Не Уронить Падающую Звёздочку

      Пасифике трудно. Ещё вчера она веселилась с Диппером на маскараде, а сегодня снова сталкивается лицом к лицу со своими проблемами. Её мать, Присцилла Нортвест, не одобрила поступок дочери, но наплевала и даже не стала ругать.       Она продала несколько предприятий некому Биллу Сайферу, о котором, кажется, Пасифика слышала раньше, но в этом девушка не уверена. Они, конечно, не разорены, но на уровне жизни эта потеря отразилась; и младшая, и старшая Нортвесты привыкли жить на широкую ногу.       Всё, что Пасифика слышит дома — возмущения матери, которая проклинает отца, его бизнес, Сайфера и прочий бред, к которому она не хочет иметь никакого дела. Присцилла постоянно твердит, что именно из-за Билла Сайфера её муж загремел в тюрьму.       Пасифике просто хочется уже уйти от всего этого. Диппер с радостью ей в этом помогает, гуляя с ней практически каждый день и стараясь хоть как-то развеселить. Только проблемы от этого не уходят.

***

      Нет-нет-нет-нет!       Войдя в свою комнату, Мэйбл протягивает «чё-ё-ё-ёрт», садится на корточки и хватается за голову.       Как она могла влипнуть в такое? И надо же, влюбилась не в сверстника, не просто в какого-нибудь красавчика из её школы, не в соседа, а в друга, который, к тому же, является бывшим убийцей (она надеется, что бывшим) и почти на десять лет её старше. Девушка дергает себя за волосы, будто вся эта нелепая влюбленность таится в их корнях.       В детстве она была очень влюбчивым ребенком. Конечно, Пайнс не воспринимала все эти «романы» всерьез, хотя бы потому, что просто не умела. С годами в её жизни потухли краски — было не до влюбленностей, у Мэйбл имелись проблемы поважнее. Так может, раз всё налаживается (опять же, она на это надеется), то в ней всего лишь проснулась эта влюбчивая натура из детства? В таком случае, лучше бы эта натура выбрала объектом воздыхания кого-нибудь другого. Не Билла. Только не его.       Билл.       Это не надолго. Это несерьезно. Мэйбл заставляет себя верить в это, но почему-то ей действительно трудно. И как она теперь будет смотреть ему в глаза, как будет гулять с ним, стараясь вести себя как ни в чем не бывало?       Поток мыслей девушки прерывает стук в дверь. На пороге комнаты появляется её мать.       — Что-то случилось? — интересуется она.       Пайнс удивляется такой внезапности с её стороны. Мама давно у неё ничего не спрашивала и уж точно не горела желанием в чём-то помочь своей дочери.       — Да нет, всё в порядке, — отвечает Мэйбл, всё ещё сидя на корточках.       — Уверена? — ещё раз спрашивает миссис Пайнс, приподняв бровь.       Девушка вздыхает и поднимается, отпустив свои несчастные волосы.       — Не уверена.       Мать заходит в комнату, прикрыв за собой дверь, и Мэйбл понимает, что будет сложно уйти от разговора. Главное сейчас — продумать, что сказать, а о чём промолчать.       — Так что случилось? — ещё раз спрашивает она. — Это же из-за мальчика, верно?       — Можно и так сказать, — неуверенно отвечает дочь.       Миссис Пайнс садится на кровать, готовясь слушать Мэйбл.       — Я, эм… дружила с одним парнем, потом мы поссорились и снова помирились, и этот парень вдруг начал нравиться мне совсем не как друг, — жалуется девушка.       Мэйбл мысленно поражается своей способности недоговаривать подробности — такой пересказ звучит совершенно обычно.       — Ты о Гидеоне? Ты же с ним ходила на бал?       — Н-нет, о другом парне, — немного нервно отвечает она. В конце концов, врать ей не хочется, так что Мэйбл всего лишь опускает подробности.       Её мать какое-то время молчит, слегка улыбнувшись собственным мыслям, и, наконец, говорит:       — Я думаю, не нужно скрывать, что ты влюблена в него. Он всё равно когда-нибудь узнает, и лучше сразу увидеть, как твой друг к этому отнесется.       Вообще-то её мама права, но от одной только мысли о признании Биллу у Мэйбл подкашиваются колени. Мать уходит, а Мэйбл решает, что прислушиваться к её совету не будет правильно — она же понимает, что влюбилась несерьезно. Или надеется, по крайней мере.

