Не сомневайся в моей любви

Локи пришёл в себя, но глаз пока не открывал. Он чувствовал прикосновение знакомых сильных рук к его растерзанной спине, аккуратно смазывающих её какой-то мазью. В следующий момент трикстер ощутил, как сильно и обжигающе на самом деле болит его тело, особенно в области поясницы и ануса, и какое прохладное облегчение приносят прикосновения. Тор бережно и нежно смазывал каждый дюйм тела брата, каждую царапину. Лафейсон чувствовал, как из некоторых ран ещё сочится кровь, стекая по бокам, и как сильные руки убирают её влажной салфеткой, а затем ещё обильнее накладывают мазь на рану. Когда Громовержец закончил со спиной, он аккуратно раздвинул ноги трикстера и, обильно смазав палец мазью, прикоснулся к колечку сфинктера, ощущая следы от разрывов. Локи невольно сжался – вспоминая то, что было с ним после падения в бездну, бывший бог понимал, что эта попытка изнасилования – далеко не самое страшное в его жизни, но в смертном облике всё ощущалось по-другому, и разум не успевал контролировать рефлексы тела, вызванные пережитыми болью и страхом. Лофт понимал, что над ним стоит Тор, лечит его, а не пытается взять, и уговаривал себя расслабиться, но воображение вдруг подменило брата образом Фандрала, и трикстер дёрнулся и резко открыл глаза. - Локи! Тише, тише. – Громовержец придержал его за плечи. – Тебе больно, потерпи чуть-чуть. Это мазь из целебных трав. Я только смажу тебя и всё. Не бойся, расслабься. Или, если хочешь, сделай это сам. Одинсон показал брату склянку с мазью, но тот, тяжело дыша, опустил голову на подушку. - Нет, давай лучше ты. - Хорошо. Потерпи, я аккуратно. Локи постарался расслабиться, а Тор мягкими, но уверенными движениями продолжил начатое. Он протолкнул палец внутрь, на этот раз с болью проглотив всхлип брата, и сделал несколько круговых движений, смазывая стенки внутри. Сейчас те прикосновения и движения, которые обычно доставляли удовольствие, сопровождались ноющей жгучей болью, но Лафейсон терпел. Громовержец так же аккуратно вытащил палец – боль постепенно стала уходить, сменяясь прохладным облегчением, доставляемым мазью. Тор присел на кровать рядом с братом и погладил его по волосам. - Ну вот. Сейчас должно всё пройти. – Локи повернул к нему голову. - Где ты взял эту мазь? У Эйр? - Нет, всё, что касается целительства, Эйр делает сама. Даже мне она не дала бы ничего, кроме разве что целительного камня. Я подумал, что тебе бы не хотелось, чтобы тебя осматривала и лечила Эйр, учитывая деликатность ситуации… Честно говоря, мне бы тоже этого не хотелось. Поэтому я попросил мазь у матери. - Что? Ты рассказал всё Фригг? – Голос трикстера звучал, будто он вот-вот обидится. - Нет. Я попросил для себя. Сказал, что мне нужно. - Она поверила? - Не знаю. Но расспрашивать ничего не стала, дала мне эту склянку. Локи почувствовал, что боль уходит, перевернулся на бок, чтобы было удобнее смотреть на брата и положил руку ему на колено. - Как ты узнал, что я… попал в беду? – Тор опустил голову, потом поднял чистый и любящий взгляд на брата. - Возможно, это придётся тебе не по нраву, но после того, что произошло в трапезной, я попросил Хеймдалля присматривать за тобой. И немедленно сообщить мне, ежели вдруг с тобой что-то случится. – Локи улыбнулся. - Ты заботишься обо мне, что же должно быть мне не по нраву? - Ну то, что я фактически приставил к тебе надзирателя. - Хеймдалля? Брось, он же и так всегда всё видит! Значит, он сообщил тебе. Но ты же должен был быть на совете представителей пяти миров. - Я и был на нём. Поэтому и подоспел так поздно. – Тор снова опустил голову. – При всём огромном желании, нетерпении и ярости, переполнявших меня, я не мог просто так сорваться и улететь, пришлось искать дипломатическую отговорку. Прости. Локи провёл ладонью по щеке брата. Да, пришлось испытать боль, но зато Тор пришёл, спас его, отомстил, отстоял его честь. Сердце недоверчивого бога коварства и обмана, сына ледяного великана, постепенно оттаивало, оно любило единственное существо на свете и училось не сомневаться в его любви. - Спасибо. – Громовержец нежно поцеловал брата. - Может, поспишь? - Нет, не хочу. Мне уже лучше, я бы, конечно, предпочёл, чтобы ты остался здесь, со мной, но тебе, видимо, нужно идти. - Да, Локи. Извини, но послы ещё здесь, мне нужно закончить переговоры. