Не сомневайся в моей любви

В этот раз всё было по-другому. Не было томящих, леденящих кровь страхов, темноты и бездны. Локи едва очутился в пустоте, как в мгновение ока над ним зажглись два огромных, как солнце, огненных зрачка, и разверзшаяся, словно бездна, пасть с рядами невероятно острых зубов поглотила его целиком, прежде чем трикстер успел хотя бы подумать о возможности хоть как-то спастись. Резкая боль пронзила всё тело, и Лофт вскочил на постели, схватившись за сердце, – кололо нещадно, так, что бог коварства с трудом мог дышать, рывками вдыхая воздух. Проклиная своё положение смертного, Локи потянулся к столику, стоящему рядом с кроватью, дрожащими руками налил в чарку воды и сделал пару глотков. «Неужели мне, с моим врождённым умом, хитростью и смекалкой, суждено так позорно сгинуть в лапах чудовищ без единого шанса хотя бы что-нибудь придумать?!» - вертелось в голове Лафейсона. «Хорошо, хоть Тора не разбудил», - эта мысль заставила трикстера оглядеться – рядом никого не было. Постель ещё хранила тепло Громовержца, но сам он исчез. Видимо, Тор ушёл незадолго до того, как его брат проснулся. Почему-то Локи стало обидно. Куда приятнее было бы пробудиться от тёплого поцелуя, чем от ночного кошмара. Трикстер задумчиво сидел на кровати. Вдруг до его не такого чуткого, как раньше, слуха донёсся плеск воды из ванной. «Так вот куда он делся», - подумал бывший бог, - «И без меня!». Локи решительно встал и, не обременяя себя никакой одеждой, направился в ванную. Лафейсон спокойно отворил дверь в комнату из белого и небесно-голубого мрамора – посередине в углублении, являвшем собой большую круглую купель, спиной к двери нежился бог грома, омываемый двумя обнажёнными служанками. Увидев вошедшего в комнату аса, которого привыкли воспринимать как младшего принца, девушки замерли. Но спустя мгновение, вспомнив о его нынешнем положении, вернулись к своим обязанностям. Однако Тор обернулся и, узрев обнажённого брата со спокойным, скрывающим суровость лицом, радостно произнёс: - Локи, доброе утро! Иди сюда, присоединяйся. Лофт подошёл, присел возле края купели, опуская тонкие холодные руки на широкие горячие плечи Громовержца, торчащие из воды, слегка надавливая на расслабленные мышцы. Одинсон издал довольный полувздох-полустон и приказал девушкам: - Оставьте нас. Служанки молча вылезли из ванной и, облачившись в одежды, напоминающие халаты, вышли. - Что же ты их отослал? – Произнёс бывший бог коварства, забираясь в приятную тёплую купель. - Чтобы они не мешали нам с тобой… совершать омовение. - Да неужели! - Локи игриво вскинул бровь. - Хорошо. Потому что я хочу побыть с тобой наедине. Доволен? – Трикстер улыбнулся и обогнул Громовержца, снова приступая к прерванному массажу. - Тем не менее, купаться ты пошёл без меня. - Ну… У тебя во сне была такая ангельская мордаха, что я не решился тебя будить. Локи недоверчиво изогнул бровь, хоть Тор этого и не видел. - А может, ты просто хотел насладиться обществом юных дев, прислуживающих тебе, пока твой новый раб и… любовник прозябает в остывшей постели? Бог грома одним резким движением завёл руку назад и сгрёб обладателя острого языка, перетащив его вперёд и усадив себе на колени. - Ты ревнуешь? Меня? К служанкам? - Я? Тебя? Ты с ума сошёл! С какой стати я должен тебя ревновать?! Трикстер соскользнул с колен брата и с невинным, но таким зовущим и игривым взглядом отполз к противоположной стенке купели, облокотившись спиной и положив руки на бортик. - С какой стати? – Громовержец поднялся во весь рост и стал медленно двигаться к казавшемуся сейчас таким маленьким обманщику. – Ну, например, с такой… Тор резко бросился в воду, создав эффект неожиданности, и накрыл губы брата жадным поцелуем, обдав при этом оглушительной волной брызг. Локи едва не задохнулся от такого напора и нежности, от крепких рук, вжимающих его плечи в прохладный мрамор. Тем не менее, он обхватил ногами стоявшего рядом на коленях Громовержца и жадно отвечал на поцелуй. Когда Тор оторвался от вожделенных губ трикстера, провёл языком по его щеке и устремил небесный взгляд прямо в ухмыляющиеся