Глава 37. Рейх XV
23 сентября 2017 г., 20:32
— Идет кто-то, — послышался звонкий голос Рена, наблюдающего за дорогой с верхнего этажа домика, облюбованного ими на сегодняшний день.
После затяжной войны многие хутора и деревеньки остались разрушенными и оставленными людьми, но все-таки через них проходили дороги к перелескам и более крупным городкам, а значит, бывали и путники из Чэртена или близлежащих сел.
Чувствовал ли Рейх стыд от того, что скатился до банального грабежа? От генерала до придорожного бандита. Порой ему казалось, что пал он ниже некуда, но затем вновь продолжал. Да и что оставалось? Сейчас он уже сам не узнавал себя. Не понимал, откуда раньше брал силы для того, чтобы стараться поступать правильно. Рейх плыл по течению, старался меньше думать, а Рен, поражающий своей вечной беззаботностью, прекрасно отвлекал своего учителя каждодневными делами.
Рейх тяжело вздохнул и натянул шарф на лицо, закрыв его наполовину. Послышался топот пары ног, а затем и Рен выскочил на первый этаж, на ходу повторяя маневр своего учителя, чтобы остаться неузнанным. Хотя они поступали бесчестно, грабя беззащитных людей, мальчишка не испытывал мук совести. Впрочем, кто мог судить за это сироту, с десяти лет выживающего на улицах?
Очередной жертвой оказался немолодой мужчина, тащащий на спине корзину с грибами. Ему хватило лишь увидеть дуло револьвера, чтобы согласиться отдать бандитам все, что есть. Денег у несчастного не обнаружилось, а потому, набрав немного грибов на ужин, его отпустили. Как всегда, большой прибыли от грабежей они не получили, но добычи хватало на то, чтобы прожить еще один день, а большего ни Рейх, ни его неугомонный ученик никогда и не хотели.
***
Нищенское обиталище под мостом на самом нижнем уровне неплохо годилось для лета, но вот-вот должны были нагрянуть первые холода. Пусть зима на севере никогда не бывала суровой, но замерзнуть насмерть все еще оставалось возможным. Рен честно признавался, что в прошлом году пережил заморозки в заброшенной лачуге на окраине, но сейчас ее облюбовали другие люди, а ввязываться в драку с ними было бы себе дороже. Рейх же и сам не знал, как собирается решать внезапно нагрянувшие проблемы. Да и думать толком не хотел, предпочитая плыть по течению. Жареные на костре грибы уже пропитали все вокруг своим специфическим запахом. Хотя пропитывать толком-то было и нечего. Из мебели тут был только полусгнивший старый диван, притащенный Реном когда-то давно, и лежак, наскоро собранный самим Рейхом, ведь спать на земле ему больше не хотелось, а теснить Рена было попросту неправильно. Освещалось все это великолепие одним лишь пламенем костра, но все же Рейх давно не чувствовал себя так же спокойно, как здесь. — Диагональ вышла кривой, — заметил Рейх, лишь мельком глянув на ученика, почти не отвлекаясь от жарки грибов. Рен, решительно морща лоб, все пытался повторить базовое плетение, показанное ему Рейхом еще вчера. Хотя обычно нити силы не были видны глазу, на время обучения их всегда «подсвечивали», для удобства. И так, светящиеся ярким голубым линии в воздухе, появляющиеся из-под грязных тонких пальцев мальчишки, отбрасывали на все вокруг бледные блики. Плетение лопнуло, осыпавшись сотней искорок, и Рен возмущенно уставился на своего учителя. Да, мальчишка, вне всякого сомнения, имел способности к магии, но учиться колдовать после открытия способностей с каждым годом все сложнее. Рейх по своему опыту знал, как тяжело даются элементарные формулы, когда тебе уже перевалило за шестнадцать. — Не могу я ровно. Она все равно провисает! — Не сможешь освоить это плетение, и от тебя, как боевого мага, никакого толку не будет, — хмыкнул Рейх. — Щиты — самое необходимое в сражении. — Много вы знаете о боевых магах, Мастер, — задорно фыркнул Рен. Рейх нахмурился, явно не оценив шутку, и Рен мигом умолк, продолжив страдать над плетением. Наконец Рейх снял с огня грибы и подал ученику одну из палочек, на которые они и нанизали свою сегодняшнюю «добычу». Рен поморщил нос, напряженно пытаясь все-таки сплести заклинание, но то вновь лопнуло. Тогда он разочарованно выдохнул и