Глава 2. Лилия I
9 сентября 2016 г., 13:41
Тогда как весь континент только начал оттаивать после суровой зимы, Харр уже утопал в листве и буйстве красок. Магический барьер защищал это небольшое государство от нежелательных гостей: будь то вражеские войска или холодные ветра.
С балкона царского дворца открывался великолепный вид на многовековой хвойный лес, между кронами деревьев которого то и дело виднелись шпили из белого камня и украшенные резьбой крыши величественных храмов. Лилия любовалась этим, вальяжно возлежа на обитом алым бархатом ложе. В изящной ручке она держала золотой гравированный кубок, наполненный красным вином. Сладким, как она любила. Всё-таки были свои плюсы в том, чтобы родиться в царской семье. Лилия умела ценить их, искренне наслаждаясь дорогими украшениями, одеждами из тончайшего шелка и привилегированным положением. Конечно, всё могло бы быть ещё лучше, но так уж сложилось, что она была бастардом. Среди эльфов нормально было признавать всех своих детей. Жаль только, что на престол она претендовать не могла. Хотя тут уж с какой стороны посмотреть. Может быть, оно и к лучшему.
Комната казалась достаточно просторной, хотя на самом деле была меньшей, чем многие другие помещения царского дворца. Зато из мебели тут красовалась лишь кровать, необычайная редкость, как для Харра, обычно здесь спали на полу, несколько высаженных в горшки пальм и, чуть поодаль, алтарь перед мозаикой с изображением Создателей. На нем уже зажгли с десяток свечей, но и это не было пределом: боги любили огонь, а значит, могли благословить на удачу, если правильно выполнять ритуалы. От узкого балкона комнату отделяла искусная колоннада.
— Ты такой напряженный, Аконит. Переживаешь? — Лилия улыбнулась стоящему в другом конце комнаты брату и перевернулась на спину.
Теперь её тёмные, едва вьющиеся, волосы более не закрывали вид на весьма условно спрятанные за тонкой полупрозрачной тканью платья округлые груди, но Аконит никак не отреагировал. Что, признаться, несколько задело себялюбивую эльфийку.
— Сейм — сборище самодуров, — раздраженно бросил Аконит, зажигая ещё одну свечу на алтаре. — Они скорее позволят спалить Харр дотла, чем дадут мне солдат.
Лилия обиженно надула губы. Вот вечно его только политика да война волнуют. Но это можно было понять. Аконит был законным царем. На престол он взошел недавно, всего три года назад, но уже успел настроить против себя всех старейшин и жречество. Вместе с тем, на вкус Лилии, её единокровный братец всё же представлял собой всё то, чего Харр ожидал от своего правителя. Он был красив, словно только сошел с какой-то древнеэльфийской гравюры: гордый профиль, высокие скулы, узкие темные глаза, сейчас традиционно подведенные алой краской. К тому же, он являлся магом, что всегда считалось в Харре даже более важным, чем происхождение. Идеально чистая кровь.
А церемониальное одеяние, белое, вышитое золотыми нитями и доходящее Акониту до щиколоток, выглядело особенно колоритно вместе с украшенным диадемой тюрбаном и алой накидкой, перекинутой через одно плечо. На ногах царя красовались дхоти под цвет накидки и яркие башмаки. Как и сама Лилия, Аконит носил множество украшений. Так, когда он готовился к какому-то официальному событию, за блеском золота и камней тяжело было разглядеть его самого.
— Вражеский Хольмгард всего в паре дней пути, а они всё медлят!
Тяжело вздохнув, Лилия поднялась с насиженного места и, соблазнительно виляя бедрами, подошла к брату. Нежно провела кончиками пальцев по его предплечью и затем взяла со стоящей на алтаре шкатулки тяжелые золотые серьги.
— Они не посмеют отказать тебе, любимый, — ласково проговорила она, вдевая украшения в аккуратные заостренные уши брата. — Ты ведь лучшее, что случалось с Харром.
— Уже дважды отказали, — он наконец перевел взгляд с украшенной мозаикой стены на сестру. — Я боюсь, Лилия. Боюсь, что Харр падет, если мы не остановим наступление Тёмного.
Лилия опустила взгляд. Война с крепостью шла уже чуть больше века с переменным успехом. Она была ещё совсем девочкой, когда тёмные рыцари в очередной раз восстали. Такое случалось и раньше, но в тот раз бунтовщиков усмирить не удалось. Теперь же Харр потерял большую часть своих земель. А два года назад в бою с рыцарями погиб их с Аконитом отец. Человеческие варвары послали в Харр его голову как насмешку.
