением пронзит его сердце – неизвестно. Единственное ясно: Эдмунд не сможет убить брата, что бы тот ни сделал. Это читалось в его взгляде, отчаянной решимости и ярости, с которой он давал отпор. Младший король был способен на то, на что у Питера не хватало духу, это было известно всем. Все тяжелые, жестокие решения в Нарнии принимал Верховный Судья, не прогибаясь под давлением порицания и народного гнева. У Питера рука не поднималась казнить пленников и выносить смертный приговор. Но и у Эдмунда был свой край, через который он не мог переступить. Сьюзен никогда не подумала бы, что повторит слова Питера, столь обижающие младшего брата: «Я бы и сам!». Она сделает все сама, когда придет время. Однако сейчас им бы лучше оставаться вместе. Четверки отныне не существовало. В паре Сьюзен и Эдмунду было бы легче справляться с трудностями... Но жизнь все расставляет по своим местам и редко прислушивается к просьбам простых смертных. - Думаешь, он справится? – тихо спросил Каспиан, готовящий коня к отправлению. Королева поджала полные губы. - Надеюсь, - ответила она со вздохом. Сумеет ли Эдмунд без ее контроля усмирить свой гордый нрав и не поссориться с Миразом? Он обещал ей сдерживаться и не ослаблять и без того непрочный союз. Разумная Сьюзен обоснованно сомневалась в правдивости его слов, но и остаться не могла. Причина расставания с братом стояла сейчас под боком и тщательно проверяла крепежи седла. Само собой, Каспиана нельзя было держать рядом с Миразом. Хотя принц, к всеобщему удивлению, не сильно возражал против союза с тельмаринами, Эдмунд и Сьюзен сразу пришли к соглашению: лучше дяде не встречаться с племянником вовсе. Наверняка Мираз затребует голову принца, на что нарнийские короли пойти, разумеется, не могли. Было принято решение срочно уезжать. В спутники Каспиану выбрали доктора Корнелиуса, гнома Трампика, фавнов, кентавра, двух грифонов и королеву Сьюзен. Не то чтобы она вызвалась из приязни к принцу. Конечно, ей была не безразлична его судьба. Волноваться о друге, с которым бок о бок пройдены битвы и горести, - вполне естественно. Так себя уговаривала Сьюзен. Ее отъезд будет весьма логичен: единственный трон тесен для двух королей – Эдмунд и Мираз не уступят друг другу. Она в противоборстве станет лишней, а тратить время, стоя в тени, - нерационально. У Сьюзен была своя, особенная задача. От успеха ее экспедиции зависело очень многое, и девушка осознавала ответственность, возложенную на ее плечи. Они с Каспианом возьмут курс на запад, мимо замка Мираза, направятся к проклятому месту в Нарнии. Ледяной дворец Джадис, не растаявший за годы их правления, мог скрывать немало тайн хотя бы потому, что недалеко от него обитали ведьмы, виновницы возрождения Колдуньи. Только бы удалось отловить одну из них и разузнать слабые места черной магии... Это может дать призрачный шанс расправиться с угрозой без прямого столкновения, как и делала это обычно Сьюзен. Над Стремнинкой, воды которой из темно-синих стали бурыми, медленно зарождался рассвет. Солнце приветствовало лучами нарнийцев, сверкая на их ало-золотых шлемах и мечах, только что возвращенных. Воины, тихо шепчущиеся между собой, замолчали, когда Эдмунд выкрикнул: - Жители Нарнии! – король обвел свое небольшое войско взглядом и продолжил чуть хрипло: - Мой народ. Все вы прекрасно знаете горькую правду. Белая Колдунья вернулась в наши края и желает вернуть отобранный трон. Уже пала крепость Юкселен, и кровь ее жителей навеки сделает Великую реку рекой скорби. Да, они были тельмаринами, но это еще раз доказывает, что перед лицом Джадис мы все равны. Она уничтожит всех несогласных, будь то человек или нарниец... И наша страна окажется в полной ее власти. Все, как зачарованные, ловили каждое слово Справедливого короля. Краем глаза Сьюзен заметила, что и тельмарины, охраняющие их, прислушиваются к его речи, к голосу, от которого по коже бегут мурашки. Питер воодушевлял войско. Эдмунд шел по другому пути – разделял с ним свои чувства, свою боль и решимость. - Друзья, - юноша нахмурился. – Понимаю, наш народ и Тельмар враждуют долгие столетия. Этому есть свои причины, которые нет смысла оспаривать. Но все мы живем в Нарнии, всех нас коснулась эта напасть! Вместе нам ей и противостоять. Я заключаю этот союз