Не сомневайся в моей любви

Пустота. Темнота и холод. И больше ничего. На мили вокруг. Тревога. Страх. Локи совсем один в этой пустоте. Звук медленного голодного дыхания нарастает за спиной, но, как ни оборачивайся, вокруг никого. Чьё-то ледяное дыхание обжигает спину. Оно всегда за спиной. Опасность. Безысходность. Неизбежность. Кто-то кладёт тяжёлую руку на плечо Локи. «Тор!» - бог обмана резко оборачивается, но позади никого нет. Сердце бешено колотится, напряжение нарастает до предела. Снова дыхание в спину. Локи молниеносно оборачивается сразу на триста шестьдесят градусов. В кромешной тьме, ослепляя, вспыхивают два огненных шара размером с солнце на закате. Локи прикрывает глаза ладонью от нестерпимо яркого света. Когда он убирает ладонь, на него с яростью смотрят два огромных огненных зрачка и начинают испепелять, прожигая тонкую бледную кожу. Острая боль пронизывает тело. - Думаешь, ты испытал боль? В руках у Него ты будешь мечтать о той сладкой боли! – Громоподобным шёпотом звучит в ушах. Невидимая рука сдавливает горло. Воздуха не хватает. Локи не может сопротивляться, он слишком слаб. Трикстер хрипит, пытаясь позвать кого-то, произнести имя, но всё тщетно. В пустоте раздаётся раскатистый смех, а Лофт бьётся в судорогах, задыхаясь, и… Локи вскочил на постели, чудом не вскрикнув, жадно вбирая ртом прохладный предрассветный воздух Асгарда. Он в ужасе схватился за горло. Слёзы напряжения покатились из глаз. Рядом мирно посапывал обнажённый могучий бог грома. «Ты ведь не отдашь меня им, брат?» – еле слышно прошептал Лафейсон, чтобы не разбудить Тора. Так он пытался успокоить себя, хотя прекрасно знал, что читаури никогда не прощают провалов и ни перед чем не остановятся, чтобы наказать его. Некогда хитрый и коварный бог ныне был лишь жалким смертным, насолившим жестокому и злопамятному народу, лёгкой добычей, над которой можно было бы поиздеваться, а потом без труда прикончить. Локи понимал, что Тор не будет вечно с ним рядом, а даже если и будет, читаури всё равно найдут способ сдержать свои угрожающие обещания. Необходимо было во что бы то ни стало вернуть себе силу. Как можно скорее. И постараться найти такое заклинание, которое способно было бы защитить от безжалостных существ. Последнее представлялось трикстеру ещё более трудноосуществимым, чем получение прощения Всеотца и возвращение своей божественной магии. За окном только начинал брезжить рассвет. Тор спал так сладко и крепко, что хотелось прижаться к нему и проснуться от его ласкового поцелуя, но Локи боялся снова провалиться в этот сон. Он понимал, что времени мало, поэтому скрепя сердце вылез из постели, принял душ, оделся и на цыпочках вышел из покоев, аккуратно прикрыв за собой дверь. В коридоре было тихо – дворец спал. Стражник, приставленный к царским покоям, сонно приоткрыл один глаз и, не обратив на Лофта особого внимания, продолжил дремлющую вахту. Локи подошёл к двери, за которой когда-то жил, - она была заперта. Трикстер грустно вздохнул – если его комнату не трогали после его исчезновения, то там должны были остаться книги, которые сейчас могли бы пригодиться. Насколько йотун помнил, библиотека никогда не закрывалась. Он направился туда. В Царской библиотеке Асгарда всегда было немноголюдно, а в предрассветный час Локи был здесь единственным посетителем. Библиотекарей не было в принципе – никто не следил за тем, кто какие книги и свитки берёт почитать. На весь библиотечный фонд была наложена магическая система контроля – экземпляры автоматически телепортировались на свои полки спустя две недели нахождения вне библиотеки. Лофт об этом знал. И только он умел снимать защиту с понравившихся ему особо ценных книг, которые хотел бы хранить у себя в комнате. Трикстер бродил среди длинных рядов стеллажей, вспоминая, где может