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли обед. А поужинаем вместе. - Хорошо. Тор ещё раз поцеловал брата и ушёл, а Лофт, оставшись один, попытался отогнать воспоминания и впечатления о случившемся и возвратиться к той мысли, из-за которой он и потерял бдительность, но которая была очень важна. Сосредоточившись, трикстер снова взял ещё не дочитанную книгу и занялся уже ставшим привычным делом – поиском способа обезопасить себя от читаури. * * * Громовержец вернулся, когда солнце озаряло Асгард последними лучами. Локи, облачённый в домашнюю одежду, сидел, удобно поджав ноги, в широком мягком кресле с книгой в руках. Тор выглядел уставшим – он мог целый день провести в бою, а потом запросто всю ночь пировать и утром снова отправиться в бой, но государственные дела сильно выматывали бога. - Как прошли переговоры? – Спросил Лофт, оторвавшись от книги. - Сами переговоры – скука смертная. Целый день подбирать фразы и выслушивать высокопарные речи только для того, чтобы принять решение выступить в очередной поход на Йотунхейм. - Неужели йотуны, лишившиеся короля, угрожают безопасности пяти миров Иггдрасиля? - Там всё сложно. В Йотунхейме началась гражданская война, и, к сожалению, без привлечения сил других миров не обходится. Мы же просто хотим прекратить всё это и установить мир. - Они борются за власть? За право занять место погибшего короля? – Нотка ехидства промелькнула в голосе Лофта. - Нет. Их мир находится под протекторатом Асгарда, и верховный управляющий был назначен Одином сразу же, как только ему стало известно о смерти Лафея. Ну да хватит об этом. – Твёрдо произнёс Громовержец, пресекая разговор. – Лучше скажи, как ты себя чувствуешь. - Всё хорошо. Боль почти прошла. – Локи отложил книгу, поднялся с кресла, подошёл к Тору сзади, мягко откинул пшеничные волосы с затылка брата, обняв, отстегнул красный плащ, который с гулким шорохом упал под ноги, и принялся расстёгивать крепления доспеха, покрывая обнажённую шею бога грома поцелуями. Глухой расслабленный стон свидетельствовал о том, что действия трикстера были сейчас самым лучшим окончанием тяжёлого для Громовержца дня. Тор покорно стоял, и, заведя руки назад и поглаживая брата по упругим ягодицам, позволял ему себя раздевать. Когда Лафейсон расправился со всеми хитрыми креплениями на спине, он обнял бога грома, тесно к нему прижавшись, и стал проворно освобождать его от доспеха спереди. Возбуждение нарастало. Локи расстёгивал крепление за креплением, постепенно опускаясь всё ниже. Осилив последнюю застёжку, бог хитрости на полшага отстранился, позволяя доспеху с тяжёлым гулом упасть, затем снова прижался к Тору сзади, обнял его за пояс и приступил к завязкам на штанах, то и дело, будто невзначай, проводя у него между ног, ощущая всё нарастающее желание Громовержца. Одинсон сгорал от нетерпения, но, тем не менее, продолжал стоять спиной к брату, лишь крепче сжимая его ягодицы заведёнными назад руками. Трикстера это забавляло, и он намеренно долго возился с завязками, наслаждаясь видом начинающего выходить из себя Тора. Локи лизнул бога грома за ухом, отчего тот едва не взвыл в экстазе, и тут в голове неожиданно возник тревожный вопрос. Трикстер слегка отстранился. - Тор, а когда ты выступаешь в поход? Внезапно прерванные ласки и этот совершенно неуместный вопрос несколько ошарашили Одинсона. - Пока неизвестно точно, нужно ещё подготовить армии… - А ты возьмёшь меня с собой? Продолжение разговора на эту тему показалось Тору настоящим издевательством, ибо терпеть больше не было сил. - Давай не будем сейчас о делах. Иди ко мне. – Громовержец резко развернулся, припечатал поцелуем пытавшегося что-то сказать Лофта и повалил его на кровать, сгорая от возбуждения. * * * Прекрасная ночь окутала Асгард пеленой мерцающих звёзд. Счастливый и пожелавший выгнать сейчас все мысли из головы