с тяжелым сердцем, но сражаться буду не за короля Мираза, вовсе нет. Мой меч, - честная сталь зазвенела, засверкала в лучах рассветного солнца, - обнажится лишь за Аслана и за Нарнию! А ваши?! - За Нарнию! – закричали солдаты неровным хором. С каждым повтором голоса звучали все уверенней, все яростней. Тельмарины переглядывались между собой, чувствуя себя неуютно рядом с бушующим воинством. Сьюзен с улыбкой оглянулась на Каспиана, который тоже кричал, потрясая в воздухе клинком. Рев нарнийцев был слышен далеко за пределами лагеря тельмаринов. Пожалуй, и до ушей Джадис могло донестись далекое: - За Нарнию! За Аслана! Эдмунд облегченно выдохнул. Так сильно он давно не переживал. Из-за страха быть непонятым собственной армией голос так и норовил сорваться, но реакция войска была потрясающей. Единодушный крик, прославляющий Аслана, вдохновлял его на дальнейшую борьбу. Он был не одинок в этой битве, теперь его сторонников было не шестеро, а за три сотни. И вскоре тельмарины присоединятся к боевому кличу! Юноша нашел глазами Сьюзен, которая широко улыбалась. Ее явно впечатлила его речь, как и Каспиана – принц срывал голос вместе с нарнийцами. Эдмунд, хоть и не простил его до конца, но относился к парню мягче. Тельмарин спас королю жизнь в пещерах... И, что самое главное, вынес из произошедшего урок. Эдмунд опасался, что Каспиан восстанет против союза с Миразом, будет рвать и метать. Разумеется, решение нарнийского правителя не изменилось бы, но принц навсегда утратил бы расположение к себе. Каспиан не подвел. Он лишь сказал, опустив голову, что для исправления его ошибки все чем-то жертвуют. Сьюзен потеряла Люси, Эдмунд, возможно, столкнется в бою с Питером... Пришел и его черед принести свою жертву. - Вот так и поступают настоящие короли, - сказал ему тогда Эдмунд без усмешки. Каспиан вскинул голову, не веря своим ушам, а юноша продолжил: - Удачи тебе. Береги Сьюзен. С сестрой прощание было недолгим. Эдмунд всерьез опасался, что не выдержит, схватит ее и никуда не отпустит. Из-за этого тон его был резким, а слова – несколько грубоватыми. Как и прежде, свои переживания юноша прятал за бесцеремонностью, но Сьюзен все прекрасно понимала. Рана, оставленная в душе Люси, была совсем свежей, но это война, а они короли. Ради своего народа, ради Нарнии им придется расстаться, чтобы вновь встретиться. В это Эдмунд верил не менее сильно, чем в спасение Питера. Сьюзен обязательно вернется, а он пойдет ей навстречу. Вместе с братом. По его кивку королева и принц вскочили в седло. Грифон с сумками поднялся в воздух, а небольшая группа галопом покинула лагерь подле моста. Спины их освещало проснувшееся солнце, окружая силуэты золотым сиянием, которое обязательно сулит удачу и счастье. Иначе и быть не могло. От яркого света слезились глаза, но Питер упрямо не закрывал их рукой, предпочитая щуриться. Ветер, прежде теплый и нежный, теперь вытягивал из тела все тепло, покрывая кожу мурашками, а душу – ледяной коркой. С затаенной тоской Верховный король смотрел на свои земли, скрывшиеся под толстым слоем снега за считанные дни. Кроны деревьев потяжелели из-за белых шапок, из-под которых жалобно выглядывали пожухшие, почерневшие листья. Словно злой рок, миновав осень, набросил на цветущую Нарнию покрывало, изменив ее облик до неузнаваемости... «Это ненадолго», - утешал себя Питер. Нужно лишь немного потерпеть, выстоять в битве с тельмаринами, а после вернется весна, и зазвенят колокольчики на санях Отца Рождества. Вновь запоют птицы, затрещат в высокой кузнечики и распустятся цветы, которые так любила Люси... Люси... От воспоминании о ней сжимались в немой ярости кулаки, а сердце начинало биться чаще. Отношения между старшим братом и младшей сестрой были особенно трепетными. Люси любила их всех одинаково – кажется, в ней и не могло существовать иных чувств, однако Питер прочно ассоциировался в ее сознании с защитником. Прочной стеной, которая защитит от всех напастей, спасет и непременно посадит кроху-сестренку на плечи... Семья для государя была величайшей из святынь. Ценностью, которой он не желал жертвовать даже ради Нарнии. За Золотой век короли попадали и в ловушки, и в западни, однако Аслан был достаточно милостив, чтобы они выпутывались, не платя слишком высокую