располагаться нужная ему литература. Он перечитал здесь практически всё, что касается магии. С детских лет книги увлекали его гораздо больше, чем война и поединки. Самое обидное, что ни в одной из прочитанных книг не было того, что необходимо. Локи это знал. Однако он всё-таки надеялся натолкнуться хоть на какие-то зацепки, напрячь мозги, возможно, придумать какое-то новое заклинание. Главная проблема была в том, что читаури обладали древними и поистине великими знаниями, лишь мельчайшая часть которых была поведана богу обмана. Того, что Локи было дозволено познать, не хватило бы даже на то, чтобы блокировать магию маленького ребёнка читаури. Однако и эта часть существенно возвысила йотуна над жителями Асгарда и, тем более, Мидгарда. Лафейсон долго блуждал среди стеллажей, затем, наконец, нашёл несколько толстенных книг по древней магии и один пожелтевший свиток и, забившись в самый дальний угол тут же за стеллажом, обложился всем этим добром, предвкушая длительную и кропотливую работу. Лишённый магии, Локи не мог, как раньше, моментально впитывать, оценивать и сопоставлять информацию и, тем более, не мог практиковаться. Приходилось усиленно думать, до боли в висках. Глаза начинали слезиться от тусклого освещения и мелкого шрифта. Но трикстер хотел во что бы то ни стало найти заклинание или хотя бы части, из которых можно составить новое заклинание, способное помочь сразиться с читаури. Знакомые, ставшие родными, руны и иные магические знаки полностью завладели вниманием бога. Он искал ответ и погрузился в чтение настолько, что совсем забыл про время, про голод и жажду. - Что, соскучился по книгам? – Локи вздрогнул от внезапно прорезавшего тишину голоса. Впервые в жизни он не заметил приближения Тора. – А я тебя весь день ищу. Громовержец стоял прямо над трикстером, сидевшим на полу в книгах, как в кустах. - Можно подумать, было так трудно догадаться, где я могу быть. – С привычной язвительностью беззлобно ответил немного уставший бог коварства. - Ты ушёл так рано, пока я спал. Я уж было подумал, что ты решил снова сбежать от меня. Тор присел на корточки, взял одну книгу, покрутил в руках, пролистал. - Зачем тебе магические тексты? – Он пристально посмотрел в глаза брата. – Ты же ведь не можешь колдовать. Последние слова Одинсона звучали скорее как вопрос, нежели как утверждение. Теперь Локи пристально смотрел на него. Было непривычно, что всегда открытый и простодушный Тор не доверяет ему. Тем более сейчас, когда бог лжи не мог сотворить даже маленькой шалости. Почему-то это было очень обидно. - Не могу. Ведь моя сила у тебя в медальоне. – Спокойно ответил Лафейсон, по-прежнему глядя в глаза Тору. - Тогда зачем ты… - Мне запрещено читать, что я хочу? Ты же сказал, что я на самом деле не раб. Бог грома на мгновенье опустил глаза, затем снова поднял их на брата. Лофт продолжал спокойно и пристально смотреть. Он был так близко, что Тор чувствовал его дыхание. Громовержец знал, что будь у Локи сила, он не стал бы затруднять себя ответом, а просто сотворил бы какой-нибудь очередной фокус, чтобы ему не мешали читать. Теперь же он тихо отвечал, не теряя при этом присущей ему гордости. Это казалось столь необычным и почему-то безумно возбуждало. Бездонные изумрудно-зелёные глаза, бледное лицо в обрамлении чёрных, как смоль, волос, достающих до плеч. Тор подался немного вперёд, провёл пальцами по бледной щеке, – Локи будто застыл, не сводя глаз с брата, – и нежно коснулся губами слегка приоткрытых губ Лофта. Прикосновение переросло в поцелуй. Трикстер отвечал на жадные прикосновения Торовых губ, позволяя его языку проникнуть в свой рот, едва касаясь, очерчивать нёбо, вызывая приятное возбуждение, затуманивая мозг. - Я хочу тебя. Прямо здесь. – Прошептал Громовержец в ухо бога коварства, слегка покусывая