Не сомневайся в моей любви

Наконец-то Локи был разбужен не кошмаром, а нежным-нежным поцелуем. Тёплые мягкие губы ласково коснулись его глаз, щёк и наконец губ, которые с удовольствием ответили на это прикосновение. Боясь, что это может быть сон, трикстер открыл глаза и с облегчением в блаженстве вздохнул, осознав, что он в реальности, и увидев над собой улыбающееся лицо брата. - Доброе утро, Локи. - Доброе. – Лафейсон улыбнулся и хотел повернуться набок, чтобы заставить Тора обнять себя и продолжить нежиться в постели. Но Громовержец не дал ему этого сделать. - Э, нет, братик. Давай вставай. Я хочу, чтобы весь сегодняшний день мы провели вместе. - Ну так и давай проведём. В постели. – Хитро и призывно улыбаясь, ответил бывший маг, как бы случайно приспуская с плеча одеяло. Тор сознательно повернул голову в другую сторону, чтобы не смотреть на это искусительно-соблазнительное чудо, называвшееся его братом (пусть и не родным). - Нет, Локи, на сегодня у меня были несколько другие планы. Я хотел пригласить тебя кататься на лошадях. – Лофт бросил на Громовержца несколько удивлённый и вместе с тем скептический взгляд. – Вдвоём, только ты и я. Тор ждал, что ответит его брат, подозревая, что эта идея пришлась трикстеру не по нраву. Лафейсон долго пристально смотрел на бога грома, потом мягко и обескураживающе улыбнулся. - Я не ездил на лошади, кажется, целую вечность. Ты прав, пора бы вспомнить, как это делается. Одинсон просиял от радости. Ему так хотелось наконец скрыться от всех этих государственных дел и провести целый день с братом, а сделать он это мог, лишь с утра пораньше сбежав из дворца. Тор приказал седлать лошадей, и уже через двадцать минут кони лёгкой рысцой уносили богов за пределы дворцового имения, в манящий свежестью утренний лес. Несмотря на ночной кошмар, Локи пребывал в игривом настроении. Он всегда был прекрасным наездником, и сейчас видно было, что наслаждался скоростью и своей грацией, передававшейся от его породистого вороного скакуна, такого же своенравного, как и его хозяин. Они воспринимали друг друга абсолютно идентично: Лофт считал, что подчиняет своей воле это гордое животное, восседая на нём, а конь, в свою очередь, был уверен, что тонкий и лёгкий наездник полностью в его власти. Вот так оставаясь каждый при своём мнении, оба были счастливы и довольны собой. А Тор ехал рядом на белом жеребце с роскошной гривой и не мог не любоваться братом. - А вот и не догонишь! – Замечтавшегося Громовержца вернул в реальность голос, пронёсшийся мимо и теперь отголоском доносящийся вдали. - Ах так! Посмотрим кто кого! – Бросив вслед удалившемуся голосу, Одинсон бросился в погоню. Это была одна из любимых детских забав братьев – скакать наперегонки по узким лесным тропинкам. Тор был постарше, и к тому моменту, когда Локи впервые посадили на лошадь, держался в седле уже два года. Это ужасно задевало маленького трикстера, поэтому он день и ночь учился ездить верхом и однажды, когда Тор, катаясь с друзьями, хвастался новым скакуном, нагло и бесцеремонно сделал его в забеге по полю, ускакав оттуда прямиком в лес. Разумеется, Громовержец помчался за ним, чтобы взять реванш. Тогда братья поняли, что пытаться обогнать друг друга, петляя между деревьев, гораздо веселее. Это было так давно! Будто в другой жизни. И сейчас Тор с абсолютно таким же азартом гнался за несносным братом, вспоминая детство. Это было такое странное чувство: будто не пережито столько всего, будто не произошло тех ужасных событий, которые оставили столько ран в душе и одного и другого, будто не было всего, что после. Будто они не страстные любовники, а всего лишь юные сорванцы, соревнующиеся братья. Странно, но так легко почему-то было на душе у бога грома. Он совершенно позабыл о том, что он царь, о предстоящем походе и о рассказе Локи про читаури. Сейчас цель была лишь одна – обогнать трикстера и показать, кто по-настоящему крут. Раззадоренный азартом погони, Тор пришпоривал