цену. Они с Эдмундом всегда выкручивались – когда за счет отваги и упорства Питера, когда за счет находчивости младшего брата. «Почему, Эд?» - этот горький вопрос был адресован ледяному ветру. Возможно, он донесет мысли Верховного короля до младшего, и тот услышит и даже ответит. Почему тельмарины для него ценятся выше жизни Люси? Почему Эдмунд отвернулся в момент, когда Питеру более всего требовалась поддержка? Он держался рядом и в Нарнии, и в Лондоне. В земном мире, когда Питер и сам осознавал, что ведет себя глупо и агрессия его неоправданна, Эд всегда приходил на выручку. Вытирал разбитую в драке губу и ворчал, что такие выходки не красят Верховного короля Нарнии. Сверлил обиженным взглядом, не дождавшись благодарности, но на следующий день кидался в бой с той же молчаливой решительностью. Даже не соглашаясь с Питером, он держался позади, готовый поддержать в случае поражения и подстраховать в момент слабости... Как же не хватало Питеру присутствия брата, его неслышной, но столь ощутимой поддержки! За годы правления он настолько привык к тому, что Эдмунд всегда рядом, что его отсутствие казалось чем-то неестественным. Если задуматься, то он и не ценил толком помощи младшего короля, пока ее не потерял. Считал, что Эдмунд никуда не денется, так и будет следовать за ним незримой тенью. Увы, он ошибался. Теперь из лучших друзей они стали врагами... Рука государя сжала рукоять меча до боли в пальцах. Короли изменились вместе с Нарнией. Забавное совпадение. «Эдмунд поймет», - повторял Питер про себя. Младший брат вернется, несмотря на все уговоры Джадис, которые парень упрямо пропускал мимо ушей. Ее голос проникал в душу, касался самых затаенных уголков, тревожил старые раны, оставлял неприятный осадок, оживающий во снах. Его было очень трудно игнорировать. Колдунья без конца повторяла, что мальчишка, предавший раз, сделает это еще. Измена и непостоянство в его крови, которая должна была обагрить Каменный стол. Аслан заменил собой предателя, но древнее колдовство осталось неудовлетворенным. Слова Джадис, сказанные в лагере Великого Льва накануне битвы при Беруне, обретали новый смысл. Вся Нарния придет в запустенье, ибо все жители ее полягут в битвах. Она погибнет от огня войны и воды – крови, что уже текла в Стремнинке. Кто бы мог предположить, что ее мрачное пророчество сбудется именно таким образом, спустя тысячу лет! Этого бы не случилось, встань Эдмунд на сторону Питера... Он вернется. Обязательно поймет и вернется! В этом у Питера не было сомнений. Брат относится к Джадис враждебно по известным причинам, но если Аслану все равно, то к чьей помощи еще можно прибегнуть? Тельмар гораздо сильней, они бесчестны и жестоки, амбициозны и эгоистичны, как Каспиан, которого государь едва не возвел на трон. Питер нахмурился. Принц ничуть не лучше своего дяди. Обрек десятки нарнийцев на жуткую гибель, поставив личные интересы выше долга. Убил Люси, пока Питер не мог ему помешать – за одно это народ Тельмара поплатится своей кровью. Эдмунд совершал ту же ошибку: позволял своей ненависти затуманить себе взор, но он, в отличие от Каспиана, правил Нарнией много лет. Верховный Судья не будет долго заблуждаться и присоединится к старшему брату, ибо осознает его правоту. Эдмунд в отличие от государя умеет признавать себя неправым за короткие сроки, без чьих-либо уговоров. Что до Джадис – Питер уверен, что способен проконтролировать каждый ее шаг. До сих пор Колдунья ни разу не оспорила его приказы, выполняя их с опущенной головой и вежливой улыбкой. Она, как и любое существо, хочет жить. Пусть живет, пока ее присутствие приносит Нарнии пользу. Как только Мираз будет повержен, а Каспиан - убит, Джадис отправится туда, где ей и место, - в небытие. Поражение же тельмаринов наступит очень скоро. До триумфа осталось немного ждать – пал Юкселен, словно его не пытались защитить. Джадис смела его жителей своей мощью – и так будет с каждым городом тельмаринов, пока те не поймут, что игры кончились, и не сбегут, трусливо поджав хвосты. Верховный король же будет гнать их и убивать отстающих с такой же жестокостью, с какой расправились над Люси, до тех пор, пока в Нарнии не останется ни одного чужака. Лишь тогда златогривый лев смоет с клыков и шерсти кровь и уляжется в своей