его. Локи чувствовал, что весь недавний мыслительный процесс по поводу магии и читаури летит прахом, что он должен сейчас оттолкнуть Тора и продолжить поиски, пока не поздно. Но он не мог и, что самое главное, не хотел. Не только потому, что был сейчас в том положении, когда лучше не стоит злить хранителя своей силы, которую трикстер надеялся вскоре вернуть, но и потому, что ему просто безумно нравилось происходящее. Хотя вряд ли бог лжи когда-нибудь признался бы себе, а тем более Тору, в этом. Он упёрся руками в грудь Громовержца, слегка отталкивая его. Под царским камзолом чувствовались сильные грудные мышцы. Тор специально стал играть ими так, что они перекатывались под ладонями Лофта. Йотун чувствовал, как сладостно тянет в паху, как вздымается и набухает его член в тесной оболочке штанов. И всё же, даже будучи лишённым магии, трикстер не мог изменить себе и хотел поиграть, помучить Тора. - А я не хочу. - Произнёс бог обмана, в то время как его глаза кричали обратное своим похотливым взглядом. Тогда Одинсон молча встал на ноги, поднял сидевшего на полу Локи и прижал его к стене. Стоящий колом член трикстера упёрся в такой же твёрдый и рвущийся наружу орган Громовержца. - Хочешь. – Скорее прорычал Тор и начал расстёгивать ремень на штанах брата. Лафей его дери! Локи столько часов за свою жизнь провёл в этой библиотеке и столько раз представлял себе этот момент, втайне страстно мечтая о нём! И вот его брат прижимает его к стене своим могучим телом, жарко дыша прямо в лицо. Трикстер настолько долго загонял в небытие свои тайные мечты и желания, что научился скрывать их даже от самого себя, но чувства и желания были слишком сильны. Бог обмана, он так и не смог обмануть себя – тело, дыхание и затуманенный взор предательски выдавали правду. Беда заключалась в том, что теперь он не был богом. Чувство того, что Тор обращается с ним так из-за того, что он теперь лишённый силы смертный, раб, а не божество, не давало покоя Лафейсону. Локи схватил руки Громовержца, не позволяя расстегнуть ремень, и прошипел: - Ты же обещал, что ничего не сделаешь без моего согласия… Тор поднял на брата небесно-голубые глаза, раскрыл ладони, отпустив ремень, резко развернулся и пошёл прочь. - Нет! – Отрывисто и словно умоляюще прозвучало за его спиной. Тор обернулся – Локи сжимал губы в стиле «это был не я», в глазах читалась готовая вот-вот разлиться обида. Бог грома почувствовал новую острую волну возбуждения и больше не мог сдерживаться. Он рванулся к брату, снова впечатав его в стену жарким поцелуем. Взяв тонкие кисти Локи в одну руку и прижав их к стене у него над головой, второй рукой Громовержец быстро разделался с ремнём, спустил с брата штаны и резко развернул его лицом к стене. Продолжая удерживать трикстера за руки, Тор прижался широкой грудью к его спине – мурашки пробежали по телу Локи, до боли возбуждённый член упирался в холодную стену – и прошептал трикстеру прямо в ухо, обдавая жарким дыханием и щекоча щетиной: «Я давно хотел сделать это здесь… С тобой». Громовержец спустил с себя штаны, обхватил брата за талию, слегка притянул к себе, заставляя трикстера изогнуться, упёрся твёрдым, как сталь, членом в поясницу Локи и плавно повёл вниз между ягодиц, приближаясь к вожделенной точке, заставив йотуна задышать часто и прерывисто. - Так что же мешало? Добравшись до тугого отверстия, Тор осторожно поводил членом вокруг него и снова повёл вверх между упругих бледных ягодиц. Продолжая прижимать руки трикстера к стене, Одинсон свободной рукой достал из нагрудного кармана небольшой пузырёчек с ароматным маслом, зубами откупорил его, перевернул себе на ладонь, затем поставил на ближайшую полку с книгами. Тор сжал кулак, так, чтобы обмазать маслом пальцы, приставил один палец к сфинктеру Локи и медленно, дразняще