Смотрящий

В себя он приходил долго, мозг упорно не желал возвращать себе восприятие жестокой реальности, а память — события вечера. Под руками была прохладная простыня, под головой — непривычно мягкая и пахнущая чистотой подушка, сверху его укрывало что-то, при всем желании не похожее на комковатое одеяло, под которым он спал дома. Наверное, мать все-таки вызвала медиков, когда отец отрубился. А в больнице хорошо, теплей, чем дома да и жратва повкуснее, прямо говоря. Судя по тому, что ему не резало глаза светом даже сквозь веки — был вечер, а то и ночь. Настораживала только тишина. В больнице такой не бывает, или он оглох? — Ау? Нет, слух в порядке, хотя голова немного болит. Стив открыл глаза, поморгал, пытаясь прогнать висящую перед ними пелену. Зрение нехотя сфокусировалось, и он мысленно поздравил себя с глюками, которыми обзавелся после падения с лестницы: над ним вместо казенного белого потолка с длинными коробками люминесцентных ламп или круглыми шарами обычных маячил скос крыши, обшитый лакированным светлым деревом. — Все, крыша уехала. На чердак, — сказал он и засмеялся. — Мастер проснулся, — констатация факта была озвучена чуть глухим женским голосом, и его обладательница медленно, как желтая подводная лодка, всплыла в его поле зрения. — Добрый… день, мисс, — вежливо сказал Стив. — Зовите меня просто Линор, юный мастер. Как ваше самочувствие? Линор была пухленькой, отчаянно-рыжей, ее щеки, нос и лоб усеивали веснушки, еще более яркие на бледной коже, в волосах, как корона, белела старомодная кружевная наколка, такой же кружевной белый фартук едва не хрустел от чистоты и накрахмаленности, служа единственным украшением строгому темно-коричневому платью. — Плохо, наверное. А где я? — Альберт-холл, юный мастер. И я вовсе не удивляюсь вашему плохому самочувствию. Если три дня питаться только лекарствами и бульоном, так оно и будет. Вам срочно нужно умыться и плотно позавтракать! — сказано было непререкаемым тоном. — Подождите, мисс Линор. А что такое Альберт-холл? — Поместье сэра Фергюссона, конечно же. Вставайте, юный мастер, потихонечку. Я вам помогу. Нужно спуститься и дойти до ванной комнаты. Стив стал медленно подниматься, пытаясь переварить услышанное. Значит, этот граф и правда какой-то… граф. Это не лезло ни в какие рамки, не вписывалось в привычную ему картину мира. Откуда какое-то поместье в их захолустье? Графья? Бред. Наверное, он просто валяется в коме в больничке, и это все ему снится. А если так, то почему бы не насладиться своим сном? Он выбрался из постели, позволил Линор подпереть его. И такой компанией они и стали спускаться к ванной комнате. По пути Стив осматривался, удивляясь своей фантазии — как она породила такой шикарный дом? А дом, или, вернее было сказать — особняк был воистину шикарен. Стив плохо разбирался во всех этих стилях, но при одном взгляде на обстановку на ум пришло почему-то слово «ампир», и он посмеялся про себя: ампир — вампиру под стать. Хотя Графу, скорее, подошел бы, наверное, готический стиль или елизаветинский. Но… нет, он с легкостью представил хозяина дома в массивном кресле с мордами львов на подлокотниках, обитом темно-синим бархатом с лилиями. Жаль, что Графа в свой бред умирающего сознания не затащить. Или не умирающего, но мало приятного, раз такие качественные галлюцинации. Значит, мозг точно серьезно поврежден. Вот интересно — если это все же его бред, в нем возможно все, так? Стив, которого все так же аккуратно вели под руку, зажмурился и зашептал беззвучно: «Хочу увидеть Графа! Хочу Графа!» — Граф скоро вас навестит, — принялась успокаивать его Линор. — Как только вы примете ванну, поедите и отдохнете. Стив сглотнул. Галлюцинация выходила из-под контроля. Этого не могло быть. Просто не могло. Но было, черт его возьми, и казалось слишком реальным, чтобы