пещере. - Ваше Величество, Джадис просила напомнить Вам о встрече, - отвлек его минотавр. Глаз его был перевязан: ловкий Рипичип умудрился серьезно ранить огромного противника. Эдмунд умеет распоряжаться слугами так, что сила каждого придется к месту. В этом ему равных не было. Питер, быстро идя по тоннелям, удивлялся про себя: и как брату удалось склонить столько воинов к дезертирству? В этом был весь младший король: не сдастся, пока не загонят в угол, и даже там выкинет один из своих фокусов! Только вот старания его были напрасны – три сотни ничего не изменят. Путь его все равно лежит на сторону старшего брата. Колдунья ждала его с почтительной улыбкой на тонких губах. Рядом с ней держался Никабрик – Джадис по-прежнему испытывала слабость к гномам, которые служили ей во время Столетней зимы. Мерзкой ведьмы и оборотня, имеющего привычку рыкать не к месту, у Каменного стола не было. Ничто в зале не напоминало о дне, когда история Нарнии сделала резкий поворот, разве что изображенный на алтаре Аслан смотрел на Питера с легкой грустью. Тот высокомерно поднял голову. Великому Льву не до Нарнии, не до судеб ее жителей. Златогривый покровитель отвернулся от них, и отныне Питер Великолепный сам решит будущее своей страны. - Я хотела обсудить с тобой наши дальнейшие планы, Питер, - мягко произнесла Джадис. Кончик ее жезла коснулся небрежно разложенной на каменном жертвеннике карты и зазвенел, точно задетая сосулька. У короля засосало под ложечкой – жуткое оружие выглядело необычайно острым и внушало страх, даже если забыть о его магической мощи. Эдмунд едва не погиб, сраженный им... Теперь жезл обратит в камень лишь тех, на кого Питер укажет. Как тут не заробеть, имея в распоряжении такую силу? – Юкселен пал. Что ты собираешься делать дальше? - Это была лишь разминка. Пришло время нанести мощный удар... – Питер сосредоточился на карте, продумывая стратегию боя. От размышлений его отвлек ровный, подчеркнуто вежливый вопрос Джадис: - Ты знаешь последние новости? - Нет. Что случилось? – ответил на автомате Питер. Мысли его витали далеко отсюда, но последовавший ответ сверг его с небес на землю. - Эдмунд подружился с Миразом. Верховный король медленно поднял голову. Взгляд его из уверенного сделался умоляющим. Как он желал, чтобы Джадис солгала, обманула!.. Но проверить ее честность не составляло никакого труда. Врать она бы не стала. Эдмунд не мог так поступить. Не мог пойти на мировую с врагом, пролившим столько нарнийской крови! У Питера никак не получалось соотнести такой поступок с младшим братом, вредным, упрямым, но преданным и надежным. Неужели ненависть настолько ослепила его, что Эд встал под тельмаринское знамя, только бы добиться своего? Этого не могло произойти, это попросту невозможно! Питер ощутил себя преданным. До сих пор он верил, что Эдмунд вернется, что их ссора забудется как страшный сон. И пусть извинений не последует, они по-прежнему будут сражаться рука об руку... Что бы ни говорила Джадис, что бы ни кричал сам Эд, Верховный король все отрицал, так как свято верил: их с братом ничто не разлучит. Но сейчас его непоколебимость дала трещину. - Я ведь предупреждала, - протянула Колдунья, ласково касаясь щеки молчащего Питера. Тот резко отстранился. Ей следует помнить, кто здесь подчиненный, а кто лидер и король. Этого не стоит забывать, даже когда он ощущает себя проданным родным братом. – С ним надо было покончить сразу же. - Я надеялся, что Эд одумается, - глухо ответил Питер. Голос Джадис находил слабый отклик в его душе, и это очень тревожило Верховного короля. Со свойственным ему упорством он выкорчевывал из собственного сердца слабые ростки тьмы, но после ночей, полных кошмаров, их становилось еще больше. Вместе с нашептыванием Колдуньи оживали давно забытые страхи, подозрения, казавшиеся ранее глупыми, теперь обретали более четкие очертания. Голоса их набирали силу. - Не зря именно на него пал мой выбор сотни лет назад. Прожив века, начинаешь видеть подлую натуру издалека. Он наверняка поделится всей информацией о тебе с Миразом, и война предстоит нешуточная... – Джадис помолчала и мило закончила, словно ничего и не произошло: - Так что ты решил? - Я знаю, что каким будет следующий шаг, - палец Питера, не дрожа, коснулся старого пергамента