изумрудные глаза бога коварства, тот лукаво усмехнулся и произнёс: - Так всё же? Почему это я должен тебя ревновать? А, Повелитель? Язвительные издёвки бывшего мага только раззадоривали бога грома, лишь усиливая возбуждение, возникшее, как только Локи вошёл в комнату. Брат, которым Тор, несмотря ни на что, продолжал считать его, хотел услышать обоснование очевидного из его уст. Это выглядело забавно, с одной стороны, с другой – вгоняло в некий ступор. - Ну, наверное, потому что ты меня любишь. – Произнёс Тор, не меняя положения, продолжая прижимать плечи Локи к бортику купели, не позволяя шевелить руками, пристально глядя в глаза. – Ты же ведь любишь, не отрицай. - Люблю… - Глаза трикстера сузились, на губах показалась ехидная улыбка. – Как пленный раб своего властелина. Последние слова просто вывели повелителя грома и молний из себя. Он подался вперёд и с львиным рыком рывком без подготовки вошёл в узкое и жаркое отверстие Лофта. Тот вскрикнул от резкой пронзившей его боли, согнув прижатые к бортику руки в локтях, царапая плечи Громовержца. Однако в воде, пропитанной эфирными маслами, боль быстро притупилась и уступила место мучительному, тянущему удовольствию. Тор задал ожесточённой быстроты темп, вколачиваясь в разомлевшее в тёплой воде тело, периодически жадно припечатывая поцелуем, буквально вонзаясь в губы, с которых с каждым движением слетали бесстыдные чувственные стоны. Одинсон хотел проучить язвительного проказника, рассчитывая вымотать его смертное тело продолжительным быстрым темпом, но приближающийся к экстазу трикстер, который двигался в такт Тору, в эйфории сделал пару таких толчков, насаживаясь по самое основание, что бог грома сам не выдержал и с проникновенным стоном кончил, едва почувствовав удовольствие брата. - Локи, вот почему ты такая язвительная зараза? – Громовержец облокотился о бортик купели, расслабляясь в уже прохладной воде. - Какой есть. – Промолвил Лафейсон, устраиваясь поудобнее на широкой груди. - Но ведь любишь же… - А ты всё ещё сомневаешься? Тор погладил брата по лицу и, притянув к себе за подбородок, ласково поцеловал. - Тор… Скажи, а те покои, где я раньше жил… Что там теперь? - Всё то же самое. Там ничего не трогали после твоего исчезновения… Я запретил…. Радостная надежда забрезжила в душе трикстера. - А могу я тебя кое о чём попросить? - Я тебя слушаю. - Открой мне доступ туда. – Громовержец слегка напрягся и пристально посмотрел на Локи, ожидая подвоха. – Там должны были остаться мои книги… И читать удобнее, чем в библиотеке. Бывший маг ангельским взглядом уставился на брата. Помедлив минуту, Тор принял решение: - Хорошо. Но только с одним условием. – Теперь уже слегка напрягся Локи, хотя, отняв силу, в чём царь мог ещё ограничить его? – Ночевать ты будешь здесь. Всегда. Бог озорства прищурился – с одной стороны, «всегда» звучало как приговор к вечному рабству, а значит, заключению в смертном теле, с другой, - перспектива проводить ночи в постели Тора, под его защитой, была спасением хотя бы от тех ужасов, которые терзали трикстера каждую ночь. Хотя на самом деле Лафейсон и не думал о переезде в свои покои, ему нужны были только книги и временное уединение. - Договорились. *** У Тора были важные государственные дела – встреча с послами из Ванахейма. Поэтому он просто отдал Локи ключ от его покоев и, опаздывая, помчался в тронный зал. Едва он ушёл, Лафейсон оделся и с необъяснимым замиранием сердца направился в когда-то свою комнату, туда, где провёл всё детство и юность. Отворив дверь, трикстер вошёл внутрь. Практически ничего не изменилось с тех времён, когда он жил здесь: кровать с тёмно-зелёным балдахином, книги на полках стоят точно так же, как он их оставлял, даже слоя пыли, который должен был образоваться за столь долгое время отсутствия, не было, только тёмные шторы на окнах были задёрнуты. Видно, чистоту здесь поддерживали. Тор распорядился. В память о брате. Он думал о нём. Скучал. Локи стало как-то приятно и тепло на душе. Включив свет, бывший принц провёл рукой по книгам, стоящим в шкафах, закрыл глаза, как делал это раньше, когда мог