нажимая, проник внутрь, совсем чуть-чуть. Бог коварства томно напрягся. - Ты всегда был таким замкнутым, колючим, холодным… - Громовержец медленно вводил палец всё глубже, практически не причиняя Локи боли, позволяя привыкать к ощущениям внутри. Лафейсон кусал губы – с них слетали сладкие стоны, которые трикстер не мог сдерживать. Будь он богом, ни за что не открыл бы брату то, какое удовольствие доставляют его прикосновения. По крайней мере, не так быстро. Тор ввёл два пальца, медленно растягивая брата изнутри, смакуя каждое своё движение и каждый звук, издаваемый Локи. - А теперь… Что изменилось? – Задыхаясь, простонал всё сильнее прижимаемый к стене трикстер. Громовержец добавил третий палец – Лафейсон задышал очень быстро и прерывисто, срываясь на свистящие стоны, дрожа всем телом. - Я думал, что потерял тебя. Навсегда. Я очень скучал. А когда ты вернулся… Тор вынул пальцы – трикстер слегка всхлипнул оттого, что будоражащие томные ощущения, которые вызывали пальцы брата внутри, внезапно прекратились, – обмазал оставшимся на ладони маслом свой изнемогающий от возбуждения член и стал медленно входить в уже изнывающее от желания отверстие Локи. Он перехватил запястья брата так, что теперь двумя руками фиксировал их на стене у того над головой, прижимаясь к нему всем телом, и стал медленно и безумно нежно двигаться, целуя Лофта в шею и кусая за ухо. Аккуратные и сладостные движения и поцелуи Тора всё объясняли Локи гораздо лучше недосказанных слов, наполняя такой непривычной, почти забытой и почему-то безумно приятной богу лжи правдой. Громовержец входил с каждым разом всё глубже – бог обмана чувствовал, что сознание заволакивает туманом, и уже даже не пытался сдерживать стоны. Ему было абсолютно всё равно, что в весьма немноголюдной библиотеке их могут услышать, а Тора это заводило ещё больше. Казалось, что мир опрокинулся, и больше не существует ничего, кроме двух двигающихся в такт тел, составляющих нечто целое: с единым дыханием, стонами и криками. От размеренного и нежного скольжения внутри Локи становилось невыносимо сладко, он чувствовал мучительно медленное и томительное приближение экстаза и старался, выгибаясь, толкаться навстречу Тору, чаще и быстрее насаживаться на его орган. Но Одинсон не торопился, намеренно растягивая удовольствие от собственных ощущений и созерцания того, как брат жаждет его. - Тор!.. - Трикстер стонал и царапал ногтями стену. – Тор… Быстрее… Прошу тебя!.. Богу грома было безумно приятно слышать эту просьбу, это ещё сильнее возбуждало его, - он стал двигаться немного быстрее. Но Локи этого было мало. Он стонал и пытался извиваться под Тором, но тот крепко удерживал его за запястья. Соприкосновение вспотевших тел в насквозь пропитанной запахом друг друга одежде (на обоих братьях были спущены только штаны), прядь чёрных волос, прилипшая к щеке бога обмана, непередаваемо-сладкие ощущения, – Громовержец задвигался быстро, как пыхтящий локомотив, выходя практически полностью, затем вбиваясь на всю длину, задевая у Локи простату. Прерывистые стоны Лафейсона перерастали в крики с каждым новым толчком. Тор чувствовал, что апогей приближается, и ему хотелось, чтобы он настал одновременно для обоих. Одинсон снова взял запястья Локи в одну руку, а другой дотянулся до его твёрдого набухшего члена – от одного только прикосновения Лофт закусил нижнюю губу и выгнулся, запрокинув голову на плечо брата. Тор сперва прошёлся пальцами по всей длине естества трикстера, размазывая выступавшую смазку по головке, по основанию, потом обхватил его и стал двигать рукой в такт своим толчкам сзади. Одинсон мастерски ублажал брата, не позволяя при этом ему кончить раньше времени. Сам же он чувствовал, что эйфория скоро накроет его, и всё ускорялся, практически вдалбливая Локи в стену. Тот