Локи засыпал на плече довольно посапывающего брата. Никто не обратил внимания на доли секунды ярко вспыхнувшую и тут же погасшую звезду, не оставившую после себя ни следа. * * * Темнота. Холод. Страх. Пронизывающий до самой глубины. Бездна. Дыхание. Тихое, размеренное, мертвенно-холодное. За спиной. Всё время здесь. Рядом. По пятам. Близко. Локи бежит со всех ног, но остаётся на месте. Дыхание преследует его, но, как ни крутись, оно всегда сзади. - Тор! Тооооор!!!!! – Из последних сил зовёт трикстер, зная, что лишь брат может защитить его. – Тооооооор!!!!!!!! И вот вдалеке появляется фигура в красном плаще, в крылатом шлеме. Да, это он! Он спасёт Локи, победит врагов, заберёт его отсюда и никогда никому не отдаст. - Тор! – Лофт бросается навстречу стремительно приближающемуся Громовержцу. – Брат! Трикстер оказывается в крепких объятиях своего защитника. - Ты пришёл за мной! - Он прижимается лицом к широкой груди в королевском доспехе. - Да, Локи… Этот голос. Он не Тора. Он чужой, обдающий ледяным дыханием. Лафейсон резко отстраняется, но сильные руки крепко держат его за талию, не дают вырваться. Он упирается ладонями в грудь брата (брата?), поднимая на него полные ужаса глаза. Перед ним Тор, но нет! Это не он! В его небесно-синих глазах нет жизни, они пусты. Собрав все силы, трикстеру удаётся вывернуться из железных объятий и бежать. Но куда? Кругом пустота. И он бежит, теряя последние силы, но не двигается с места. - Ха-ха-ха! Куда же ты, Локи? – Тор оказывается перед ним. Безжизненные глаза пронизывают душу. – Ты же знаешь, что от меня не скрыться! Одно движение ресниц – мертвенные синие глаза загораются ярко-оранжевыми огнями, ослепляя Лофта, прожигая его насквозь. Трикстер падает на колени, и тут чёрная когтистая лапа лёгким движением в смертельной хватке впивается ему в горло и поднимает вверх. ОН поднимает задыхающегося, трепещущего, словно бабочка, бога на уровень своих глаз. - Ты думал скрыться от меня, божок. Вот только ничего у тебя не выйдет. – Смердящий шёпот обжигает холодом, пальцы сильнее сжимаются на горле Локи. Воздух не поступает в лёгкие. Трикстер в судороге хватается за свою удавку, открывая рот подобно рыбе, оказавшейся на суше, чувствуя, что вот-вот задохнётся. Силы покидают. Огненные глаза. Леденящий кровь оглушающий смех. Последняя попытка вдоха, и… * * * Локи проснулся, хватаясь за горло, рывками глотая воздух, будто его действительно только что душили. Перепуганный Тор, державший трикстера за плечи, увидев, что тот открыл, наконец, глаза, со вздохом облегчения попытался обнять его, но тот резко отстранился, едва не вжавшись в спинку кровати. - Локи, брат. – Поняв, что перед ним действительно Тор, Лофт бросился в его объятия. Трикстер всё ещё часто и прерывисто дышал, обхватив брата, вжимаясь лицом в его широкую грудь. Громовержец успокаивающе гладил его по волосам, как делал однажды в детстве, когда маленький Локи вскочил посреди ночи от кошмара и пронизывающего холода и, обнаружив, что у него синие руки от локтей до кончиков пальцев, перепуганный побежал к старшему брату в поисках защиты. - Локи, что это было? – Не отстраняясь, всё так же держа Лафейсона в объятиях, спросил Громовержец. - Ничего, просто сон. – Пытаясь отдышаться, прошептал Лофт. - Сон? Ты хрипел, задыхался и бился в конвульсиях. Я выплеснул на тебя кувшин воды, но ни вода, ни пощёчины не подействовали. Я встряхнул тебя так, что думал, у тебя голова оторвётся, - всё без толку. Не знаю, каким чудом ты очнулся. Я уже боялся, что потерял тебя! И теперь ты дрожишь, как осиновый лист, и говоришь, что это просто сон?! Не пытайся мне лгать, бог обмана, говори всё, как есть, что с тобой творится в последнее время. - В последнее время? – Локи поднял на Тора огромные зелёные глаза. - А ты думал, я не замечаю, как ты по ночам беспокойно ворочаешься у меня под боком и что-то нервно бормочешь? А то, как ты замёрз и превратился в йотуна? Пожалуйста, расскажи мне, что происходит. Только не говори, что лишение магии на тебя так влияет, потому что ты знаешь, что я не могу… - Читаури. - Лофт выбрался