Не сомневайся в моей любви

Тор открыл глаза, почувствовав шевеление под боком. Кажется, он ненадолго задремал. За окном было ещё темно, но слегка потускневшие звёзды предвещали скорый рассвет. Локи, лежавший до этого момента в тёплых оберегающих объятиях брата лицом к нему, перевернулся на спину и проснулся. Несколько секунд потребовалось богу обмана на то, чтобы осознать, что он в своих старых покоях, лежит на кровати, на которой спал когда-то давным-давно. Трикстер повернул голову и невольно вздрогнул – в голове пронеслись воспоминания из того времени, когда он был в плену у читаури, и к нему приходили иллюзии в виде бога грома. - Тор? – Слегка отстраняясь, произнёс Лофт. - Как ты себя чувствуешь? – Громовержец провёл пальцами по щеке вздохнувшего с облегчением, услышав его голос, брата, потом аккуратно коснулся шеи. – Не болит? Лафейсон почувствовал несильную, но неприятную тупую боль и добавил к руке Тора свою, прижимая её к шее. - Немного. – Он перевёл серьёзный взгляд на Одинсона. – А что ты здесь делаешь? Разве ты не ушёл в поход на Йотунхейм? - Ванахейм не успел армию подготовить. Я ухожу сегодня, на рассвете. Так ты не ответил, как ты себя чувствуешь. – Тор внимательно смотрел на казавшееся в лунном свете бледнее обычного лицо брата с усталым, но твёрдым взглядом. Он продолжал гладить трикстера по щеке, но тот отстранил его руку и сел на кровати, повернувшись спиной. - Какая разница, главное, что пока ещё чувствую. – Локи повернулся к брату. – И я так понимаю, должен в очередной раз выразить тебе за это благодарность, мой царь. Издёвка в речах Лафейсона, как ни странно, только обострила у Громовержца чувство вины. Лофт снова повернулся к нему спиной, слез с кровати, подошёл к подоконнику и встал там, глядя в пока ещё ночное, но уже начинающее светлеть небо. - Не нужно было этого делать, Тор. Днём раньше, днём позже… Без магии я для них как беспомощный котёнок, которого придушить не стоит ни малейшего труда. А в этот раз мне даже почти не было больно. Это большое снисхождение, далеко не факт, что в следующий раз будет так же. - Локи, повернись ко мне лицом. Лофт сначала оглянулся, потом медленно повернулся, став к окну спиной, и увидел решительный взгляд Тора, стоявшего посреди комнаты и в почти вытянутой руке державшего амулет, испещрённый древними рунами. Бог грома направил амулет на трикстера и, что-то прошептав, провёл пальцем по рунам – мощный магический луч вырвался из заточения и молнией ударил Локи в самое сердце, пронзая его тело, наполняя его божественной силой. Лафейсон чувствовал, как тепло разливается внутри, как его изголодавшийся по магии организм жадно впитывает её, пытаясь насытиться. Трикстер смотрел на свои руки и от счастья забывал как дышать, видя синеватые искорки на кончиках пальцев. Душа ликовала и расцветала, обретая, наконец, былое спокойствие и уверенность. Локи поднял глаза – у истоков магического потока его волшебным светом было выделено из предрассветной темноты твёрдое и решительное лицо Громовержца. Взгляд бога лжи и коварства, в котором снова, как и до недавнего времени, плясали искорки озорства, был исполнен благодарности. Тор знал, что его брат слишком горд, чтобы сказать ему «спасибо», но его взгляд стоил тысячи слов. Громовержец улыбнулся. Наконец, вся сила вернулась к Лафейсону, до последней капли – светящийся поток в одну секунду погас, оставив бога грома в полнейшей темноте, к которой глазу нужно было привыкнуть, и бога коварства, который к своей неописуемой радости снова мог отлично видеть в темноте. Локи подкрался к брату сзади и поцеловал его в шею, проведя языком за ухом и слегка прикусив мочку. Тор тут же повернулся и заключил трикстера в крепкие объятия. - Ты доволен? - О да. Теперь я могу надеяться, что мы увидимся по твоему возвращении из похода. - Учти, Локи, я вернул тебе силу только для того, чтобы ты смог защитить свою жизнь. Никто не должен об этом знать. Я запрещаю тебе колдовать