Безумие масок

      Кто-то неожиданно включил электрическую лампу, и Рейх поморщился, болезненно открыв глаза. Лазарет наскоро организовали в здании местной больницы. Тут как раз было все необходимое, а жесткие койки и мрачные стены, с облупившейся зеленоватой краской, не казались такими уж неудобными после полевых условий.       Рейх попытался присесть, шикнув от резкой боли в боку. Он лежал в лазарете уже вторые сутки. Рана оказалась не такой уж и серьезной. В конечном счете, не считая ее и глубокого пореза, рассекающего нижнюю часть лица, он отделался ушибами, ссадинами и царапинами разной степени тяжести. Все могло бы закончиться куда хуже. — Не советую двигаться, — с явным санфлауэрским акцентом посоветовал чей-то незнакомый голос. В отличие от обитателей средних областей, народ Санфлауэра, энно, говорили на общем наречье грубовато, слишком резко произнося согласные.       Рейх обернулся на него с долей удивления. Большую часть армии крепости составляли люди, иногда попадались полукровки, но незнакомец и впрямь оказался представителем другой, куда более редкой, народности. Невысокий стройный темноволосый мужчина мог бы показаться обычным, если бы не огромные глаза под тяжелыми надбровными дугами и ритуальные красные татуировки-круги, украшающие его лицо.       Судя по форме, энно носил звание паладина и служил в легионе поддержки, о чем говорила нашивка с золотистой руной «святость» на его рукаве. Лекарь, значит. — Ну? Чего уставился? — он презрительно прищурился, а Рейх смутился из-за собственной невоспитанности и опустил взгляд в пол. — Прошу прощение, сэр, — говорить с рассеченными губами оказалось достаточно больно.       Кроме самого Рейха в лазарете лежало еще с десяток солдат. Кто-то из них проснулся, а кому-то внезапно зажегшийся свет ни причинил никаких проблем. В любом случае, Рейх думал, что лекарь направится дальше, к тяжело раненым, но тот хмуро сдернул с него покрывало и осмотрел забинтованный торс. — Жить будешь, — констатировал лекарь и быстро начертил в воздухе над раной Рейха несколько рун. — Николас Рейх? Генерал Керн требует тебя к себе. Скажешь, что паладин Лекс счел тебя здоровым. — Генерал Керн? — удивленно переспросил Рейх. — Зачем? — Не знаю, — пожал плечами Лекс. — Ты ведь его любимчик. Может, решил к ордену приставить, чтобы не возвращать Мастеру его подстилку только лишь с подпорченным личиком.       Рейх вспыхнул, и хотел было как-то ответить на явное оскорбление, но Лекс уже перешел к другому больному. В сущности, ничего нового. Трудно было не понять, что очень многие считают, что его взяли к генералу Керну только из-за ученичества у Мастера.