спокойно воспринимать происходящее. — А он… правда, граф? Как Дракула? — Господарь Цепеш отношения к графскому титулу все-таки не имел, — насмешливо заметил приближающийся сбоку Граф. — Линор, я сам займусь юношей, можешь идти. — Какой красочный глюк, — восхитился Стив, беззастенчиво пощупал Роланда. — И осязаемый. — Если тебе будет проще, можешь воспринимать это глюком, — великодушно разрешил мужчина. — Да вы просто сказочно добры, Граф. И, кстати, я в курсе, что Влад Цепеш графом не был. Просто… вырвалось. Роланд только еще более насмешливо сощурился, остановился и распахнул тяжелую дубовую дверь с каким-то вычурным резным орнаментом: — Прошу, мой юный друг. Ванная комната была шикарна, особенно Стива впечатлила ванна на тяжелых, бронзовых львиных лапах. И позолоченные краны, отлично сочетавшиеся с белоснежными стенами. — Классное сочетание белого с золотом, хотя вот пурпур с ним тоже неплохо. А еще лучше алое с золотым… — сообщил Стив и упал на руки Роланду, когда голову снова повело. — Право, мне лестно, когда в руки падают столь юные прелестники, — промурлыкал Граф, прижимая его одной рукой, а второй распутывая завязку на длинной сорочке, в которую Стива обрядил невесть кто и когда. — А вы, юноша, уже второй раз норовите это сделать. Но все же постойте, пока я вас не раздену. — Второй? Не припоминаю первого раза, — Стив ухватился за его плечо, позволяя себя раздеть. Смущения не было, это же галлюциногенный бред, чего смущаться? — Первый был в том темном переулке, где мы встретились во второй раз. Просто я вовремя отступил с вашего пути, о, мой очаровательный нахал. Сорочка упала на пол, небрежно откинутая Графом. В ванну мощным напором текла горячая вода, взбивая пену. — Когда очнусь в больнице, непременно с теплотой вспомню эти видения, — хмыкнул Стив, поглядывая на пену. — Приятно пахнет. Не знал, что у глюков еще и осязательная часть такая. — Наслаждайся, — снова сбился с высокопарного слога Роланд, легко приподнял его подмышки и поставил в ванну. — Все, что видишь — в твоем полном распоряжении. — Вижу шампунь и тебя. С чего начинать? В конце концов, может, глюк удастся сделать немного более эротичным? — Давай, начнем с… — Граф наклонился к нему, почти касаясь губами уха и согревая его дыханием, -…шампуня. — Я надеялся на другой ответ, ну да ладно. Шампунь тоже вполне мило выглядит, — Стив медленно оперся о бортики ванны и уселся, заодно оглядев себя на предмет синяков и ссадин. Ничего. Ни единого следа от падения с лестницы. А вот старый рубец от соскочившего подшипника, два года назад вспоровшего ему руку чуть выше локтя, был. Правда, почему-то, не такой выпуклый, каким Стив его помнил. Ну и давно, еще в детстве до живого мяса подранные колени, расчерченные беловатыми линиями, остались. Наверное, потому, что эти отметины он помнил, а что там было на его теле после падения — бог весть. По ванной разнесся аромат чего-то цитрусового и пряностей — Граф открыл шампунь, снял с крепления душ и переключил воду. — Закрой глаза. Стив выполнил приказ, крепко зажмурился. Это оказалось неожиданно приятно: сидеть и наслаждаться тем, что за ним ухаживают. Чуткие пальцы массировали голову, взбивая пену, потом по шее, плечам, груди и лопаткам кругами прошлась мягкая губка, намыливая кожу, опускаясь ниже, плюхнулась в воду, и ее сменили жесткие ладони. Это уже было не совсем мытье, но Стив не мог открыть глаза — пена с волос сползала ему на лоб и нос. Рядом прозвучал тихий смешок Роланда. — Вот сейчас голова закружится, двинусь затылком о край ванны… И вернусь в больницу из комы. — Так откинься назад, там полотенце, — промурлыкал Граф. — Не беспокойся, никакого члено…вредительства. Рука скользнула под воду, уже совершенно откровенно лаская. Стив постарался как можно более плавно улечься, расслабился. Глюк был просто