без надобности, слышишь? - Тор, я уже говорил тебе, что мне необходимо сотворить новое заклинание, чтобы я мог противостоять читаури. Вернуть мне силу и запретить ею пользоваться ещё более жестоко, чем лишить меня её. - Я тебе ещё раз повторяю, никто не должен знать, что ты вновь обладаешь магией. - Никто и не узнает. Я тебе обещаю. – Эти слова были произнесены с такой же интонацией, как и заверение в любви перед коронацией. – Даже Хеймдалль будет видеть меня, целыми днями сидящим в этой комнате и читающим книги. - Локи, но я должен тебя сразу предупредить. Когда я вернусь, мне придётся снова забрать у тебя силу. – Тор слегка потупил взгляд, ожидая, что брат как минимум вырвется из его объятий, и заранее продумывая, что сделать, чтобы смягчить обиду, но Лофт среагировал на слова Громовержца неожиданно. Он не стал вырываться и даже отворачиваться, а положил голову Тору на плечо и тихо сказал: - Да, я понимаю. – Одинсон был немало удивлён. - Ты серьёзно? - Да. – Локи поднял голову и посмотрел ему в глаза чистым и лучезарным взглядом. – Но я надеюсь, что исполнение мною твоих запретов даст тебе повод ходатайствовать перед Всеотцом о моём исправлении. Тор улыбнулся и чувственно поцеловал брата. Этот поцелуй показался богу грома более глубоким и страстным, чем обычно. Руки трикстера, скользящие по голове и шее Громовержца, доводили до экстаза – Локи испускал с кончиков пальцев искорки неизвестной Тору магии, дарящие неописуемое удовольствие, будоражащие желание настолько, что в один миг Одинсону стало ужасно тесно в штанах. Лафейсон почувствовал это и лукаво улыбнулся. - А ты ведь ещё ни разу не узнал, каков я на самом деле. – Действительно, Тор поймал себя на мысли, что он никогда не занимался сексом с настоящим богом обмана, во всей его силе, ведь до этого момента он всего лишь овладевал смертной оболочкой брата, не содержащей и десятой доли его личности. Локи слегка отстранился от возбуждённого и уже активно теряющего крышу Тора. Один щелчок пальцами – тяжёлый военный доспех, который Громовержец так и не снял, вернувшись накануне, расстегнулся без вреда для многочисленных креплений и упал к ногам царя вместе с остальными деталями одежды. Бог грома стоял посреди комнаты совершенно обнажённый. - Оу…- Лофт, обворожительно и хитро улыбаясь, бросил многозначительный взгляд на покрасневшее от прилива крови и полностью готовое к труду и обороне внушительное достоинство Тора. Мгновение ока – и одежда на трикстере исчезла сама собой. Заря понемногу начинала стирать темноту ночного неба. Увидев обнажённого Локи, на чьём теле отчётливо прорисовывались мышцы, а бледная кожа, казалось, сияла в первых лучах зарождающегося утра, что делало его ещё сексуальнее, чем обычно, Тор бросился к нему, чтобы заключить в крепкие объятия и покрыть поцелуями, но пролетел сквозь иллюзию и по инерции упал прямо на кровать. Звонкий смех раздался справа – Лофт сидел на кровати в развратной позе. За дверью послышался шорох. Разбитую накануне Мъёлльниром в мелкие щепки дверь сразу же заменили новой, и теперь стражникам, охраняющим покои, было ужасно интересно, что происходит внутри, но зная, что в комнате царь, они не смели в неё соваться. - Я, кажется, предупредил тебя! – В голосе Тора звучали твёрдые нотки недовольства. - Ну не злись, братец, это всего лишь невинная шалость. Локи подполз к Громовержцу и, мягко надавив ему на плечо, заставил лечь на спину. Одинсон хотел поймать изворотливого трикстера и, заключив в объятия, подмять его под себя, но Лофт увернулся и оседлал сильно жаждущего близости царя. У него были свои планы. - Позволь мне доставить тебе удовольствие. Расслабься, мой царь. – Искорки озорства и чего-то ещё едва уловимого во взгляде трикстера и его последняя реплика, похожая толи на издёвку, толи на внезапно возникшую покорность, на мгновение отвлекли внимание Тора. Сомкнувшиеся на его изнывающем от желания члене влажные губы моментально вернули его в реальность, из