***

      Генерал разместился в здании мэрии. Достаточно старом, но обставленном с куда большим размахом, чем большая часть построек Истлейка. Деревянные панели, паркет, картины на стенах, да еще и мраморные ступени — откуда все это богатство у пограничного промышленного города оставалось только догадываться. Чэртенское княжество, которому до штурма принадлежал этот город, и само-то никогда состоятельностью не отличалось. Откуда средства у чиновников — загадка.       Рейх дожидался, пока его позовут в кабинет, сидя в коридоре. Как назло, напротив зеркала. Порез обещал оставить крупный шрам. А сейчас кожа вокруг него опухла и неприятно раскраснелась. Никогда Рейх не мог назвать себя красавцем, но в таком виде он и вовсе совершенно себе не нравился.       Наконец, из кабинета вышел предыдущий посетитель, и генерал позвал Рейха. Глубокий вдох. Он поднялся с кресла и поправил китель, а только затем поторопился внутрь.       Генерал Керн стоял у окна и мрачно курил трубку. На вошедшего в комнату Рейха он почти не обратил внимание, только кивнул, когда тот произнес приветствие. — Расслабься, Ник. Я ведь тебя с пеленок знаю. К чему формальности, когда мы наедине? — фраза прозвучала дружелюбно, но в задумчивом тоне генерала Керна тепло не улавливалось. Он упрямо смотрел куда-то вдаль. — Подойди.       Рейх хмыкнул. Ну, не с пеленок. В крепость он попал только в шестнадцать лет, хотя на тот момент действительно был еще совсем дитем. Послушно Рейх подошел к генералу и не удержал любопытства — проследил за его взглядом.       Его передернуло. На открытом балконе здания напротив на петлях болтались четыре трупа. На перетянутых веревками шеях висели таблички с одинаковыми надписями: «Предатель человечества». Все четко по кодексу. Кто не с крепостью, тот за Харр. Но даже это понимание не смогло заставить Рейха смотреть на покрывшиеся пятнами отвратительные трупы, с перекошенными в агонии посиневшими лицами. — Не отводи взгляда от них, Ник. Ты должен привыкнуть, — генерал Керн тяжело вздохнул. — Не придумывай только лишнего. Я не получаю удовольствия от созерцания мертвых. — Тогда зачем? — тихо спросил Рейх, нерешительно поднимая взгляд на генерала. — Это напоминание, — пояснил тот. — Напоминание о том, чем нам приходится жертвовать ради победы. Не все гражданские принимают наши идеи, но пока человечество не станет едино, Харр нам не победить. Несогласных приходится устранять. Другие генералы вырезали бы весь город.       Рейх не ответил. Он уже слышал нечто подобное от Мастера, но смерти гражданских всегда воспринимаются иначе, когда видишь их своими глазами, а не просто разглагольствуешь, сидя в безопасности. Всегда легко решать, кому жить, а кому умереть, пока сам с этим не столкнешься. — Но я действую малой кровью. Страх, Ник. Он способен заставить их подчиняться. Запомни на будущее. — Зачем вы мне это говорите?       Генерал вдохнул дым и выдохнул несколько кругов. Он явно думал о чем-то. — Среди магов не осталось старшего. Я решил, что паладином станешь ты. — Что? — встрепенулся Рейх, удивленно уставившись на генерала Керна.— Генерал, я… не готов. У меня совсем нет опыта командования. Можно было бы выписать кого-то из других отрядов магов.       Генерал лишь раздраженно отмахнулся, не желая даже комментировать свое решение. — Так нельзя. Все и так считают, что меня пропихивают по связям. — А даже если так, что с того, Ник? — фыркнул генерал Керн. — Ты талантливый молодой парень. Успеешь еще доказать, что мы с Мастером не зря тебя выделяем. Иди в штаб снабжения. Тебе нужно получить новую форму и нашивки. Я уже обо всем распорядился, решение не обсуждается, паладин Рейх.       Рейх едва не подавился своим возмущением. Он хотел получить следующее звание сам. Заслужить его. А так выходит, что его просто назначили из-за личных симпатий. Нет, и раньше бывало, что в паладины посвящали талантливых новичков, но Рейх не питал лишних надежд на то, что в его случае это оправдано. И без того многие рыцари его почти ненавидели, считая приспособленцем. Но тут уж, видимо, спорить бесполезно. Рейх мрачно отдал честь генералу и вышел из кабинета.

