Безумие масок

      Корбер не мог и предположить, что дорога обратно займет вдвое меньше времени. Но военные дирижабли и бронированные поезда двигались уж явно быстрее, чем пешие путники.       Столкновения с войсками Чэртена политически нестабильный Эллонд не ожидал, и уже через неделю наступления Корбер мог увидеть вдали изящные башни Ястребиного форта. Штурм Альмэ стоил бы многих жизней, и Ирис посоветовал сначала обезглавить заговор. С законным королем в руках, у них было куда больше шансов войти в столицу и вовсе без боя. А благородные рода… Корбер подозревал, что раз Монтфор не рискнул предъявить Право силы, то его не поддержало большинство Великих домов. Что до знати более мелкого полета, их слово редко было весомее. — Вы правильно поступили, решив поставить архиепископу ультиматум,— Ирис неспешно колотил какие-то травы в своей походной кружке, сидя за столом.— Я опасался, что у вас не найдется хладнокровия хотя бы попытаться решить все миром. Тяжело пойти на подобное, если враг — убийца родичей.       Корбер тяжело вздохнул, отвел взгляд от теряющихся в утренней дымке башен форта и обернулся к эльфу. Тот сегодня явно не спешил выходить из палатки-штаба. Да и, кажется, всю ночь провел, рассматривая схемы форта, любезно предоставленные Корберу архивом Истгарда. Похоже, что Ирис отлично понимал, что без штурма не обойдется. И, что особенно раздражало, сам же и добился этого ультиматума. Сам Корбер не видел смысла тянуть. Останавливало лишь одно — штурм всегда сложная задача. А брать форт измором, попросту не было времени. К тому же, внутри все еще находился Грисс, необходимый Этельбергам живым и здоровым. — Вы много времени тратите на мою войну,— Корбер нахмурил брови, окидывая эльфа подозрительным взглядом.— Какой вам с этого толк, Ирис?       Ирис загадочно улыбнулся, сделав какую-то запись в ежедневнике. Карандаш в руках он держал неуверенно. Будто бы привык к иному способу письма. — В моем возрасте пора бы уже задуматься о наследии,— хмыкнул Ирис.— Я бездетен, так что придется исполнять свой долг перед отечеством более трудоемкими способами. — Странное оправдание,— вздохнул Корбер, сложив руки на груди.       Его остроухий собеседник вновь заулыбался и поднялся, наконец, из-за стола. — Знаете, что общего у теллурцев и харрцев, Корбер? Нас всех с детства учат служить своему царю и своему народу. Я успел побывать учеником придворного мага при одном царе Теллура, послом Теллура на севере при втором царе и советником при двух царях Харра. Этого достаточно, чтобы осознать главную проблему нашего народа,– Ирис сделал небольшую паузу, остановившись рядом с Корбером.— По легендам древних, когда-то эльфы пришли из-за моря, спасаясь от рабства. Но мы все еще несвободны.       Корбер нервно засмеялся и, подойдя к столу, налил воды в свою кружку. Нет, он совсем не был философом. И подобные беседы в столь напряженный момент только выбивали из колеи. И без того у Корбера едва не тряслись руки. Впрочем, Ирис казался образчиком спокойствия. Рядом с ним было неловко проявлять дурной нрав. — При всем уважении, свободнее народ, чем ваш, найти не удастся. Война и началась из-за того, что Харр захотел вернуть времена Великой короны и заиметь себе еще пару миллионов рабов.       Ирис тяжело вздохнул и отпил из кружки. — Ни один народ не может быть свободным, пока желает угнетать других,— ответил он.— Вы правы, война началась по вине Харра. И он дорого заплатил за амбиции. Значит, моя задача — закончить это противостояние. Раз и навсегда.       Корбер усмехнулся, глядя в спину Ирису. Планы и впрямь достойные царского советника. Остановить войну, в которой все воевали против всех? Интересно знать, какую роль в партии этого эльфа играет сам Корбер? Чувствовать себя пешкой в чужих руках он не любил. Пусть даже Ирис, пока что, был на его стороне. — Мне казалось, харрцы любят войну. — Харрцы — возможно,— Ирис усмехнулся.— Но я теллурец по воспитанию. И больше ценю любование цветами вишни по весне, чем запах пороха и братские могилы.       Продолжить эту странную беседу Корберу не удалось: в палатку вбежал офицер, которого он еще пару часов назад отправил с посланием к Монтфору. Молодой мужчина тяжело дышал, а в его взгляде без труда читалась легкая паника. — Они отказались, Ваше Высочество.       Ирис тяжело вздохнул и покачал головой. Но Корбер ощутил даже легкое облегчение: наконец, все решилось и совсем скоро закончится. — Передай сэру Рокфору, пусть готовятся к штурму форта.