которой Громовержец тут же начал медленно улетать под воздействием движений проворного языка, ласкающих губ и жаркого рта, полностью вбирающего в себя его немалых размеров естество. Локи не в первый раз доставлял брату удовольствие таким образом, но сейчас каждое прикосновение почему-то ощущалось острее, доводя бога грома до дрожи. Рычащие нетерпеливые стоны срывались с его губ. Удовольствие накатывало, Тор чувствовал, что вот-вот, ещё пара движений… Но разрядка не наступала, а Лофт всё продолжал ласкать его, ощущения становились уже просто нестерпимыми. Богу грома захотелось самому сделать движение навстречу обжигающим прикосновениям, но он не смог – тело было будто сковано. - Локи!!! – Простонал Одинсон, чувствуя, что его вот-вот разорвёт от неизлившегося удовольствия. Бог коварства будто игнорировал возглас Тора, но чувствовал, что он уже на грани, блокировать которую и дальше с помощью магии просто опасно. Лофт медленно провёл языком от основания члена Громовержца до самой головки, облизал вокруг и объял её губами, делая чмокающее движение, отчего бог грома просто взревел и попытался выгнуться, но не смог. Затем трикстер отстранился и посмотрел в лицо Тору. Бог грома был красный от перевозбуждения, пот ручьями тёк по вискам, собирался блестящими бисеринками на груди. Частое и прерывистое дыхание выдавало яростное рычание на выдохе. Лофт лёг на грудь брата, медленно слизал струйки пота с его лица и жарко, глубоко поцеловал. Громовержец, почувствовав на себе это вожделенное тело, слегка и как будто ненароком задевающее задом его всё ещё до боли возбуждённый член, обнял трикстера, с силой прижимая к себе, впиваясь пальцами в худощавые бёдра, до боли, оставляя синяки… Лишь спустя несколько мгновений Громовержец осознал, что, оказывается, может двигаться. Издав смеющийся рык, он резко перевернулся, подминая Лафейсона под себя. - Издеваться надо мной вздумал? Ну я тебе сейчас задам! – Он надавил на поясницу Локи, чтобы тот прогнулся, а потом положил руку ему на голову, вдавливая лицом в подушку. Эти действия вызвали у Лафейсона одобрительный смех, за которым последовал развратнейший стон, когда Тор, даже не облизав, протолкнул палец в его тугое отверстие, постаравшись, чтобы не на фалангу или две, а сразу полностью. Удивлению бога грома не было предела – Локи… тёк. - Что это? – Вытащив палец и слегка отстранившись, ошарашено вопросил Тор. Трикстер, буквально впечатанный в подушку, повернул голову набок и, тяжело дыша, с лукавой улыбкой произнёс: - Это магия. Специально для тебя. – Одинсон немного замялся. – Ну же, Тор! Рассвет уже скоро! Громовержец посмотрел в уже активно светлеющее небо и, не переставая сгорать от желания, вошёл в Локи, стремительно и полностью. Лофт заскулил в подушку – благодаря магической смазке, ему не было больно, как обычно бывало, но ощущение внедрения чего-то большого, распирающего изнутри, вызывало бурю неоднозначных эмоций. Тор по привычке замер на несколько мгновений, но когда Лофт сам начал двигаться под ним, отстраняясь и насаживаясь до самого конца, быстро взял ожесточённый темп. Возбуждение было настолько сильным, раззадоренным оральными ласками, что богу грома казалось, пара толчков – и он позорно изольётся, не доставив брату удовольствия… Но Локи всё предусмотрел. Он стонал так чувственно и вместе с тем так развратно, что Тор не мог больше сдерживаться… Но и кончить тоже не мог. С каждым движением, с каждым толчком задевая чувствительную точку внутри, он подводил бога обмана к пику блаженства. Наконец, волна удовольствия накрыла Локи так, что он выгнулся, почти достав макушкой подбородка Тора, и в этот же момент Громовержец с победным рыком царя зверей излился в тело брата и думал, что попал в Вальгаллу, ощущая сокращения его тугих мышц на своём члене. Такого Локи действительно Тор раньше не знал и не пробовал. Хотя мог бы догадываться. - Ну и зараза же ты, Локи. – Тяжело дыша, прошептал Громовержц, придавив