***

      Темный плащ навевал неприятные воспоминания о смерти паладина Карнеги. Но теперь его носил Рейх. Паладин Рейх… Бесы. Это звучало ужасно. Он даже не знал, как станет командовать теперь своим отрядом. По сути, Рейха сковывал страх перед ошибкой. Все их допускают, но он на это права не имел.       То одернет ворот, то рукав поправит — все в новой форме казалось ему не правильным. К счастью, дорога обратно от штаба снабжения до импровизированных казарм пролегала не по центральным улицам и шансов попасться на глаза кому-то из своих практически не было. Меньше всего Рейх хотел сейчас ловить на себе презрительные взгляды. — Помогите! — донесся громкий женский вопль.       Рейх замер, прислушиваясь. Вскоре крик повторился, но оборвался на середине. Что там, бесы бы все побрали, происходит? Собравшись с силами, Рейх пошел на звук. Минул один поворот, второй, а потом все же обнаружил виновников торжества.       Двое солдат, даже не стесняясь того, что на них надета военная форма, бессовестно лапали девушку из местных. Один из них, со словами: «Да ладно тебе, не мы так другие», уже пытался задрать ее юбку, открывая миру обтянутые чулками стройные ноги и оборки панталон. Несчастная пыталась оттолкнуть его руки, но второй уже держал ее, сводя к минимуму сопротивление.       Рейх глубоко вдохнул — самое время воспользоваться новым званием. Допустить подобного поведения рыцарей он не мог. — Отпустите гражданскую! — пытаясь придать своему голосу решительный тон, скомандовал он.       Рыцари обернулись на Рейха. Сначала их лица были удивленными, но с каждой секундой приобретали все более саркастичный оттенок. Вид рыжего полукровки явно совершенно их не испугал. — Паладин? Я же тебя помню. Ты тот полукровка из магов, который знает, кому отсосать нужно, чтобы повышение получить, — засмеялся тот из них, что лез девице под юбку. Правда, с появлением на сцене нового актера он, казалось, про свою жертву уже позабыл. — Дык, кажется и на фронте умения пригодились, — вторил ему второй.       Парочка разразилась громким смехом, а у Рейха задергался глаз от раздражения. Захотелось придушить обоих. Увы, сплетни разлетались быстро, а рассказывать небылицы о нем отчего-то любили особенно. Кто бы еще знал, что Мастер напротив не хотел, чтобы его ученик шел в эту бесову армию! — Оставьте. Девушку. В покое, — повторил Рейх, прожигая рыцарей взглядом.       Смех прекратился, но задорные искринки из глаз никуда не делись. Неудавшиеся насильники новое начальство за авторитет не держали и явно не собирались менять свое мнение. Первый окончательно оставил девушку и подошел к Рейху вплотную, не убирая со своего лица ехидной улыбочки. Он был выше на целую голову, но новоиспеченный паладин не терялся. — Может, и мне отсосешь, рыжий? Или ты только у вышестоящих берешь?       И без того едва держащееся на тонкой ниточке терпение с шумом оборвалось. Одним ловким движением Рейх схватил рыцаря за шею и крепко приложил его лицом о колено. Тот вскрикнул, хватаясь за разбитый нос. — Что в моем приказе непонятно, рыцарь? — с нескрываемой злостью в голосе спросил Рейх. — Боюсь, я вынужден подать рапорт о случившемся генералу. Противоречащее кодексу поведение, порочащее звание рыцаря ордена, неуважение к старшим по званию. Ах да, еще можно и расизм приплести. Я запомнил ваши номера. Считайте, что уже лишены погонов. И да, мои связи мне помогут в этом.       Веселье как-то сразу поутихло. И хотя в глазах рыцарей прямо читалась едва ли не ненависть, они все же поспешили ретироваться с места преступления. Донесшееся вслед «шлюха длинноухая» заставило Рейха тяжело вздохнуть, удерживаясь от того, чтобы не послать за ними шаровую молнию.       Казалось, первый опыт прошел не так плохо, как мог бы. Нарушители ликвидированы, жертва — смотрит на своего спасителя круглыми от испуга глазами.       Она была еще совсем молода и на удивление красива. Смуглая и темноволосая, стройная, словно цветочный стебелек. Глаза девушки можно было бы назвать оленьими: большие, глубокого карего цвета, обрамленные густыми черными ресницами. Одета она была совсем просто, в серое хлопковое платье без всяких украшений, но это не могло испортить общего впечатления. «Губа у ребят не дура», — подумал Рейх, но вслух, конечно, ничего о внешности её не сказал. — Простите за этот инцидент. Я обещаю, они получат по заслугам.       Девушка, кажется, немного пришла в себя. Она неловко кивнула, убирая за ухо выпавший из прически гладкий локон. — Спасибо. Не думала, что от кого-то из вашего ордена можно добра ждать, — сказала она, а затем замерла, словно испугавшись. — То есть, простите, я… Я не имела в виду, что… — Не стоит. Я понимаю, что тяжело любить своих завоевателей, — Рейх улыбнулся, превозмогая боль от пореза, чтобы ободрить несчастную. — Будьте осторожны.       Он развернулся, чтобы уйти, но тут неудавшаяся жертва будто бы осмелела и, совсем уж не задумываясь, кинулась к нему. — Постойте же! Давайте я вас хоть отблагодарю чем-то. Могу пирогами с чаем напоить.       Предложение звучало заманчиво, если учитывать, что нормальной еды в здоровых количествах Рейх не видел уже целый месяц. Он остановился, задумчиво глядя на девицу. — Хорошо. Если обещаете не отравить, — улыбнулся и протянул девушке ладонь для знакомства. — Меня зовут Николас Рейх.       Девушка замялась, и тут Рейх вспомнил, что вне крепости пожимать женщинам руки не принято. К счастью, она все же поняла, что от нее требуется, и сжала ладонь Рейха в своей. — Просто Мия, — очаровательно улыбаясь, представилась она.