взял все-таки свой ужин. Рейх меланхолично приступил к пище, задумчиво глядя на своего ученика. Рен, похоже, и сам ужасно расстроился из-за своих неудач в науке, а потому угрюмо молчал. Подобное с болтливым мальчишкой случалось достаточно редко. Воистину, ценные мгновения тишины. Наконец, Рейх доел, а затем встал и пересел к своему ученику. Тот уже тоже отложил обглоданный прутик в сторону и продолжил страдания с магией, но тут Рейх осторожно положил свои ладони на его и мягко показал правильную позицию кистей. — Без техники ничего и не будет получаться. Следи, чтобы кисть не стояла перпендикулярно руке. Рейх заметил, что кончики ушей Рена слегка порозовели, но тот решительно кивнул и продолжил. На этот раз, все должно было пойти правильно.***
Рейх никогда раньше не видел моря. Но сейчас голубые воды океана уходят далеко за горизонт. Он чувствует кожей лица порывы ветра и соленые брызги, слышит крики чаек. Закрывает глаза, вдыхая чистый воздух. Красота. А позади — такая же бесконечная пустыня. Высокие барханы, раскаленный песок. Дух родного для Рейха севера, ставшего таким далеким за года в Крепости. «Может быть, вернуться в Раан?» — мелькает в голове одинокая мысль. Рейх снова открывает глаза. Теперь он не один на берегу. Мастер стоит рядом, все такой же мрачный, облаченный в черное. Их взгляды встречаются, и Рейх сожалеет, что не может просто проснуться, только бы не видеть это лицо снова. — Зачем ты пришел? — спрашивает он, сжимая кулаки в немой ярости. Мастер едва заметно усмехается, будто бы и впрямь слышит что-то забавное. — Ты часто зовешь меня во сне. Все еще хочешь верить в ненависть? Рейх молчит. Да и что он может сказать своему учителю, когда тот всегда глядел прямо в душу? — Ты обдумал мое предложение, Ник? Стать вечным, получить возможность изучать нашу науку так глубоко, как никто другой. И никаких ограничений в силе, Ник. — Я не хочу иметь с тобой ничего общего, — следует незамедлительный ответ. Тогда Мастер делает шаг к Рейху, и уже через мгновение оказывается так близко, что его холодное дыхание ощущается на коже. — Ты всегда будешь иметь со мной нечто общее, Ник, — говорит Мастер, и его низкий грудной голос звучит почти пугающе. — Ты ведь знаешь законы, царившие на этой земле до прихода эльфов, так ведь? Ученик не может быть свободен, пока жив его учитель. А я никогда не умру. Эти слова звучат, словно проклятье. Они отзываются эхом в груди Рейха, причиняют боль. Еще несколько глухих ударов сердца, а затем он чувствует холодные губы Мастера на своих. Поцелуй неожиданный, грязный, почти жестокий. — Я не дам тебе уйти, Ник. Рейх проснулся в холодном поту, тут же присев на своем лежаке. Рядом сидел Рен, обеспокоенно глядя на своего учителя. — Вы кричали, Мастер, — осторожно заметил он, не решаясь приближаться ближе. Рейх махнул на него рукой и потянулся к фляге с питьевой водой на поясе. После глотка стало гораздо легче дышать. — Рен… — Что? — Ничего. Просто… запомни, что ты всегда сможешь уйти, когда захочешь. Рен хмыкнул, явно посчитав своего учителя странноватым, а затем ловко поднялся на ноги и поплелся к своему дивану. Ночь у него сегодня явно пошла не по плану.***
Несмотря на позднюю осень, день казался солнечным, почти летним. Только давно оголившиеся черные ветви редких в степи деревьев все-таки напоминали о том, что совсем скоро пойдет первый снег. На сей раз Рейх с учеником решили сменить место. С тихих тропинок в полузаброшенных местах они перешли на большую дорогу, ведущую из Чэртена на север, к редким деревенькам в горах. За неделю промысла здесь они сумели собрать немного денег. Совесть все равно не позволяла обдирать бедных людей до нитки, хотя Рейх прекрасно понимал, что , попадись они с Реном стражникам, это уж никак не стало бы поводом для оправдания преступников. — Идет кто-то, — воодушевленно обьявил Рен, выглядывая из-за высокого куста, за которым они с Рейхом организовали себе временное убежище. — В юбке. Женщина, точно говорю. «Женщина — это хорошо», — подумал Рейх. С ними всегда было легче. Меньше шансов нарваться на драку. Уж чаще новоявленные имперки предпочитали