***

      — А вот и ты, Звёздочка, — эхом разносится голос Билла по залу. Обычное приветствие, вполне в его стиле, но Мэйбл кажется, что оно звучит радостнее, чем обычно. Наверное, парень соскучился.       Она проходит и садится рядом с ним на диван.       — Похвали меня — я купил парочку текстильных заводов и теперь получаю прибыль честным трудом, — улыбается парень, перебирая какие-то бумаги в руках.       Он одет в рубашку и брюки, на кресле напротив лежат пиджак и галстук — похоже, он недавно вернулся.       — Молодец, Билл, — улыбается Мэйбл в ответ, похлопав его по плечу и не сдержав смешка.       — Думаю, нам надо будет это отпраздновать в каком-нибудь ресторане. Не особо люблю такую еду, но ради показухи можно и сходить, — всё ещё в приподнятом настроении говорит Билл.       — Нам?       — Да. Если тебе будет удобно, конечно.       Расслабленность Пайнс проваливается в тартарары. Она вспоминает, что, вообще-то, немного (совсем немного) влюбилась в Сайфера, и ни одной нормальной мысли на предложение сходить в ресторан у неё не возникает. Было бы неплохо спросить «А это свидание?», но вдруг Билл обо всем догадается? Это будет катастрофой. Тогда она, плавясь в огне собственного стыда и смущения, встала бы и пошла прямиком в оружейную Билла, где застрелилась бы из какого-нибудь маузера (нормально ли, что она разбирается в оружии?). Но Мэйбл молчит, т. к. скорее всего не сможет даже зарядить его.       — И… какой ресторан? — в итоге выдает она.       — Так ты сможешь? — спрашивает Билл и переводит взгляд на Мэйбл.       И лучше бы он этот взгляд никуда не переводил, ведь Пайнс сейчас расплавится от одного только вида его глаз.       Это похоже скорее на одержимость, чем на несерьезную влюбленность, но девушка продолжает мысленно отрицать это.       Билл замечает некоторую заторможенность Мэйбл, как будто она над чем-то усиленно раздумывает.       — Мэйбл? У тебя какой-то сбой системы, что ли? — усмехается он. — Я, конечно, понимаю, что произвожу на дам невероятное впечатление, Звёздочка, но чтоб они каменели под моим взглядом — такого ещё не было.       Девушка, наконец, понимает, что открыто смотрит (даже пялится) ему прямо в глаза, и, смутившись, поворачивает голову.       — И что не так? Мне соринка в глаз попала? — продолжает он.       — Да, эта причина подходит больше, чем «невероятное впечатление», — улыбается Мэйбл.       — Эй, не недооценивай меня, — наигранно серьезно заявляет Билл. — Мне аж ступить некуда, повсюду упавшие в обморок из-за моей неотразимости леди.       — Бедные леди, — продолжает улыбаться Мэйбл, поднимаясь с дивана.       — Так вы пойдете со мной в ресторан, моя леди? — ухмыляется он, взяв её за руку.       Вряд ли он понимает, что сейчас творит с ней. Пайнс не знает того чувства, когда «к щекам приливает кровь», как пишут во всех романах, которые она читала, но с её лицом определенно происходит что-то подобное, так что она торопится выдернуть руку и отворачивается.       — Что-то не так, Мэйбл? — уже без иронии спрашивает Билл.       Пайнс сжимает кулаки, делает глубокий вздох и, повернувшись обратно к парню, срывается:       — И ты ещё спрашиваешь?! Танцуешь со мной на балу, возишь в какие-то романтичные места, приглашаешь в ресторан и зовешь «моей леди»! Я не знаю, что об этом думать!       Мэйбл говорит быстро и осознает, что именно сказала только тогда, когда замолкает. Она бормочет под нос что-то вроде «чёрт» и резко выбегает из дома.

***

      Когда она добирается домой, Мэйбл всё ещё бежит, будто Билл мог следовать за ней, но парень не стал её останавливать. Девушка заходит в дом и устало заваливается в кресло.       Она повела себя просто ужасно глупо, даже школьницы в штампованных романах ведут себя намного разумнее. И почему им с Биллом что-то постоянно мешает нормально общаться? И причина то в нём, то в Мэйбл.       «Мы такие идиоты» — сказала она когда-то, и только сейчас поняла, что была права на все сто процентов. Она готова включить грустную музыку и страдать от очередной несчастной любви, лежа на полу, вот только от этого ничего не изменится. Наверное, Мэйбл всё же немного повзрослела, раз действительно пытается придумать решение этой проблемы, а не ноет. Но в том-то и дело, что немного повзрослела.       Со второго этажа спускается Диппер, и Мэйбл тут же встает и направляется в свою комнату, чтобы брат не оказался замешан в этом — если он заметит её странное поведение, то, наверное, сразу всё поймет.       — Стой, — говорит Диппер, преградив девушке путь к лестнице. — Где ты была?       — О чём ты?       — После бала и сейчас, — продолжает он. — Прямо на балу ты куда-то исчезла. Я думал, что ты была с Гидеоном, но он потом вернулся обратно, а тебя с ним не было. И сейчас ты ходила непонятно куда. Такое ощущение, что ты снова общаешься с Биллом.       — Не строй из себя героя своих детективов, Диппер, — говорит Мэйбл, пытаясь пройти, но Диппер снова преграждает ей путь. — Да даже если и так, что в этом такого?       — Тебе мозги вышибло? Забыла, как ты чуть не умерла из-за него, а потом переживала посттравматический стресс, из которого я тебя, кстати, еле вытащил?!       — Это была частично моя вина, Диппер, — начинает злиться она. — И не очень хороший из тебя брат, раз ты попрекаешь меня из-за помощи! Все родственники помогают друг другу! А Билл, между прочим, теперь честный работник!       — Ага, купил у Нортвестов заводы, я слышал. Кстати, как-то ты забыла упомянуть, что отец Пасифики загремел в тюрьму из-за Сайфера!       Мэйбл вздрагивает. Она бы, наверное, извинилась, что промолчала об этом, но сейчас она слишком разозлена.       — А ты как-то забыл о том, что отец Пасифики приказал застрелить меня! — уже почти кричит девушка.       — Хватит защищать убийцу! Ведешь себя так, будто влюбилась в него!       Для Мэйбл это становится последней каплей. Она пихает брата и убегает наверх.

