Безумие масок

      Конечно, жизнь у Фрезии тоже тяжело было назвать радужной, ведь доходы целительница имела не столь значительные. Она помогала селянам, почти каждый день кто-нибудь да приходил, чтобы залечить рану или же заказать снадобье от простуды, все чаще становящейся проблемой для людей в прохладное время года. Хотя на севере Империи даже зимой не бывало сильных холодов, все-таки южные ветра являлись настоящей проблемой. Они приносили с собой заморозки, от которых покрывались тонкой корочкой льда растения и дороги.       И все же, жить, помогая Фрезии по хозяйству, было куда приятнее, чем волочить жалкое существование под мостом, время от времени зарабатывая на жизнь банальным грабежом. Наколоть дрова, починить покосившуюся полку, покормить кур и свинью, которую Фрезия так хотела заколоть к празднику — так проходил день за днем. Постепенно былая тревожность отпускала Рейха, он все меньше думал о прошлом, хотя по ночам к нему по-прежнему часто приходили сны с Мастером. Липкие, тягучие и выматывающие.       В зеркало он глядел лишь по очень большой необходимости, когда брился, например. Но бес и без того не подавал голоса с тех самых пор, как Рейх едва не сгорел изнутри, вложив в магию всю свою силу. Хотелось бы обманываться, что бес покинул умирающее тело, но Рейх слишком хорошо чувствовал, что все еще не один.       Дом Фрезии находился в паре часов ходьбы от деревни Скалки, и поход на местный рынок казался Рейху едва ли не событием. Рена оставили стеречь дом, а заодно чистить картошку на ужин, а вот он должен был помочь хозяйке донести домой покупки.       На улице уже изрядно похолодало, и даже в старомодном толстом кожухе Рейх немного замерзал. Откуда у Фрезии обнаружились мужские вещи, он не спрашивал. Да и не интересовало это особо, что-то подсказывало, что в прошлое целительницы без спросу лучше не соваться. У всех есть свои секреты.       Несмотря на морозный день, на рынке толпилось достаточно много народа. Ну… как на рынке. От силы пять лавочек, которые держали местные умельцы, сбывавшие свои товары жителям окрестных хуторов.       Здешние люди мало походили на обитателей городов. Никаких тебе корсетов, дорогих тканей и сложных причесок. Женщины дородные, розовощекие, загорелые. На их фоне белолицая Фрезия казалась и вовсе тростинкой. Ярко вышитый алыми нитями платок лишь сильнее оттенял ее толстую косу цвета светлого льна. Гладковыбритых мужчин Рейх здесь тоже еще не встречал. Впрочем, и на нищих Чэртена они не походили. В Скалках хватало зажиточных крестьян, на небедное существование они вполне зарабатывали на своей плодородной земле.       Дома были им под стать: невысокие, деревянные, но украшенные резьбой и разукрашенные в яркие цвета. Должно быть, летом здесь можно полюбоваться и на яркие палисадники, но сейчас взгляду прохожего представала лишь черная, укрытая тонким слоем снега, земля.       Фрезия долго выбирала кусок мяса в лавке мясника, пока Рейх стоял рядом, держа в руках уже заполненную какими-то продуктами увесистую корзину. Хотя его спутница была улыбчивой, он никогда не заметил за ней какого-либо неуважения к людям, уже не раз он ловил на Фрезии полные нелюбви взгляды крестьян. Порой слышались и шепотки. Пару раз он даже увидел, как матери прикрывают своих детей от взгляда целительницы, будто боясь сглаза. Суеверие, не более, но Рейх откровенно не мог понять, чем же могла так перейти дорогу местным тихая одинокая женщина? Пусть даже и иной расы. Фрезия же будто бы не замечала происходящего.       — А слыхал, говорят орки-то снова набегать стали? Захольме-то уже разграбили, — взволнованным голосом поведала сухонькая старушка, круглыми глазами глядя на мясника.       Тот, высокий тучный мужчина с густой бородой, лишь фыркнул и отмахнулся.       — Скажешь тоже. Орки и раньше грабили. А сейчас, как рыцарей тех император разбил, еще долго не высунутся. Панику только раздувают сплетники.       — Посчитайте мне это, — прервала разговор Фрезия, наконец сделавшая свой выбор.       Кусок мякоти завернули в бумагу, и целительница добавила его к ноше Рейха. Затем направилась в сторону дома, поправляя на себе зимний полушубок. Рейх молча направился вслед за ней, стараясь не отставать.       — Смотрю, ты не особенно популярна у местных, — как бы между прочим заметил Рейх.       — Люди не любят эльфов, — хмыкнула Фрезия. — А целители для них сродни магам, которых многие боятся. Но в Скалках даже лекаря нет, а кто другой примет роды или заговорит ушиб? Пусть не любят, но и не станут против меня злоумышлять. Когда еще мой муж не отошел в Сады, он человеком был, ко мне относились мягче, но все меняется.