все отдать полюбовно, только бы избежать всего того страшного, что с ними могли сделать двое мужчин. Впрочем, Рейх бы никогда не допустил подобной низости со своей стороны и Рену бы не позволил. Едва женщина подошла ближе, они вышли на дорогу, держа оружие наголо. — Отдавай кошелек, — угрюмо потребовал Рейх, направив дуло на путницу. Их с Реном лица полускрывали шарфы, но и женщину разглядеть было нелегко. Темный капюшон почти полностью укрывал ее голову от взглядов посторонних. Сначала можно было сказать лишь то, что она очень высокая и стройная. Она казалась удивительно спокойной, как для жертвы ограбления, а в руках держала накрытую вышитой тканью корзинку. — Что же делать, если кошелька нет, добрые люди? — спросила она, мягко улыбнувшись. — В корзинке что? — не растерявшись, спросил Рейх. Незнакомка послушно сняла ткань со своей ноши. В корзине обнаружились различные травы и коренья. — Я знахарка. Собирала ингредиенты для лекарств на зиму, — пояснила она. — Может, хоть плащ с нее снимем? Добротный же, — разочарованно предложил Рен, но Рейх сделал отрицательный жест рукой. — Пусть идет. Знахарей и целителей даже в войне не убивают. Рен закатил глаза, все-таки сдерживая комментарий касательно предприимчивости своего учителя, и они уже готовились отойти в сторону. Как тут в разговор вновь вмешалась жертва. Она сняла с себя капюшон, и Рейх с удивлением понял, что на имперской дороге им посчастливилось встретить эльфийку. По виду — теллурку. Чистая белая кожа, словно фарфор, волосы — светлые, лишь на пару тонов темнее, чем снег на вершинах гор, а глаза, в контраст всему прочему, почти черные. Черты лица знахарки казались тонкими и правильными, будто бы она мраморная статуя, а не обычная смертная. Красота холодная, но отчего-то Рейх почувствовал, что под ногами будто бы расходится земля, едва взглянул на это лицо. — Вижу, что вы от нужды здесь. Разбойников в этих краях много, насмотрелась, но вы больше походите на отчаявшихся бедняков. Что вас привело на этот скользкий путь? Рейх обменялся взглядами с Реном, явно готовым почти кричать о том, что вести разговоры с несостоявшимися жертвами — идея плохая, но все-таки не смог справиться с искушением. — Полукровкам тяжело живется в городе, госпожа знахарка, — вздохнув, ответил ей Рейх. — Мы с учеником никуда не можем прибиться. — С учеником, значит… — она улыбнулась, почти ласково глянув на Рена. — А я думала, что это ваш сын или младший братец. Чувствую, что вы не злые люди. Покажите лица, не скрывайтесь. — Мастер! Не ведитесь вы… — начал было возмущаться Рен. Рейх послушно опустил шарф, позволяя женщине взглянуть на его лицо. Он успел свыкнуться с тем, что теперь носил бороду, но отчего-то именно сейчас подумал о своем непрезентабильном виде. Какая леди посмотрит на бездомного, у которого денег даже на лезвие нет? Но знахарка прищурилась, задумчиво коснувшись его щеки кончиками своих тонких длинных пальцев. — Меня зовут Фрезия. Живу в домике неподалеку от деревни Скалки. Идите ко мне работать. Я вам постели найду и едой поделюсь, а вы взамен будете колоть дрова и чинить сломанное. Денег у меня немного, но голодать вас не заставлю. Огород большой, там тоже руки нужны, а одинокой женщине нынче нелегко. Рен уставился на Фрезию, словно на городскую сумасшедшую. Впрочем, и Рейх был готов признать, что их новая знакомая поступает в высшей степени безрассудно. Звать к себе домой тех, кто пять минут назад собирался тебя ограбить? Ну точно спятила от одиночества… Хотя предложение и звучало неплохо. Колоть дрова и чинить вещи, помогать по хозяйству — не велика цена за крышу над головой и теплую постель грядущей зимой. Если Фрезия не лгала, она могла стать их с Реном спасением. — Меня зовут… Лис, — представился Рейх с легкой задержкой. — А это мой ученик Рен. Если не обманываешь, мы примем твое предложение. — Кто же я такая, что бы не протянуть нуждающимся руку помощи? — мягко улыбнулась Фрезия, а затем вручила Рейху свою корзину, оказавшуюся достаточно увесистой. — Пойдёмте же. Думаю, я смогу найти вам и что-то из одежды, а то у мальчика-то совсем все износилось.