чудесный, такой ласковый. Хотя и глючный, что уж таить… Слабость не давала ему ответить так, как того хотелось. Но из приоткрытых губ вырвался тихий стон, а колени сами по себе разошлись, намекая на то, что можно и большее. — Не торопись, Стив, не торопись, — намурлыкивал на ухо бархатный голос. — Будет все, что захочешь, когда наберешься сил. — А если у меня глюки кончатся ра-а-а-аньше? — Эти — не кончатся, пока ты сам не пожелаешь, — со смешком пообещал Граф. — Тогда ладно, — согласился Стив. Роланд все же ухитрился довести его до оргазма одними только руками, причем, просто легко касаясь, поглаживая, чуть нажимая, но так и не перейдя черту слишком откровенных ласк. Потом помог подняться на колени и принялся смывать пену и мыло. — А теперь можешь меня унести спа-ать… — позволил Стив, счастливо улыбаясь. — Не могу, — со смешком отозвался Граф, кутая его в огромное пушистое полотенце, — только есть. Составишь мне компанию? — А кого ты есть собираешься? — Кажется, это был ягненок. Или кролик? Нет, определенно, молоденький ягненочек, такой нежный, м-м-м! Стив облизнулся. Чертов Граф умел соблазнять. Пожрать вволю, о чем еще можно мечтать для полноты счастья? Оказалось — еще и о новой, с иголочки, одежде. Рубашка была мягкой, красивого бежевого цвета, или это был цвет слоновой кости? Белье, явно тоже абсолютно новое. Брюки — щегольские, тонкой шерсти, с шелковой подкладкой. Легкие туфли, пахнущие кожей. Да-а-а, о таком он мог только мечтать. Ну, или придумать себе все это в бреду. — А почему в моих глюках именно ты? — заинтересовался внезапно Стив. — По идее, должен был быть Дэнис… — Ну, выбор был твой, — холодные глаза снова насмешливо прищурились. — А впрочем, и выбора особого не было. Твой Денис… вряд ли согласился бы посетить этот глюк. — А разве надо спрашивать, хочет ли кто-то, чтоб его видели в бреду? — Стив вздохнул. — Хотя мне и такие сны нравятся. Хотя они и чересчур глючные. — Ешь, Стивен, — мягко приказал Граф. Пришлось очнуться от своих размышлений, чтобы оглядеться и понять, что они уже сидят за огромным столом, накрытым на две персоны, и запах, который так заманчиво щекочет ноздри, исходит от тарелки с каким-то супом-пюре, посыпанным поджаристыми гренками. Стив пожелал Роланду приятного аппетита и принялся за еду, как-то вяло удивляясь тому, что ощущает вкус. От горячей ванны и сытной еды вскоре стало клонить в сон. Жаркое, тающее во рту, он уже осилить не смог, глаза просто закрывались сами, и поднять веки было так же тяжело, как поднять многотонную машину без домкрата. Он даже не успел извиниться, просто понял, что вилка выпадает из пальцев, и отключился. Он бы ничуть не удивился, если бы очнулся в больнице под писк аппаратов. Но глаза он открыл все в той же красивой спальне Альберт-холла. И даже почти обрадовался. Это означало, что он еще немного побудет с Графом, хотя Стив не отказался бы от менее помпезной обстановки вокруг. Вся эта роскошь его немного удручала. Но вот эта спаленка под крышей мансарды была далеко не самая роскошная в особняке. По всей видимости, раньше это было что-то вроде игровой комнаты или мастерской художника — три широких окна делали ее очень светлой и придавали воздушности обшитым светлым деревом стенам. Окна прикрывали хитро закрепленные тканевые жалюзи, пол полностью скрывал ковер с таким длинным ворсом, что ноги в нем утопали по щиколотку. Кроме кровати, прикроватного столика и пузатого резного комода, в комнате больше не было мебели. Спуститься можно было через люк в полу по винтовой лесенке с потемневшими от времени резными перилами и чуть скрипучими ступенями. Стив прикинул свои силы, осмотрел ступени и стал сползать вниз. Голова болеть и кружиться перестала, но лестницам он все еще не особенно доверял. — Ой, юный мастер, что же вы не позвали! — спешившая навстречу Линор