***

      Военные дирижабли темными громадинами зависли над Ястребиным фортом. Сквозь ночной туман пробивались их алые сигнальные огни, но вокруг царила абсолютная тишина. Будто бы весь мир замер перед тем, как с разбега кинуться в пропасть.       Корбер сегодня и сам не верил в то, что делает. Он должен был сидеть в палатке, в безопасности, и просто не мешать опытным чэртенским командирам делать свою работу. Никогда раньше Корбер не нарушал правил, но сейчас сжимал в руках винтовку, чувствуя ее деревянный приклад пальцами. Неузнанный среди сотен солдат Стаффордов, рискуя умереть в мясорубке, на что он рассчитывал? Почему так хотел попасть в форт раньше, чем это сделают союзники? До того, как свои руки к Гриссу протянет хитроумный Ирис или же лорд Стаффорд?       Раздались оглушающие завывания сирены, и в следующее мгновение Корбер увидел, как десант спрыгивает вниз с дирижаблей, в воздухе раскрывая парашюты. Звуки выстрелов за стенами заставили Корбера на пару ударов сердца прикрыть глаза. Он чувствовал, как вспотели ладони и прошли по спине холодные мурашки, мелко затряслись руки. Нет, он боялся вовсе не боя. Нечто иное, куда более зловещее, сжимало душу Корбера в своих когтистых лапах. Внезапно отворились врата форта, медленно поднялась решетка, и в следующий миг раздался новый сигнал. Войска Чэртена сломя голову бросились внутрь, прикрываемыми магическими щитами от града пуль со стен. Магия трещала и вспыхивала в воздухе бело-голубыми огнями, отражая вражеские выстрелы. Но Корбер все равно отчаянно прижимал к голове каску, опасаясь, что где-то чары все же дадут сбой.       Сразу же за воротами началось настоящее сражение. Внутренней стены у Ястребиного форта не оказалось, и потому солдат Чэртена не встретила очередная волна огня в лицо. Во дворе уже кипел бой между защитниками форта и десантом Чэртена. Солдаты пробивались вперед, к цитадели, и Корбер старался делать то же, что и все, отчаянно пытаясь не напороться на вражеский штык и не словить пулю. Кровь стучала в его висках, а страх быстро сменился странной эйфорией, сродни той, что он испытывал лишь прыгая в воду с высокой тарзанки. Давно, когда был еще совсем ребенком.       Кто-то, предатель или же один из десантников, отворил врата цитадели изнутри. И когда волна атакующих хлынула внутрь, уже ничего не помогло бы защитникам отстоять широкие коридоры форта. Да и не могла та горстка солдат Монтфоров, что укрылась здесь, надолго задержать врагов. Но все же они тянули время, а Корбер знал, что каждая секунда на счету.       Уже внутри он отделился от всех и взбежал вверх по мраморным ступеням, собираясь подняться на жилые этажи. Да, он страшно рисковал встретить здесь врага, но отчего-то голос разума упрямо молчал, не спеша останавливать Корбера.       Ему уже приходилось бывать в Ястребином форте несколько раз. И найти этаж, где обычно останавливались гости и жили хозяева, не составило труда. Только вот на сей раз все было сложнее. Левит мог держать Грисса в темнице. Или вовсе вывести из форта.       Взгляду Корбера открылся длинный коридор с множеством дверей. Но примечательно было вовсе не это: покрытый светлыми плитами пол оказался отполирован настолько гладко, что отражал происходящее, будто бы зеркало. Тишина нарушалась лишь звуками выстрелов, гулкими шагами и шумом боя на нижних этажах. Корбер нервно сглотнул и направился дальше.       Первые несколько дверей поддались легко, стоило только чуть толкнуть их, но в комнатах никого не оказалось. Тогда еще несколько, пока Корбер не наткнулся на закрытую. Он еще раз дернул ручку и вдруг услышал какие-то звуки по ту сторону. — Кто там?— донесся до слуха Корбера испуганный женский голос.— Откройте, прошу вас!       Не сразу он догадался, что знает пленницу. И хотя Эдмунд говорил, что Левит собирается использовать Фриду для захвата власти, в это верилось с трудом. Теперь же невозможно было отрицать очевидное. — Фрида, это Корбер,— ответил, прислонившись к двери.— Не волнуйся, наши войска уже внутри. Тебя обязательно вытащат, только скажи где ключи.       Кузина ответила ему не сразу. На пару мгновений Корберу почудилось, что та всхлипывает. — Я не знаю,— прошептала она едва слышно. И вдруг замолчала, Корбер услышал звук бьющегося стекла.