— Мы с тобой ещё будем пировать на руинах их крепости, — эльфийка взяла лицо брата в ладони. — Не смей сомневаться в себе, слышишь?
Без тени стеснения Лилия притянула брата к себе, вовлекая его в отнюдь не родственный поцелуй. Аконит явно ни капли не удивился такому поведению сестры и даже приобнял её.
Раздался внезапный стук в двери, и Лилия нехотя отстранилась от Аконита. Появившийся в дверях молоденький слуга показался ей неуловимо знакомым. Из какого он там рода? А, не важно. Сделав ещё один изящный глоток из своего бокала, эльфийка отошла к балкону, решив не мешать брату разбираться с делами.
— Ваше сиятельство, Сейм полностью собрался и ждет вас, — согнувшись в раболепном поклоне, проговорил паренек.
Он явно очень нервничал, что не могло не забавлять Лилию. Она усмехнулась, рассматривая паренька, отчего тот явно ещё больше смутился.
— Благодарю. Можешь быть свободен, — Аконит одобрительно кивнул слуге, и тот поспешил покинуть помещение, не решаясь выпрямиться.
Лилия мрачно хмыкнула, наблюдая за тем, как её брат нервно поправляет на себе одежду и проверяет, не растрепалась ли туго заплетённая коса. Переживает. Отчасти она его понимала, но ни за что не призналась бы в том, что сама хочет, чтобы он остался в Харре, где было безопасно, не было человеческих варваров и не проходили жестокие бои. Аконит бы наверняка проклял её за такие мысли.
Одним большим глотком эльфийка допила своё вино и отставила бокал в сторону.
— Пойдем, милый. Настало время показать этим старикашкам, чего ты стоишь.
Аконит обернулся к сестре и благодарно кивнул.
***
Богато украшенные барельефами на религиозные темы светлые коридоры дворца вполне могли показаться непросвещённому настоящим лабиринтом. Но ни идущий впереди Аконит, ни горделиво ступающая за ним Лилия не испытывали трудностей в запоминании всех безликих поворотов и тупиков. Чем ближе брат с сестрой подходили к залу Сейма, тем больше эльфов самых разных каст встречались им по пути. Лилия уже давно не переживала из-за полных неприязни взглядов, которые в избытке кидали на неё подданные венценосного брата. Несмотря на то, что связи вне брака обычно ничуть не порицались (всё-таки официальную жену всегда выбирали жрецы, да и заключался он только для рождения чистокровного потомства, мало кому везёт найти любовь в таком договорном союзе), инцест никогда не считался нормой. Да и многие думали, что она крутится рядом с Аконитом только ради денег и влияния. Сплетни о Лилии почти всегда имели только одно заключение: «шлюха». — Ваше Величество, подождите, — послышался торопливый говор Ириса, одного из самых приближенных советников. Лилия недовольно скривила губы, встретившись с ним взглядом, тот ответил ей примерно тем же. Он был старше их с братом, но по эльфам едва ли можно было понять их возраст. Начиная с совершеннолетия, наступавшего в сто лет, и заканчивая четырехсотлетием, когда жизнь эльфа подходила к концу, они практически не менялись. О том, что Ирису перевалило за триста, можно было догадаться только по тяжёлому ожерелью старейшины, украшавшему его шею. Он по праву мог называть царя и его сестрицу «малолетками, которые едва ли успели дожить до двухсот». Но не только это выделяло Ириса. Советник имел русые с рыжеватым отливом волосы, из-за чего на фоне черноволосых харрских эльфов казался белой вороной. Последствие вкрапления теллурской крови, не иначе. Да и черты его лица были куда более мягкие и менее выразительные, чем у представителей правящего рода. — В чём дело, Ирис? — Аконит сложил руки за спиной, окинув советника вопросительным взглядом. — Мой господин, это собрание — неразумное решение. Харр сейчас не в том состоянии, чтобы вести успешное наступление. Нам нужны союзы, и жречество даже пошло на то, чтобы дать вам разрешение на повторный брак. Решение спорное и наверняка может вызвать негативную реакцию у подданных, но если вы женитесь на дочери царя Теллура, тот выделит нам военную поддержку и… Правильное лицо царя исказилось от гнева. Лилия буквально кожей чувствовала агрессию, исходящую от Аконита, и понимала — тот начинает закипать. Вспыльчивость