коня, всё быстрее мчась вперёд, совершая крутые виражи между деревьев и с лёгкостью преодолевая препятствия в виде кустов и мелкой поросли. Он уже нагонял брата, топот его коня слышался уже так близко, вот-вот, ещё чуть-чуть. Хорошенько разогнавшись, Громовержец перепрыгнул высокий кустарник, за которым определённо должен был находиться Лофт, и вдруг затормозил так резко, что едва не перелетел через голову коня – кустарник рос практически на берегу топкого болота, в котором по колено завяз вороной конь. Локи видно не было. Сердце Тора мгновенно ушло в пятки. Никогда даже целое войско врага против него одного не внушало такого страха, как мысль о том, что его братик, лишённый силы, мог просто-напросто утонуть. Впервые в жизни бога грома начала охватывать паника – он не знал, что делать. - Локи! – Громко позвал он, но никто не откликнулся, лишь чёрный конь презрительно фыркнул, всё больше погружаясь в липкую жижу. Спрыгнув со своего жеребца, который, слегка подступив к болоту и начав вязнуть копытами, тут же попятился назад, и крепко намотав на руку поводья, Тор полез в трясину. Когда болото затянуло Одинсона почти по грудь, он наконец дотянулся до уздечки коня Локи. Умное животное не сопротивлялось и подалось мордой навстречу асу. В отличие от Громовержца, конь был абсолютно спокоен. - Лооооокиииии! – Ещё раз изо всех сил выкрикнул Тор. Его взгляд упал на сапог брата, утопающий рядом с конём. Бог грома потянулся к сапогу рукой с намотанными поводьями, но тут его жеребец пронзительно заржал и резко дёрнулся назад, рывком вытаскивая из трясины хозяина и собрата. Тор не ожидал, что его конь обладает такой силой – бог буквально вылетел из болота и приложился затылком о твёрдую утоптанную землю на тропинке. - Купаетесь? – Раздался до боли знакомый голос откуда-то сверху. Громовержец повернул голову и машинально разжал кулак, в котором держал уздечку вороного. Конь мгновенно встал на дыбы и галопом скрылся в лесной чаще. - Ну вот. Неблагодарное животное решило меня бросить. Тор не верил своим глазам – Локи сидел высоко на ветке огромного старого дуба в нескольких шагах от болота, совершенно обнажённый. У Громовержца пропал дар речи – голый трикстер на дереве сильно смахивал на галлюцинацию. - Что ты, братец, сильно головой ударился? Забирайся сюда. - Локи! Как ты… Ты жив, Лафей тебя задери! – В душе Одинсона бушевало целое торнадо чувств от неописуемой радости до раздирающего гнева. Но радость явно брала верх. - А ты надеялся, что я умер? – Бог хитрости сделал вид, что обиделся, и, демонстративно поднявшись на ноги, пошёл по тонкой ветке, балансируя, словно по канату.- Что ж, у меня есть шанс разбиться. Тор вскочил на ноги и, пока Лофт изображал гордого канатоходца, бросился к дереву, соображая, как туда можно было бы забраться. Громовержец обогнул широкий дуб и увидел прибитые к стволу, судя по всему, очень давно, дощечки, ведущие в густую крону. Он полез по этим «ступенькам» вверх и, оказавшись в роскошной зелёной листве, увидел, что между ветвей на высоте около четырёх метров от земли спрятался небольшой уютный шалашик, этакий домик на дереве. Возле «входа» в этот домик на ветке была развешена одежда Локи. «Хорошо, что мы надели лёгкие камзолы, а не доспехи», - подумал бог грома, оказавшись внутри уютной дощатой конструкции. Домик был достаточно просторным, фундаментом служили четыре массивные ветви старого дуба, на них были постелены гладкие доски. Ни одного гвоздя не было видно, но доски держались так крепко, будто тоже росли из этого дерева, - конструкция была закреплена магией. У домика была крыша, стены и три выхода на толстые крепкие ветки. По одной из них, балансируя, шагал трикстер. Его обнажённая фигура среди зелёной листвы напоминала Тору сказочную нимфу, только мужского рода. Такой милый и желанный, так сильно напугавший Громовержца возможностью своей внезапной гибели. Локи подходил к домику, уверенно ступая по широкой части ветки, но при очередном