***

      Мия обитала в жилищном доме, как и многие другие горожане, не в состоянии позволить себе комнаты в месте поприличнее. Соседи косились на Рейха весьма недружелюбно, но тот все же надеялся на то, что учинить над рыцарем ордена расправу никто из них не рискнет. На крайний случай, всегда можно было бы применить немного магии для запугивания.       Наконец, Мия отворила двери своей комнаты и пропустила Рейха внутрь. Тут все было еще беднее, чем снаружи. Ободранные местами узорчатые обои, подгнивший пол, усланный самодельной дорожкой из лоскутов. В углу — кровать. Не двуспальная, но и для одного человека слишком широкая. Электричества в доме не наблюдалось, зато стояла неприглядная печка буржуйка.       Мия живо указала Рейху на деревянный стул, стоящий за маленьким круглым столом, а сама упорхнула к кухонной стойке. Рейх молча наблюдал за тем, как девушка достает из ящика горелку и металлический чайник, ручка которой была перевязанной тряпкой. Она налила в него воду, а затем зажгла горелку с помощью огнива.Чайник обещал закипать достаточно долго, но Мия времени не теряла: ловко доставала кружки и засыпала в них заварку. — Так и живем, — заметив взгляд рыцаря, улыбнулась она. — А работаете кем?       Вопрос заставил Мию помрачнеть и поджать губы. Рейх понял, что спросил что-то не то, но забирать слова было уже как-то поздно. — Любовью торгую, — наконец вздохнула Мия. — Ваши братья по ордену, вот, решили, что раз так, то меня и за спасибо оприходовать можно.       Рейх смутился. Не такая уж и редкость в такое неспокойное время, но все равно стало несколько не по себе. Не из-за занятий Мии, а скорее из-за собственной бестактности. Оглянешься по сторонам и понимаешь, что она не от сладкой жизни до древнейшей профессии докатилась. — Простите, я не подумал. — Ерунда. Если бы я на каждого так обижалась, то давно бы уже все здоровье на это потратила, — она саркастично улыбнулась, поставив на столик тарелку с пятью пирожками.       Наконец, чайник закипел. Хозяйка разлила кипяток по кружкам и поставила одну из них перед Рейхом. Сама же села напротив, оперев голову о руки.       Несмотря на дневное время, в комнате все же стояла полутьма. Рейх невольно залюбовался тем, как редкие солнечные лучи играют в волосах Мии, освещают гладкую бархатистую кожу. Сколько же этой красавице лет? Девятнадцать, не больше. Но, похоже, что жизнь уже успела по ней пройтись. — Я ведь вам нравлюсь, Николас? — губы Мии тронула едва заметная улыбка.       Рейх опустил взгляд в кружку. Странный вопрос. Не похоже, чтобы Мия была из тех женщин, что не осознают своей прелести. — Разве есть хоть один здоровый мужчина, которому вы бы не понравились?       Мия хмыкнула и неожиданно поднялась на ноги. Рейх несколько обескураженно наблюдал за тем, как она уверенными движениями расстегивает пуговицы на спине. Платье с тихим шелестом соскользнуло вниз, оставляя свою хозяйку лишь в нижней рубашке, из-под которой интригующе выбивались оборки панталон. Загорелые ноги облегали темные чулки, крепящиеся на подтяжках к туго затянутому корсету.       Рейх нервно сглотнул, невольно залюбовавшись на чувственный контраст черных локонов и белого белья, едва прикрывающего полные девичьи груди. В походе было не до любовных утех, он даже не думал о них, но теперь при виде молодого женского тела, тяжело было удерживать в узде собственные желания.       От глаз Мии его мысли, конечно, не укрылись. Со все той же улыбкой она ловко подняла Рейха на ноги, затем уверенными, обычно не свойственными юным девам, движениями начав снимать его одежду.       Акт близости вершился в темной коморке на сырой скрипучей кровати. Не было смущения, влюбленных взглядов из-под полуопущенных ресниц, но и безудержной страсти не было. Мия отдавалась изголодавшемуся по женской ласке рыцарю с охотой, но не без доли профессионального цинизма. Тихие вздохи, редкие стоны, влажные звуки поцелуев — в эти моменты Рейх был почти влюблен в нее, как и многие другие, в чьих руках она бывала до этого.