из тёплых объятий и сел на край кровати, кутаясь в одеяло. Ему было больно вспоминать всё, что с ним произошло после падения с Радужного моста, но хранить в себе все эти воспоминания и страхи больше не было сил. Он отвернулся от Тора, чтобы тот не смог прочесть в его глазах всё, что Локи чувствовал. Одинсон не возражал, не удерживал его в объятиях. – Это очень страшные и сильные существа, которые никогда ничего не забывают и не прощают. Они не получили Тессаракт и теперь охотятся за мной. Они не оставят меня в покое, пока не отомстят… Пока не убьют меня. - Но ты же сражался на их стороне. - Сражался? – Локи болезненно усмехнулся. – Ты говоришь только о том, что видел. Ты ничего не знаешь, Тор. - Так расскажи мне. – Трикстер поднял взгляд на брата. Тот смотрел на него с ожиданием и готовностью помочь. Лафейсон отвернулся, уставившись в ночную даль: за окном было ещё темно, и лишь звёзды на небе создавали тусклое серебристое освещение. * * * - Когда я падал с Радужного моста в бездну, я нёсся с такой быстротой, что едва мог дышать и ничего не видел вокруг. Потом почувствовал небывалой силы толчок, когда выпал из времени и пространства вселенной, и потерял сознание. Когда я очнулся, то понял, что нахожусь в каком-то тёмном и холодном помещении, подвешенный за руки, которые затекли настолько, что я их совсем не чувствовал. Ноги при этом были прикованы цепями к стене. Однако, к своему, признаться, удивлению, я обнаружил, что рот у меня свободен, и негромко закричал, чтобы узнать, есть ли там хоть кто-нибудь. Не знаю, как долго ещё я оставался там один. Мыслей не было никаких, кроме одной: кто же посмел пленить царя (а ведь я тогда по праву был царём!!!) Асгарда, а главное, зачем? Несмотря ни на что, я был уверен, что ни в одном из миров Иггдрасиля со мной не обошлись бы так варварски, а посему было интересно, куда же я попал. Больше всего напрягало то, что я не мог использовать магию – руки были связаны, к тому же, сильно затекли, а словесные заклинания почему-то не срабатывали. Всё казалось каким-то недоразумением, которое я могу легко уладить, лишь только поговорив со своими пленителями. И я ждал. Долго. Наконец в какой-то момент лязгнул засов, открылась дверь, и в полоске ослепительного неестественно-белого света показалась фигура странного, невиданного мною ранее существа, за ним ещё одного, ещё и ещё. Их было около дюжины. Все вооружены так же, как те, с которыми вы сражались в Мидгарде. Они окружили меня, я попробовал было заговорить, но тут же получил прикладом оружия по лицу. Это были простые солдаты, как я понял потом. Они отстегнули мои кандалы от стены и повели по тускло освещённому коридору, на каждую попытку произнести хоть звук отвешивая жёсткие удары по лицу. Меня привели в небольшую залу. Там за сооружением, похожим на стол, сидели ещё четверо таких же существ, только головы на две повыше тех, которые пришли за мной. Это были генералы, командующие. Одного из них называли Владыкой. «Посмотрите, какая игрушка попала в наше пространство», - произнёс он, обращаясь к остальным трём читаури. «Я Локи…», - начал было я, но он меня перебил: «Заткнись. Мы всё знаем о тебе, Локи. Но здесь тебе не Асгард, и ты обычный пленник». Больше он не обращался ко мне. Я стал игрушкой, сначала его и остальных генералов. Как я узнал потом, читаури не чувствуют боли, хотя очень наслышаны об этом ощущении, поэтому основной забавой для них было причинять её мне. Каждый день меня избивали едва ли не до смерти, самыми изощрёнными орудиями. Весь арсенал плёток Фандрала выглядит детскими игрушками в песочнице по сравнению с изобретениями читаури. Мне рассекали кожу, ломали кости, наслаждаясь криками и агониями, а потом выбрасывали в сырой подвал, чтобы я восстановился, и всё начиналось заново. Самым странным было то, что я совершенно не мог пользоваться магией, но она была внутри меня. Каждый раз в конце экзекуции я терял сознание (только представь, что нужно сделать, чтобы довести бога до потери сознания!), а когда открывал глаза, вновь обнаруживал себя привязанным к чему-нибудь в окружении