шаге поскользнулся на куске старой коры и непременно упал бы с дерева, если бы Тор не среагировал молниеносно. Трикстер даже не успел испугаться и вскрикнуть, как крепкие руки одним движением сгребли его голое тело в охапку и, утащив под «крышу» шалаша, усадили на колени их обладателя. Тор прижал брата к себе и уткнулся носом ему в макушку. - Ты не представляешь, как напугал меня! Это чудо, что ты жив. Твой конь завяз в болоте довольно далеко от берега, как тебе удалось выбраться? - Ну… Мне просто повезло. Одна ветка была наклонена почти к самой топи. Я и допрыгнул до неё. Почти. В общем, упал, испачкал одежду, но до ветки кое-как дотянулся и выбрался. Я отполз подальше, к стволу дерева, и совершенно случайно заметил на нём прибитые дощечки. Я полез по ним и обнаружил этот домик, разделся, повесил одежду сушиться, глянул вниз, а ты там купание в грязи устроил. - Я звал тебя! И не говори, что не слышал! Ты специально не отзывался, чтобы посмотреть на мои терзания? Признавайся, мелкий пакостник. – Громовержец быстрым движением уложил трикстера на лопатки, придавив за плечи к дощатому полу. - Вообще-то я был занят. – Локи придал лицу серьёзность и отстранённость. – Думаешь, легко снимать с себя липкую, мокрую, грязную одежду, сидя высоко на дереве? Как только закончил, я сразу же перелез на ту сторону, где было видно тебя. И, между прочим, твой конь не собирался тебя вытаскивать из трясины, тем более с ношей. Не придай я ему ускорения жёлудем… Тор закатил глаза, выражая, как ему надоели разглагольствования, и заткнул болтуну рот поцелуем. Локи что-то мычал, возмущаясь, но вскоре сдался под натиском брата, сидящего на нём верхом, прижимающего к полу за руки и продолжающего жадно целовать. Обнажённый Лофт был холодный, немного мокрый и такой желанный! Само положение неспособного даже для вида сопротивляться трикстера, вжимаемого в пол сооружения, расположенного в четырёх метрах от земли, аж до хруста досок, в щели между которыми видно далеко внизу эту самую землю, особенно возбуждало обоих. Всегда ухоженный и чистый Локи сейчас пах болотной тиной, на спутавшихся волосах налипли комочки грязи. Да и Тор выглядел не лучше: мокрая грязная одежда, прилипающая к телу Лофта, мембраной отделяющая его обнажённое тело от вожделеющей плоти Громовержца, тина, запутавшаяся в кончиках длинных пшеничных волос, щекочущая шею и грудь трикстера. Всё это напоминало детскую забаву – ожесточённые бои на игрушечных мечах, заканчивающиеся валянием друг друга в траве, пыли или грязи, в результате чего никто не мог не остаться чумазым, шалаши на земле и домики на деревьях, служащие крепостями и дозорными пунктами. Вот только дети подросли. И игры немного изменились. Тор продолжал целовать тяжело дышащего под ним бога коварства, чувствуя, что самому становится душно и тесно в мокрой одежде. Почти усевшись на Лафейсона верхом, крепко придерживая коленями его бёдра, бог грома отпустил его руки и принялся расстёгивать и стаскивать с себя верхнюю часть одежды. Локи не преминул освободить Одинсона снизу, проворно развязав шнуровку на его штанах и приспустив их, насколько это было возможно. Тор был несколько удивлён – давно он не видел брата в таком игривом и дурашливом настроении, давненько не мелькали в его глазах искорки лукавства и озорства. Громовержец не хотел задумываться о причине такого настроения, но оно было заразительным, и ему это нравилось. Привстав и стянув с себя штаны, он снова принял исходное положение, и, когда Локи попытался его пощекотать, снова придавил его руки к полу, держа их за запястья. Улыбка и лукавый восторг не сходили с лица трикстера и раззадоривали Тора ещё больше. Он принялся страстно целовать брата, не удерживаясь временами и от укусов. - А помнишь, у нас тоже был такой домик на дереве? Мы ещё кидались из него всякой всячиной в прохожих. – Спросил Локи, пытаясь не потерять остатки разума и придав голосу спокойный тон, насколько это было возможно, когда Тор