Безумие масок

      Ястребиный форт принадлежал роду Монтфоров с тех самых пор, когда король Бранд Этельберг, наконец, занял пустующий престол Альмэ. С тех пор архиепископ Левит бывал здесь от силы раза три. Большую же часть времени он старался проводить в столице, рядом с государем. Разве мог кто-то знать, что после стольких лет близкой дружбы, все закончится именно так?       Левит никогда не злоупотреблял вином, считая это уделом слабых духом, но сейчас в одиночестве сидя за дубовым столом посереди погруженного в полутьму кабинета, он допивал бутылку теллурского полусладкого. Из Альмэ пришло письмо, сообщающее о казни короля. Левит понимал, что до этого дойдет с того самого момента, как согласился на участие в заговоре. Почему же теперь, когда его старого друга не стало, на душе так паршиво? — Ты простишь меня, Бранд,— прошептал Левит, гипнотизируя взглядом кольцо, украшенное гравировкой с совмещенными гербами: коронованный лев Этельбергов с вплетенными в венец розами Монтфоров. Обычно подобное дарили женам. Достаточно смелый подарок и долгие годы, несмотря на настойчивость короля, Левит его носить отказывался. Тем более что рядом со строгим темным одеянием священнослужителя тяжелое золотое украшение выглядело неуместно. Теперь же это последнее напоминание о короле, которое Левит просто не смог убрать с глаз.       Конечно, он не был трусом. Или только убеждал себя в этом, ведь все, на что хватило его храбрости — посетить Бранда в темнице.       Левит останавливается в дальнем углу камеры, ожидая, что Бранд попробует напасть. Но нет. Тот сидит на нарах, мрачно прожигая друга-предателя своими колкими, как морозный день, серыми глазами. Левит все не решается заговорить первым. Он видит перед собой не шестидесятидвухлетнего монарха, а принца, которому едва перевалило за тридцать. Таким он увидел его в первый раз, будучи еще совсем мальчишкой, попав в плен к повстанцам. Какая же ирония, что в последнюю их встречу заключенным окажется Бранд. — Отец говорил, что ты предашь меня,— голос Бранда кажется Левиту охрипшим. — Это необходимость. Ты ведь сам знаешь, условие заключения союза с Орденом — отсутствие монархии,— Левит пытается говорить с холодным безразличием, но выходит достаточно плохо. — Именно поэтому мы от него и отказались!— Бранд рывком поднимается на ноги. В глазах его горит такой огонь гнева, что Левит на пару секунд теряется.— Как ты мог предпочесть этих вероотступников мне?!       Левит прикрывает глаза и судорожно вздыхает. Он знает — никакие оправдания не станут достаточными. Так стоит ли вообще что-то говорить? — Ты погубил все, за что мы боролись, Левит!       Левит качает головой и выходит из камеры, заперев за собой двери. Ком в горле не позволяет вести разговор дальше. И зачем архиепископ только пошел на эту встречу?       Воспоминания кромсали душу не хуже острого лезвия. Левит сжал в кулаке перстень и прикрыл глаза. — Эллонд не выстоит один против всех, Бранд. Лучше династию уничтожу я, чем ты в бою с Харром. Иначе ты бы никогда себе этого не простил,— голос архиепископа задрожал. Казалось, что вот-вот его выдержка даст слабину.       Шум за дверью раздался внезапно. Левит встрепенулся и поспешно спрятал перстень в шкатулку: никто не должен был увидеть настолько компрометирующую вещь. Для всех вокруг архиепископ Левит должен оставаться хладнокровным. — Ваше Высочество, постойте же, вам туда нельзя!— послышался возглас охранника, а затем дубовая дверь с грохотом отворилась. Да так ударилась о стену, что зазвенела коллекционная посуда в серванте.       