Лофта своим телом и кусая его за плечо. - Ты ещё скажи, что тебе не понравилось. – Сдавленно вперемешку с гулким дыханием донеслось из подушки. Тор приподнялся и перевернул брата к себе лицом, мягко убрал прядь чёрных волос, упавших на лицо, и поцеловал. - А знаешь, когда вернусь из похода, буду иногда возвращать тебе силу по ночам. – Локи ехидно улыбнулся: - Как ты великодушен, мой господин! – Тор заткнул злоязыкий рот ещё одним поцелуем, долгим и сладким. * * * Солнце уже взошло, бросая яркие лучи в окна спальни когда-то младшего принца. Громовержец, наскоро принявший душ и облачившийся снова в свой царский доспех, прощался с братом. - Я постараюсь поскорее вернуться. Будь осторожен и помни, никто не должен знать. Ты мне обещал. И, прошу тебя, проводи ночи в моих покоях. - Я помню, брат. Не беспокойся за меня. Я буду тебя ждать. Короткий прощальный поцелуй – алый плащ развевается в свете утренних лучей, уносясь вместе с всадником в сторону Радужного моста. Первое, что сделал Локи, проводив Громовержца, - окутал себя магической защитой от взора Хеймдалля, оставив для его глаз иллюзию, обитающую в комнате, читающую книги и изредка отлучающуюся в уборную. И пусть всевидящий засёк тот момент, когда Тор вернул Локи силу, он не пойдёт против царя и не расскажет всё Одину, а так ещё и будет уверен, что «раб» этой силой не пользовался. Вот только поверит ли он в это? Локи решил, что всё-таки изобразит ему пару фокусов для проформы, но позже. Сейчас же нужно было сделать всё, чтобы сотворить новое заклинание, которое Лофт составил уже давно на основе древнейших текстов. Вот только для создания нового заклинания необходимо было провести обряд сотворения, а для обряда требовалось зелье из определённых трав. «Раннее утро – самое удобное время для прогулки по пустому саду в поисках магических растений», - подумал колдун и, облачившись в повседневную одежду, отправился в сад. Свежая утренняя прохлада приятно развевала чёрные волосы и ласкала лицо. Тишина, нарушаемая лишь пением утренних птах, шептала, что жизнь всё-таки прекрасна. Исполненный силы бог коварства и озорства радовался всему. Такого с ним давно не было. Он шёл по утреннему саду, направляясь к своему заветному озерцу, ибо только там можно было найти все нужные травы, которые сам Лофт в течение многих лет собирал во всех девяти мирах и выращивал под видом луговых растений. - Локи! – его окликнул голос Эйр. Локи был единственным во всём Асгарде, кто мог быть невидимым для Хеймдалля и одновременно видимым для всех остальных. Врачевательница, очевидно, тоже собирала травы на полянке недалеко от дворца. Подходя к ней, трикстер придал ещё немного бледности своему лицу и постарался изобразить усталый вид. - Доброе утро, Локи, как ты себя чувствуешь? – Несмотря на педантичность и высокий уровень амбиций, целительница всегда была добра к нему и в случае надобности воспринимала как пациента, независимо от того, принц он или раб. - Доброе утро, леди Эйр. Мне намного лучше, очевидно, благодаря вам. Мой господин поведал мне о том, как вы залечили мои раны. - Это хорошо. Подойди-ка поближе. – Локи приблизился, целительница отвернула ворот его камзола и стала рассматривать те места, где должны были остаться синие гематомы от удушения. Но никаких следов не было. Эйр удивилась. - Шея немного болит. - Но никаких следов нет. – Врачевательница пристально посмотрела в глаза бога лжи. - У вас чудодейственная мазь. – С абсолютной искренностью произнёс Лофт. Эйр улыбнулась – ей было приятно слышать это от, пусть в прошлом, но одного из самых могущественных магов Асгарда. - А что ты делаешь здесь так рано? - Мой господин ушёл в поход на Йотунхейм. – С видом оставленного скучающего пса промолвил Локи. – А мне как-то не по себе одному в пустых покоях. Вот решил подышать утренним воздухом. - Хочешь помочь мне собирать целебные травы? – Это предложение было весьма некстати, но Лафейсон не мог отказать, а если бы и отказал, то