***

      Пока Рейх старательно чистил картофель к ужину, Рен занимался другим важным делом. Спустя месяц и несколько недель занятий, его мастерство начало расти, а плетения, пусть даже и не блещущие изяществом, уже не срывались так часто, как прежде.       Мальчишка смешно морщил лоб, вырисовывая в воздухе подсвеченные голубым нити, а Рейх с улыбкой наблюдал, уже даже не влезая с правками каждые несколько минут. Самый тяжелый этап, когда ученик должен был обучиться правильно управляться со своими руками и пальцами, уже прошел. Теперь впереди их ожидали еще долгие годы практики, шлифовки техники, обучение различным техникам… Никогда ранее Рейх не мог представить себе, что роль наставника может так прийтись по душе, но именно обучение Рена постепенно возвращало бывшего генерала к жизни.       Впрочем, как повар Рейх никуда не годился. Вместе со шкуркой в отходы отправлялось не меньше половины картофелины, несмотря на все попытки хоть как-то совладать с собственной неспособностью управляться с такими обыденными вещами. В Крепости он никогда не помогал на кухне, да и другие домашние хлопоты были ему незнакомы. Сначала Фрезия подтрунивала над неумелым помощником, но со временем Рейх все же начал осваивать науку домоводства, и целительница предпочла обходиться лишь загадочными полуулыбками.       — Смотрю, все при деле, — весело сказала Фрезия.       Чтобы войти на кухню, ей пришлось немного пригнуться. Все-таки домик строили явно не под эльфийский рост. Да и в целом, эти две комнаты, не считая кухни, стоящей от них особняком, казались крохотными и темными. Бедная обстановка, сущащиеся под потолком травы, вечно протекающая крыша… Уюта добавляли разве что многочисленные одеяла, сшитые из старых лоскутов. Несколько вечеров в неделю Фрезия всегда посвящала этому странному рукоделию.       — Стараемся.       Фрезия в ответ лишь мимолетно улыбнулась Рейху и неспешным шагом направилась к дверям в погреб. На пару мгновений Рейх даже прекратил чистить картошку, залюбовавшись тонким станом целительницы. Он не знал, как бы она могла выглядеть в более присущей эльфийке одежде, но и в блеклом крестьянском платье эту красоту невозможно было скрыть.       — Нравится она вам, Мастер, — протянул Рен, ехидно усмехнувшись.       — Договоришься у меня, — Рейх фыркнул и поправил на себе кожух, в доме было не особенно тепло. — Вон, плетение снова провисло, а ты на ерунду отвлекаешься.       Рен хихикнул, но продолжил учиться, хотя с его круглого лица все не сходила хитрая полуулыбка.