и замер в одной точке. – Это будет здесь. - Это будет здесь, - уверенно произнес Эдмунд, указывая на карту и не подозревая, что точь-в-точь повторил движение брата, в ту же секунду. Только вот пергамент младшего короля был свежим и не потертым временем, а окружал его роскошный шатер, а не мрачные пещеры. Прочная ткань едва сдерживала порывы ветра, который вознамерился добраться до сильнейших мира сего и утянуть их в объятья безумной вьюги, бушующей снаружи. - Ты, должно быть, забыл устройство Нарнии за века разлуки, - холодно протянул Мираз. Общению с ним не было и дня, а юноше уже хотелось разорвать его на мелкие куски. Как же раздражал его этот подлец, по грязному пути взошедший на престол Тельмар! – Это мой замок. - Моя память столь же остра, как и твой слух, - парировал Эдмунд, держа себя в руках. Он не поведется на провокацию, ибо сам в них мастер. Если война с Джадис была внешней, то между союзников разгорался конфликт не менее жаркий. – Именно туда Питер и направится. - Я напомню, принц Эдмунд... – начал Мираз, но был бесцеремонно перебит: - Король Эдмунд. - Напомню, что не далее как неделю назад ты и твой брат потерпели сокрушительное поражение в стенах этой крепости, - мужчина нисколько не смутился. Юноша незаметно вздохнул. Спокойствие, надо сохранять спокойствие... Только как будешь невозмутимым, если уже третий раз за время разговора намеренно принижают его титул?! Эдмунд терпеть не мог, когда с ним обращались, как с ребенком. Несмотря на хладнокровие и отличное самообладание, он также был гордым и независимым человеком. Это гадкое чувство собственной незначительности было ему знакомо с Лондона, где короли и королевы были вынуждены жить в качестве детей. Ему пришлось так же несладко, как и Питеру, но в отличие от брата он не нарывался на драки, а переживал разлуку с Нарнией внутри себя. Разумеется, его злило, когда кто-то осмеливался спорить с ним, привыкшим к беспрекословному исполнению своих приказов. Мираз же совершенно открыто и прозрачно показывал, что не считает молодого короля за достойного соперника, за равного себе. Сдерживаться стоило огромных трудов, но Эдмунд твердо решил: тельмарин не добьется своего. Не заставит его повести себя так, как ожидается от неопытного, дорвавшегося до власти подростка! - Наш рейд был не менее успешен, чем твоя попытка убить родного племянника в собственной постели, - язвительно ответил Эдмунд, одаривая Мираза насмешливой улыбкой. Мужчина ничего не ответил, лишь нахмурился. Взгляд черных глаз обещал младшему королю, что за эти слова ему придется еще ответить. Разумеется, Мираз не поверил, что Каспиан в лагере не появлялся. Как ни странно, Глозель не стал обличать Эдмунда во лжи и промолчал, откуда юноша сделал вывод, что не все решения правителя генералу приходились по душе. Официальная версия была такова, что принц не пожелал объединяться с дядей и уехал вместе со Сьюзен, также не разделяющей точку зрения брата. Мираз не первый год участвовал в политических играх и наверняка понимал, по каким причинам Каспиана быстро отослали, но не стал поднимать шум. Можно было бы расслабиться, но Эдмунд был уверен: рано или поздно ему аукнутся его предусмотрительность и благородство. - Юкселен был только началом. Проверкой, насколько Колдунья сильна. Потеря этой опорной точки больно ударит по нам, ибо с логовом врага под боком сдержать переправку Колдуньи на северные равнины уже не в наших силах, - генерал Глозель медленно кивнул. Точно цепной пес, он стоял у входа в шатер, не принимая особого участия в обсуждении. Однако каждое слово прочно откладывалось в его памяти и подвергалось тщательному анализу, в этом не было сомнений. – Питер всегда добивается своего. Не отступится и сейчас. Он возьмет реванш, и крепость падет, если не принять соответствующих мер. - Полагаешь, в них есть необходимость? – приподнял бровь Мираз. – Кажется, первая попытка штурма окончилась провалом. - Тогда в основе лежало тайное проникновение. Теперь это будет открытая осада. С такой армией таиться смысла нет, - Эдмунд покачал головой. – Это будет очень тяжелая битва. Она имеет больше символическое, нежели практическое значение. Если Джадис удастся покорить замок, то... - То это будет первая стадия краха, - подал голос Глозель. Юноша