***

      Она сидит возле кровати, погруженная в свои мысли, когда в комнату заходит Диппер.       — Так это правда? — только и спрашивает он.       Мэйбл вопросительно смотрит на брата.       — Что ты влюбилась в него, — говорит Диппер и садится рядом.       Девушка отворачивается, не в силах сказать этого, и брат принимает это за «да».       — Извини за то, что я сказал. Теперь всё понятно, — продолжает он, пока сестра хранит молчание. — У меня похожая ситуация. Мы с тобой прямо братья по френдзоне.       Мэйбл издает тихий смешок.       — Диппер, я уже говорила, тебе надо доверять мне, я больше не попаду ни в какую опасную ситуацию, честно, — говорит она после ещё нескольких минут молчания, собравшись с мыслями.       — Ладно. Хорошо, — неуверенно отвечает Диппер и поднимается.       — Стой, — зовет его сестра обратно. — Мне нужна твоя помощь.       — А?       — Я, типа… наговорила лишнего, и он… возможно о чём-то догадался.       Диппер требует подробностей, и девушка с неохотой всё ему рассказывает, несколько раз прерываясь из-за его усмешек.       — Если говорить серьезно, думаю, ты должна написать ему. Так ты точно сможешь всё продумать и не наговорить лишнего, — советует парень.       — Уже поздно для этого, да и «продумать» — это не про меня, — вздыхает Мэйбл.       — Значит, тебе придется объясниться. Я в этом не профи, так что пиши сама, — говорит Диппер, вручает Мэйбл её телефон с тумбочки и покидает комнату.

***

      Она уже почти полчаса глазеет на пустое сообщение, не зная, что можно написать. Ей слишком стыдно, но пути назад нет.       «Я думаю, не нужно скрывать, что ты влюблена в него. Он всё равно когда-нибудь узнает, и лучше сразу увидеть, как твой друг к этому отнесется» — слова её матери, и она просит всех богов дать ей немного смелости, чтобы последовать этому совету.       Наконец, она начинает печатать, внимательно проставляя знаки препинания.       «Привет, Билл. Прости за ту истерику у тебя дома, ты в этом не виноват, просто так уж вышло, что ты начал нравиться мне больше, чем друг, и я чувствовала себя из-за этого ужасно. Не знаю, сможет ли наша дружба продолжаться, когда ты узнаешь это, и смогу ли я вести себя с тобой так, как раньше.»       Слишком сопливо, хоть и честно.       Ей хочется исправить всё, начиная от глупого приветствия и заканчивая всем остальным, но она промахивается и вместо значка с мусорным баком попадает в значок конверта.       «Ваше сообщение успешно отправлено.»       — Кто вообще придумал, чтобы эти значки были так близко друг к другу?! — возмущается она вслух и кидает телефон на пол.       Она думала, что хуже уже быть не может. Что ж, очевидно, может.       Мэйбл не обладает супер-скоростью, чтобы сейчас же примчаться к Биллу, с криком «Не читай!» отнять телефон и удалить сообщение. Очень жаль.       Девушка чуть ли не подпрыгивает, когда телефон издает звук уведомления спустя где-то двадцать минут. Может, Билл тоже долго раздумывал, когда писал ответ? Она вздыхает и, собравшись с духом, открывает сообщение.       «Прости, что я такой невнимательный козёл и сразу этого не заметил. Мне стоило быть внимательнее — я же невероятно неотразим, трудно, наверное, держать себя в руках из-за моего шарма.       Можешь не париться по этому поводу. Предложение пойти в ресторан, кстати, ещё в силе.»       Мэйбл почти кричит от облегчения. Он не воспринял это слишком серьезно (даже пошутил) и всё понял, теперь ей не придется что-то скрывать. Хотя Пайнс не стоит игнорировать тот факт, что влюбленность может перерасти в любовь, и тогда она уже ничего не сможет поделать.       Они обмениваются ещё парочкой сообщений, потом ещё парочкой, и ещё, пока не наступает поздний вечер, и Мэйбл понимает, что что-то заболталась. Она принимает его предложение отпраздновать и надеется, что не станет вести себя, как влюбленная дурочка.       Её надежды не часто оправдываются.