прижала руку к крупной груди. — Там у изголовья шнурок с кисточкой, для вызова слуг. Позвольте вам помочь. — Мисс, я уже почти спустился, — уверил ее Стив. Нет, ну правда же, он же не ребенок и не калека! Но забота, пусть даже это была хорошо оплаченная забота чужого человека, все равно грела. Он не мог припомнить, чтобы в реальности о нем так заботился хоть кто-то. Воспоминания детства подсовывали то оплеухи отца, то окрики матери, а то и порку тяжелым ремнем. Даже если он ни в чем не был виновен. — Я вас провожу в столовую, вы ведь есть наверняка хотите. — Нет, мисс, пока не хочется. Стив привык есть мало. Не сказать, что его морили голодом, нет, еда, хоть пустая каша, но на столе была всегда, да и на работе подкармливали. Но все равно, того ягненка ему пока хватало. — Сэр Роланд велел накормить вас. Сегодня чудесный омлет по-французски, вам понравится, — воркующим голосом уговаривала его Линор. — И апельсиновый сок. Или предпочитаете другой? Есть яблочный, виноградный, грейпфрутовый. Или, может быть, кофе? — Яблочный сок, — определился Стив. Кофе он пил, пускай и в виде коричневого порошка, залитого кипятком, а вот хорошего сока давно не пробовал. Да и этот омлет тоже вкусно звучал одним своим названием. — Юному мастеру нужно хорошо питаться, — наставительно сказала женщина. — Граф был весьма удручен вашим состоянием. — Хорошо, я позавтракаю нормально. В конце концов, что мешает насладиться нормальной и вкусной едой? Пусть только и в глюке. Вчера ужин был выше всех похвал, Стив никогда такого не пробовал. Интересно, присоединится ли Роланд. Но на завтраке Графа не было, стол был накрыт только для Стива, и это было очень, очень непривычно — сидеть одному за огромным столом, в нарядном зале, чувствуя себя, как актер в исторической постановке. Завтрак ему подавала сама Линор, он не знал, ее ли рук дело этот божественный омлет, намазанные каким-то обалденно-вкусным маслом и земляничным джемом тосты, которых не было в озвученном ему меню, но он все равно съел с чаем. И искренне поблагодарил женщину, принесшую ему свежевыжатый яблочный сок. — Вам нужно восполнить силы, — улыбнулась Линор. — Может быть, еще чего-нибудь? Сладкого? Или мясного? Овощей? — Нет-нет, спасибо большое, я наелся! Правда! — Хорошо, — милостиво согласилась считать его наевшимся Линор. — Второй завтрак — в одиннадцать. Если хотите, я проведу вас по дому. Здесь есть, на что посмотреть. Сэр Роланд предполагал, вам будет интересна библиотека поместья. — Хорошо, будьте любез… ВТОРОЙ? — Именно. Полдник в двенадцать — молоко и блинчики. Обед — в три пополудни, в пять часов — традиционное чаепитие, в семь тридцать — ужин. — Чаепитие? Мы, что, внезапно в Англию переместились? — рассмеялся Стив. — Нет, конечно, — Линор улыбнулась. — Но в этом доме приняты традиции старой доброй Англии. Наследие предков. — Хорошо. Тогда идемте, я с удовольствием посмотрю на библиотеку. Линор неторопливо повела его по особняку, обращая внимание на портреты, картины и статуи, тяжелые вычурные вазы. Стив и сам не ожидал, что большая часть рассказанного ею окажется ему знакома. В школе была хорошая библиотека, а кроме того он еще бегал и в городскую, читая книги запоем. — А чем именно я буду заниматься тут, Роланд не сказал? Может, надо починить что-нибудь? Я хороший автомеханик, к примеру. Могу и бытовые приборы подлатать при нужде. — Об этом, юный мастер, вам будет лучше всего переговорить с самим графом, — покачала головой женщина. — Он вернется к обеду. — Хорошо. Думаю, библиотека меня займет. Стив, правда, опасался, что библиотека окажется тоже графской, роскошной, вычурной, в которой книги принято читать в белых перчатках и непременно с королевской осанкой, даже ногу на ногу не закидывая. Уже одни двери чего стоили: огромные двустворчатые врата в обитель мудрости, иное