Тёмные стороны магии

Приближался день первого тура Турнира Трех Волшебников, который был назначен на понедельник, то есть ровно через два дня. Студенты были взбудоражены за завтраком и с упоением обсуждали предстоящее испытание, делали предположения о том, что же подготовили организаторы. Не обходилось в разговорах и без рассуждения о чемпионах. Гриффиндорцы разделились во мнениях — мужская половина, за исключением истинных фанатов квиддича, отдавала предпочтение Делакур. Девушки в большинстве своем поддерживали Крама, хотя находились и те, кто переживал за де Фора, например, Кэти Белл. На это смотрели с усмешкой и лишь многозначительно кивали головой — когда основная волна негодования после избрания чемпионов сошла, все согласились, что де Фор, в общем-то, сам себя наказал своим решением. Шансов против уже почти взрослых волшебников ему не давали и воспринимали лишь как участника, но никак не в качестве претендента на чемпионство. Сам Джон де Фор заметно нервничал, отчего свойственная ему надменность сменилась хмурым презрением, непривычно агрессивным, которым он отпугивал любых зевак, норовивших поинтересоваться у чемпионов, готовы ли они к первому испытанию. Зеваки не были против и сосредоточили внимание на Делакур, сидящей на другом краю стола. Когда завтрак закончился и все потянулись по своим делам, я отделился от общей массы и направился по коридору, ведущему в гостиную Гриффиндора. Не доходя до нее, я свернул в пустынный коридор и на ходу проверил по карте Мародеров, нет ли никого поблизости — Карта показала, что за мной по пятам следовал Драко Малфой. Я резко отскочил в сторону, оборачиваясь и вскидывая волшебную палочку — коридор был пуст. Я бросил еще один взгляд на Карту, затем на пустой коридор: Малфой должен был стоять прямо передо мной. Вдруг точка слизеринца на карте начала медленно отдаляться, а затем и вовсе стремительно понеслась прочь. Я в нерешительности стоял на месте, слыша, как быстро бьется мое сердце. Стояла абсолютная тишина — ничто не намекало на то, что я здесь не один. Однако Малфой был тут, и я едва не прозевал этот момент. Порыв броситься за назойливым слизеринцем я отбросил сразу же — в этом просто не было необходимости. Да и на встречу с отцом Грейс я мог опоздать из-за таких преследований, поэтому лучше было дать этому слизняку уйти. Главное, что он не узнал, куда я направляюсь и зачем. Я провел рукой по поясу, проверяя наличие обмотанной вокруг талии Мантии-невидимки. Я с ней не расставался, поэтому украсть ее не могли, но глупая мысль, что Малфой как-то ее утащил, все же на миг встревожила сознание. Да и вообще вся ситуация настораживала — Малфой буквально помешался в мании накопать на меня грязь. Стоило быть с ним настороже, а при случае подставить и создать ему проблем, чтобы времени на слежку не оставалось. Эта идея пришлась мне по вкусу, и я, удовлетворенный мыслью о том, что скоро смогу сбросить Малфоя, наконец двинулся с места, периодически проверяя карту Мародеров, но уже никого поблизости не обнаруживая. Мой путь лежал на Астрономическую башню, а оттуда на метле и под Мантией-невидимкой — в Визжащую хижину, откуда Добби должен был перенести меня в Косой переулок. По дороге мысли крутились вокруг Малфоя и возможных проблем от его слежки. Было очевидным, что мое отсутствие отсутствие в школе в выходной день никак не доказывает того, что я очень плохой человек. В то же время очевидно, что это неопровержимый аргумент для укрепления убежденности Малфоя, что я готовлю какое-то крупное злодейство. Даже если Малфой начнет шуметь и преподаватели спросят, где я был, всегда можно что-нибудь соврать и наплести какую-нибудь чушь. Проверить не смогут, а легилименции я не опасался: не тот повод, чтобы ей пользоваться. У Дамблдора однозначно есть дела поважнее, а Снейп не рискнет совершить преступление, если только он не слетел с катушек. Или рискнет? А что стоит ему, применив легилименцию, стереть мне об этом память? На астрономической башне я извлек из кармана метлу, вернул ей стандартные размеры и, укрывшись Мантией-невидимкой, взмыл ввысь и направился в сторону Визжащей хижины. В воздухе мои параноидальные рассуждения вернулись, и начало казаться, что любой человек, владеющий легилименцией на уровне выше среднего, способен прорваться сквозь мою ментальную защиту, покутить у меня в голове, а потом стереть память об этих событиях. Более