брата никогда не шла ему на пользу. — Теллур?! Что нам даст Теллур?! Отряд ювелиров и роту резчиков по дереву?! — с яростью крикнул он, отчего советник испуганно отступил на шаг, а проходящие мимо эльфы удивлённо посмотрели на бушующего монарха. — Мой господин, теллурские маги… — Я не хочу больше слышать про Теллур! — оборвал возражения подданного Аконит. — Ещё хоть одно слово о них, и твоя голова полетит с плеч! Ирис отшатнулся, зачем-то схватившись за шею, а Аконит резко развернулся, отчего его длинные белые одежды на секунду эффектно взметнулись, и широким шагом отправился дальше по направлению к залу Сейма. Лилия равнодушно хмыкнула, ничуть не удивившись увиденному, и хотела было поспешить за братом, но Ирис придержал её за запястье. — Не нужно меня трогать, — с раздражением бросила она, постаравшись высвободить руку, но советник держал её хоть и без особой силы, но достаточно крепко. — Я бы и не хотел трогать такую, как вы, — фыркнул Ирис, — но кто-то должен переубедить царя. Вы имеете большее влияние на него, чем кто-либо из Сейма. — Наверно это потому, что они с ним не спят, — мрачновато ответила Лилия, поморщив свой аккуратный нос. — Уберите от меня свои руки, иначе я закричу. Ирис нехотя отпустил запястье Лилии, и та мигом отдернула руку. Никакого удовольствия от прикосновений этого неприятного ей мужчины она не испытывала. — Никогда не поверю, что вам хочется вместе с братом жить в полевых условиях с кучей солдатни, — опять начал советник, на сей раз избрав другой путь. — Откуда вы знаете? У меня муж погиб на войне. Вполне допустимо желать мести, — Лилия сложила руки на груди и, поморщившись, отвернулась. — Не нужно врать, вас никогда не интересовала супружеская верность. Просто убедите брата хотя бы отложить наступление, иначе это окончится провалом. Принц ещё слишком молод, чтобы наследовать трон, а Его Величество слишком безрассуден, чтобы покидать Харр без сопровождения. — Вот и идите вместе с ним и советуйте по делу и без, как вы всегда это делаете, — надменно бросила Лилия. — Советник вы или кто? Жестом дав Ирису понять, что разговор окончен, она бодрым шагом направилась вслед за Аконитом.***
Зал Сейма чем-то напоминал театр. Округлая «сцена» внизу, на которой обычно выступали с докладами политики и проводились дебаты, а от неё ярус за ярусом расходились обитые бордовым бархатом кушетки. Традиционно, чем выше ярус, тем ниже социальное положение. Сегодня все ярусы были забиты эльфами, представителями аристократических каст. Облачённые в красное жрецы занимали весь западный сектор, маги, скрывавшие лица под капюшонами фиолетовых мантий с золотой вышивкой, облюбовали северный сектор, а воины в зелёных мундирах, давно уже сменивших традиционную броню, — восточный сектор. Настроения царили мрачные. Оно и не удивительно. Собрание было не то чтобы неожиданное, но для каждого по-особенному неприятное. Многие перешептывались между собой, о чём-то спорили, но, по большей части, в одном все были единодушны: с причудами царя срочно нужно что-то делать. Тяжелые позолоченные двери с грохотом отворились. В зал вошел царь Аконит. Весь его вид говорил о серьезности намерений. Сегодня он никак не собирался шутить. Сейм разом замолк. Лилия проскользнула следом, пользуясь тем, что внимание Сейма было полностью отвлечено её братом, и заняла положенное ей место на первом ярусе. Ирис вошел за ней и без лишних слов присел рядом. — Царь Аконит, не могли ли вы сообщить нам причины столь внезапного собрания Сейма? — верховный жрец поднялся на ноги, традиционно приветствуя правителя. От глаз Лилии не укрылось, как брат раздражённо сжал-разжал кулак. Она напряжённо наклонилась вперёд, моля Создателей о том, чтобы тот не сорвался ненароком на крик. Очень важно было показать себя сейчас мудрым и рассудительным. К счастью, Аконит смог обуздать свой буйный нрав и встал строго в центре зала, чтобы каждый смог его видеть. — Ещё полвека назад Харр занимал земли от Драконьего хребта на юге до пустынь на севере и от Топей на западе до Снежных лесов на востоке. Нам принадлежала большая часть континента! Я ещё помню те