***

      Лес полон черных деревьев, листва с которых уже давно успела облететь. Ветер продувает до самых косточек, и Рейх накидывает на голову капюшон, ведь уши начинают замерзать. Оглядывается. Никого. Только густой туман вокруг.       Раздается карканье ворона, а затем птица садится на одну из многочисленных ветвей. Рейх встречается с ней взглядом, и на пару мгновений его тело сковывает страх.       «Ты готов принять решение, Ник?» — раздается в голове до боли знакомый голос, а в следующее мгновение Рейх бросается бежать, не смотря ни по сторонам, ни под ноги. «Ты не сможешь убежать», — доносится вслед, но Рейх не останавливается.       Он бежит и бежит, деревья сменяют друг друга, но, кажется, ничем не отличаются друг от друга. Те же торчащие из голой земли уродливые корни, та же покрытая грибком кора, те же переплетенные между собой старые ветви.       Рейх останавливается и понимает: он на той же поляне, будто бы и не двигался с места. Только пекущая боль в груди напоминает, что он пробежал не один километр.       — Оставь меня в покое, — почти молит Рейх.       Он устало опускается на колени, а ворон расправляет свои крылья. Пара ударов сердца, и вот уже Мастер стоит на земле и протягивает своему опальному ученику ладонь.       Спасение приходит из неоткуда. Рейх чувствует теплые руки на своих плечах, но это не Мастер… Нет, тот стоит в паре шагов. Тогда Рейх оборачивается и видит ее.       Красивая. Молодая, как в года беспечной юности Рейха. Густые темные волосы заплетены в косы, но Рейх и так знает, что они мягкие на ощупь, шелковистые. Лицо ее спокойное, умиротворенное, словно сошедшее с икон или древних статуй. Маленькие губы ласково улыбаются, из них льются слова, смысл которых Рейх не может разобрать.       — Мама… — выдыхает он.       Рейх открыл глаза внезапно. Еще пару мгновений картинка казалась ему размытой, прежде чем он разглядел фигуру, склонившуюся над ним. Фрезия смотрела с беспокойством. Ее волосы были собраны в толстую косу и прикрыты шерстяным платком, на теле — меховая жилетка, поверх которой накинут еще и кожух. Даже фарфорово-бледные щеки целительницы порозовели от холода.       — Рен сказал, что ты уснул на кухне, и я решила разбудить. Замерзнешь ведь, — она вздохнула. — И хорошо, что разбудила. Поди, кошмар снился?       — Если бы просто кошмар… — покачал головой Рейх, приседая на лавке.       — Расскажи, — коротко попросила Фрезия. — Что бы там ни думал ты, а я уже не первую сотню лет живу на свете. Возможно, смогу что-то подсказать. Рейх замялся. Посвящать свою прекрасную спасительницу в перипетии собственной судьбы не входило в его планы. И все же Фрезия смотрела на него так обеспокоенно, что он не нашел в себе сил для того, чтобы вновь отмолчаться.       — Я много лет обучался у одного мага. Очень… древнего. Я не знаю, как он сумел так надолго сохранить свою жизнь и молодость, но точно могу сказать, что он куда старше любого из твоего народа, — опустил взгляд. — Наши пути разошлись, но он хочет, чтобы я вернулся. Говорит, что в древности ученик не мог уйти от мастера, пока тот не умрет… Звучит безумно, знаю.       Фрезия вздохнула и поднялась на ноги, чтобы спустя пару шагов оказаться у всё еще теплой печи. Сейчас целительница казалась мрачной.       — Я не привыкла преуменьшать чужие беды, — ответила она после непродолжительного молчания. — И о легендах таких о мастерах-колуднах и их учениках я слышала. Раньше в деревне жила старушка, рассказывала древние человеческие сказки. Не знаю, известны ли тебе эти предания.       Фрезия опустила взгляд, и тени от длинных ресниц упали на ее лицо.       — Там, где меня растили, не особенно интересовались прошлым, — Рейх присел поудобнее, подминая под себя ноги.       Тогда Фрезия слабо улыбнулась и подошла ближе. Затем присела рядом, отчего ее плечо коснулось плеча Рейха. Как по-ребячьи, но его сердце пропустило удар.       — Это правда, что ученик не мог уйти от Мастера. Они были неразрывно связаны, и практически ученик прислуживал ему как господину, только бы тот посвятил его в тайное искусство, — она сделала небольшую паузу. — Освободить его могла только возлюбленная девушка, если явится к Мастеру в канун Нового Года и попросит отпустить любимого с ней. Правда, говорят, что Мастер мог дать ей испытание, и если она не справится, то погибнет. А ученик так и останется служить своему наставнику.       Рейх промолчал, раздумывая над тем, что его никакая возлюбленная не спасет. Да и если бы она была, он не стал бы так рисковать, сводя ее лицом к лицу с древним существом, мотивы которого не ясны.       Внезапно ладонь Фрезии осторожно сжала пальцы Рейха.       — Ты всегда очень напряжен, Лис. Будто бы ищешь врагов повсюду. Но они лишь в твоей голове. Я видела твое тело. На нем много шрамов, но война закончена. Позволь теперь другим защитить тебя.       Ее теплая рука мягко дотронулась к колючей щеке Рейха, а затем реальность будто бы исчезла для него. Губы Фрезии были мягкими и податливыми, тело за всеми слоями ткани — тонким, белым и гладким, какого Рейх никогда не видел у человеческих женщин. Сердце гулко стучало, подгоняемое страстью, а объятия с каждым мгновением, казалось, становились только крепче.       Небольшая грудь, упругие бедра, так маняще смотрящие из-под черных ресниц темные очи, разметавшиеся по подстилке светлые волосы — все Рейх запомнил в мельчайших деталях. И никогда еще ни с кем он не был столь же аккуратен, как с этой деревенской целительницей, вызывавшей такую неземное желание. Каждый сантиметр ее тела чудился Рейху сродни произведениям искусства, которые он не имеет право опорочить грубостью.