того, такое уже могло произойти, а я просто не помнил? Отвратительно! Мысли о том, что у меня покопались в голове, словно заноза сидели в голове, доставляли настолько яркий дискомфорт, что я начал подумывать о том, чтобы заглянуть к мистеру Марен-Моро. Если кто-то и стирал мне память, то Марен-Моро об этом узнает. Спустя полчаса я добрался до Гринготтса и вошел в переговорную — я прибыл первым. Мой визави пришел с опозданием на пять минут, как и подобает высокомерному британскому аристократу. — Мистер Фарлоу, — поприветствовал я мужчину. — Лорд Фарлоу, — поправил он, окидывая меня надменным взглядом. Это был высокий, метра под два ростом мужчина, крепкосложенный, осанистый. Он небыстрым шагом прошествовал к стулу на другом конце стола, придирчиво оглядел этот предмет мебели, взглянул на стол, словно прицениваясь, медленно посмотрел по сторонам, будто проверяя, не затаился ли там какой-нибудь гоблин, сморщил нос и наконец обратил свой взор на меня. Я сохранял невозмутимость и наблюдал за этим человеком, имеющим неимоверный вес в обществе, силу, богатство, и постепенно приходило понимание, что в этих переговорах я аутсайдер. Это было очевидно и прежде, но теперь, встретившись с твердым и повидавшим всякого аристократом, с его холодным, расчетливым взглядом, увидев железную самоуверенность, сквозящую в жестах и мимике, я в полной мере ощутил, что мне нечего ему предложить. И вряд ли получится выкрутиться. Но ведь попробовать стоит? — Мистер Фарлоу, — произнес я наиболее равнодушным голосом, глядя на Фарлоу, как я надеялся, с высокомерным любопытством. Недопустимой ошибкой было бы позволить этому надменному индюку считать, что он выше меня, что он может диктовать условия и не считаться с моими интересами, — я рад, что вы приняли мое приглашение. — А я разочарован, что вы не приняли мое, — сухо произнес он, с презрением полоснув по мне взглядом. Отодвинув стул, Фарлоу наконец сел, откинулся на спинку и закинул ногу на ногу, складывая на коленях руки в домик. — Ближе к делу, мистер Поттер. Несколько секунд, показавшихся мне вечностью, я с максимально нейтральным выражением лица смотрел в глаза Фарлоу, пока на столе возле нас не появилось по бутылке воды со стаканами, что позволило прервать зрительный контакт. Я воспользовался этой спасительной паузой и потянулся налить воды. Я едва сдерживал дрожь от напряжения — все представлялось не таким сложным. Казалось, что ничего трудного в предстоящей встрече не будет, но было очень утомительно контролировать выражение лица и каждое свое действие, не позволять опускать глаза, выдерживать твердый взгляд, не сжаться под взором Фарлоу, а главное — продолжать всеми действиями настаивать на равенстве со своим визави, когда на самом деле он ощущался куда более внушительным. Отпив из стакана, я вновь встретился с взглядом Фарлоу — тот сидел в прежней позе и с высокомерной усмешкой поглядывал на меня. Неужели чувствует волнение и фальшь в наигранном безразличии? — Мне требуется от вас услуга по извлечению крестража из носителя, — заявил я, рассчитывая выбить из этого типа хоть какую-то эмоцию, чтобы сбить эту спесь с его лица. Лицо Фарлоу не изменилось, но частично своей цели я достиг — во взгляде заиграл интерес. — Носитель у вас? — Да. Носитель — живое существо, — сказал я. Фарлоу по-прежнему стоически выдерживал на лице надменно-презрительное выражение, хотя в глазах пылало любопытство. Мужчина подался вперед и положил руки на стол, складывая их в замок. — Конкретней. — Человек, — пояснил я, и Фарлоу наконец сбросил свою маску и в глубокой задумчивости откинулся на спинку стула. — Работа сложная, но интересная, поэтому возьму немного — сто тысяч — и можем приступать к обсуждению деталей. — Сто тысяч галлеонов? — переспросил я с плохо скрываемым недоумением в голосе. Фарлоу лишь самодовольно кивнул на это, с легкой улыбкой наблюдая за моей реакцией. Сам потеряв отрешенность, он явно наслаждался тем, что сумел выбить меня из равновесия. — Именно. Вся сумма должна быть уплачена сразу. — Возможно, мы сможем прийти к соглашению с меньшей суммой, — произнес я. В моем сейфе было не более двадцати трех тысяч, и осознание этого отнюдь не добавляло спокойствия. — Возможно, мистер Поттер, возможно. Ваши предложения. — Десять тысяч и по рукам. Я ожидал, что Фарлоу начнет спорить, может, заведется и начнет кричать, но вышло еще хуже — он