Кронпринц на секунду замер у проема. Как сильно он сейчас напоминал своего отца: встрепанные светлые волосы, раскрасневшееся от бега лицо, пылающий гневом взор серых глаз. Болезненно скрутило сердце, и Левит поморщился. Наверняка, образ Грисса еще долго будет тревожить темные воспоминания. — Вы обещали, что отца не тронут!— кронпринц прошел вглубь кабинета, прожигая взглядом архиепископа.— Его… его казнили пару дней назад. Как вы могли?!       Неизбежные упреки. Левит тяжело вздохнул и опустил взгляд. Этот мальчишка не мог сказать ему ничего, чего он сам бы не сказал себе. — Король Бранд отказывался принять новый режим,— Левит встал из-за стола и сделал пару шагов навстречу Гриссу.— Это были необходимые меры.       Только сейчас Левит заметил, как раскраснелись глаза кронпринца. Будто бы все то время, пока он сам заливал душевную боль алкоголем, тот провел в рыданиях. Но это было так не похоже на смелого и мужественного кронпринца… — Необходимые меры?— на выдохе переспросил Грисс, щуря глаза.— А что с моими братьями? Их вы тоже убили потому, что так было необходимо?! — Принц Корбер заключен под стражу. Что до младшего принца, пока он не находится в королевстве, я не вижу смысла его задерживать,— ответил Левит, никак не реагируя на повышенный тон собеседника.       Казалось, будто Грисс сейчас подавится своим возмущением. Он смотрел на Левита так, будто вот-вот кинется с кулаками. — Если с головы моих братьев упадет хотя бы один волос… Клянусь, я убью вас собственными руками!       Левит понимающе хмыкнул, холодно глядя на кронпринца. Пусть убийство младших братьев Грисса вовсе не входило в его планы, архиепископ не мог обещать, что подобного не произойдет. Он слишком хорошо знал Корбера, чтобы поверить, будто тот легко сдастся. — Вы мерзавец, Левит! Отец рассказывал, как вы помогали ему в войне за престол. Он верил вам, а вы поступили так! Вы все это время были продажной змеей! Портовые шлюхи и то вернее вас!       Левит едва заметно вздрогнул, получив настолько нелестную характеристику, и отвел взгляд в сторону. — Вы сами поддержали меня, Ваше Высочество. Не говорите, что не думали о том, что ваш отец не захочет отречься от престола добровольно.       Грисс побледнел от злости. Левит понимал, что уколол в больное место, но ничего не мог с собой поделать. К тому же, это была чистая правда. Кронпринц хотел заменить засидевшегося на троне стареющего отца и расторгнуть нежелательную помолвку — Левит дал ему такой шанс. Жаль только, что Грисс оказался не готов замарать руки. — Вы разрушили нашу семью,— выдавил из себя Грисс.— Из-за вас умерла мать!       Левит раздраженно дернул носом. Каждое упоминание о покойной королеве и без того казалось ему упреком, в каком бы контексте не было сказано. Напрямую, конечно, он не имел к этому никакого отношения, но королева даже на смертном одре обвиняла именно его в своем разладе с супругом. — Ваша гордыня разрушила вашу семью,— сказал, будто выплюнул, Левит.       Молчание продлилось не более секунды. Грисс кинулся на архиепископа, стремясь сомкнуть руки на его горле. Охрана подоспела быстрее. Не успел кронпринц даже дотронуться до Левита, как его уже скрутили. — Уведите Его Высочество в его покои. И заприте на ключ,— холодно приказал Левит, наблюдая за тем, как брыкающегося Грисса тащат прочь из кабинета.       «Как же похож на отца»,— вздохнул Левит. Но именно эта схожесть и грозила не только душевному спокойствию епископа, но и всему его плану. Без законного наследника на троне знать могла применить Право силы, и тогда начнется настоящая гражданская война. Нужно было подстраховаться, найти еще одну возможную кандидатуру на трон. И сыновья Бранда ему в этом деле не помощники.