название им как-то не подходило, и Стив посмеялся над собой мысленно: кажется, глюк начинает засасывать его все сильнее, раз уж он сам принялся выражаться так витиевато. Книги и впрямь оказались роскошными, обтянутыми в бархат и кожу, стояли за стеклом. Но были и стеллажи со спокойными темными переплетами и вполне узнаваемыми фамилиями. Скотт. Рид. Май. Верн. Он обрадовался им, словно старым друзьям, вытянул томик наугад, огляделся, замечая уютный уголок для чтения в эркере, с подушками и хрустальными бра по бокам. Но за окном было светло, и Стив вдруг понял: до сих пор он не подходил к окнам, опасаясь увидеть вместо чего-то определенного — серую муть Ничто, ведь он даже не догадывался, что должно быть там, за безопасными стенами дома. А там был парк, обычный англисйкий парк, с ровными аллеями и посыпанными песком дорожками. Наверное, где-то еще были кусты роз. И, хотя Линор говорила, что никуда они из Америки не делись, больше верилось в какой-нибудь английский Шир, чем в родную Луизиану. Стив предпочел угнездиться в подушках и заняться чтением. Это успокаивало. Приключения Дика Сэнда, уже раза три читанные, все равно захватили. Он знал со слов библиотекаря миссис Керри, что когда-то роман был экранизирован французами и испанцами, а до того — русскими, но читать ему все равно нравилось гораздо больше. В воображении не было границ, и эффект присутствия был покруче новомодного три-дэ. Он даже не сразу услышал, как Линор зовет его на еще одну трапезу. На сей раз это были сосиски, спаржа, неизвестный Стиву, но оттого не менее вкусный салат с курицей и традиционная фасоль. И, к своему удивлению, он чувствовал, что в самом деле проголодался. Графа немного не хватало, хотелось видеть его почаще, пока длится сон. Но Стив помалкивал, жуя. Сказано — будет к обеду, значит, будет к обеду. Законы у сна все-таки есть какие-то свои, раз не все и не сразу материализуется по первому требованию. Время до этого самого обеда Стив решил снова коротать в библиотеке, раз уж делать по хозяйству ничего не дают. Он зачитался, но пропустить полдник ему не дали. Линор принесла поднос со стаканом молока и тарелкой с румяными блинчиками, политыми сиропом, поставила его на столик и придвинула к эркеру. На подносе была и салфетница, но Стив не мог себе позволить быть неаккуратным и читать за едой. Так что он схомячил пару блинчиков, выпил молоко и отправился искать уборную, чтобы вымыть руки. И даже нашел. К его возвращению поднос был убран. — А мне такая жизнь даже начинает нравиться, — решил Стив, меняя книгу на следующую. В руках у него оказалась Энн Райс, первая книга из «Вампирских хроник». Стив был не особенным любителем данной вампирской жвачки, но, покопавшись в памяти, счел, что подзабыл события в той мере, чтобы захотеть перечитать заново. Сколько он себя помнил, книги о вампирах ему нравились всегда. Начиная с того самого корифея классики — Брема Стокера, которого он прочел, продираясь сквозь нагромождения вычурных фраз, в восемь лет. И понял, что навсегда покорен. Зверобоям, отважным покорителям Аляски и Клондайка, Робинзону и его Пятнице, капитану Бладу и прочим пиратам удавалось ненадолго завладеть его вниманием, но все же вампиры властвовали в его душе. Разумеется, он добрался и до серьезных научных источников, но они надолго его не увлекли. Рядом со скучными научными фактами о невозможности существования вампиров, а также о том, откуда пошли эти поверья, художественная литература была яркой сказкой. Сколько было перечитано фанфиков в интернете! Большую часть он закрывал после двух-трех страниц: писали их восторженные дамочки, а то и девочки, не блещущие умом и сообразительностью, а ему нравился художественный, выверенный текст. А вот эта книга вполне себе увлекала. Стив зачитался так, что не заметил, как дверь библиотеки отворилась.