Безумие масок

      — Как вы могли такое допустить, Ирис? По вашей вине одна из наследников дома Бархатца…       — Что вас больше волнует, лорд-посол? Здоровье леди Лилии или же отсутствие выгоды от ее спасения?       Кипарис даже покраснел от злости, явно едва сдерживаясь от того, чтобы не кинуться на язвительного советника императора с кулаками. Он резко повернулся и быстрым шагом подошел к кушетке, на которой, укрытая пледом, молча сидела виновница их ссоры.       Неподалеку, стараясь оставаться незамеченным для гостей, стоял в углу и Стежка, теперь официально названный телохранителем Лилии.       — Лилия, — Кипарис опустился на колени перед ней и осторожно накрыл ее бледные ладони своими. — Ты ведь узнаешь меня, да? Кипарис из дома Вербены…       В ответ раздался звонкий, почти что детский, смех, совершенно не вписывающийся в напряженную обстановку, царившую в покоях больной.       — Не нужно ругаться, — еще мгновение спустя Лилия безразлично глядела в окно, но в этот миг вдруг крепко обняла Кипариса, прижимая его к своей груди. — Дядя Ирис такой хороший… Он обо мне заботится, да?       Кипарис высвободился из чужих рук и отшатнулся едва ли не брезгливо. Впрочем, он очень быстро сумел вернуть своему лицу прежнее возмущенное выражение.       — Только посмотрите, что вы наделали! — он резко обернулся к Ирису. — Она же совершенно чокнутая!       — Вы говорите это при ней…       Раздался еще один нездоровый поток смеха, а Лилия вдруг потянулась к украшавшей чайный столик статуэтке. Взяв ее в руки, она начала по-матерински покачивать ее, напевая под нос какую-то колыбельную. Кипарис поморщился, глядя на это.       — Едва ли она способна понять, что мы говорим. Знайте, Ирис, я сделаю все возможное, чтобы дом Бархатца узнал о вашем участии в этом!       — Как вам будет угодно, лорд-посол, — сухо ответил Ирис, за весь разговор даже не изменившийся в лице. Казалось, что случившееся с его подопечной ничуть не затронуло его душу бывалого интригана.       Кипарис явно хотел что-то сказать. Он уже поднял руку в возмущенном жесте и открыл рот, но затем вдруг пулей вылетел из комнаты.       — Как его одежда развевается, — Лилия издала звук, напоминающий хлопанье крыльев и помахала двумя руками. — Будто бабочка.       Ирис покачал головой и наконец устало налил себе в бокал вина из кувшина.       — Будешь, Стежка?       — Нет, Советник, я ведь на службе, — он зевнул, всячески демонстрируя собственную незаинтересованность.       Ирис усмехнулся и сделал пару глотков, молча наблюдая за Лилией, продолжавшей забавляться со статуэткой. Тишина, нарушаемая лишь нечленораздельными звуками, отдаленно напоминающими детское агуканье, продлилось достаточно долго. Минут десять, не меньше. Только после этого Ирис отставил бокал в сторону и подошел к Лилии. Он по-отечески встрепал ей волосы. Почти ласково.       — Сегодня во дворце обсуждали, куда поместили пленного генерала. Признаться честно, я разочарован. Ожидал, что его будут охранять лучше, но похоже, что император решил не делать различий между ним и обычными солдатами.       Стежка удивленно приподнял брови.       — И где же его держат?       — Подвалы дворца Альмэ… Странно, ведь и сам император в свое время смог бежать через сточные трубы. А ключи от камер есть у главы охраны дворца. Глупо, любой сможет выкрасть их, если имеет достаточно ловкие руки и знает, что номер нужной камеры тридцать шесть.       Ирис учтиво улыбнулся, а затем убрал руку с головы Лилии и поправил на себе пиджак.       — Впрочем, мне пора идти. К вечеру должен прийти лекарь, осмотреть Лилию. Возможно, выпишет какие-нибудь лекарства, чтобы… стабилизировать ее состояние. Если тебя не затруднит, отнеси мне копию списка. Хочу ознакомиться.       Стежка кивнул Ирису, и тот размеренным шагом направился к выходу из комнаты, будто бы ничего и не произошло.