навряд ли теперь пошёл к своему озеру, привлекая туда любопытную целительницу. - Я с удовольствием помогу вам, леди Эйр. – Более учтивого и милого парня представить себе было сложно, особенно если учесть, что им являлся Локи, бог лжи и коварства. Однако он изо всех сил старался произвести впечатление полностью исправившегося осуждённого. * * * Почти до обеда Лофт помогал целительнице собирать травы, и лишь когда настал полуденный зной, Эйр попросила помочь отнести весь «урожай» в её лабораторию, а потом позвала Локи с собой в оранжерею полить и удобрить «комнатные» целебные растения. Трикстер учтиво соглашался и добросовестно делал всю навязываемую ему работу, откладывая свои планы. Однако он не мог не понимать, что такое поведение главной врачевательницы Асгарда, никогда никого не подпускающей близко к своей работе, держащей все рецепты и их ингредиенты в строжайшей тайне, было более чем странным. После оранжереи Эйр ещё нашла для Лофта работу, вежливо предложив перемыть все пустые склянки от мазей и прочих лекарств. Лишь вечером, когда солнце уже скрылось за верхушками деревьев и прохлада снова окутала Асгард, целительница отпустила царского «раба». - Благодарю тебя, Локи, за помощь. – С достоинством произнесла она. – Я хотела бы видеть тебя завтра. В рассветный час, как сегодня, в оранжерее. Мне сейчас предстоит очень много работы – армия ушла в поход, по возвращении наверняка будет много раненых, и мне потребуется помощь. Я ведь могу на тебя рассчитывать. Последняя фраза звучала скорее как утверждение, нежели как вопрос. Лафейсон учтиво поклонился, пообещав, что придёт, и направился в свои покои. Эйр явно что-то затевала и путала богу все карты. Заклинание, которое трикстер составил, чтобы блокировать магию читаури, должно было готовиться около двенадцати часов. Частички различной по природе и составу магии должны были соединиться друг с другом, отвар из волшебных трав был предназначен для того, чтобы сдерживать эти магические части вместе в определённом радиусе до их полного соединения, не позволяя им разлететься. Для этого Локи нужно было, чтобы какое-то время его никто не трогал. До рассвета он явно бы не успел, поэтому Лофт медленно шёл в сторону дворца, придумывая предлог, чтобы завтра отпроситься пораньше. Путь лежал мимо тренировочной площадки, где разминались молодые воины, которых не взяли в поход на Йотунхейм. Ребята так старательно махали мечами и топорами, ощущая свою важность и величие, и выглядели, как цыплята, устраивающие петушиные бои. Локи не мог просто так пройти мимо, дух озорства разыгрывался в нём. Один незаметный щелчок пальцами – и всё оружие, которым с таким воодушевлением размахивали юнцы, как магнитом, притянуло к земле. Вдобавок оно будто приклеилось к рукам, и все воины вмиг встали в интересные позы вместе со своими мечами и топорами. Локи показалось, что таких нецензурных слов он ещё не знал в их возрасте, но зрелище его полностью удовлетворило. Особенно когда прогуливающиеся мимо асиньи в голос хохотали и показывали пальцем в сторону этой «страусиной фермы». «Через пять минут пройдёт», - буркнул себе под нос главный шутник и пакостник Асгарда и поспешил удалиться. Держа курс в сторону дворца, Локи всё-таки решил, что лучше сейчас запастись растениями для ритуала, и, свернув в тёмный безлюдный закоулок, произнёс заклинание, сделавшее его невидимым, и спокойно отправился к своему озеру, не привлекая внимания. * * * Трикстер вернулся около полуночи. Возле его покоев дежурила охрана, которую ничего не стоило отвлечь, создав шум внутри комнаты. Стражи тут же отперли дверь, чтобы проверить, всё ли в порядке с царским рабом, впустив внутрь невидимого Локи, который тут же своей иллюзией встал с кровати и, незаметно подменив её настоящим собой, с книгой под мышкой прошествовал мимо охранников в коридор, направившись в покои Тора. Запершись в уютной большой комнате, где всё было буквально пропитано богом грома, где