Не Уронить Падающую Звёздочку

      Они вместе заходят в ресторан, и Мэйбл поражается, насколько это заведение отличается от тех, где она бывала раньше. Девушка, конечно, посещала много разных кафе (от забегаловок до вполне хороших), но в таких местах она не была никогда.       Мэйбл одета в сиреневое платье чуть выше колен, Билл — в костюм (она может честно признать, что ему идёт).       Их проводят за столик. На белоснежной скатерти находятся столовые приборы, в центре стоит ваза с небольшим букетом. Пайнс с недоумением на лице разглядывает меню.       — Мраморное мясо? Алмазная икра? — вслух выражает своё удивление она.       — Всё это не стоит своих денег, поверь, но если хочешь…       — Нет-нет! Звучит как-то не очень аппетитно, — отмахивается она.       Мэйбл неловко здесь находиться: тут сидят представители «высших» слоёв общества, и она чувствует себя не в своей тарелке. Биллу, на самом деле, тоже не нравятся подобные места, но ничего необычного здесь для него нет. Кроме Пайнс, которую парень не привык видеть в такой обстановке.       К ним подходит официант и ух ты, он выглядит точь-в-точь так же, каким Мэйбл его представляла (исходя из фильмов) — густые усы с направленными вверх кончиками, зализанные волосы и идеальная осанка. Образ бы идеально завершил французский акцент.       — Добрый вечер. Меня зовут Сью Вентворт, я буду вашим официантом. Вы готовы сделать заказ? — говорит официант, и девушка мысленно разочаровывается — акцент его вполне американский, да и имя ничуть не французское.       Билл смотрит в меню, затем на Мэйбл, нервно стучащую пальцами по столу, и снова в меню, пока не закрывает его со словами:       — Извините, но сегодня мы не сможем тут поужинать.       Глаза Пайнс выражают явное удивление, когда он поднимается со стула.       — Но, мистер Сайфер, вы забронировали этот столик…       — Да-да, знаю, вот, возьмите, — говорит он и кладет несколько купюр на стол. — На чай.       Затем Сайфер подходит к Мэйбл и, взяв за руку, ведет девушку к выходу.

***

      — Что-то не так? — наконец спрашивает Мэйбл, когда они уже едут в машине. — Я вела себя ужасно?       — Нет, Звёздочка, с тобой всё отлично, — отвечает Билл. — Я просто подумал, что тебе там вряд ли понравится, я и сам вообще не люблю такие места.       — Спасибо, — говорит Мэйбл. — Я и правда чувствовала себя нелепо.       — У нас ещё вечер впереди. Есть предложения? — спрашивает он. — Может, съездим на площадь?       — Да! Там недалеко продают крутые хот-доги! — улыбается Мэйбл. — То есть… если тебе они нравятся.       — Пф, конечно нравятся, — улыбается Билл в ответ. — Ты что, серьезно думала, что я предпочту какое-то мраморное мясо хот-догам?       Мэйбл не сдерживает тихого смешка.       — Правда, там придется много ходить — парковка далеко, да и до самой площади ехать долго. Готова к приключениям? — улыбается Билл, и, передразнивая Мэйбл, добавляет: — То есть… если тебе они нравятся.       Мэйбл слегка ударяет его кулаком в плечо, и Сайфер корчит гримасу невероятной боли, из-за которой Пайнс смеется громче. Он чувствует себя так расслаблено в её компании, что даже сам не замечает, как необычно себя ведет.       — Давай врубим радио, — предлагает Мэйбл и включает магнитолу.       ♪ Twenty One Pilots — Tear In My Heart       Мэйбл начинает пританцовывать в такт, побуждая Билла делать то же самое, и подпевает.       — Разве вас в школе не учили, что нельзя отвлекать водителя? — усмехается Сайфер.       — Как будто ты был примерным учеником, — смеется девушка. — Замолчи и танцуй.       Билл, может, и вспомнил бы из-за этих слов свои школьные годы, пустую бессмысленную жизнь в нескольких приемных семьях и то отвратительное чувство ненужности (хотя от него остался лишь неприятный, разъедающий изнутри осадок), но сейчас он где-то высоко, далеко от всего этого. Эта песня, может, и неплохая, но гораздо сильнее его привлекает наслаждающаяся музыкой Мэйбл.       Темнеет. Они едут навстречу горящему закату, и солнце светит прямо сквозь лобовое стекло, но Мэйбл это не волнует — её глаза закрыты. Она прекращает танцевать, как только заканчивается песня, но глаз не открывает. Девушка снимает туфли и, обняв колени и прислонившись к стеклу, засыпает.

