Безумие масок

      Пробирающая до самого нутра прохлада темной камеры уже не так тревожила Лилию, как в первые дни плена. Нет, сейчас, проведя несколько долгих месяцев за решеткой, она почти свыклась с тем, что никогда не сможет согреться. Даже принесенный рыжим полукровкой мягкий плетеный плед помогал мало, но так Лилии, хотя бы, не грозило обморожение.       Впрочем, что такое холод? Вечное заледеневшее в душе отчаянье и боль, в первые недели не позволяющая сомкнуть глаз, волновали ее куда больше. Пожалуй, сознание Лилии сейчас напоминало покосившуюся хижину в лесу, некогда обжитую, а сейчас разоренную разбойниками и дикими животными.       Казалось, что она гниет изнутри. Будто стоило открыть глаза, и Лилия бы увидела, как трупные черви поедают ее плоть.       Что же было худшим из всего, что выпало на ее долю? Нет, точно не смерть Аконита. Хотя Лилия слишком хорошо ее запомнила…       … Над головой все еще свистят пули. Лилия пригибается и практически падает на живот из-за толчка в спину. Бегущие на вражеские баррикады солдаты несколько раз задевают ее ногами. Кто-то даже наступает на нее, отчего Лилия едва не задыхается и плюхается лицом в грязь, радуясь уже тому, что ничего не сломала. Она на мгновение приподнимается и тут же вновь пригибается, прикрывая голову: после очередной волны выстрелов несколько солдат рядом падают замертво.       Лилия чувствует тошноту, в ушах стоит звон, а ноги отказываются нести. Ее сковывает страх и теперь только и остается, что сжимать в руках винтовку побелевшими от напряжения пальцами.       Лилия и сама не понимает, как в беспорядке сражения смогла разглядеть знакомую нашивку на рукаве одного из солдат: золотой дракон на красном — герб Царского дома. Вероятно, в форме Аконита были и другие элементы, позволяющие его отличать, но Лилия так и не научилась их распознавать.       В деталях она видела, как в грудь венценосного брата врезается смертельная пуля…       Нет, ей ни секунды не было жаль Аконита. Тогда, может быть…       Она истошно кричит, отчаянно вцепившись сломанными в кровь ногтями в руку мужчины, крепко удерживающего ее за волосы. Острое лезвие ножа случайно задевает кожу головы, срезая ее, и Лилия вскрикивает громче от пекущей, неожиданно сильной, боли. Еще одна прядь, вторая — рыцари не церемонятся и вовсе не пытаются быть аккуратными.       Один из них что-то говорит другому на их странном грубоватом языке. Они громко смеются, а потом стоящий совсем близко мужчина вдруг тянется к штанам Лилии, мгновением спустя грубо расстегивая застежку на них.       Лилия пинает его ногой, пытаясь отпихнуть, но тут же получает сильный удар тяжелым сапогом по лицу. В голове помутилось, но она все равно продолжает бороться, снова и снова получая увесистые удары по животу, спине, голове.       Только когда первый из них, наконец, с удовлетворенным рыком врывается в ее тело, Лилия понимает, что прежняя боль была лишь тенью: ее внутренности будто разрывало тараном. Она кричит, пытаясь вырваться из хватки, но слабый организм уже неспособен столь же яростно сопротивляться…       Что же, в первый месяц Лилия действительно не знала, как сможет пережить случившееся. Она ненавидела всех вокруг и себя в частности, ощущала себя безумно грязной и опороченной. Только редкие визиты рыжеволосого полукровки давали тогда хотя бы тень надежды.       А сейчас… Лилия с немой злостью сжала ладонь, до этого лежащую на заметно округлившемся животе. О, она помнила взгляд лекаря, осматривавшего ее недавно по просьбе надзирателя. Но и без него понимала, что значат эти симптомы. Внутри нее паразитировал мерзкий плод насильников, полукровка, или же, что не лучше, — Аконита.       Пока никто не видит, она била себя по животу, падала на пол, принимала самые немыслимые позы, только бы убить это существо, но то не спешило покидать ее тело. И тогда Лилия почти смирилась, решив, что в таких условиях ребенок все равно не сможет родиться здоровым. А позже и вовсе начала голодать, пытаясь извести его хотя бы таким способом.

