И в Канаде мы верим в мир

Тёмное чистое небо над головами озаряется светом запущенного фейерверка. Копны искр самых разных цветов разлетаются по небу и кажется, что вот-вот осядут на землю. Один за другим, фейерверки отправляются в воздух, взрываются там и постепенно угасают, не оставляя после себя ничего. Вокруг пахнет жареными сосисками и белым, свежим хлебом, что можно есть и без сосисок вовсе. Тёплые угли в костре, обнесённом большими камнями, всё ещё тлеют, и рядом с ними появляется непреодолимое желание вытянуть ноги, пусть от костра и несёт гарью. Рядом с костром стоит полупустая бутылка обычной воды, чтобы потушить костёр, открытая бутылка вина, к которой сегодня не прилагаются ни бокалы, ни даже кружки, пачка сигарет, словно дыма от костра оказалось недостаточно, а в небе продолжают взрываться фейерверки. Они взлетают со звуком сигнальной ракеты, распускаются, как сотни маленьких бомб, шипят, будто пузырьки воздуха в сладкой газировке, и молча умирают. Говорят, что последние фейерверки всегда самые красивые. Но в этот раз последний фейерверк взмывает в воздух с задержкой, немного косит и взрывается совсем не так, как его предшественник, что сиял на небе на манер местной суперзвезды. Когда затихают последние искры, а нового взрыва не следует, Бен Ковалевич отводит от неба свой помутивнившийся от вина взгляд. Запустивший все фейерверки Иэн возвращается к нему через несколько минут с пустой коробкой, удовлетворённо и так же пьяно опускается на землю, улыбается, что-то напевая, и с грустью смотрит на небо так, будто ничто из случившегося не должно было заканчиваться.