обводил языком его возбуждённые соски. Трикстеру была интересна реакция брата на такую бесцеремонную болтовню в такой момент. Он явно нарывался… - Конечно, помню. – Одинсон отстранился от Лофта и навис над ним грозовой тучей, всё ещё придавливая за запястья к полу. Спокойный тон Лафейсона уже почти разозлил Громовержца, но возбуждение, которое Локи не в силах был скрыть, заставило Тора не реагировать бурно на очередную шалость брата. Одинсон перехватил одной рукой оба запястья трикстера, а другой закинул его ногу себе на плечо и, смочив пальцы слюной, принялся медленно растягивать. Частые прерывистые вздохи, переходящие в стоны, срывающиеся с губ Лофта, доставляли Тору удовольствие. Он двигал пальцами то быстрее, то медленнее, оглаживая Локи изнутри, задевая чувствительную точку, наслаждаясь тем, как трикстер трепещет в его руках, сгорая от желания. Одинсон не мог больше сдерживаться. Он вынул пальцы из разработанного отверстия и отпустил запястья Лофта, чтобы как можно быстрее смочить ладони слюной, размазать по возбуждённому члену и ворваться в тесноту тела Локи. - Вот скажи, ты когда-нибудь мог себе представить, что мы много лет спустя будем в домике на дереве, служившем крепостью и укрытием в наших детских играх, заниматься сексом? – Тяжело и прерывисто дыша, произнёс Лафейсон, в глазах которого сверкали искорки озорства и провокации. Быстрым движением Тор перевернул брата на живот, поставив на колени и надавив на поясницу, чтобы тот прогнулся. - Всегда об этом мечтал. – Прошептал Громовержец Лофту и резко вошёл в него на всю длину так, что у трикстера перехватило дыхание. Одинсон замедлился на пару секунд, давая брату привыкнуть к ощущениям внутри, потом взял быстрый темп, не позволяя Локи даже полноценно вздохнуть. Лесные птицы и зверьки, не знающие в Асгарде страха перед двуногими, собрались внизу и на ветках окрестных деревьев, привлечённые движением многовекового дуба, который трясло, будто молодую яблоню. Этих «зрителей» первым увидел Тор, который, получив мощный оргазм, кое-как сполз с тяжело дышащего дрожащего брата и упал как раз лицом к одной из «дверей» домика. Животные окружили дерево и с любопытством смотрели на выглядывающего среди веток аса. - Локи. Похоже, мы тут не одни. – Громовержец произнёс это с такой серьёзностью, что едва приходящий в себя Лофт встрепенулся и в тревоге подполз к брату, стараясь посмотреть, что творится внизу, особо не высовываясь. Взору трикстера предстала немая сцена: толпа хвостатого, усатого и ушастого «народа» сидела на полянке с поднятыми вверх мордочками и внимательно смотрела на крону дуба, с которой ещё изредка падали жёлуди. Внезапно молодой олень с ветвистыми рогами, пристально смотревший на Тора, икнул и пошёл к болоту попить водички. Всё внимание было тут же обращено на него, а братья асы не смогли удержаться и покатились со смеху. В буквальном смысле, по дощатому полу, навстречу друг другу, столкнувшись в итоге лбами. Потерев ушибленную голову, Громовержец улыбнулся и ласково провёл ладонью по щеке держащегося за лоб и продолжающего смеяться трикстера, притянул его к себе и нежно поцеловал. - Наверное, мы потревожили их покой. Пора уходить? – Спросил Локи с некоторой грустью в голосе. - Я думаю, животные не в обиде на нас. Давай побудем здесь ещё немного. – Лофт расцвёл в по-детски умилительной улыбке. Тор обнял его и, довольный, прижал к себе. Солнце медленно двигалось в сторону запада. * * * Братья вернулись домой, когда луна своим мягким прохладным серебристым светом рождала причудливые блики на стенах и зданиях золотого города. Уставшие, в грязной одежде, но безумно счастливые боги тихо прошли в свои покои и после приятной тёплой ванны не заметили, как уснули в сладких объятиях друг друга, едва коснувшись головами подушек. Это было странно. Действительно странно. Локи настолько привык каждую ночь во сне терпеть непреодолимый страх, бороться за жизнь, пытаться спастись. Настолько явным было