***

      Едва послышались шаги в коридоре, Лилия тут же сильнее завернулась в плед с головой, словно в кокон, и уже из этого своего «укрытия» наблюдала за тем, как к ее камере подходят двое молодых мужчин. Оба были ей уже знакомы. Первый — полукровка с нелепо-веснушчатым лицом и морковно-рыжими волосами, собранными в низкий хвост. Хотя Лилия так и не узнала его имени, за то время, пока он ходил к ней, она успела привыкнуть к нему. Второй же — лекарь из народа энно, который и осматривал ее несколько дней назад. Низкий, как все представители его племени, темноволосый, с красными узорами на лице и неприятным колючим взглядом.       Двери камеры не открылись, но мужчины о чем-то говорили, периодически поглядывая на Лилию. Их странный язык так и остался для нее непонятным. А те отдельные фразы, что Лилии удавалось различать, не проясняли ситуацию. Она напряженно следила за их разговором, не решаясь, пока что, подойти ближе. Лекарь сказал что-то в своей обычной мрачноватой манере, а полукровка покачал головой и на мгновение с сочувствием взглянул на пленницу. Лилия болезненно прикусила нижнюю губу, отчего-то ощутив себя виноватой.       Полукровка что-то спросил у своего собеседника. Тот, помедлив, ответил. Несмотря на то, что тон разговора явно был мрачным, лекарь вдруг улыбнулся. И эта улыбка отчего-то показалась Лилии какой-то неприятной. С долей странной надменности. Обменявшись еще парой фраз с полукровкой, энно ушел. Только после этого Лилия рискнула скинуть с головы плед. Полукровка присел у клетки и достал что-то из кармана. Тогда Лилия заинтересованно подползла к нему.       Полукровка ободряюще улыбнулся и протиснул сквозь прутья решетки… плитку шоколада. Лилия на мгновение замялась, но затем приняла странный подарок. Всего на пару ударов сердца затянутая в перчатку рука рыцаря дотронулась до ее ладони, но отчего-то это заставило Лилию поспешно отстраниться. Полукровка кивнул и сказал еще что-то. Кажется, утешительное, если судить по тону голоса.       — Как тебя зовут?— невольно спросила Лилия, прекрасно понимая, что полукровка ее языка не знает.       Как и ожидалось, он поднялся на ноги и, кивнув ей на прощанье, спешно ушел. Вскоре его шаги окончательно утонули в давящей тишине темницы, и Лилия с грустью посмотрела на плитку шоколада в своих руках. Странно понимать, что единственный, кто все еще согласен тебе помочь — полукровка, сражающийся на стороне врага. В Харре его давно бы уже обратили в рабство и, скорее всего, отдали бы на эксперименты. Пожалуй, это было бы совершенно несправедливо.

***

      На сей раз одиночество продлилось куда меньше времени, чем это бывало обычно. Мягкая поступь добротных кожаных сапог, которые носил полукровка, послышалась в коридоре уже к следующему вечеру. Отчего-то его походка отличалась от привычных тяжелых шагов надзирателей, к которым Лилия уже до того успела привыкнуть, что даже не просыпалась ото сна, услышав их. Нет, он ходил совсем иначе. И эти тихие звуки казались совершенно чуждыми в этом холодном, пропитанном болью и смертью, месте. Так могла бы передвигаться кошка или лисица… Или еще какой небольших размеров хищник, привыкший полагаться на свою ловкость и хитрость. Грациозный и негромкий.       Но когда полукровка показался у решетки камеры, Лилия осознала, что сегодня что-то не так. Поверх обычного зеленоватого-коричневого военного плаща был накинут еще один, закрывающий лицо от посторонних взглядов. В руках полукровка держал большой сверток с чем-то. Лилия насторожилась и приподнялась, с удивлением и легким страхом глядя на то, как ее знакомый незнакомец отпирает двери камеры. Он молча прошел внутрь, а затем отдал сверток в ее руки.       Немой вопрос с губ Лилии так и не слетел. Она заметила листок с надписью на родном языке: «Одежда». Руны хоть и казались кривоватыми, но явно были написаны не тем, кто вообще ни слова не знает на райанском.       — Спасибо?