царил его запах и чувствовалась некая защищённость от всех врагов и опасностей, Лофт уселся на кровать, в которой он никогда не спал один, и открыл магический фолиант. Необходимые растения лежали на подоконнике. Маг ещё раз проверил все части, необходимые для нового заклинания, удостоверился, что всё в порядке, и, запланировав приготовление на завтрашнюю ночь, собирался ложиться спать. Закрыв книгу, он положил её на прикроватную тумбочку и, вставая, чтобы залезть под одеяло, случайно задел её. Фолиант упал и раскрылся. Локи поднял его и внимательно посмотрел на представленное ему заклинание. «Хм… А это интересно», - подумал трикстер и, прикрыв глаза, прочитал заклинание наизусть. Ничего не произошло. По крайней мере, внешне совершенно ничего не изменилось. Но Лофт довольно улыбнулся и, погасив свет, лёг спать. * * * Эта ночь прошла вообще без снов, однако Лафейсон выспался отлично. Он проснулся на рассвете и бодро пошёл к Эйр, как и обещал. К выходу из дворца можно было попасть несколькими способами, но богу коварства почему-то захотелось пройти через крыло той, которую он до сих пор в глубине души считал матерью. Ступая мягко и тихо, как кошка, он приблизился к двери в её покои и на секунду остановился. В этот момент до его снова очень чуткого слуха из-за двери донеслись голоса: - И он помогал тебе? - Да, моя царица. Локи с большой охотой и рвением выполнял все мои задания. Мне пришлось постараться, чтобы найти ему работу, не связанную с заклинаниями и тайными рецептами. - Ты случаем не заметила присутствия магии в нём? - Нет, госпожа. Локи ведёт себя как совершеннейший раб, смирившийся со своей участью. Ни протестов, ни язвительности, присущих его натуре. Уж он бы, обладая магией, точно не стал мыть грязные колбы и склянки. Да и ваш сын, мне кажется, не настолько глуп, чтобы вернуть богу обмана силу и оставить его одного. - Мой сын очень добрый и, порой, чересчур доверчивый. А уж после того, что случилось с Локи накануне… Тор слишком привязан к нему. Я боюсь, как бы он не наделал глупостей. В любом случае, мы должны присмотреть за Локи. Я очень благодарна тебе, Эйр, и, поверь моему слову, ты получишь достойное вознаграждение, если продержишь его при себе до возвращения Тора. - Я сделаю всё, что могу, моя царица. Чувствуя, что разговор окончен, и что Эйр собирается уходить, Лофт молниеносно скрылся и через несколько минут уже ждал целительницу у оранжереи. Обида, как когда-то, до падения в бездну, уколола в самое сердце. Локи до сих пор считал Фригг меньше всех виновной в его несчастьях, и такая перемена в ней почему-то ранила уже давно, казалось, очерствевшую к родственным чувствам душу. Лофт сейчас ни за что не стал бы, как когда-то, пытаться что-то доказать Одину, но Фригг… Локи повзрослел и, какие бы мысли ни приходили в голову, не хотел предпринимать каких-то активных действий. Лучшим доказательством он считал попытку сдержать данное Тору слово и дождаться его, не выдавая себя. Вчерашняя шалость на тренировочной площадке, он надеялся, была не в счёт. Трикстер рассчитывал поистине удивить всех примерным поведением, чтобы потом снова получить право быть собой, богом коварства и озорства. Эйр шла не спеша и была немного удивлена, увидев Лафейсона ожидающим её. - Доброе утро, Локи. Сегодня мне нужно будет, чтобы ты собрал помёт пузатых чибисов для удобрения растений из Мидгарда, ибо люди только таким их удобряют. – Целительница расплылась в улыбке, протягивая Лофту инвентарь и резиновые перчатки. Работы предстояло на целый день. От такого поручения трикстер едва не превратил медичку в жабу, но сдержался и, учтиво кивнув, пообещал себе, что взыщет за это с Тора сполна, едва тот только вернётся. Локи знал, что Эйр по поручению Фригг наверняка будет следить за ним, поэтому пришлось действительно отправляться к местообитанию пузатых чибисов и делать всю работу самому, не прибегая к магии. Способы взыскания с Громовержца с каждой минутой становились