ледяное дыхание, преследующее по пятам, что и сейчас, идя по светлой и яркой поляне в одном из лесов Мидгарда, он подсознательно ждал, что вот-вот появится ужас, читаури, вытягивающие из него душу. Но вместо этого рядом появился Тор. Настоящий, весело о чём-то рассказывающий своим голосом. Не призрак и не иллюзия. Боги весело болтали, и на сердце было так легко и приятно, что хотелось петь. Внезапно деревья впереди них начали ломаться и падать, и появился Халк. Тор схватился за Мъёлльнир и закрыл собой Локи, но зелёное чудовище тут же обернулось интеллигентным доктором Беннером и предложило асгардцам выпить по чашечке кофе и обсудить какую-то научную теорию. Все трое тут же чудесным образом переместились в бар, где за столиком сидели остальные Мстители и ели шаурму. Локи стало немного не по себе, ибо он по-прежнему был лишён силы, но компания людей радушно приняла его. Все вели себя как ни в чём не бывало, будто и не было никакой вражды между ними и трикстером. Тони Старк травил пошлые анекдоты, остальные смеялись чуть ли не до слёз, только Стив Роджерс смущённо краснел. Было весело и легко, и Лофт тоже смеялся вместе с людьми и братом, то и дело обнимающим его за плечи. Заиграла музыка. Медленная и приятная. Люди исчезли, а боги остались вдвоём. Они сидели на Радужном мосту, целом, будто он и не ломался, и смотрели на далёкие миры, казавшиеся маленькими светящимися точками. Один и Фригг незаметно появились позади, подошли и заключили братьев в тёплые родительские объятия. Стало так тепло и уютно. - Мы любим тебя, Локи, наш сын. – Произнесли они мягкими ласковыми голосами. Локи обернулся, но родителей уже рядом не было. Зато был Тор, который, игриво подмигнув, слегка надавил на плечо трикстера, укладывая его на поверхность переливающегося всеми цветами моста, и навис сверху. В его глазах отражалось всё мироздание и что-то такое, необъяснимо тёплое и настоящее. Громовержец наклонился и поцеловал брата. Этот поцелуй был таким глубоким и реальным, что проникал в самые потаённые уголки сознания… Локи открыл глаза и проснулся. Над ним действительно нависал Тор, только что оторвавшийся от поцелуя. Лофту было хорошо, но какое-то странное чувство закралось в его подсознание, будто что-то было не так. Вот только он никак не мог понять, что. - Доброе утро, Локи. – Тор, как всегда в последнее время, был приветлив и нежен. Он ещё раз поцеловал Лофта и прижал его к себе. – Как спалось? - В это трудно поверить, но хорошо. – Вот что было не так. Читаури. Они не пугали трикстера во сне, не грозили расправой, их просто не было. - Я впервые после нашего возвращения из Мидгарда заметил, что ты улыбался во сне, не нервничал, не дёргался. - Да, ты прав, мне сегодня снился хороший сон. - Читаури не беспокоили тебя? - Нет, но всё это как-то странно… - Что странно? - Всё не может быть так просто. Я не верю, что они вот так взяли и оставили меня в покое. Что-то здесь не так. - Почему? В прошлый раз они пытались тебя убить, но я не позволил. Они поняли, что у тебя сильный защитник, который не даст тебя в обиду, и решили оставить идею о мести. – Тор весело и искренне улыбнулся. – Я очень рад, что всё хорошо. А то я вчера волновался весь день, переживал, как оставлю тебя одного с твоими страхами. - Что? – Локи вывернулся из тёплых объятий и сел на кровати, с обидой и горечью глядя на Одинсона. – Так по-твоему, это просто глупые ночные кошмары? Выдумки моей больной фантазии? По-твоему, я псих? О, не нужно было мне тебе всё рассказывать. Лафейсон отвернулся и хотел было уйти, проклиная себя за проявленную слабость и доверчивость, но Тор перехватил его поперёк живота и уложил рядом. - Нет, Локи, я так не считаю. И ты это прекрасно знаешь. Я с болью слушал о том, что довелось тебе пережить после падения в бездну, и проклинал себя за то, что допустил это. И я очень ценю то, что ты доверил это мне. – Бог грома успокаивающе гладил брата по волосам. – Очень хорошо, что ты рассказал мне. Все