— неуверенно поблагодарила Лилия полукровку.       Тот улыбнулся, отчего его серые по-лисьи узкие глаза заблестели с долей особой хитринки. А затем развязал узел на свертке и демонстративно отвернулся, явно не собираясь покидать камеру. Лилия присела и развернула подарок, с легким удивлением обнаружив там летнюю орденскую форму без всяких нашивок, которую обычно носили послушники, частенько выполняющие поручения в тюрьме. Кроме того, там лежал и точно такой же плащ, какой был накинут на полукровку.       Лилия ощутила, как стал комок в горле: с ее участием снова что-то задумали, а она не может даже пальцем пошевелить, чтобы повлиять на события. Она еще раз взглянула на полукровку и тяжело выдохнула. Было в нем что-то неуловимо схожее с Ирисом. То ли в манере держаться, то ли в хитром прищуре, то ли еще в чем-то. Разве что он казался куда более безопасным, чем царский советник.       Решив не тратить время, что бы ни задумал полукровка, Лилия натянула на себя серо-зеленые штаны из грубоватой ткани, а затем, сняв истрепавшуюся грязную рубашку со своего тела, спешно надела сменную. Приятная прохладная и мягкая — эта вещь определенно понравилась Лилии, истосковавшейся по нормальной одежде. Следом на ней оказалась темно-зеленая куртка из тонкой ткани, а затем Лилия, по примеру полукровки, накинула сверху еще и плащ с капюшоном. Она даже попыталась поправить волосы, отчего-то только сейчас задумавшись, что наверняка выглядит ужасно. Жаль, что нигде поблизости не было зеркала, чтобы привести себя в порядок.       Полукровка обернулся к ней и одобрительно кивнул, сказав что-то успокаивающее. Хотя даже так язык продолжал казаться Лилии ужасно неприятным. Будто бы кто-то ругается, даже когда говорит что-то совершенно безобидное.       Тогда полукровка вытащил из сумки, до этого без дела висящей на его плече, пару ботинок и поставил их на пол перед Лилией. Хотя обувь, несомненно, была мужской, уж лучше так: босые ноги Лилии мерзли, касаясь холодных плит пола. Обувшись и неумело зашнуровав обновку, она вновь выпрямилась, одновременно с надеждой и подозрением глядя на полукровку. Только сейчас она поняла, что они примерно одного роста. Хотя для своей расы Лилия была сравнительно невысокой, всего метр семьдесят, в то время как ее соотечественники дорастали и до двух метров.       Он осторожным движением накинул на ее голову капюшон, а затем кивнул на выход из камеры. Лилия невольно сжала ладонь на своем округлившемся за месяцы животе, пытаясь совладать со страхом. Отчего-то сейчас, после стольких месяцев заключения, выйти наружу было жутко. Но, словив на себе жутковатый взгляд человека, сидящего в камере напротив, она все же выскользнула и быстрым шагом направилась за полукровкой. Тот низко натянул на голову капюшон и больше не говорил, явно желая остаться неузнанным.       Лилия тоже молчала, глубоко и с радостью вдыхая воздух. Хотя ее и удивило, что на выходе из темницы не встретилось ни одного стражника. Вероятно, их подкупили или еще как-то заставили покинуть свой пост? Пожалуй, стоило оставить это на совести полукровки, продолжающего уверенно вести Лилию за собой.       В прошлый раз, когда ее доставили в Крепость как пленницу, она не успела ее разглядеть. Было даже немного жаль, что ночью внутренние дворы пустовали, а потому оставалось рассматривать лишь архитектуру. Впервые Лилия видела нечто подобное. Крепость совершенно не походила на изящные, увитые скульптурами, постройки харрцев. Основная цитадель и все здания вокруг выглядели, словно серые вытянутые ящики, поставленные впритык друг к другу. Строгая геометрия и отсутствие всяких украшений, пожалуй, действительно давила. Лилия даже словила себя на том, что ей становится холодно: совершенно неуютная атмосфера Крепости только дополняла и без того прохладную ночь.       