времена, когда люди, проходя по улице, не имели права посмотреть чистокровному эльфу в глаза! — с яростью в голосе начал своё выступление Аконит. Краем глаза Лилия подметила, как нахмурился после этих слов Ирис. В чём-то она его понимала: царь начал достаточно хорошо, чтобы суметь убедить хотя бы половину Сейма. Это ведь никак не входило в планы главного советника. — Что же мы имеем теперь? Ютимся на краю карты, пока человеческие варвары убивают наших сородичей и подданных, сжигают дотла города и угрожают разграбить Харр! Сколько ещё мы будем терпеть оскорбления?! Они уже обезглавили моего отца, вашего царя! Сколько ещё народ Харра должен стерпеть, прежде чем приспешники Тёмного ответят за все преступления?! По залу прокатились шепотки. Вполне нормальная ситуация, представители разных фракций, а то и родов, часто совещаются, прежде чем выразить единую позицию. — Ваше Высочество, после поражения во время зимнего похода наши войска не в лучшем состоянии. Разумнее было бы подождать. — У Харра достаточно внутренних проблем. Если мы начнём наступление сейчас, это может стоить нам стабильности! Лилия нервно прикусила костяшку указательного пальца. Она лучше всех знала своего брата и сейчас, наблюдая за тем, как меняется выражение его лица, ожидала худшего. Ирис сокрушенно покачал головой: — Вот поэтому я и просил вас поговорить с ним и переубедить, — прошептал он на ухо Лилии, но та лишь раздражённо отмахнулась. Аконит окинул Сейм взглядом, в котором одновременно читалось и раздражение, и полнейшая растерянность. — Мой отец должен быть отомщен! — с яростью прокричал он, мигом забыв про образ, которому должен был следовать. Послышались неодобрительные возгласы, Лилия со слабым стоном прикрыла лицо ладонью. Заседание точно не могло окончиться в пользу её брата. А ведь всё так хорошо начиналось! — Ради глупой мести вы готовы положить всё войско Харра! — возмутился кто-то из жречества, громко ударив ладонями по столу. — Лучше умереть героем, чем жить трусом! — вторил жрецу Аконит, бросив на него испепеляющий взгляд. Внезапно повисло молчание. Обвинение в трусости, прозвучавшее из уст царя, было немалым оскорблением. Лилия чувствовала, как в груди разрастается комок волнения. Вот-вот что-то да решится, и уж точно это повлияет на дальнейшую судьбу её брата. А значит, и на её собственную. Сидящий рядом Ирис тоже ощутимо напрягся. Он нервно теребил заплетённые в свободную косу волосы, что, как давно уже подметила Лилия, всегда выдавало его с головой. — Левая палата воинов против! — Палата магов за. — Правая палата воинов за. Начиналось всё как обычное голосование, но уже через полминуты зал утонул в шуме спора. Кто-то кричал, что Тёмному однозначно нужно дать отпор, кто-то уповал на стабильность и неподобающее состояние войск. Принять хоть какое-то решение в этом балагане было сродни чуду. Лилия разочарованно откинулась на спинку кушетки, с неприязнью отмечая, как по лицу Ириса скользнула довольная улыбка. Весь внешний вид главного советника так и твердил: «Ну я же говорил, что всё плохо закончится». Не выдержав, Лилия поднялась с места, намереваясь выйти к брату. — Вы с ума сошли?! Женщинам запрещено выступать в Сейме, если они не маги! — Ирис совершенно внезапно схватил её за ткань платья. — Хотите усугубить ситуацию? Лилия в очередной раз отмахнулась и решительно направилась в центр зала. Не заботясь о последствиях, она взяла Аконита за руку. — Что ты делаешь? — прошептал он, видимо, желая, отправить спятившую сестрёнку обратно на её место. Лилия и сама толком не знала, что делает. Импровизация чистой воды, и не исключено, что подобное нарушение ой как аукнется. — С каких пор харрские эльфы спорят друг с другом, как базарные бабы?! Над нами нависла настоящая угроза. И, когда Тёмный явится сюда со своими рыцарями, вся ваша хвалёная стабильность полетит бесу под хвост! Мы должны объединиться… — Кто позволил женщине выступать перед Сеймом? Здесь обсуждаются вопросы государственной важности, — возглас откуда-то со стороны сектора жречества прервал речь Лилии. Лилия ощетинилась и едва сдержалась, чтобы не вступить