местной знати и палачей. Обычно их было двое, каждый раз новые. Всем хотелось попробовать, сидящие вокруг делали ставки, кто из палачей быстрее и изощрённее доведёт меня до обморока. Однажды я очнулся на металлической плите, прикованный к ней титановыми оковами по рукам, ногам и поперёк туловища. Плита был наклонена так, чтобы всем зрителям было видно происходящее. В тот раз их было особенно много. Все сидели в полной тишине, приготовившись наслаждаться моими криками. Один палач взял какой-то режущий предмет, напоминающий гигантский скальпель, и стал медленно разрезать грудную клетку вдоль от шеи до пупка, вонзаясь глубоко-глубоко, задевая лёгкие. Фонтаны крови заливали блестящие полы арены, палачей, некоторых зрителей. Сначала от моего крика трескались стёкла, а наслаждению и восторгу читаури не было предела. Потом голос пропал, я стал захлёбываться кровью и задыхаться – легкие были повреждены. Палач отвернул разрезанную кожу и мышцы, и каждый мог подойти и ткнуть чем-нибудь в моё обнажённое сердце. Последнее, что я помню, перед тем, как потерять сознание, как мне тогда казалось, навсегда, - это два огромных огненно-оранжевых глаза, которые зажглись в темноте почти под самым потолком. Но самым главным было даже не это. Читаури действительно знали обо мне всё, и большее наслаждение, чем причинение боли, им приносили душевные муки. Тор, брат, ты всегда был моим единственным другом, ты защищал меня в детстве, и я звал тебя. Каждый раз, когда меня терзали и разрывали на части, когда я не мог чувствовать ничего, кроме нескончаемой боли, я кричал твоё имя, но ты никогда не появлялся. Не появился и тогда. Я не винил тебя и не ждал, что ты придёшь, просто так было немного легче. Честно говоря, захлёбываясь собственной кровью, я надеялся, что больше не очнусь, и этот кошмар наконец закончится. Но я ошибался. В очередной раз надо мной издевались публично, но, когда меня бросили в подвал, я не потерял сознание, однако на этом в тот раз мои мучения не кончились. В кромешной темноте я валялся на сыром полу со сломанными рёбрами и торчащими из плечевых суставов костями. То, что меня оставили в таком состоянии, не доведя до обморока, казалось мне ещё большей пыткой. Кругом было темно, и я позвал тебя. В очередной раз. Просто так, чтобы услышать свой голос. И тут, представляешь, дверь распахнулась, и я увидел твой силуэт. Я думал, что наконец сошёл с ума! Я хотел броситься к тебе, но не смог – в попытке растянулся на сыром грязном полу. А ты поспешил ко мне. Я так обрадовался, подумал, что ты нашёл меня, что всё кончилось! Но ты промчался мимо рядом со мной, чтобы заключить в объятия её. Я не знал, как там оказалась эта твоя мидгардская подружка, но ты показал ей на меня пальцем, и вы оба засмеялись, а потом ты поцеловал её, и поцелуй этот длился, казалось, целую вечность! В этот момент мне стало так больно, как не было ещё ни разу до этого. Боль поглощала душу, и заглушить её не могла никакая божественная сила. Наконец, выпустив девушку из объятий, ты медленно направился ко мне, и с каждым шагом твои черты исчезали и заменялись чертами очередного палача читаури. С тех пор ты стал появляться часто, почти всегда, чтобы освободить меня, поначалу, а потом ты либо сам становился палачом, в своём облике, либо садился на место почётного зрителя и больше всех радовался, слыша мои душераздирающие крики. Иногда ты появлялся с друзьями или с ней, жал руку Владыке, наслаждался представлением, а над тобой сияли два огненных злобных глаза, сковывающих душу холодом и страхом. Читаури будто угадывали мои опасения и страхи и дёргали за те струны души, которые могли многократно увеличить мою боль. И пусть я понимал, что на самом деле это не ты, образ был настолько реальным, а мой разум настолько угнетённым, что я уже не знал, чему верить. Я был уже практически уверен, что это никогда не кончится, что я обречён на вечные страдания. Но вот однажды, придя в себя в очередной раз, я обнаружил, что снова прикован к стене в подвале, совсем как тогда, когда я только оказался здесь. Передо мной стоял Владыка. Ни