в воображении трикстера всё изощрённее. * * * Привезя к вечеру целую тачку удобрения, едва не наступая на пятки мальчику-слуге, выполнявшему по поручению Эйр «тайную слежку» и бегущему с докладом о том, что Локи действительно работал, бог лжи, настойчиво демонстрируя смертельную усталость его смертного тела, отпросился у целительницы. Удивлённая донельзя выполненным честно поручением врачевательница без каких-либо пререканий отпустила колдуна домой. Вечерело, но солнце было ещё достаточно высоко. «Всё это ерунда по сравнению с читаури и их пытками», - думал про себя Локи, стремительным шагом идущий в покои брата. Запершись там и приняв освежающий душ, колдун задёрнул шторы, создав почти полную темноту, разжёг посреди комнаты магический огонь, отличающийся от обычного тем, что полностью подконтролен магу, и поставил на него медный ковш из купальни с собранными накануне травами. Для создания самого отвара требовалось два часа. Всё это время Локи не отрывался от магического фолианта. Когда отвар был готов, сосредоточенный и величественный маг встал перед огнём и стал медленно и чётко произносить заклинания, которые должны были стать частями новой волшбы. Слетая с его уст, слова светящимися магическими ниточками тянулись к ковшу и начинали кружиться над ним в радиусе нескольких сантиметров. Слова каждого заклинания различались по цвету и структуре и начинали кружиться сначала отдельно от предыдущего. Когда все заклинания были произнесены, над отваром кружилось восемь магических колец разного цвета на солидном расстоянии друг от друга. Довольный собой, Локи лёг на кровать и оттуда стал наблюдать за движением кругов, постепенно приближающихся один к другому. Как это ни странно, но могущее показаться неосвящённому монотонным движение имело сакральный смысл и содержало гораздо больше перемен, чем могло показаться. В наблюдении за созданием своего детища время для Локи летело незаметно. Он с интересом смотрел, как танцуют разноцветные молекулы, как вплетаются частички слов одного цвета в ленту другого, как причудливо перемешиваются части совершенно разных заклинаний, как меняется природа одной магии, смешиваясь с другой, с третьей, как в результате рождается что-то качественно новое. * * * Была глубокая ночь или скорее даже раннее-раннее утро, когда над отваром кружилось одно плотное причудливого цвета кольцо, а вокруг него близко-близко блуждали отдельные молекулы былых заклинаний. До рождения новой магии оставались считанные минуты, не более получаса. Локи, которому ни капли не хотелось спать, встал перед огнём и приготовился по истечении оставшегося времени впитать в себя эти новые сокровенные знания и способности. Вдруг совершенно внезапно и неожиданно дверь в покои разнесло в щепки так, что Лофт пригнулся и закрыл голову руками. Колдовать, пока создавалась новая магия, ему было нельзя. Тор с неизменным Мъёлльниром наперевес, будто смерч, ворвался в комнату. - Тор?! – Локи, признаться, был очень сильно удивлён. – Что случилось? Что за привычка выбивать молотом две… Сильный удар кулаком в челюсть заставил трикстера опрокинуться навзничь. - Ах ты тварь! – Громовержец бросил ненавистный взгляд на искрящееся над отваром кольцо, но трогать не стал. Вместо этого залепил попытавшемуся было встать брату удар под дых. - Тор! Ты чего? – Лепетал Лофт, отползая к окну, пытаясь восстановить дыхание. - Я чего? У тебя ещё хватает наглости спрашивать?! Позорный ты ублюдок! – Тор поднял трикстера за грудки и залепил ему звонкую пощёчину. – Думал воспользоваться моим доверием и, получив силу, снова украсть Тессаракт?! Бог грома снова ударил брата, отчего тот упал и приложился головой о ножку дубовой кровати. - Тор! Что ты несёшь?! Я не понимаю, о чём ты! – Локи бросал мимолётные взгляды на своё заклинание, с нетерпением ожидая, когда оно, наконец, будет готово, чтобы смочь хотя бы защищаться. Ангельская мордаха с непонимающим, что происходит, взглядом и кровавыми