***

      Дни для Лилии тянулись даже более долго, чем обычно. Большую часть времени она просто сидела у окна, уставившись в него невидящим взглядом, и только когда к ней обращались впадала в относительное «буйство». Смеялась, несла околесицу… словом, в невменяемости подопечной Ириса очень скоро убедился весь дворец. Лекари же лишь разводили руками и прописывали различные зелья. Впрочем, Лилия принимала лишь те, что были одобрены Ирисом.       — Жаль ее, — грустно вздохнула молоденькая девушка в накрахмаленном передничке, которая сегодня пришла вместе с приставленной к Лилии служанке. Видимо, просто составить компанию. — Хорошенькая такая, а теперь никто в жены и не возьмет. Даже тот… советник и тот ходить реже стал.       Служанка фыркнула. Она переодевала Лилию и, кажется, делала это настолько грубо, насколько только могла. От прежней аккуратности не осталось ровным счетом ничего.       — Жаль? Ты слишком добренькая, Мари, — сказала она, надевая на несопротивляющуюся «миледи» спальную рубашку. — Правильно Орден делал, когда остроухих убивал. Они наших прадедов в рабстве держали, а теперь мы с ними лучшие друзья, ага.       — Что ты такое говоришь, Тина! — возмутилась Мари, испуганно покосившись на двери, будто бы опасалась, что кто-нибудь услышит совершенно непатриотичную фразу подруги. — Вдруг она донесет?       — Донесет? — Тина засмеялась, а затем вдруг с силой ударила Лилию по щеке.       Та вскрикнула и повалилась на постель, скрючившись в позе эмбриона.       — Она же умалишенная. Не донесет, даже если я ей яблоко в задницу засуну. Боюсь только, что лекарь это заметит, — хохотнула Тина под укоризненный взгляд подруги, а затем поднялась на ноги и подпорхнула к тарелке, на которой лежали фрукты.       — Ты ведь не собираешься? — Мари тут же подскочила на ноги. — Тина! Всему ведь предел есть. Нельзя издеваться над блаженными.       — Ты подумала, что я реально такое сделаю? — Тина засмеялась. — Ты такая глупенькая, Мари.       Она взяла в руку грушу, а затем вдруг уронила ее на пол.       — Ой. Какая же я неуклюжая, — поцокала языком, будто бы и вправду сокрушаясь. — Эй, остроухая, подними. Ты же хочешь грушку, да?       Лилия кивнула, а затем, под хихиканье служанок на четвереньках сползла с кровати и начала шарить руками в полутьме, чтобы отыскать злосчастный фрукт. Тина довольно усмехнулась и несильно пнула Лилию ногой по ягодице.       — Шлюха харрская. Вот будет знать, как ноги перед кем попало раздвигать. Пошли, Мари, дальше сама справится.       Едва за служанками закрылись двери, Лилия облегченно выдохнула и присела на полу. Вынужденный цирк изрядно выматывал ее. Настолько, что порой сомнения в собственной вменяемости начинали посещать и ее саму. От лекарственных зелий тело казалось даже более слабым, чем обычно. Она с трудом поднялась на подкашивающиеся ноги, держа грушу в руках, а затем положила фрукт на столик. Есть это как-то не хотелось.       Она нехотя поплелась к стоящей на подоконнике резной шкатулочке, в которой хранили лекарства. В комнате царил полумрак, отчего Лилию одолевала тревожность. Да, она была вовсе не такой сумасшедшей, как большинство думало, но очередной нервный срыв не прошел для тела бесследно. Ирис опасался, что произошедшее окончательно подорвет ее здоровье, и тогда Лилии останется прожить не более пятидесяти лет… Не так уж и плохо, как для человека, но вот для молодой эльфийки… Она открыла шкатулку и достала из нее пузырек с подписью «Успокоительное», оставленной заботливой рукой Ириса. Его идеальный почерк Лилия узнала бы из множества.       В голове до сих пор полный хаос, а все тело, особенно живот, болит так, что каждое движение приносит невыносимые страдания. Лилия боится даже шелохнуться. Она лежит на спине, уставившись в потолок. Немолодой лекарь все суетится вокруг, чертит над ней магические лечебные руны, рассыпающиеся в воздухе золотистыми искрами. Облегчения Лилия не чувствует, но не хочет и вмешиваться. В ее душе царит абсолютная пустота. Так… одиноко. Понимать, что вместе с тем в груди довольной кошкой свернулось в клубочек облегчение из-за освобождения от бремени, было почти отвратительно.       — Она выживет, — вздохнул лекарь, обращаясь к Ирису, стоящему чуть поодаль, рядом с креслом. — Но сказать, как именно повлияет выпитое зелье на организм нерожавшей женщины тяжело.       — Будут серьезные последствия? — Ирис нахмурился. Кажется, даже в его голосе скользнуло беспокойство.       — Со временем здоровье восстановится, но… — лекарь виновато опустил взгляд. — Репродуктивным органам нанесен непоправимый вред. Боюсь, что она больше не сможет забеременеть.       Ирис хмыкнул, а Лилия с горечью подумала о том, что тот ведь предлагал увезти ее в Теллур под именем невесты… Впрочем, что-то подсказывало ей, что советник и не рассчитывал на совместную жизнь в окружении многочисленных отпрысков. На самый крайний случай, может ведь взять наложницу. Отчего-то осознание того, что новости о собственной неполноценности должны бить по ней в первую очередь, пришло с запозданием. С уст Лилии сорвался истерический смешок, и двое мужчин посмотрели на нее с нескрываемым опасением.       Лилия тяжело вздохнула, выходя из тяжелых воспоминаний. Об этом вообще не стоило думать. Нет, только не сейчас… Есть другие заботы, куда более важные, чем жалость к себе. Отчего-то стало холодно. Лилия обняла себя за плечи, пытаясь согреться, но лучше не стало. Окна покрылись морозными узорами, а мир вокруг вдруг поплыл, будто каждый отдельный предмет двигался, как сам того пожелает.       Страх захватил разум Лилии на несколько долгих мгновений. Она сжала пузырек успокоительного в ладони, а затем, пытаясь бороться с паникой, отправилась к кровати. Снова приступ? Лилия наивно надеялась, что ничего подобного больше не повторится. «Это все только в твоей голове», — уговаривала она себя, стараясь взять чувства под контроль, хотя от ужаса тряслись руки.       Она остановилась, расслышав доносящиеся с ванной звуки. Лилия помнила, что слуги убрали оттуда воду, но все-таки до слуха доносились отчетливый плеск и разговоры, смысл которых она не могла понять. На глаза навернулись слезы. Лилия всхлипнула, чувствуя, как те потекли по щекам, но затем все-таки нерешительно направилась в сторону своего кошмара. Она приоткрыла двери, отделяющую ванную комнату от спальни и вошла внутрь.       В наполненной водой ванне сидели двое… Аконит, обезображенный гниением и ранами от пуль, а на его руках — младенец. Уродливый окровавленный младенец. Он хватался за истлевший военный мундир своими ручонками и плакал, обнажая беззубые десна. Ребенок был мужского пола. Распухший, с необрезанной пуповиной. И все-таки Лилия рассмотрела заостренные уши, выдающие в нем чистокровного эльфа. С двух живых трупов лились, казалось, литры крови, а вода… Вода ли это?       Ноги Лилии подкосились. Она едва удержалась от падения, уцепившись за дверной косяк, но вот рыданий сдержать уже не могла. Она едва ли не выла, словно раненный зверь, наблюдая за тем, как Аконит качает на руках их общего ребенка. Теперь Лилия уже не сомневалась в отцовстве.       Брат поднял на нее взгляд своих черных глаз и прошептал одними губами: «Иди сюда». Сопротивляться Лилия не смогла. Она подошла ближе, и тогда Аконит протянул ей то уродливое отродье, что укачивал.       Дрожащими руками Лилия потянулась к сыну, содрогаясь от его уродства, но в последний миг вдруг с криком отстранилась.       — Это все… в моей голове!       Будто вновь обретя силы, она выбежала из ванной, на ходу открывая пузырек, что все это время держала в руках. Глоток ужасно горького зелья — наваждение отступало волнами, постепенно открывая Лилии правду — она одна в этих пустых темных покоях. За окном дождливая осень, никакого мороза нет. Аконит и их нерожденный ребенок — мертвы. Быть может, так будет даже лучше…       Продолжая содрогаться от рыданий, она устало дошла до кровати и легла на нее, уткнувшись лицом в подушку.