в перебранку. К счастью, она вполне владела собой, да и рука Аконита, крепко сжимавшая её ладонь, несколько охладила пыл. Тем не менее, её выступление не принесло никакого толка. Спор продолжился с новой силой, будто бы никто и не прерывался. — Молчать, — строгий уверенный голос, казалось, заполнил весь зал, отбиваясь от стен и становясь от этого только громче. Все тут же умолкли, устремив взгляды на южный сектор, в котором располагалась одна единственная скамья. На ней, сгорбившись, восседал эльф. Настолько древний, что в его угольно-чёрных волосах начала проявляться седина. Явление для их расы более чем редкое: обычно эльфы так и умирали ни капли не состарившись. Но Предок, как его называли, давно уже пережил положенные четыреста лет. Поговаривали, что он застал ещё те времена, когда харрские воины шли в бой верхом на драконах. — Аконит царь по праву рождения, — продолжил Предок, — но он юн и безрассуден. В сердце его пылает огонь, в котором сгорит и он сам, и всё то, что он поклялся защищать. Аконит раздражённо дёрнулся, но Лилия удержала его, тихо прошептав на ухо: «Нельзя спорить со словами Предка». — Он хочет воевать против Тёмного. Благородная цель, но безумная. Только Бог может убить другого Бога, и пока он не появится, мы не сможем сокрушить крепость. Единственная возможная стратегия — выжидание. Но разум царя слишком горяч, он не примет простых истин. В таком случае, царь Аконит должен покинуть Харр вместе со всеми союзниками. Повисла напряжённая тишина. С решениями, выносимыми Предком, не принято было спорить. Его мнение считалось абсолютным авторитетом. Но изгнать царя? Подобного никогда ранее не случалось за всю долгую историю Харра. Лилия перевела испуганный взгляд на брата: ещё никогда она не видела его настолько взбешённым. Аконит всё ещё держал её за руку, но сжимал пальцы всё сильнее и сильнее, практически до боли. — Вы ещё пожалеете, — прошипел он с неожиданной ненавистью в голосе. Больше ничего не сказав, он направился к выходу, утаскивая сестру за собой. — Пожалуйста, подумайте еще раз! Мы не можем просто так изгнать царя! — послышался голос Ириса, но дальнейшие возражения утонули в новой волне споров.***
Утро на границе, как и ожидалось, было на редкость отвратительным. Моросил мерзкий дождик, повсюду талыми сугробами виднелся грязный весенний снег, а просиживание пятой точки в бронетранспортере совершенно не радовало Лилию. Она куталась в чёрное пальто, казалось бы, скромное, но всё равно по краям украшенное золотистой вышивкой. Голову же от морозных порывов ветра укрывал широкий белый платок. Короткие смешки солдат и шутки о том, что такая фифа уж точно на войне и недели не протянет, горделивая эльфийка стоически игнорировала. Солдатня её откровенно раздражала, но оставить Аконита одного она никак не могла. Впрочем, если бы была возможность пропустить эти дурацкие сборы, она бы точно это сделала. — Освежающая погода после тепла Харра, не так ли? — Лилия поморщилась, услышав насмешливый голос главного советника. — Да, просто замечательная, — хмуро ответила она, наблюдая за тем, как Ирис подъезжает к ней на своём пегом северном коне. — Пришли проводить царя в поход? Сейчас советник выглядел ещё более просто, чем обычно. Без традиционной яркой харрской одежды, украшений и косметики на лице, одетый в тускло-зелёную военную форму да тёмную шинель поверх — если бы Лилия не знала Ириса раньше, то точно приняла бы его за одного из рядовых солдат. Да ещё и волосы вместо привычной косы были собраны в более удобный пучок. — Придется вам с братом потерпеть моё присутствие, — Ирис застегнул ворот своей шинели. — Да ладно? Откажитесь от свежих фруктов и симпатичных девиц? Что вам вообще делать на войне? — фыркнула девушка. — Как что? Советовать по делу и без, как я всегда это делаю. Советник я или кто? — процитировал Ирис. — А теперь прошу простить, я должен найти Его Величество, пока не случилось ещё чего-то. Лилия проводила взглядом советника и шумно выдохнула. Отлично, теперь ко всем неудобствам добавился ещё и главный советник. Военный поход обещал быть худшей частью её жизни.