кивнул. - Именно... Но то, что я предложу, вам точно не понравится. - Раз мы теперь союзники, я готов выслушать любое предложение. Но вот принимать его или нет, это уж мне решать, - произнес твердо Мираз. Эдмунд скрестил руки на груди и коротко сказал: - Я бы сдал крепость без боя. - Что?! – воскликнул лорд Сапеспиан. Король с раздражением покосился на этого хитрого лиса. Знакомство с ним длилось от силы пару дней, а неприязнь к этому человеку выросла в разы. Вот уж точно, среди каждого народа можно найти и достойных людей, и мерзких плутов. К последним Эдмунд и причислил лорда Сапеспиана. Скользкий до невозможности, уста его сочились медом, которого Миразу следовало бы опасаться как смертоносного яда. Но, разумеется, юноша не давал врагу советов. – Ваше Величество, Вы слышали? - Я прекрасно слышал все, что предложил мне этот милый юноша, - процедил король тельмаринов, но без особой злости. Эдмунд чуть поморщился, показывая, что эпитет для него нисколько не лестен, когда исходит из уст Мираза. – И в уточнениях не нуждаюсь. - В перспективе наши войска достигнут пятнадцати тысяч воинов, насколько я понял, - Эдмунд полностью сосредоточился на проработке плана действий. Ничто не могло его отвлечь: ни Мираз, которому явно не понравилось обобщение нарнийцев и тельмар, ни цоканье лорда Сапеспиана. Для него существовала только карта и войска, которыми следовало распорядиться по уму. – Как скоро они подойдут к точке сбора? - Как минимум две недели, - четко отрапортовал Глозель. – Дороги занесло, идти очень трудно даже пехоте, не говоря о катапультах и тяжелых орудиях. - Жаль, - коротко ответил Эдмунд. Вариант, к которому он был более всего склонен, отпадал из-за задержки во времени. У них нет возможности так долго ждать подкрепление – Джадис ударит прежде, чем войско тельмаринов соберется вместе. Юноша окинул взглядом поля, разделяющие холм Аслана с замком Мираза. Чтобы добраться до цели, Питеру потребуется несколько дней. Северные равнины малонаселенны, и это Эдмунду на руку: эвакуация гражданских из зоны риска не займет много времени и сил. Осада – это не быстрый налет, требующий немного бойцов для реализации. Она требует большой армии, которая будет двигаться медленно, чтобы сохранить энергию для штурма. Даже торопясь изо всех сил, Джадис не уложится в срок меньший, чем пять суток. Неплохо было бы напасть на нее в середине пути и, если не остановить, то хотя бы потрепать и вымотать кровожадных тварей, служащих ей. Подкрепление могло бы решить эту задачу. Лорды, живущие поблизости, уже отправили своих воинов навстречу основной армии, но из-за невероятного снегопада их движение замедлилось. Безумно жаль – можно было бы ударить с флангов кавалерией. Зима наступила так стремительно, что тельмарины не успели к ней подготовиться. Привыкнув к лету, они не использовали сани, не имели теплой одежды. Телеги же утопали в глубоком снегу, а копыта лошадей скользили по насту. Эти трудности были вопросом времени, которого, как обычно, не хватало. - На данный момент в лагере находится конница в составе двух сотен всадников. Пехота – около пятиста, - негромко произнес Мираз. Он так же, как и Эдмунд, напряженно размышлял о наиболее подходящей тактике. Удивительно, как общее дело может сблизить двух совершенно разных людей, ненавидящих друг друга, но вынужденных работать заодно. – Этого слишком мало, чтобы помешать врагу переправиться через реку. По-любому придется возвращаться в замок. - Позволите спросить, Ваше Величество? – спросил Глозель. Юноша и Мираз одновременно вздрогнули, встретились взглядами. К кому из них обращался генерал? Поняв, что эта заминка может привести к конфликту, мужчина быстро сориентировался. – Король Эдмунд, почему Вы хотите сдать крепость без боя? - Я не думаю, что мы сможем его отстоять, - признался тот, решив не лгать лишний раз. Глозель молчал, готовый выслушать продолжение. Хоть другая публика и не была столь же благодатна, Эдмунд продолжил: - Крепость хороша для долгих осад. Джадис не будет столько ждать. У нее достаточно воинов, мощи и ярости, чтобы взять ее с первой же атаки. Это придаст Питеру и радикально настроенным нарнийцам силы и уверенности в себе. Если же мы отступим, то эмоционально эта победа им ничего не принесет. - Это можно