***

      Доверительная атмосфера сразу как-то не задалась. Столовая Ястребиного форта давненько уже не использовалась: глава рода Монтфоров все еще предпочитал родовой замок, находящийся гораздо южнее столицы. Но Левит постарался, чтобы к обеду все вычистили, повесили новые шторы, взамен почти истлевших старых, и даже принесли свежие цветы. Для украшения. Конечно же, все это было сделано не просто так: ожидалась важная гостья.       По такому случаю Левит даже сменил привычную темную мантию на твидовый костюм, обычно надеваемый им на неформальные мероприятия. Темные волосы были собраны в строгий хвост, а сам архиепископ то и дело поглядывал на себя в зеркало. Для своих сорока шести, он выглядел довольно молодо. Только редкие морщины все же выдавали истинный возраст. Наверняка, со стороны он сейчас казался стареющим ухажером, готовящимся к свиданию, но на деле все было капельку сложнее.       Двери открылись, и внутрь проскользнул дворецкий. Он явно немного нервничал, если судить по мелко трясущимся рукам. — Госпожа Фрида Альба прибыла, сэр,— проговорил он, на что архиепископ одобрительно кивнул.       Фрида Альба, в девичестве Этельберг, казалась Левиту последней спасительной соломинкой. Делать ее полноправной королевой он, конечно же, не собирался. Достаточно было бы брака с кем-то из рода Монтфоров, и тогда бы у руля власти оказался его дом. План неплохой, но опасения вызывал горделивый характер столичной красавицы. Да и немало времени ушло на то, чтобы подобрать ей достойную партию среди Монтфоров. Сам Левит давал обет безбрачия и не готов был снять с себя полномочия архиепископа.       Наконец, в столовую вошла Фрида. Что примечательно — без компаньонки. Видно, она и сама понимала, что разговор будет из тех, что ведут один на один. Внешний вид Фриды также говорил о ее намерениях лучше, чем она бы смогла это сделать сама. Строгое траурное платье с высоким воротом ярко контрастировало с аристократичной бледностью его носительницы. Медные волосы были собраны в сложную прическу: ни одной прядки не выбивалось. Обычно Фрида предпочитала выставлять свою красоту напоказ всем, но сейчас… Похоже, что переворот и смерть короля задели, казалось бы, пустоголовую модницу чуть сильнее, чем предполагалось. — Миледи,— Левит сделал пару шагов навстречу Фриде, чтобы поприветствовать ее, но та даже не подумала дать ему руку. Только презрительно скривила свои аккуратные губы. Что же, Левит знал, что будет нелегко.       Жестом он приказал прислуге покинуть помещение. А те только рады стараться: после случившегося в Альмэ Левита начали открыто побаиваться. Нельзя сказать, что он был против. — Вы вызвали меня в Ястребиный форт особым указом. И вот я здесь. О чем вы хотели поговорить, архиепископ?— Фрида замерла на месте, прожигая Левита взглядом. Казалось, что перед ним не живая молодая женщина, а гранитная статуя. Но все же она готова была вести беседу, в отличие от своих кузенов. Да и были определенные рычаги, за которые можно было бы потянуть. — Присаживайтесь, миледи. В ногах правды нет,— с улыбкой предложил Левит, отодвинув стул для Фриды.       Та с неизменным холодным выражением лица присела на предложенное место. Будто бы покорно, но Левит не мог не заметить, как раздраженно дернулся кончик ее чуть вздернутого носа. Он с все той же учтивой улыбкой на лице налил в бокал Фриды вино из стоящей на столе бутылки и присел напротив. Главное сейчас — сохранять уравновешенность. Уговорить женщину уступить не так уж и тяжело. — Угощайтесь, миледи. Я пригласил вас в Ястребиный форт вовсе не для того, чтобы угрожать и пытать. — Откуда мне знать? Может быть, в вине отрава, и вскоре я уйду вслед за дядюшкой и кузенами,— Фрида нахмурилась. — Ну что вы,— протянул Левит, будто бы обиженно, а затем налил вина и себе. Из той же бутылки.— Смерть вашего дяди лишь следствие его нежелания отказаться от престола. Вы ведь не глупая и должны понимать — Харр уже стучится в наши двери. Знать совершенно не хочет вновь примерять кандалы, а выстоять самостоятельно Эллонд никак не сможет. Ваш дядя, увы, поставил свою корону выше безопасности страны. А ваши кузены живы и здоровы.       