сцены, ни зрителей, ни леденящих кровь огненных глаз. «Тебе нравится то, что с тобой делают?» - спросил он. Я подумал, что этот тип явно издевается, однако никаких сил на дерзость или юмор у меня не было. Я тихо ответил: «Нет». «Мы освободим тебя, Локи из Асгарда, если ты добудешь нам Тессаракт – величайший источник энергии, который находится сейчас в одном из миров Иггдрасиля. Мы дадим тебе необходимые знания», - произнёс Владыка. Конечно, я согласился. Однако у меня не было причин доверять читаури и надеяться, что они отпустят меня, когда получат Тессаракт. Поэтому, получив кое-какие древние знания, я попросил вдобавок армию, чтобы завоевать Мидгард. Так я знал наверняка, что встречу тебя там. Мне дали всё, что я просил, и отправили выполнять задание. И вот однажды Владыка призвал меня, это было чем-то вроде моих снов, я физически находился в Мидгарде, а астрально – у читаури. Он сказал мне тогда своим загробным голосом: «Если проиграешь, если тессаракт окажется потерян для нас, не найдётся такого царства, такой бесплодной планеты, такой щели, в которой ты сможешь укрыться. Думаешь, ты познал боль? В руках у Него ты будешь мечтать о той сладкой боли». ОН – это самый главный читаури, никто не видел его воочию, но те огненные, пробирающие холодом насквозь глаза принадлежат ему. Я провалил задание, Тор. Тессаракт возвращён в Асгард. И я тоже. Только вот читаури никогда не забывают данных ими слов. И никогда не прощают. * * * - Но мы ведь уничтожили их армию. - То, что вы уничтожили, - всего лишь одно маленькое подразделение. Старк взорвал огромный корабль, но это был лишь центр управления этим подразделением, песчинка в пустыне. Ты представить себе не можешь, какими силами обладают читаури. Их хватит, чтобы поглотить и уничтожить весь Иггдрасиль. Если им только будет нужно. Но читаури, конечно, не так глупы, чтобы уничтожать всё на своём пути. На данный момент им по-прежнему нужен Тессаракт. Только теперь ещё и я. И они уже близко, Тор. Локи сидел, по-прежнему закутавшись в одеяло, временами слегка вздрагивая от воспоминаний. Тор слушал его рассказ очень внимательно. Каждое слово отражалось болью в его душе. - Неужели всё это правда? То, что тебе пришлось перенести там. – Он обнял брата и крепко прижал его к себе. - Ты мне не веришь? – В голосе Локи слышалась обида и горечь. – Разве я хоть раз соврал тебе за последнее время? Мне кажется, брат, что вместе с силой я лишился и способности мастерски лгать. Тор целовал Лофта в макушку, всё сильнее прижимая к себе, боясь, что, если отпустит, то Локи снова почувствует ту нестерпимую боль. Лафейсон повернулся к Громовержцу лицом и уткнулся носом в широкую грудь. - Тор. - Да, Локи. - Теперь ты всё знаешь, я очень тебя прошу, возьми меня с собой в поход, не оставляй здесь одного. - Бог грома посмотрел в ясные изумрудные глаза. - Я не могу. Это слишком опасно. Тебя могут ранить… И даже убить. - Да пойми ты, Тор, меня гарантированно убьют, если я останусь здесь! Они уже близко, я чувствую! Ты не веришь мне? - Я верю тебе, Локи. - Тогда хотя бы верни мне силу на то время, пока будешь в походе! Каждый день после нашего возвращения я искал заклинание, способное ослабить силу читаури или как-то защитить от неё, и вот, кажется, я нашёл его, составил из семи других, но его надо попробовать! Пожалуйста, Тор, они ведь убьют меня! – Лафейсон шептал брату с мольбой в голосе. – Тор, пожалуйста… - Я пока ещё никуда не ухожу. – Ответил Громовержец уклончиво и чмокнул трикстера в щёку. - Пожалуйста… - На глаза Локи начали наворачиваться слёзы. - Ладно, я подумаю. А теперь давай ещё немножко поспим. Иди ко мне. Не бойся, тебя никто не тронет, я рядом. Тор уложил на кровать закутанного Лофта и влез к нему под одеяло. Он обнял и крепко прижал к себе любимого брата, боясь выпустить из рук хотя бы на секунду. Локи долго не мог сомкнуть глаз, взбудораженный сном и кошмарными воспоминаниями, но вскоре размеренное дыхание могучего бога грома успокоило трикстера, и он уснул, уткнувшись лицом в широкую грудь Тора. Больше в эту ночь сны Лафейсону не снились.