счесть за трусость, - возразил лорд Сапеспиан. Эдмунд громко фыркнул. - Кто осмелится такое ляпнуть, ничего не смыслит в военном деле. И он в этом убедится, когда за счет этой отсрочки мы соберем все силы в кулак и ударим так, что Джадис горько пожалеет о своем возвращении. - Я не считаю такой шаг разумным, - холодно сказал Мираз. Ну еще бы он согласился, это же немыслимо – признавать правоту пятнадцатилетнего мальчишки, который из себя строит великого полководца! Эдмунд сжал челюсти и отвернулся. Нельзя накручивать себя, нужно сохранять спокойствие и достоинство. К тому же, тельмаринский монарх в чем-то прав. Такое предложение и Питер бы не одобрил, ведь если идти воевать, то двигаться только вперед, захватывая города, замки, не отступая ни на шаг! С таким же задором и огнем в глазах брат отправится в поход и сейчас... Эдмунд же не чурался стратегического отступления и не видел смысла в лишних жертвах. Питер относился к солдатам, как к братьям, человечно и тепло. Любовь воинов к нему была безгранична. Эдмунд же старался сберечь каждого бойца, но больше из практических точек зрения: даже простой пехотинец может сыграть в финальной битве главную роль и определить победителя. – Ты недооцениваешь мой замок. - По-моему, я имел прекрасную возможность удостовериться в его неприступности, - усмехнулся младший король. На его надменном лице проскользнуло снисхождение. – И едва не захватил его. - Вот именно, «едва», - заметил Мираз предупреждающим тоном. – История не знает сослагательного наклонения. Итак, в любом случае мы возвращаемся в мою крепость, а там в запасе будет пара дней, чтобы определить дальнейшие действия. На этом совет объявляю закрытым. «А он не так уж и плох...» - раздумывал Эдмунд, выходя из шатра. Подлец и мерзавец, конечно, но становилось понятно, как дяде Каспиана удалось захватить престол и держать его столько лет в руках. Чтобы настолько укрепиться на троне, нужно быть решительным, цепким, жестоким и одновременно здравомыслящим человеком. Всеми этими качествами, помимо коварства и безжалостности, Мираз обладал в полной мере. Он не вызывал у Эдмунда ничего, кроме острой неприязни и раздражения, но с ним можно было вести конструктивный диалог. Диктатор не оказался больным на голову фанатиком и зверским тираном. Это радовало, хотя, конечно, на то были свои причины... «Мираз ценит свою честь до тех пор, пока это ему выгодно», - эти мудрые слова произнес доктор Корнелиус, с которым король пообщался перед отъездом принца. Старик всю жизнь пробыл у двора тельмаринов и знал Мираза с юношеских лет. К его мнению следовало прислушаться, что осторожный Эдмунд и делал. Несмотря на могущественную армию, лидер Тельмара понимает, что сражается не с обычным противником и что не с простой сталью ему предстоит скрестить свой меч. Главной силой Джадис было колдовство, которому приписывали столько возможностей, что несведущий не отличил бы правду от выдумки. Недооценивать же противника ее уровня крайне опасно. Только поэтому Эдмунд сейчас стоит около шатра Мираза. Лишь его глубокая осведомленность о силе Колдуньи обеспечивает ему авторитет в тельмаринских войсках. Пока Справедливый король выгоден Миразу, он будет терпеть юношу. Как только ситуация изменится, ветер тут же подует в другую сторону... Эдмунд поежился, когда пресловутый ветер надул его теплый плащ, точно парус, и выморозил до костей. Вьюга на улице рвала и метала, пытаясь стереть лагерь с лица земли. «Ох, и сильна Джадис, ох сильна... Питер, какую же беду ты накликал!» - король потер замерзающие ладони и поспешил в свою часть лагеря, отведенную под нарнийское войско. От зимней стужи не спасал ни плащ, ни новые утепленные доспехи, выданные Глозелем. В новой, пока не подогнанной броне было неуютно. Генерал не поскупился, предоставив нарнийцам вооружение хорошего качества. У короля оно было поистине превосходным. Облаченный в темные доспехи, черноволосый, кареглазый, Эдмунд мог легко сойти за тельмарина и был не рад этому. Он привык к серебру, чуть потемневшему у краев, к алой накидке с оскалившимся львом поверх кольчуги. В своих старых, проверенных в боях доспехах юноша ощущал себя частью Нарнии, ее защитой и опорой, зорким соколом, оберегающим ее от внешних и внутренних угроз. Будучи снаряженным