Безумие масок

      Двери Чертогов расступились перед тем, кого раньше называли Тайрэ так, словно не было более века отсутствия. Так, будто бы он покинул их на какие-то полчаса, просто прогуляться. Хотя, что может значить для бессмертных какая-то сотня лет?       Оковы плоти спадали с него, словно одежды, обнажая дух. Искрящейся древней силой. Смертное тело было неспособно выдержать подобную мощь, и с тысячелетиями в Чертогах человек все более становился похож на тех, кого когда-то так искренне хотел уничтожить.       В Чертогах будто бы не существовало иных цветов, кроме оттенков серого и приглушенного голубого. И звуков тоже не было. Не раздавались шаги, не пели птицы, не играла музыка. Место, в котором время остановилось.       Тот, кого раньше называли Тайрэ, прошел дальше. Его взгляд не скользил по полупрозрачным сводам, не трогал и вид древних статуй, и даже серебрящаяся крона дерева, поднимающего свои ветви далеко вверх, проходя через отверстие в потолке. Он знал — это все призраки былого величия. Иллюзия, не более.       Та, кого раньше называли Гэллар, не встречала его, но все же стояла близко. Так, чтобы он не смог обойти ее, не поприветствовав. И тот, кого раньше называли Тайрэ, подошел, остановившись на должном расстоянии.       Ту, которую раньше называли Гэллар, была красива даже сейчас, будучи бесплотным духом. Тонкое лицо, сходное с теми, что смертные изображают на своих иконах, спокойные синие глаза под длинными ресницами, золотые косы, некогда выделявшие ее на фоне других человеческих девушек в лаборатории. Белые струящиеся одежды скрывали ее силуэт, а полупрозрачный капюшон закрывал и голову.       Она стояла перед вмурованным в стену зеркалом. Не любовалась собой, нет. В зеркале времен отражалось прошлое или настоящее, что сам захочешь увидеть. Лишь будущее было сокрыто. От всех, кроме той, которую раньше называли Гэллар. Она видела нити судьбы полностью, от рождения смертного и до того момента, когда его душа вернется в круг перерождения, но чаще всего лишь скорбно молчала, скрывая свои знания от других.       — Мы рады, что ты вернулся, — с грустью в голосе, так контрастирующей со сказанными словами, проронила она.       Тот, кого раньше называли Тайрэ, остановился за ее спиной, вглядываясь в изображение за стеклом. Военный парад Империи отличался необычайной пышностью. Впрочем, как и тысячи других. Уж тот, кого раньше называли Тайрэ, успел повидать их немало за века своего безвременья. Этот ничем не отличался, кроме одной маленькой детали, заставившей в давно закостеневшей душе шевельнуться нечто, напоминающее чувства.       Разумеется, та, которую раньше называли Гэллар, не могла этого не заметить. Связь всех семерых, прошедших через эксперименты старого мира, была настолько сильна, что порой даже замыслы друг друга они могли читать, словно свои.       — Ты сломал этому смертному жизнь, — она покачала головой. — И не только ему. В который раз ты вмешиваешься в закономерный ход вещей, брат? Что пытаешься изменить? Раньше ты говорил, что жаждешь порядка, но разве хаос — не сама природа смертных?       Тот, кого раньше называли Тайрэ, ответил не сразу. Он наблюдал за тем, как шагает в колонне пленников рыжеволосый полукровка. Да… Тогда у крепостных ворот случилась судьбоносная встреча. Ошибка была в ином. Не стоило играть в учителя. Впрочем, и об этом он не особенно сожалел.       — Я все думаю, что мог бы остановить цикл разрушения, но смертные не хотят принимать порядок. Они сопротивляются.       Та, которую раньше называли Гэллар, грустно посмотрела на него.       — А этот смертный? Зачем он тебе? Раньше ты никогда не учил их. Даже говорил, что это бессмысленно.       — Да, бессмысленно, — тот, кого раньше называли Тайрэ, усмехнулся. — Он так и не смог приблизиться к вершине мастерства. Слишком мало времени, слишком ничтожный запас энергии… Но в нем есть нечто иное. Ты бы поняла меня, если бы присутствовала там.       — И что же?       — Он одержим духом. Демиургом, нашим создателем, сестра.       По спокойному лицу той, которую раньше называли Гэллар, прошла тень. Тот, кого раньше называли Тайрэ, знал, что она вовсе не разделяет его чувств к создателю. Нет. Только он сам имел такие близкие отношения со своим учителем и настолько же сильно страдал, когда был вынужден предать его и запереть за гранью. Кто же мог знать, что Демиург вернется?       Та, которую раньше называли Гэллар, все не отвечала, и тогда он просто продолжил свой путь, не стремясь к разговорам.       — Брат, — вдруг окликнула она его. — Не стремись к встрече с этим смертным. В следующий раз, когда вы встретитесь воплоти, он тебя погубит.