***

      Лилии обычно не разрешалось ходить по дворцу без присмотра, но в лицо ее знали, к счастью, не все, а сделать вид, что она убежала от своего сторожа, Стежки, было легче легкого. В конечном счете, что возьмешь с умалишенной?       Где находится кабинет начальника охраны она узнала уже давно, из разговоров, и теперь уверенно направлялась туда. Преодолев бесчисленное количество лестниц и поворотов, она наконец нашла заветную дверь с табличкой и открыла ее, потянув за ручку. Не заперто.       Бабочкой Лилия впорхнула в кабинет. Там никого не оказалось, и тогда она подошла к огромной доске, на которой за крючки развесили ключи. Увы, энтузиазм заметно поубавился, стоило ей окинуть ее взглядом: в бессчетном множестве ключиков трудно было распознать тот самый. Лишь после нескольких минут разглядывания Лилия заметила, что ключи от камер располагались в самом низу.       С нетерпением она начала искать нужный, но… ключа под номером тридцать шесть здесь не оказалось.       —Эй, ты что тут забыла? — раздался громогласный голос из-за спины.       К счастью, Лилия успела немного поднатореть в языке людей. Не настолько, чтобы свободно говорить на нем, но простейшие фразы различала. Она резко обернулась и наткнулась взглядом на начальника охраны, гневно прожигающего взглядом неожиданную гостью. Он носил густые усы, а в руке сжимал сверток… Видимо, с обедом.       Испуг на лице Лилии быстро сменился нездоровым весельем. Она засмеялась и вдруг прильнула к начальнику охраны, сжимая его в объятьях. Тот отличался внушительных размеров пузом, а потому сделать это было не просто.       — Какого беса?! — человек попытался отцепить от себя Лилию, самозабвенно лопочущую что-то на своем языке.       К счастью, двери снова отворились, и в кабинет вошел Стежка, беззаботно жующий яблоко. Увидев Лилию, он тут же кинулся к ней, изображая крайнюю обеспокоенность.       — Ох, вот ты где! Дурочка, куда ж забежала. Ты почему людям работать мешаешь? — укоризненно протянул он, оттягивая сумасшедшую от несчастного пострадавшего. — Простите, уважаемый. Бедняжка совсем тронулась умом.       Лилия все не хотела отцепляться от своей жертвы, и Стежке пришлось постараться, чтобы убрать ее руки от пояса начальника охраны, на котором крепился один единственный ключ. Видимо, самый важный.       — Бесы… забери эту поехавшую отсюда. Чтобы я вас здесь больше не видел! — рявкнул начальник охраны, когда Лилию, наконец, отделили от него.       Стежка осыпал его извинениями, но затем все-таки вытолкал Лилию из кабинета и прочно закрыл за собой двери.       Лишь снаружи он отпустил Лилию, наградив самодовольной улыбкой. Лилия же, мигом став куда серьезней, чем была в кабинете еще какие-то несколько мгновений назад, строго нахмурила брови, сложив руки на груди.       — Там ключа не оказалось. Они его куда-то спрятали.       — Он его с собой носит, Принцесса, — фыркнул Стежка. — Я расспросил стражников вчера вечером. Знаешь, они могут быть весьма разговорчивы.       Затем он поднял руку, продемонстрировав ей кусок мыла, на котором весьма четко отпечатался слепок ключа от камеры номер тридцать шесть.