рассмеялся. — Мистер Поттер, — отсмеявшись, произнес он. — Лишь материалы для ритуала и ингредиенты для зелий стоят несколько тысяч. Еще столько же потребуется, чтобы их достать. Это вам не противозачаточное зелье сварить — здесь требуется тщательная предварительная подготовка, выдающиеся знания и профессиональные контрабандисты. Но, как я вижу, вы этого не понимаете и понимать не хотите. Сто тысяч, мистер Поттер, или сделки не будет. — Может… — Нет, — обрезал Фарлоу. — Я сказал свое слово. Злость начала нарастать во мне. Осознавая, что мне нечего предложить этому самодовольному болвану, оставалось лишь попробовать сыграть на его самолюбии. — Мистер Фа… — Лорд, — в раздражении перебил мужчина. — Мистер Фарлоу, — злость из-за того, что меня так пренебрежительно перебили, начинала нарастать, как морской шторм, и грозила вылиться в неконтролируемое цунами. Идя сюда, я ожидал честных переговоров с рассудительным человеком. Но, как я вижу, — передразнил я тон мужчины, — ожидания не всегда оправдываются. — Вы играете в опасные игры, мистер Поттер, — с улыбкой, в которой не было ни капли веселья, предупредил Фарлоу. — Будьте осторожны в своих словах. — И вы, мистер Фарлоу, и вы. В конце концов времена уже не те, некогда великие рода борются за лишнюю копейку. Я ожидал, что это выведет его из себя, но Фарлоу был спокоен, хотя его взгляд заставил меня похолодеть и немного остудить пыл. — В ваших же интересах меня услышать, мистер Поттер. Длинный язык может привести лишь к тому, что его обладателя высечет представитель этого самого «некогда великого рода». И уж постарайтесь больше не светиться в обществе моей дочери. Это не просьба, — сурово добавил он, видя, что я хочу возразить. — Я никогда не позволю дочери связаться с полукровкой, так что не питайте иллюзий. Хорошего дня, — не дав мне и слова сказать, Фарлоу поднялся с места и величаво покинул переговорную, оставив меня наедине с тяжелыми мыслями. Странно. Как только Фарлоу вышел, я проводил его с ледяным спокойствием. Приступ гнева лишь отдаленно маячил на границе сознания, словно давно приключившаяся обида. Он ощущался как маленький огонек свечи в кромешной тьме — лишь слегка разгонял тьму холодной пустоты внутри. Прислушавшись к себе, я нащупал и некое подобие страха перед будущим, который вклинивался в мою невозмутимость крупицами обреченности и безнадежности, пытался разволновать гладь моего ментального Черного Озера. Это были такие отдаленные эмоции, такие слабые, что я не чувствовал абсолютно никакого волнения, да и у Сириуса есть запасной вариант. А задержка с ритуалом по извлечению крестража… Что ж, ничего плохого не случится, если я стану чуть более спокойным. В конечном итоге, может, крестраж и не так плох? — Мистер Поттер, время вышло. Будете продлевать переговорную? — вырвал меня из мыслей голос гоблина, отчего я вздрогнул, пелена безмятежности спала, и я резко вернулся в реальность. — Я… нет, — помедлив, ответил я. — На сегодня все. Гоблин важно кивнул и сопроводил меня к выходу из банка, напоследок слегка поклонившись и бросив какую-то фразу о том, что Гринготтс будет рад видеть меня снова. Я в задумчивости шел по Косому переулку и забрел в открывшееся пару недель назад новомодное кафе. Заказав себе стакан сока и сэндвич, я просидел в кафе еще полчаса, размышляя о произошедшем. Когда обволакивающая приятная пустота выпустила меня из своих лап, я словно стал другим человеком: звуки стали разнообразней, цвета ярче, а главное — во мне играл целый ворох эмоций, который я неизвестной силой удерживал внутри, настолько удачно, что, глядя на свое отражение в витражном окне, не видел и проблеска эмоций — лишь обычный студент сухо жевал сэндвич, держа его двумя руками и иногда запивая соком. Перед тем, как покинуть кафе, я проделал серию дыхательных упражнений, после чего отправился по отложенным делам. В первую очередь я заглянул в книжный и приобрел книгу по тактике ведения боя и китайское пособие по травологии — в переводе на английский, разумеется. Эти книги я планировал подарить де Фору и Невиллу на Рождество. Спрятав уменьшенные приобретения в карман, я отправился к развилке, где заканчивался Косой переулок и начинался Лютный, и прошествовал в здание, обычными гражданами не посещаемое и вызывавшее неподдельное презрение — в здание редакции Ежедневного пророка. Настало время отомстить сальноволосому ублюдку.