чувствовать силу магических рун, хранящихся в заточении пергамента. Но в этот раз магии не было, и духовного единения с хранилищами тайных знаний не произошло. Лафейсон тяжело вздохнул и открыл глаза. Ответ не мог сам податься в руки, и лишённый силы маг приготовился к долгой и кропотливой работе по его поиску. Локи задумчиво оглядел всю свою библиотеку, прикидывая, какие книги могут ему понадобиться, и, наткнувшись на старинный фолиант, давным-давно аккуратно и незаметно добытый у посла одного древнего, почти исчезнувшего мира из соседней галактики, потянулся к нему. Бог коварства в своё время не раз пролистывал этот толстый том, но в силу различных обстоятельств магу никогда не удавалось внимательно его прочитать. Трикстер улёгся с книгой на кровать. Вспомнилось детство и юность, которые бог провёл в этой комнате. Вспомнилось, как, устав за день, просто валился на кровать, успевая заснуть, едва коснувшись подушки. Локи улыбнулся счастливым воспоминаниям, но тут же поймал себя на мысли, что сейчас ни за что не согласился бы ночевать в этой комнате один. Бог бросил мимолётный взгляд на большое зеркало, висящее на стене, и, встряхнув головой, отгоняя ужасные мысли, со вдохом надежды открыл старинный магический фолиант. Время полетело незаметно. Отличительной чертой младшего принца Асгарда всегда была способность с головой погружаться в книги, не замечая ничего вокруг. Магический источник был кладезем знаний, к сожалению, бесполезных в данной ситуации. Даже если бы маг не был лишён своей силы, он всё равно не смог бы противостоять читаури. Это ужасно огорчало, но, когда Лофт шёл к цели, упорства ему было не занимать. Усердно напрягая мозг, вспоминая то, что было после падения в бездну, и о чём не знал никто, кроме тех, кто там был, пытаясь мысленно изменять и применять заклинания, трикстер ужасно злился из-за невозможности попробовать всё это на практике. Периодически отвлекаясь от текста, он думал над тем, как нужно поступить, чтобы вернуть себе силу. Лишённый возможности колдовать, Лафейсон стал записывать и рассчитывать возможности, комбинации и последствия применения той или иной магии, но даже в приблизительной мысленной проекции это выглядело как жалкие потуги противостояния великой силе, бесполезные и смешные. Увлечённо погружаясь в мир, пусть и теоретической, но такой родной и интересной магии, Локи порой ловил себя на мысли, что она помогла бы ему сотворить какие-нибудь шалости или, наоборот, божественно красивые и полезные вещи, но никак не относилась к тому, что он ищет. Йотун закрывал глаза, и перед взором всплывали ночные кошмары, и будто спину обдавало ледяным и безжизненным дыханием. И бог коварства снова усердно принимался искать. *** Дверь отворилась тихо. Тор мягко подошёл к кровати, под пологом которой просматривался худощавый силуэт, увлечённый чтением книги. - Локи. – Громовержец осторожно приподнял полог. Маг неосознанно вздрогнул и поднял на него зелёные глаза. – Прости, если я напугал тебя. Я стучал. Честно. - Что-то случилось? – Как бы Лафейсон ни радовался тёплому отношению брата к нему, тот факт, что его в данный момент отвлекли от очень важного дела, вызывал не слишком тщательно скрываемое раздражение. - Мы ведь договорились, что я приду к ночи. А сейчас, насколько я могу судить, где-то за полдень. - Да. Самое время обеда. Я хотел бы, чтобы ты составил мне компанию. Пойдём. А потом ты сможешь вернуться сюда. Или прогуляться по саду. Или побродить по Асгарду. В общем, ты волен делать, что захочешь. – Во взгляде Локи появилась надежда, смешанная с иронией. Не заметить это было невозможно. – В пределах возможного. Надежда пропала, полностью уступив место иронии. Тор ожидал, что с губ трикстера вот-вот сорвётся что-нибудь колкое, но Лофт молча отложил книгу и поднялся с кровати. - Что ж, пойдём. Когда-то принцы, а ныне царь и его раб вышли из покоев и направились в трапезную, где их ждал королевский обед. Тор специально задержался, рассчитывая на то, что Один и многочисленные приближённые, традиционно собирающиеся для приёма пищи за общим столом, уже закончат, и им с Локи