Левит отпил из своего бокала, и только после этого Фрида повторила за ним. — Насколько мне известно, вы удерживаете у себя Грисса. И Корбер, говорят, исчез. Как удобно, не так ли?       Удержать непроницаемую улыбку на лице оказалось нелегко. Девчонка попала куда нужно: побег Корбера хоть и был удачно обставлен как «исчезновение», но все равно был проблемой. Левит надеялся, что среднего принца убьют до того, как он успеет создать неприятности. — Я не имею никакого отношения к исчезновению принца Корбера. Надеюсь, что его отыщут. Было бы очень неприятно, если бы с ним что-то произошло. Все-таки очень талантливый молодой человек. Покойный король надеялся сделать его управляющим.       Фрида хмыкнула и сделала еще один небольшой глоток. — Неужели вы хотите, чтобы я поверила, будто бы в один прекрасный день всю нашу семью не расстреляют? Вы можете сколько угодно лживо улыбаться мне, архиепископ Монтфор, но правда такова: король казнен, наследный принц находится под арестом, а двое других — бесследно пропали. Я последняя из Этельбергов, оставшаяся на свободе,— в серых, чисто этельбергских, глазах Фриды блеснули злые искорки.— Но хочу напомнить вам, что я вдова герцога Альба и сейчас принадлежу к их дому. Любая ваша попытка мне навредить вызовет гнев одного из самых могущественных Великих домов.       А не такая уж и дурочка, какой хочет казаться. Левит перестал улыбаться, но отступать был все еще не намерен. Глупо было полагать, что та, в чьих жилах течет королевская кровь, так просто пойдет ему навстречу. Тем более не хотелось бы идти против дома Альба. Достаточно могущественный род, чудом оставшийся в стороне во время переворота. Они могли бы доставить немало проблем, но, в случае чего, Левит готов был бы пойти на такие жертвы. — Вы слишком красива и молода, чтобы оставаться вдовой вечно, миледи. И я не могу не понять, почему вы не доверяете мне и боитесь попасть под удар. Все же у вас маленький сын,— Левит сложил руки перед собой замочком.— К счастью, я могу предложить вам альтернативу, как избежать проблем и даже извлечь из случившегося выгоду.       Она нахмурилась, но Левит отметил, что гнев в глазах сменился интересом. Он не прогадал: в отличие от кузенов, Фриде все еще было, что терять. Любящая мать явно не станет рисковать жизнью сына из-за своих понятий о чести. По крайней мере, такая мать, как Фрида. — Если принц Грисс отречется от престола, а я почти уверен, что он так и поступит, смерть отца сильно его подкосила, а его младшие братья не найдутся, то престол унаследуете вы. — Вы хотите предложить мне союз,— хмыкнула Фрида, понимающе кивнув головой. — Именно, миледи. Если вы заключите брак с мужчиной из дома Монтфоров, это значительно облегчит положение для обоих наших родов. Разумеется, наследником короны придется назначить вашего общего ребенка с новым мужем. А до тех пор королевой Эллонда будете вы. — Не королевой. Всего лишь марионеткой, разрезающей ленточки и отправляющей в первое плаванье корабли,— возразила Фрида.— Вы ведь собрались передать власть короля чему-то вроде эльфийского Сейма. — Парламенту, миледи,— Левит улыбнулся.— Это придется по душе знатным семьям, ведь они получат большее влияние в королевстве. Вам же достанется роскошная жизнь во дворце, торжественные приемы и смотры гвардии. Подумайте, ведь лучше так, чем иметь в руках всю полноту власти и каждый день бояться предательства.       Фрида замолчала и поджала губы. Брови ее были сильно нахмурены: складочка между ними углубилась настолько, что это немного подпортило черты лица. Напряженная работа мысли ясно отражалась на ее кукольном личике. И это был хороший знак: пусть даже она мечется между верностью родне и своими амбициями, теперь главное просто подтолкнуть ее в нужную сторону. — Я… Можно мне подумать?— наконец спросила она, и Левит понял: все получилось. — Разумеется, миледи. Я распоряжусь, чтобы вам выделили комнату в форте. Располагайтесь, как можно удобнее.       Фрида поспешно кивнула и встала на ноги, явно желая поскорее покинуть столовую. — И, миледи, чтобы вы не скучали, завтра в форт прибудет ваш сын. Мне показалось, что лучше не разлучать мать с ее ребенком,— архиепископ улыбнулся, подмечая, как вздрогнула Фрида. Все верно: ребенок лишь гарантия того, что она никуда не сбежит и не станет делать глупости.