Не Уронить Падающую Звёздочку

      Мэйбл заходит в свою комнату с очевидным шоком на лице. Рукой она прикрывает рот, будто сдерживая рвущийся наружу крик. Взгляд направлен куда-то в пустоту, а рука цепко держится за дверную ручку, сжимая её до боли.       Билл поцеловал её.       Билл поцеловал её.       Билл поцеловал её.       Как не крути, звучит нереально. Но это, черт возьми, произошло, и Мэйбл до сих пор не может этого осознать и вообще понять, почему. Почему он это сделал? Билл сказал, что это было бы прекрасно, если бы она его полюбила. Значит ли это, что он сам любит её?       Мэйбл отмахивается от этих мыслей, как и всегда, когда Пайнс не может принять очевидного; как и всегда, когда она не может найти что-то, что находится на виду. Она исключает этот вариант.       Тогда почему? Девушка оставляет этот вопрос без ответа.       Боже, она до сих пор в его пиджаке.       Тот самый запах поцелуя — корица, имбирь, ананас, лаванда. Несколько влажных пятен на ткани из-за дождя.       Она снимает его и, упав на кровать, вдыхает аромат одежды. Затем она откидывает пиджак на пол и погружается в собственные мысли. Она не замечает, как засыпает.

***

      Билл не знает, что делать дальше. Будто бы он снова совершил что-то ужасное, и, вообще-то, для него так оно и есть — Сайфер сделал непоправимое и не сможет ничего сделать.       Он забылся. Мэйбл была так близко, уверенно говорила, что может полюбить его, и щёлк — что-то переключилось в его голове и вернулось на круги своя только после осознания произошедшего. Он чувствует ещё больше омерзения к себе, когда понимает, что этот поцелуй ему понравился. Очень.       Билл думает, что всё испортил.

***

      Мэйбл просыпается из-за настойчивого стука в дверь и поднимается с кровати. Она смотрит на время и видит, что уже девять утра. А когда она уснула?       Она пришла домой где-то в восемь вечера (хотя думала, что придёт позже) и погрузилась в сон где-то около часа спустя. Пайнс приходится немного подумать, чтобы разобраться во времени, пока стук продолжается.       — Открыто, — наконец отзывается она, позевывая.       В комнату входит Диппер.       — К тебе там Гиде…он? — начинает говорить брат, но обрывается на полуслове и заканчивает не так уверенно. — Что с тобой случилось?       — А что, слишком страшно выгляжу? — спрашивает девушка и глядит в маленькое складное зеркало. Да, действительно страшно — взлохмаченные волосы и потекшая тушь производят такое впечатление, будто она была на какой-то пьянке и уснула на первом попавшемся предмете мебели.       — Если хочешь, могу сказать ему, чтобы он подождал.       — Не надо! — отмахивается Мэйбл, чуть не уронив зеркало. — Лучше скажи, что я не хочу его видеть.       Диппер всё ещё не отрывает взгляда от сестры. Что-то с ней явно случилось.       — Что случилось? Дай угадаю: снова Билл Сайфер? — спрашивает он. — Что на этот раз? Попала под обстрел или прогулялась по минному полю?       Мэйбл нервничает при упоминании его имени, только теперь это не страх и отчуждение, а скорее смущение.       — Нет и нет, — резко отвечает она и выпроваживает Диппера, поднявшись с кровати и подталкивая его к выходу. — Хотя, вообще-то да, но никаких минных полей, и, в общем… иди, попрощайся с Гидеоном.       С этими бессвязными словами она закрывает дверь прямо перед носом брата, не дав ему и шанса что-то сказать.       Она с облегчением вздыхает, и её взгляд падает на пиджак. Слишком много внимания одному предмету одежды. Она решает что, наверное, постирает его. И высушит. И погладит. И повесит на вешалку. Жаль только, что выветрится одеколон.

***

      — Кто такой Билл Сайфер? — звучит за спиной Диппера голос Гидеона, и Пайнс резко разворачивается.       — Ты стоял перед комнатой Мэйбл и подслушивал?! — злится парень. — Да как ты…       — Это тот, с кем она тогда ускакала с бала? — продолжает Глифул, не обращая внимания на возмущения Диппера.       — Это не твоё дело, и Мэйбл сказала тебе уйти, — Диппер скрещивает руки на груди.       — Пф, плевать, — ядовито усмехается он. — Только жаль, что она стала личной игрушкой этого ублюдка.       Диппер искренне удивляется.       — Откуда ты о нём знаешь?       — Знаешь, я ведь тоже общаюсь с Пасификой, — подчеркивает Гидеон. — Думаешь, я не знаю, из-за кого посадили Нортвеста?       — Тебе пора проваливать! — указывает Пайнс на лестницу.       — Думаю, милой маме Пайнс будет очень приятно узнать, с кем развлекается её дочь, — продолжает усмехаться он.       Пайнс не выдерживает и, схватив его за шкирку, толкает к лестнице.       — На твоем месте я бы не распускал руки, если бы заботился о репутации сестры, — ухмылка не исчезает с его самодовольного лица, и это выводит Диппера из себя всё больше и больше. — Но я могу и молчать, если она, скажем, согласится сходить со мной куда-нибудь.       — Ты говоришь о Мэйбл такой бред и ещё хочешь «сходить куда-нибудь» с ней?!       — Потому что я был бы для неё лучше, чем Сайфер, — разводит руками Гидеон. — Я, как и ты, хочу для неё лучшего.       — Тебе плевать на неё! Ты называешь её «игрушкой» и несешь клевету, в твоих словах нет ни грамма логики! — кричит Пайнс.       — Ну да, вы же тут логик, мистер Пайнс…       Мэйбл выходит в коридор, услышав крики. Она уже умылась, но выглядит уставшей.       — Что происходит? — вмешивается девушка.       Но Гидеон не успевает ничего сказать, пока Пайнс тащит его за локоть к входной двери.       — Я позвоню тебе, Мэйбл! — выкрикивает Глифул, когда Диппер уже выставляет его за дверь.       — Что он натворил? — интересуется девушка насчет ссоры.       — Не обращай внимания, — с горькой злобой в голосе отвечает он.       Диппер мысленно отмечает, что его сестре не везёт с парнями.