— О Единая! Что-то в комнату попало! — Успокойся,— вздохнул Корбер.— Ты видела Левита? Или Грисса? — Как стрелять начали, никого не видела,— в голосе Фриды чувствовалась паника.— Корбер, они забрали моего сына! Он где-то в форте, а там ведь стрельба…       Корбер покачал головой и отстранился от двери. Выходит, Левит решил серьезно заняться шантажом и потому привлек к происходящему не только Этельбергов. Сын Фриды, Жозеф, принадлежал к Великому дому Альба, и любой бы побоялся столь открыто ссориться с ними. — Я найду их. Спрячься где-нибудь пока и не высовывайся в окно.       Кажется, Фрида еще что-то сказала ему, но Корбер не расслышал. Он уже решительно направлялся дальше, к самой последней двери коридора. Если ему не изменяла память, именно там располагался кабинет Левита. Слишком смело было бы надеяться на то, что архиепископ прячется именно там. Но вдруг он оставил ключи в ящиках стола? Или какие-нибудь важные бумаги.       Двери кабинета оказались не заперты, и Корбер вошел внутрь, сразу же перехватывая винтовку в удобное для стрельбы положение. Но в дубовом рабочем столе, украшенном умелой резьбой, копался отнюдь не Монтфор.       Грисс, растрёпанный, облаченный лишь в помятую рубашку да брюки, тоже встрепенулся, подняв взгляд на брата. Несмотря на то, что Корбер был одет в военную форму Стаффордов, а его светлые волосы прикрывала каска, все же они не могли не узнать друг друга. Кажется, что они не виделись целую вечность. И сейчас, наконец взглянув в темно-серые глаза Грисса, Корбер почувствовал, как к горлу подкатывается удушающий комок, а пальцы неловко соскальзывают со спускового крючка. — Брат,— Грисс отложил в сторону какой-то коробок, который до этого времени держал в руках, и подошел к Корберу. Не нужно было быть мастером чтения лиц, чтобы увидеть ту панику и удивление, что захватили старшего из принцев Этельбергов в эти минуты.— Ты… что ты здесь делаешь? — Я заключил союз с лордом Стаффордом. Он дал нам войска, чтобы вернуть Альмэ,— Корбер поджал губы и опустил взгляд, нервно пробегаясь пальцами по стволу винтовки.       Чего он ждал, когда бежал сюда, рискуя жизнью? Ведь Грисс негоден для управления страной. Он недальновиден, непроницателен, любитель гулянок… С ним не будет счастлива Эна Стаффорд. Эти мысли посещали Корбера и раньше. Точнее сказать, всегда с тех пор, как только он начал осознавать разницу их с Гриссом положения. Но пока был жив отец, никто бы никогда не решился оспорить правильность выбора наследника. А ведь насколько легче стало бы всем, убей Левит Грисса. — Где сейчас архиепископ?— спросил Корбер, окидывая кабинет изучающим взглядом. — Я слышал, что эта змея сбежала, как только твои солдаты подошли,— Грисс раздраженно взмахнул рукой и отвернулся от Корбера.— Здесь остались только солдаты, мы с Фридой и ее ребенок. — А прислуга? — Ушли.       Повисло молчание, перебиваемое лишь звуками пулеметной очереди за окном. Корбер чувствовал, как в его жилах вскипает решимость. Думал ли он прежде об этом? Может быть, именно потому захотел участвовать в сражении, а не сидеть в укрытии? Одно лишь понимание того, что сейчас он может совершить страшное преступление, останавливало Корбера от выстрела. Он поднял взгляд на потолок и, с удивлением, наткнулся взглядом на фреску со знакомым каждому человеку изображением: Единая возвышается над поверженными лжебогами. По спине прошел мерзкий холодок, и Корбер на пару мгновений прикрыл глаза.       Отец держит в руках Святое писание, вслух зачитывая его малолетнему Корберу. Грисс занят на верховой езде, Эдмунд — снова заболел. Редкие минуты, когда можно почувствовать себя единственным и самым любимым ребенком блистательного родителя пьянят мальчика. Он с интересом слушает, сложив ручки на коленях и чуть склонив голову. — Но если убийство — плохо, почему Единая велела королю убить Раайу?— спрашивает Корбер, нахмурив брови.       Бранд Этельберг скупо улыбается и закрывает книгу. — Раайа — некромант. Опухоль на теле человечества. В таких случаях милосердие будет хуже всякого убийства, ведь потом жертв станет больше. Ты был бы готов взять на себя ответственность?       Корбер выдохнул и открыл глаза. В следующее мгновение он прицелился и нажал на спусковой крючок.