Наконец, полукровка завел ее за очередной угол, и в ночной полутьме переулка Лилия разглядела мужскую фигуру. Ее провожатый что-то сказал ему, и незнакомец подошел ближе. Теперь на его лицо падал свет фонаря, и Лилия смогла разглядеть молодого мужчину.       Пожалуй, для человека, он был достаточно высоким. Но в чертах лица Лилия без труда угадала вкрапление эльфийской крови. Возможно, его дед или бабка были харрцами. Бледная, слегка желтоватая, кожа, узкие темные глаза, собранные в низкий хвост черные волосы — он скорее походил на разбойника с большой дороги, чем на рыцаря. Да и одет был в кожаную куртку с одной только орденской нашивкой вместо стандартной для здешних формы.       — Ну, привет,— он улыбнулся Лилии, и та заметила, что у него не хватает одного резца, хотя прочие зубы казались идеальными, что так редко встречалось среди людей.— Меня зовут Стежка.       Звучание родного языка после месяцев тишины и гавкающих звуков человеческой речи показалось почти непривычным.       — Приятно… познакомиться,— выдавила из себя Лилия, опасливо покосившись в сторону полукровки, будто бы спрашивая его разрешения.       — Генерал Рейх еще не сказал тебе, куда и к кому ведет?— Стежка удивленно приподнял брови.       Услышав имя полукровки, Лилия выдохнула и чуть прикусила нижнюю губу, еще раз взглянув на Рейха. Тот виновато улыбнулся ей, а затем сказал что-то Стежке. Тот только фыркнул. Они обменялись еще парой фраз, прежде чем вновь обратили внимание на кутающуюся в плащ Лилию.       — Он говорит, что надеется на твое скорое возвращение к своему народу,— перевел ей Стежка.— Но ему уже пора уходить, чтобы никто не хватился.       — Ему уже пора… идти?— Лилия должна была чувствовать счастье, ведь, наконец, ей вновь подарили свободу, но отчего-то сейчас в груди клокотало смятение. Ей не хотелось отходить от Рейха. Может быть, они почти не были знакомы, но Лилия все равно желала, словно маленькая девочка, вцепиться в рукав его формы и не отпускать. Будто бы этот полукровка действительно мог бы ее защитить.       Впрочем, никто и никогда не делал для Лилии столько же, сколько сделал он. Ни один мужчина Харра не рискнул бы заступиться за женщину врага, когда над ней совершают насилие. Не говоря уже о том, чтобы заботиться о ней в плену и помочь бежать, прекрасно осознавая риски для самого себя из-за нарушения строгих правил. Слишком о многом Лилия хотела спросить Рейха и слишком за многое поблагодарить, но тот ведь не понимал ни слова.       — Передай ему, что я очень… Нет. Что я безумно ему благодарна за все.       Стежка картинно закатил глаза, но затем все же передал слова Лилии Рейху. Тот улыбнулся ей. Искренне, хотя странные черты его лица все равно сохранили какую-то долю хитринки. Хотя он совершенно не был похож на чистокровного эльфа, пожалуй, Лилия могла бы назвать его привлекательным. А затем Рейх осторожно дотронулся рукой к ее ладони и спешно ушел. Будто бы его здесь и не было.       — Пойдем,— Стежка потянул Лилию за рукав, обрывая лирический поток ее мыслей.— Нам нужно уходить, пока никто не хватился

***

      Ближайшее поселение, в котором можно было бы сесть на поезд до Хольмгарда, располагалось в нескольких днях пути. Стежка, хоть и оказался болтливым, но мало рассказывал Лилии о дороге. Может быть, просто не доверял. Или же считал, что ей лишние волнения ни к чему. Конечно же, он не мог не заметить формы ее живота, совершенно не вяжущейся с хрупкостью девичей фигуры, но ничего не сказал, за что Лилия была ему благодарна. Меньше всего ей хотелось обсуждать свое состояние. Легче было делать вид, что ничего с ней не происходит. Просто выкинуть случившееся из головы, словно это был дурной сон.       Самое ужасное, что как бы ни хотелось делать вид, будто все нормально, Лилия продолжала вздрагивать от каждого хлопка, словно это был пугающий до коликов звук выстрела. Пока они со Стежкой пересекали территорию Ордена, все было нормально. Он просто показывал патрулям разрешение и их пропускали. Но стоило войти в небольшой городок, живущий за счет вокзала, как Лилия начала нервничать куда сильнее прежнего. Тут ее напрягало все: от детского смеха до запахов улицы.       