эти воспоминания и страхи угнетали тебя изнутри. А теперь ты выговорился и избавился от них. - Отпусти меня! – Лофт снова вырвался из объятий брата и на этот раз слез с кровати. – Что ты несёшь?! Психолог хренов! То, что читаури не явились мне во сне, может означать лишь то, что они уже близко! Им не нужно влиять на моё подсознание, потому что вскоре они смогут просто убить меня! Эта мысль поразила трикстера так внезапно, но она объясняла всё. Всё, что было «как-то не так». - Локи, прекрати! Асгард хорошо охраняем, а дворец тем более! Я прикажу, и ни одна муха не пролетит мимо твоих покоев, стража будет сопровождать тебя везде и подчиняться любому твоему слову. - Когда ты уходишь? – Лофт стоял голый посреди спальни, растрёпанный и взволнованный. В голове роились мысли, со скоростью звука сменяя одна другую. Тор не верит ему, считает его психом, а он, дурак, подумал, что на свете появился асгардец, достойный его доверия, идиот, раскрыл душу, обнажил свои страхи, чувства, а их просто растоптали, в них не поверили… - Сегодня. - И ты весь вчерашний день знал об этом, и ничего мне не сказал? - Прости, я не хотел, чтобы тебе что-то омрачило настроение. – Да, вчера был слишком прекрасный день, а в жизни ничто прекрасное не может быть безвозмездным, не иметь теневой стороны. По крайней мере, у Локи никогда не бывало по-другому. - То есть ты не вернёшь мне силу. – Облачившись в одежду и надев маску мрачного спокойствия, произнёс Лафейсон. - Локи, я не могу… - Трикстер молча повернулся и ушёл, закрыв за собой дверь. * * * В полдень в тронном зале Асгарда происходила официальная церемония выступления армии в миротворческий поход против Йотунхейма. На троне сидел Один Всеотец, рядом стояла Фригг. Тор, облачённый в военный доспех, преклонил колено перед великим судьёй, заменяющим царя в его отсутствие. Командующие войсковыми подразделениями стояли позади Громовержца. Получив благословление Всеотца, армия стройными рядами выдвинулась из ворот дворца по направлению к совсем недавно отреставрированному Радужному мосту. Локи наблюдал движение этой процессии и развевающийся алый плащ её предводителя в окно своих полутёмных покоев, где хранились совсем теперь не нужные источники магических знаний. Трикстер не захотел оставаться в комнате Тора – там его просто извела бы в который раз уязвлённая и растерзанная гордость. Поэтому он заперся в помещении, где провёл всю жизнь, в своём некогда укромном уголке. Делать было нечего, от пространных мыслей, бродящих в голове, можно было и впрямь сойти с ума. Магия. Единственное, что дарило радость и проливало бальзам на вечно не понятую душу Лофта, теперь была недоступна ещё более, чем раньше. Она была недосягаема. Но не могла не манить сердце истинного колдуна своими знаниями. Локи снова взял в руки фолиант, в котором оставалось совсем немного непрочитанных страниц, и поудобнее устроился на кровати. * * * Солнце садилось, уступая место серебристому диску луны, когда Тор переступил порог дворца. Он вошёл в свои покои – там было темно и пусто. Застеленная после его ухода кровать, на которой не было следов чьего-либо присутствия, выступала немым укором за обиду, нанесённую брату в утреннем разговоре. Громовержец повернулся к двери, чтобы пойти в покои к Локи и поговорить с ним, но столкнулся на пороге с Фригг. - Мама? - Тор, сынок, ты вернулся? Что-то случилось? - Ничего серьёзного, мам, просто армия Ванахейма оказалась не готова, и выступление перенесли на завтра. Мои солдаты расположились в лагере возле Радужного моста, а я прискакал домой. Хотел поговорить с Локи. - А я увидела, что ты вернулся, и захотела поговорить с тобой. Мы так давно не разговаривали, сынок. - Проходи, мам. – Тор и Фригг сели в уютные кресла, служанка принесла им горячего мёда и удалилась. - О чём ты хотела поговорить? - Обо всём. Узнать, как у тебя дела, и как… Локи. – Сердце Фригг охладело к приёмному сыну после того, как он пытался убить родного, но и оно не