подтёками, оставленными тяжёлыми кулаками бога грома, неожиданно для него самого, почему-то чертовски возбуждала. Но ярость при этом не угасала. Подпитываемая желанием, становящаяся неконтролируемой, она подсказывала Громовержцу способ наказать провинившегося брата. - Не понимаешь?! Хочешь, чтобы я рассказал тебе?! Ну так я расскажу! – Тор быстро и решительно развязывал штаны. – Хеймдалль видел, как ты пытался проникнуть в хранилище, где всегда был спрятан Тессаракт! - Что?! Но это был не я! – Бог грома схватил Лофта и, разорвав на нём одежду, быстро поставил на колени, уткнув носом в белую пушистую шкуру на полу. - Да что ты! Вот только на замке остались следы твоей магии! Лишь звуки шагов приближающейся стражи, делающей обход, спугнули тебя! - Тор, это был не яа-а-а-а-а-а-а-а! – Тор резко и без всякой подготовки вошёл в тело брата, причиняя невыносимую боль. - Это читаури, - плача и задыхаясь, пролепетал Лофт, - больше никто не может подделывать магию. Но бог грома не желал его слушать, озверело вколачиваясь в тесное, неразработанное отверстие, чувствуя, как разрывает Локи изнутри, как тёплая кровь начинает сочиться из ануса и помогать скольжению. - Хватит врать! – Рыча, почти стонал Тор, с каждым движением выходя практически полностью и ожесточённо врываясь снова на всю длину. Лофт извивался под ним и кричал в голос от пронзающей его раз за разом боли. - Тор! Поверь мне! – Захлёбываясь слезами, прошептал трикстер перед очередным толчком, пронзающим, казалось, насквозь. - Заткнись! – На выдохе, вколачиваясь, произнёс Тор и снова уткнул брата лицом в шкуру, на этот раз удерживая за голову одной рукой и за руки, заведённые за спину, - другой. – Я верил тебе. А ты ползучий гад. Теперь ты навсегда останешься моим рабом и будешь делать только то, что я велю. А. Я. Буду. Делать. С. Тобой. Всё. Что. Хочу. Тор на каждый толчок проговаривал последние слова, задыхаясь от приближающейся разрядки, игнорируя сдавленные крики, заглушаемые шкурой, и трепет истязаемого тела. Наконец, Громовержец с шумным полувыдохом-полустоном излился и тут же вышел, отпустив Локи. Бог лжи продолжал лежать, уткнувшись носом в шкуру, его трясло мелкой дрожью. Спустя мгновение, когда Одинсон уже завязал штаны, он кое-как перевернулся на спину, поглядывая на заклинание, вокруг которого оставались три маленькие частички. В этот момент у Тора в руке мелькнул рунами амулет и, направленный на измученного Лофта, вмиг вытянул из него всю силу. - Нееееет!!!!!! – Попытавшийся встать трикстер, обессиленный, упал. Магический огонь с готовящимся заклинанием вмиг исчез – медный ковш с гулом перевернулся, отвар разлился на пол. Тор присел на корточки и, взяв Локи за подбородок, ожесточённо посмотрел ему в глаза. - Неужели ты думал, что я настолько глуп, чтобы хранить Тессаракт всё в том же месте. Я перепрятал его сразу же, как мы вернулись из Мидгарда. - Надеюсь, ты сейчас не пойдёшь проверять, на месте ли он. – Пересохшими губами прошептал Лофт. - Ошибаешься, именно это я и сделаю перед тем, как снова отправиться в Йотунхейм. – Тор рывком отпустил подбородок Локи, отчего трикстер приложился головой о смягчённый шкурой пол. – А ты посидишь под замком до моего возвращения. Раб. - И да, - произнёс Громовержец, стоя уже в проёме выбитой им двери, - можешь больше не бояться читаури. Я говорил с их представителем. Мы заключили договор о мире и ненападении. Так что сила тебе больше не нужна. Бог грома отвернулся и ушёл. Раздавленный и истерзанный Локи, лишённый возможности залечить раны, едва не скуля и плача от раздирающей его боли, подполз к другой стороне кровати, оставив на месте, где лежал, мокрое пятно крови, ещё сочащейся по ногам. - Дурак ты, братец. – Прошептал Лофт и свернулся на до недавнего времени белой, а теперь сплошь перепачканной кровью шкуре калачиком, прижав коленки к груди. Ему казалось, что в таком положении боль чувствуется меньше. Хотя теперь это было совсем уже не важно…