едва не раздирал в кровь пальцы на будто скованных стальной хваткой руках и просто задыхался от собственных криков и стонов, трепыхаясь под Тором, будто птаха, попавшая в тиски. Последние толчки были самыми сильными, стоны самыми громкими – эйфория настигла богов одновременно, так, как хотел Громовержец. Утопая в блаженстве, Тор ощущал частые сокращения тугих мышц Локи, буквально выдаивающие его до последней капли, и пульсирующий член брата в руке, щедро орошающий библиотечную стену. Одинсон целовал тонкую шею дрожащего в припадке наслаждения трикстера и был не в силах оторваться от него. Наконец, он аккуратно вышел из размякшего тела брата, отпустил его затёкшие руки, развернул лицом к себе и поцеловал в дрожащие пересохшие губы. Локи обнял его за шею, чувствуя, что вот-вот не устоит на подкашивающихся ногах и рухнет прямо здесь – сила ли, магия ли, но для простого смертного тела, в котором теперь пребывал бывший бог коварства и озорства, секс с богом грома являл собой нечто на пределе возможностей. Заметив это, Тор ласково прислонил обессиленного Лофта к стенке (рядом с художественно украшенным беловатыми подтёками местом), аккуратно, как-то по-матерински, натянул на него штаны и застегнул ремень, затем привёл в порядок свой внешний вид. Успев подхватить сползающего вниз по стенке брата, Громовержец спросил: - Ты хоть ел сегодня что-нибудь? – Локи отрицательно покачал головой. Увлекшись поисками избавления от своего кошмара, он совсем забыл о еде. Одинсон приобнял трикстера за талию – тот положил ему руку на плечо, будто раненый. - Пойдём. - Ласково произнёс Тор. – Книжки уберут на место, в другой раз дочитаешь. Так, а это, пожалуй, заберём с собой. Он протянул руку к стоящему на полке флакончику с маслом, закупорил его лежащей рядом пробкой и аккуратно положил в карман. Прогулявшись среди стеллажей, Локи немного пришёл в себя и мог уже не виснуть на Торе. Из библиотеки царь и его новый раб вышли, как ни в чём не бывало. По пути к покоям Громовержца Лафейсон думал о том, что так и не нашёл необходимое заклинание, и с ужасом ждал очередного ночного кошмара. А ещё его желудок подсказывал, что очень проголодался. В этот вечер царь не пошёл в общую трапезную, предпочитая тихо отужинать в своих покоях. Когда слуги удалились, накрыв ужин на две персоны, Тор пригласил Локи за стол. Бывший бог лжи любезно принял приглашение, сел за стол и уставился на брата проникновенным взглядом с некоторой издёвкой – официальное положение раба всё же не давало ему покоя. - Локи… Ты же знаешь, что я не мог поступить по-другому. Поверь, это лучшее из того, что могло тебе грозить. Лофт опустил глаза, потом снова поднял их с уже совершенно другим взглядом и тихо произнёс: - Спасибо. Это прозвучало так искренне. Наверное, впервые Тор слышал от брата искренние слова… Слова благодарности. Спустя мгновение Локи принялся есть, несмотря на голод, как всегда, аристократически элегантно и не торопясь. Насытившись пищей, смертный организм трикстера вспомнил о дикой усталости. Лафейсон подумал было попросить у брата разрешения занять свои прежние покои, но что-то внутри подсказывало, что он хочет остаться здесь, по крайней мере, сегодня. Боги прошли в спальню. От вида обнажившегося Локи у Тора в паху сладостно заныло, но он видел, что трикстер просто валится с ног от усталости. Поэтому Громовержец просто лёг в постель и обнял устроившегося под горячим боком вечно мёрзнущего брата. - Надеюсь, я больше никогда тебя не потеряю, Локи. – Прошептал он, целуя Лафейсона в щёку, но тот уже спал. Тор закрыл глаза и тоже попытался провалиться в тёплый и в кои-то веки спокойный сон, не терзающий душу переживаниями и страхом за судьбу брата. - И я надеюсь. – Донёсся до чуткого божественного слуха едва различимый голос спустя несколько минут.