***

      Мэйбл просыпается, почувствовав, что размеренное движение автомобиля прекратилось. Она поднимает голову и за окном видит затянутое тучами небо. Это странно, ведь совсем недавно светило солнце.       — Я долго спала? — первое, что говорит Пайнс, когда она уже окончательно просыпается и начинает мыслить здраво.       — Минут двадцать. Всю дорогу, — отвечает Сайфер. — Ты что, не высыпаешься?       Билл сидит, развалившись в сидении — видимо, Мэйбл спала чуть дольше, раз он ждал, пока она проснется.       — Извини, я случайно, — вместо ответа говорит она, надевая туфли.       — Теперь-то ты не заснешь в процессе поедания хот-дога? — усмехается парень.       — Нет, это точно, — улыбается Мэйбл и выходит из машины.       Погода снаружи встречает её прохладным ноябрьским (начало ноября, как никак) ветерком, создающим контраст с тем теплом и уютом в сидении автомобиля. Мэйбл даже на секунду хочется вернуться обратно, свернуться там в клубочек и никуда не идти, но площадь манит её разнообразием развлечений. Да и не так уж и холодно, даже для жаркой Калифорнии.       Они покупают хот-доги и гуляют, разговаривая о всякой чепухе. Подобная картина кажется весьма странной: двое в официальных костюмах шагают среди потертых шатров с товарами и едят такую еду. Их это не беспокоит, во всяком случае.       Мэйбл начинает уставать от этой ходьбы — они добираются до противоположной стороны площади (правда, понимают они это только тогда, когда уже оказываются перед проезжей частью). И — какая удача! — начинается дождь. Они добегают до остановки и прячутся под навесом.       — Чёрт, — шипит Пайнс.       — Слишком много «черт» в последнее время, — нравоучительно говорит Билл.       — С кем поведешься… — пожимает плечами Мэйбл. — И что нам теперь делать?       — Терпение, Звёздочка. Дождь пройдет, и ты снова взмоешь на небеса, — говорит Билл, потянувшись. — До парковки далековато, так что придется ждать.       Мэйбл вытягивает руку за пределы навеса и чувствует множество капель, падающих ей на ладонь. Их так много, что по ощущениям они напоминают струи душа.       — Вряд ли он скоро пройдет, — возвращая руку под навес говорит она и немного вздрагивает от холода.       Билл разводит руками. Он снимает пиджак, и Пайнс действительно не понимает, зачем.       — Держи, — говорит он, протянув пиджак, — пока не окоченела тут.       Мэйбл смущается, но принимает столь щедрый жест с его стороны.       — Не думаю, что тут возможно окоченеть, но спасибо, — говорит девушка, надевая его одежду.       Пиджак пахнет его одеколоном с ярко выраженным ароматом, который перебивает все запахи — влажности дождя в воздухе, собственных духов Мэйбл, запах осенних листьев (который Пайнс, кстати, любит не меньше запаха хвои); все они растворяются в аромате корицы и имбиря, ананаса и лаванды. Запах сначала кажется сильным, а затем будто расцветает.       Они оба смотрят на дождь, стоя плечом к плечу.       Мэйбл вдруг вспоминает, что они так и не затронули ту тему, и Билл, кажется, не горит желанием это обсуждать. Но у Пайнс ещё ночью назрел вопрос, который всё ещё не дает ей покоя.       — Билл, — начинает девушка, и Сайфер слегка поворачивает голову в её сторону, — почему ты думаешь, что моя влюбленность несерьезна?       — Это и так понятно, — отвечает он немного тише обычного, и Мэйбл чувствует себя слегка обиженной после этих слов.       — Потому что я ещё недостаточно взрослая? — спрашивает она.       — Потому что меня нельзя полюбить, — говорит Билл, горько усмехнувшись. — Просто, как дважды два.       У Мэйбл что-то переворачивается внутри после этих слов; она снова чувствует себя невероятно невнимательной к нему. Пайнс утыкается ему в грудь и обнимает.       — Что за бред, — бормочет она. — Я могу это сделать. Могу.       Билл слегка отодвигает её и смотрит в глаза. Мэйбл не знает, как всё ещё держит себя под контролем, но её глаза абсолютно сухие.       — Это было бы прекрасно, — говорит Билл и наклоняется к лицу Мэйбл, целуя её своими сухими губами.