Стежка, похоже, почувствовал это и предложил отправиться в дальнейший путь на следующий день, а пока отдохнуть в теплой кровати. Благо, какая-никакая гостиница тут была. По крайней мере, так называлось бревенчатое трехэтажное здание, значительно выделяющееся на фоне приземистых глинобитных изб, традиционных для севера Чэртенского княжества. Хотя Лилии никогда не доводилось бывать в подобных местах, что-то ей подсказывало, что комната для постояльцев мало отличалась по своему виду от жилых домов местных крестьян. Деревянная мебель, украшенная скромной резьбой, красный уголок с иконами странной человеческой богини, а рядом — соломенный оберег, напоминающий по своему виду веник. Стежка говорил, что раньше эта гостиница была жилым домом, но дворянский род прервался, а само здание начали использовать для сдачи комнат. Многие постояльцы жили здесь месяцами.       Прислуга в считанные минуты наполнила бадью, скрытую за ширмой, горячей водой, и Лилия поспешила влезть в нее, чтобы смыть с себя всю накопившуюся за столько времени грязь и вымыть, наконец, голову. Стежка отсутствовал. Быть может, предугадал такое желание своей спутницы. Мыло казалось странным и отдавало запахом дегтя, но выбирать не приходилось. Все лучше, чем и дальше ходить, словно бродяжка. До этого дня Лилии удалось искупаться лишь раз, и то в холодном пруду, только лишь чтобы привлекать своим видом меньше внимания.       Двери открылись только спустя двадцать минут. Стежка напевал какую-то развеселую мелодию и, судя по звукам, завалился на свою кровать прямо в сапогах. Лилия поморщилась и вылезла-таки из воды. Полотенце им никто не выдал, а потому она просто стала натягивать одежду на мокрое тело.       — Не хочешь газету почитать, принцесса?       — Я не умею читать на вашем языке,— хмуро ответила Лилия, выходя из-за ширмы.— Пойдешь мыться, пока еще вода не остыла?       Стежка неопределенно махнул рукой, и по этому жесту Лилия поняла, что ее спутник решил не озадачиваться вопросами личной гигиены. Вздохнув, Лилия подошла ближе к нему и присела на углу кровати, чтобы хотя бы посмотреть фотографии к статьям. Не то чтобы ее сильно волновали политические и военные новости, но после стольких месяцев взаперти хотелось хотя бы узнать, что происходит в мире. Даже если это никак не повлияет на ее собственную судьбу. Стежка с готовностью развернул газету, и его взгляд тут же уперся в фотографию на первой полосе. На ней было изображено двое человек, пожимающих друг другу руки. Но если Стежка выругался, увидев одного из них, молодого коротко остриженного мужчину в парадной военной форме Эллонда, то Лилия встрепенулась и вцепилась в плечо спутника, случайно заметив лицо на заднем плане. Так и есть, среди массовки терялся уже хорошо знакомый ей царский советник. Все внутри Лилии свернулось в клубок и сжалось.       — Стежка, что там написано?— взволнованно спросила она, уставившись на фотографию.       — Этельберги вошли в Альмэ,— мрачно ответил ей Стежка, подминая под себя ноги.— Поверить не могу, что он…       — Значит, мы едем в Альмэ,— уверенно заявила Лилия и тыкнула пальцем в лицо Ириса.— Мне нужно к этому эльфу.       — Сдурела? Кто тебя к свите короля подпустит?       Лилия фыркнула и встала с его кровати. Пожалуй, только сейчас она действительно почувствовала какую-никакую силу в руках. Харр подождет. Сначала нужно поговорить с Ирисом. Наверняка ведь у того были причины не возвращаться. Да и он обещал помощь. Да, Лилия отдавала себе отчет в том, что это ее желание совершенно нелогично, но сейчас все ее нутро кричало о том, что им нужно добраться до Альмэ и поскорее встретиться с Ирисом.       — Твое дело — довезти меня до безопасного места. Дальше я как-нибудь разберусь сама.       — Сказочная дурочка,— тяжело вздохнул Стежка.