могло обижаться вечно, ища оправдания и пути к прощению того, кого всю жизнь искренне любило. - У нас всё хорошо. Локи сильно изменился, и тому есть причины. Его гордую натуру угнетает наказание, хоть я и стараюсь сделать всё, чтобы смягчить его. Мне кажется, он исправляется. - Как хотелось бы в это поверить… - Однако в последнее время меня беспокоят его страхи. - Страхи Локи? - Да. Ему постоянно снятся читаури, он говорит, что эти существа хотят его убить и доберутся до него во что бы то ни стало. Локи просит вернуть ему силу на время, пока я буду в походе… Сегодня он сильно обиделся, когда я ему отказал. - Тор, не стоит забывать, что Локи – хитрый лис. При всей моей любви к нему… Он бог коварства и попытается всеми способами добиться того, чего хочет. - Я не знаю, мама… Порой он кажется настолько искренним, так раскрывает душу передо мной… - Локи мог бы быть хорошим мальчиком, если бы не его гордость и тщеславие. Он второй ребёнок в нашей семье, и он всю жизнь знал, что трон достанется тебе, но в его жилах кровь наследника короля ледяных великанов, не позволяющая делить с кем-то первенство. Ты мудрый царь. И то наказание, которое ты избрал для брата, можно считать мудрым поступком. - Но мама, я верю, что он изменился, стал лучше. - И давит на твои чувства, выдумывая опасность для себя, чтобы вернуть силу… Я хотела бы поверить ему, Тор, но… Я думаю, отец сам решит, когда Локи исправится. - Локи всегда охотно выступал в походы и сражался на поле битвы, мне больно видеть страх в его глазах. - Не поддавайся видимос… - А-а-а-а-а! – Пронзительный крик нарушил вечернюю тишину. Он доносился из комнаты Локи. Тор пулей выбежал в коридор и помчался к покоям брата, дверь в которые тщетно пытались отпереть ключом приставленные к ним стражники. - Помогиииии-тее… - Крик срывался на сдавленный хрип. Громовержец одним ударом Мъёлльнира вышиб тяжёлую дубовую дверь и влетел в комнату, где одна из тех тварей, с которыми Мстители недавно воевали в Мидгарде, наполовину торчала из зеркала, висящего возле кровати Лофта, и, мёртвой хваткой держа его за горло, пыталась в это зеркало утащить. Едва увидев происходящее, Тор со всего размаху ударил молотом по зеркалу – оно разлетелось на мелкие осколки по всей комнате, а тварь читаури с шипением успела скрыться, оставив оторванную лапу, сжимающую горло Локи. Фригг вбежала в покои, когда Громовержец расцепил мёртвую хватку и выбросил лапу в угол. Локи был бледный и не дышал, Тор разорвал на нём рубашку, чтоб ослабить ворот, пульс был очень слабый. - Локи! Локи, очнись, пожалуйста! – Одинсон похлопывал брата по щекам и пытался делать искусственное дыхание. - Тор, пропусти меня. – Фригг отодвинула сына, достала откуда-то из складок платья флакон с какой-то жидкостью и, немножко приподняв голову Лофта, капнула несколько капель ему в рот. Локи резко задышал, приподнимаясь и хватая руками воздух, будто только что тонул. - Побудь с ним. Я сейчас позову Эйр. – Фригг вышла из покоев и быстрыми шагами направилась к главной целительнице Асгарда. - Тор… - Прошептал трикстер, дрожащими руками держась за горло. – Ты… - Тихо, всё позади. – Глаза Локи были влажными, и он отворачивал лицо от обнимавшего и покрывавшего его поцелуями брата. – Прости меня, слышишь, пожалуйста, прости. Больше никто тебя не обидит. Завтра на заре, перед тем, как уйти, я верну тебе силу. Локи дышал прерывисто и через раз, Тор обнимал его, словно ребёнка, и покачивался в такт ласковым словам, которые говорил ему. Когда Фригг привела Эйр, Лофт уснул. Целительница пощупала пульс, послушала дыхание, намазала специальной мазью следы от пальцев, сжимавших шею Локи, и сказала, что его жизнь вне опасности. Фригг бросила взгляд на сыновей, в нём читалось раскаяние за сказанное Тору. Богиня погладила Лофта по голове, поцеловала Громовержца и ушла, оставив братьев одних. В эту ночь Тор не сомкнул глаз, прислушиваясь к дыханию Локи и ни на секунду не выпуская его из своих объятий.