***

      Добыть ключ оказалось самым легким испытанием на пути к освобождению генерала Рейха и спасением его от трибунала. Лилия осознавала, что ее роль, по сути, завершена. Всего-то и требовалось, что поизображать блаженную, чтобы облегчить Стежке задачу. Все свято верили, что отсюда ждать предательства уж точно не стоит.       Лишь через неделю все было готово для того, чтобы предпринять попытку. Форма стражников, сумка с необходимыми для Рейха вещами, отлитый ключ, карта канализации… Они сделали все, что могли, но даже Стежка переживал, когда они вдвоем спускались в темницу. Лилия, как и всякая эльфийка, в подобной одежде слабо отличалась от тощего мужчины. Ее могли опознать лишь по лицу, но она надвинула кепку пониже, надеясь, что этого не произойдет. Стежка же, хоть и старался держаться молодцом, но все-таки нервно перебирал пальцы, выдавая свое состояние.       Первые два поста они прошли спокойно. На третьем их остановили, спросили пропуск, но увидев где-то раздобытый Стежкой документ, хмуро расступились, пропуская спутников вперед.       — Откуда? — шепотом спросила Лилия, когда они отошли достаточно далеко.       Стежка загадочно усмехнулся, а затем склонился к ней, чтобы проговорить ответ на ушко.       — У нас с тобой ведь есть связи с императорским советом. Неужели забыла?       Щеки Лилии вспыхнули. Неужели Ирис все-таки решил помочь им в их опасной затее? А про то, что никак не станет вмешиваться, говорил, чтобы не навести на себя подозрения? Вот же старый интриган…       Тратить драгоценное время на дальнейшие объяснения Стежка не стал. Он ускорил шаг так, что Лилии приходилось едва ли не бежать следом за ним. Они уходили все глубже в подземелье, и Лилии становилось тяжело дышать в этом сыром затхлом воздухе. Каменный мешок… Это до боли напоминало ей собственный плен в темницах Ордена.       Заметив бледность спутницы, Стежка подбадривающе улыбнулся ей, а затем взял за руку. Все равно стражников на нижних этажах уже тяжело встретить.       — Ладонь у тебя ледяная.       — Просто замерзла, — натянуто улыбнулась Лилия в ответ.       Она ненавидела холод.       Наконец перед ее глазами предстала камера номер тридцать шесть. Лилия почувствовала, как в горле пересохло от волнения. Она достала ключ, а затем отворила замок. Тяжелые стальные двери приоткрылись с протяжным скрипом, и Лилия тут же вошла внутрь.       Рейх спал на рассыпанной по полу соломе, но едва только услышал шаги в камере, тут же встрепенулся и присел. Лилия в который раз за последние недели поняла, что вновь готова разрыдаться. Она сняла кепку и тут же бросилась к генералу.       Как же он исхудал, осунулся… Эти неровно остриженные волосы, так странно смотрящаяся на его тонком лице борода, множество свежих шрамов на бледном, усыпанном веснушками торсе. Лилия опустила взгляд ниже и испуганно выдохнула, увидев руки Рейха. Первая догадка о том, что это с ним сотворили имперцы, ушла быстро: эти раны были очень старыми. Серые же глаза генерала, будто бы потухшие, словно у старика, смотрели на внезапную гостью с нескрываемым удивлением.       — Я пришла за тобой, — с ужасным акцентом проговорила Лилия, почти ласково огладив щеку генерала Рейха. Сейчас ей хотелось одновременно рыдать и смеяться. Будто бы и вправду окончательно сошла с ума.       К счастью, в камеру зашел и Стежка, затем прикрыв за собой двери. Он подошел к Рейху и поставил рядом с ним мешок с вещами.       — Стежка? — переспросил Рейх. Его голос сильно хрипел, будто бы был сорван. — Что происходит? Ты ведь обещал, что…       — Я его попросила, — прервала генерала Лилия. — Теперь я здесь. У меня тут друзья.       Составлять фразы по-прежнему было сложновато, но Лилия искренне старалась.       — У нас нет времени на обьяснения, генерал, — покачал головой Стежка. — Мы выведем вас отсюда. В мешке нужные вещи и деньги. Поторопитесь, если не хотите предстать перед имперским трибуналом.       Рейх осторожно отстранил от себя Лилию, а затем поднялся на ноги. Он кинул быстрый взгляд на мешок. Кажется, радости он вовсе не испытывал.       — Я не могу. Здесь ведь не только я из Ордена. Как можно оставить других рыцарей…       — Вы не представляете, что нам пришлось провернуть, чтобы спасти вашу шкуру, генерал, — фыркнул Стежка. — Не казнят других. Они же рядовые, максимум в поля отправят работать. А вот вы имперцам нужны. И вообще, тут Принцесса вся извелась, переживала за вас. Ей богу, сам вас пристрелю, если сейчас же не наденете все это.       — Пожалуйста, — почти взмолилась Лилия, сжав в руке ткань штанов Рейха. — Я не смогу простить себе вашу смерть.       Рейх посмотрел на Лилию виновато. Так, будто бы безумно сожалел. И все-таки она поняла: он согласится. Уже в следующее мгновение генерал потянулся к мешку, чтобы переодеться. Лилия молча поднялась, с волнением наблюдая за тем, как генерал Рейх нехотя надевает ту простенькую, но теплую, одежду, что раздобыл для него Стежка. Ничего особенного: потертая куртка с капюшоном, старая рубашка, штопанные штаны да сапоги, явно прошедшие не одного хозяина. Также в мешке генерал нашел и пояс, на котором услужливо закрепили оружие, револьвер, и кошелек с монетами. На руках же оказались надеты обычные тряпки, призванные скрыть уродливые увечья.       И все же лицо генерала Рейха сохраняло все то же скорбное выражение, будто бы его хотели не спасти, а вели на казнь.       — Пойдемте. Я покажу дорогу через канализацию, — Стежка подтолкнул Рейха к дверям. — Принцесса, ты наверх поднимайся. И быстрее в комнату, чтобы не видел никто.       Лилия нервно кивнула и уже, было, сделала шаг к дверям, но затем снова подошла к Рейху и обняла его. Не особенно крепко, но с осознанием, что эта встреча — последняя. Она исполнила свой долг, генерал спасен, сейчас его выведут на свободу, а дальше их пути навсегда разойдутся. Она отправится в Теллур вместе с Ирисом, а он… Лилия хотела верить, что Рейх будет счастлив, несмотря на все то, что пережил. Его рука почти нежно погладила ее по спине, а затем Лилия отстранилась, вытирая выступившие слезы. Нашла время.       — Прощай, генерал.       — Прощай, — он улыбнулся с неясной горечью, и Лилия заметила, что глаза Рейха все так же оставались печальными. Мертвыми.       Она опустила взгляд, а потом все-таки выбежала из камеры, чувствуя, что каждое мгновение прощания становится все более тяжелым.

***

      Лилия впервые позволила себе выпить вина с тех пор, как ее жизнь окончательно разрушилась перед штурмом Лэйделла. Как и прежде, ей казалось, что люди совершенно не умеют делать этот напиток, но все лучше, чем ничего.       Завернувшись в плед, она сидела на кушетке у окна, делала небольшие глотки из бокала и задумчиво смотрела на копошащихся на дворцовой площади людей. Ждала.       Наконец, после короткого стука, двери открылись, и в покои вошел Ирис. Лилия поприветствовала его улыбкой и отсалютовала бокалом.       — Рад видеть, что тебе лучше, Лилия, — усмехнулся он. И в этой полуулыбке Лилия ясно прочла, что советник никогда не обманывался ее безумным состоянием.       — Да… я чувствую себя здоровее, чем когда бы то ни было.       Лилия откинулась на спинку кушетки, коварно глядя на Ириса. Тот подошел ближе и опустился в кресло напротив, явно ничуть не смущенный такими взглядами подопечной.       — Ты говорил, что не станешь помогать мне, но все-таки сделал пропуск Стежке.       — Я? — Ирис удивленно приподнял брови, сверкнув улыбкой. — Ничего об этом не знаю.       Он врал, но на этот раз не пытался заставить свою мимику участвовать во лжи. Лилия ясно понимала, что за этими словами скрывается совсем иной смысл. Конечно, приближенный императора никак не может оказаться причастным к освобождению опасного преступника. Лилия беззлобно фыркнула и отпила из своего бокала еще немного.       Ирис откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза на пару мгновений.       — Завтра мы уезжаем в Теллур. Я хотел отправиться вместе с царем, но он намерен еще ненадолго задержаться, а я устал от политики.       — Ты и устал от политики? — улыбнулась Лилия. — Весь Харр считает, что это твое главное занятие.       — Даже любимое дело может надоесть. Особенно на закате лет, — задумчиво ответил он. — Тебе понравится в доме Лозы. Я не был там много лет… Насколько я знаю, сейчас там всем заправляет мой младший брат. У нас всегда была большая семья. Только представь, сем рыжих голов в одном доме. И это не считая жен и наложниц. Поместье неподалеку от берега океана, а на многие километры от него расходятся наши виноградники. Ты ведь любишь вино? Моя семья поставляет его ко двору еще со времен Великой короны.       Лилия мечтательно вздохнула и осушила бокал до дна. Да, она не верила в то, что жизнь в доме Лозы будет столь же радужной, как ее описывает Ирис. Не верила и что советник просто возьмет и станет виноделом, забросив придворные игры. Но сейчас все было хорошо. Скоро вернется Стежка с хорошими вестями, а завтра они втроем уедут подальше от войны и убийств. К океану, виноградникам и настоящему теплому солнцу.