как тельмарин, было очень трудно не забывать, кто он есть на самом деле, кому служит, на чей приход еще надеется в глубине души. Хорошо, хотя бы меч вернули... Другого бы король не взял в руки. В лагере все было спокойно. Нарнийцы не мерзли на ледяном ветру, защищенные добротными, пусть и простыми шатрами. Воины находились в прекрасном состоянии, готовые по первому же сигналу пойти в бой за Аслана. Вспомнив о льве, Эдмунд загрустил. Отдав распоряжения Гленсторму, который в отсутствие короля руководил нарнийцами, юноша отошел в сторону. Вьюга подхватила его плащ, швырнула в лицо белые хлопья, но Эдмунд не поморщился, вглядываясь в затянутое тучами небо, где должно было светить золотое солнце. - Аслан. Я верю, что ты придешь, когда посчитаешь нужным... – метель заглушила голос юноши, и в лагере его никто не услышал. – Поверь, я не подведу. Я оправдаю твое доверие, твою жертву, принесенную ради моего спасения!.. Только позаботься о Люси. Она ведь там, в твоей стране, где царит вечное лето? Люси... Не проходило ни дня, чтобы Эдмунд не вспоминал о ней, но события развивались настолько быстро, что на скорбь не хватало времени. Мысли крутились в совершенно ином направлении, а тоска по сестре мешала сконцентрироваться. Теперь же, когда их положение более-менее установилось, король позволил грусти затопить себя с головой. «Разве ты не хочешь отомстить?» - звучал в ушах голос Питера, непонимающий, искренний. Убийце Люси, разумеется, не будет пощады. Но даже если им был тельмарин, как считает брат, это не повод для геноцида целого народа. Среди них есть как благородные люди – например, Глозель, так и бессовестные лизоблюды, как Сапеспиан. Война уничтожит их всех, не деля на достойных и недостойных. Если такова месть за Люси, то Эдмунд Справедливый не будет мстить. «Может, ты не любил ее так, как я?» - Питер не понимал, насколько обидел младшего брата необдуманными словами. Последний до сих пор испытывал вину за то, как обращался с Люси в детстве. Та давно забыла об этом, но Эдмунд помнил, как намеренно доводил ее до слез, старался на ее фоне самоутвердиться и почувствовать себя старше и значительнее. Путешествие в Нарнию изменило его до неузнаваемости, привело в чувство, и не стало человека дороже, чем Люси... Как бы хотел король забыть о своих обязанностях, о войне, которую необходимо выиграть, и просто прийти на могилу сестры. Поговорить с ней по душам, коснуться ветвей яблони, под которой Питер похоронил Люси – об этом поведал доктор Корнелиус. Так хотелось вдохнуть аромат нежных цветов, который сестра так любила, окунуться в воспоминания, полные беззаботной детской возни, которую они не бросили, даже повзрослев. Сьюзен не понимала таких игр – она всегда была занудой. К младшим изредка присоединялся Питер, но и он по мере взросления делал это все реже и реже... Перед глазами встала ее улыбка. Безумно захотелось попрощаться, как полагается, а не бросать ее остывшее тело в пещерах холма, не оставлять на растерзание Джадис, болтая непринужденно со Сьюзен. Он не помог, не защитил, позволил свершиться неисправимому! Как ему жить с этим знанием, с чувством вины, пригибающим к земле, заставляющим плечи опуститься, а взгляд – потухнуть?.. Эдмунд вскинул голову, огляделся по сторонам. Ему ведь не почудилось мягкое прикосновение к плечу и легкий толчок в грудь, словно Люси врезалась в него на бегу и обняла, как прежде? С надеждой юноша вгляделся в снежный буран и ничего там не увидел, но сердце его затрепетало. Люси, как и раньше, неотступно следовала за ним. Светлая память о юной королеве направляло Эдмунда по верному пути. Покуда он верит так же, как сестра, она живет. Живет в его душе! Хотя бы ради нее он не должен отчаиваться. Люси безумно любила Питера и желает его спасения так же страстно, как делает это Эдмунд. Ради сестры юноша горы был готов свернуть. Аслан помогает тем, кто верит в чудо. У Люси это получалось легко и непринужденно, младший король прошел трудный путь, чтобы прийти к истине. Однако сейчас простая мысль прогнала из глаз тоску: даже война не значит, что единственное решение конфликта – смерть одного из королей. Никто не сумеет помешать Эдмунду вытянуть Питера из топкого болота! Однажды у него это почти получилось. Второго шанса он уже не упустит.