***

      Мэйбл выходит из дома только к вечеру, когда солнце уже заходит за горизонт и освещает небо оттенками красного, оранжевого, а позднее и фиолетового.       Прямо как вчерашний вечер. Только сегодня на небе плывут лишь перистые облака, похожие на раскиданную сахарную вату из-за розоватого оттенка; нет ни намека на дождь.       А ведь если бы они решили погулять сегодня, поцелуя бы, наверное, не случилось.       Мэйбл ловит себя на этой мысли и снова корит себя за неё. Ей пора перестать вести себя как глупая влюбленная девочка-подросток. Возможно, она смогла бы, если бы не была этой самой девочкой-подростком.       Она стучит твердой подошвой балеток об асфальт и шагает вперед, сама не зная, куда. Мимо домов соседей, по земле и тротуару. Ветер играет с её волосами. Пайнс не понимает, почему ей так хорошо и так плохо.       Свитер играет роль части юбки — его рукава поясом завязаны на талии Мэйбл. Сегодня удивительно тепло, так что она надела майку.       Она подходит к очередному повороту и, будучи слишком занятой разглядыванием клумбы возле какого-то дома через дорогу, чуть не сталкивается с фонарем.       Девушка поворачивает налево и видит лавочку. Мэйбл не может удержаться и решает присесть.       С другой стороны к скамейке приближается парень в джинсах, футболке темных очках. Девушке не трудно догадаться, кто это, а вот как он здесь оказался сейчас, в то же время и в том же месте, что и она — загадка. Хотя Мэйбл подозревает, что он, возможно, следит за ней. Хорошо это или плохо — трудно сказать.       Он подходит, останавливается рядом, и они смотрят друг на друга. С каждой секундой момент становится всё более неловким.       — Садись, — неуверенно говорит Мэйбл, прервав тишину.       Билл усаживается рядом, откинувшись на спинку. Он снимает очки.       — Прости, — сразу же говорит то, что и хотел сказать парень.       — За что? — спрашивает Мэйбл, слегка повернувшись к нему. Её взгляд бегает и не может сфокусироваться на чём-то одном, а в горле становится слишком сухо.       — Перегнул палку же, Звёздочка, — буднично отвечает он. — Перешёл все границы, зашёл слишком далеко… и так далее, короче.       — Ты не сделал ничего плохого, Билл, ты же просто… — обрывается она.       — Что? — он смотрит ей в глаза.       Мэйбл не уверена, что хочет это сказать, но чёрт, она должна знать наверняка и услышать правду. Может, тот поцелуй — ошибка.       — Билл, я тебе… нравлюсь?       Мурашки по коже — по его коже, по её коже. Этот вопрос — слишком очевиден и одновременно недопустим к озвучиванию.       И правильным ответом Сайфера мог бы быть «не знаю». Он не разбирается в этих самых человеческих чувствах настолько, чтобы понять, что то, что он чувствует к Мэйбл и есть та любовь, о которой она спрашивает.       Но может ли он дать ей такую надежду, если понимает, что никакого будущего у них быть не может? Этот чертов десяток лет.       — Нет, — врёт он.       Пайнс окончательно запутывается.       — И зачем тогда было целовать меня? Говорить что «это было бы прекрасно», если бы я тебя полюбила? — говорит она, еле сдерживаясь, и встает. — Я думала, это меня сложно понять, но, похоже, это ты тут мистер Загадка!       Мэйбл не понимает, что говорит. Она вообще ничего не понимает. Девушка идёт по направлению домой, не попрощавшись.       Билл решает, что и правда ведёт себя странно. Так почему бы не принять это? Лучше ей знать правду, хоть и ничего хорошего из этого не выйдет.       Она снова чуть не сталкивается, но на этот раз с Биллом, который преграждает ей путь, быстро оказавшись перед ней.       — Хорошо, — говорит парень, и Мэйбл приходится поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ещё раз.       — Что?       — Спроси меня ещё раз, — поясняет Билл.       Боже, он слишком близко, Пайнс буквально чувствует его дыхание на своей коже, и в голове возникают смешанные воспоминания о поцелуе. Лучше бы она сейчас провалилась сквозь землю.       — Я тебе нравлюсь? — повторяет она.       — Да, Мэйбл, — отвечает Сайфер, и, очевидно, он говорит серьезно, раз называет её по имени. — Да. Нравишься. И я знаю, что это отвратительно.       — Не правда, — говорит девушка тихо. — Это не…       Она не успевает договорить — Билл резко хватает Мэйбл за руку и прячется с ней за ближайшей машиной, чтобы избежать обстрела из какого-то проезжающего мимо джипа.