удастся спокойно поесть, не привлекая лишнего внимания. На самом деле он надеялся застать только Одина и Фригг, покидавших стол последними, и, как когда-то давным-давно, посидеть в тихом семейном кругу, заставить родителей вспомнить, что у них всегда было два сына, которых они любили, и, возможно, заставить Всеотца смягчить или отменить наказание. - Мы идём в трапезную? - Да. Что-то не так? - Не уверен, что меня будут рады там видеть. - Я беру это на себя. – Громовержец подмигнул трикстеру и слегка потрепал его по плечу, совсем как когда-то, когда они были братьями. - О, смотрите, это же Тор со своим новым рабом! – Фандрал явно был в игривом настроении. Остальные воины и Сиф обернулись в сторону приближающихся богов. Бывший бог лжи бросил вопросительно-упрекающий взгляд на своего «господина». - Не волнуйся. Я сейчас растолкую им всё. – Уверил его Громовержец. Локи никогда не был по-настоящему дружен с приятелями брата. Зная, что бесполезно бороться умом против грубой силы, он предпочитал молчать и по возможности избегал их. - Тор, дружище, давненько мы с тобой не виделись! Наверное, с того самого дня, когда состоялся суд. Что же ты не приходишь с нами обедать? - Здравствуй, друг. За время моего визита в Мидгард накопилось много государственных дел. Но вот сегодня освободился. - И привёл свою новую игрушку похвастаться! Смотри! Я тоже привёз себе трофей из недавнего похода. - Фандрал махнул рукой, и к воинам подошла смуглая девушка с дерзким взглядом, закованная в кандалы. – Посмотри, какая горячая штучка. Такую только укрощать! А твой как? Покорился? - Фандрал, прекрати! Это же Локи! Мой брат и наш друг. - Весь Асгард знает, что он сын Лафея, а не твой брат. - И что с того, Вольштагг? Если уж на то пошло, то он всегда был сыном Лафея, но воспитывался Одином! Что с вами, ребята? Это же Локи! Наш Локи, которого все считали мёртвым, по которому все скорбели, он вернулся! Это радость для нас! - Он преступник. Изменник и убийца. Мы заблуждались раньше, считая его сыном Одина. А теперь он по праву несёт наказание. Такие как он, не могут быть в Асгарде никем, кроме рабов. - Сиф! Ребята, да что с вами? - Даже лишённый магии, Локи продолжает пудрить мозги нашему другу. Слушай, Тор, а давай махнёмся на одну ночь? Моя рабыня может устроить тебе такое, что ты будешь думать, будто попал в Вальгаллу, а я укрощу твоего строптивца так, что на следующий день он будет ползать перед тобой на коленях и называть господином! Поверь, друг, ты не пожале… - Неслабый удар пришёлся Фандралу прямо в челюсть. Ловелас опрокинулся навзничь. - Ещё раз я услышу что-то подобное!.. Воины бросились помогать раненому другу. Сиф оказалась перед Тором, останавливая его от нового удара. - Тор! Ребята, в самом деле, вы же друзья! Как можно великим воинам Асгарда калечить друг друга из-за какого-то раба! – Пощёчина была весьма ощутимой. До этого Тор никогда не бил женщин. - Что здесь происходит?! – Голос Всеотца прогремел громом. Единственный глаз сурово уставился на Тора и почти с ненавистью - на стоявшего за спиной Одинсона немного ошарашенного Локи. – Ты что устроил, царь Асгарда?! Один из твоих лучших воинов валяется с разбитым лицом, а самая отважная дева прячет лицо с алым следом твоей пятерни! Какое же коварство должно было заставить тебя сотворить такое?! Взгляд Одина был невыносим. Локи казалось, он вот-вот испепелит его. Лишённый силы, униженный, не сказавший ни слова, бывший бог лжи снова оказался виноватым во всём. Трикстер почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы злости и горечи, а руки сжимаются в кулаки. Тор обернулся к нему, потом бросил острый взгляд на отца, полный злости, такой как тогда, во время ссоры перед ссылкой в Мидгард. Слова рвались наружу, но великим усилием воли Громовержец заставил себя промолчать. Он снова обернулся, но Локи за его спиной уже не было. - Ну, бог грома, отвечай же! Наплевав на всех и всё, Тор стремительно зашагал прочь. Гневные крики Всеотца, летящие вслед, волновали его меньше всего. Единственным его чувством в данный момент был страх, что он может снова потерять брата.