A Ledger Squared In Blood/Расплата

– А ВОТ И ГЛАВНАЯ ТУСОВЩИЦА! Если Эмма и надеялась на скромное появление, то у Руби, несущей по бутылке вина в каждой руке с дерзкой ухмылкой, были другие планы. Она подсунула одну ногу под дверь, удерживая её открытой, когда Снежку, Джеймса и Эмму под приветственные возгласы полупьяных горожан, явно начавших праздновать несколько часов назад, проводили к свободному столику в центре кафе «У Бабушки». – Что будешь, Эм? – спросила Руби с дружеской улыбкой. – Пиво и обойдёмся без орешков? – её голос понизился, а брови покачивались с намёком. Эмма прищурилась, Джеймс выглядел сбитым с толку, а Снежка была готова снести официантке голову. Шерифу ещё не доводилось видеть такого интригующего выражения лица Мэри Маргарет. Но, опять же, это была уже не та кроткая учительница, с которой она делила жильё. Эмма была весьма впечатлена. Руби определённо поняла намёк, потому что сразу сбросила ухмылку, откашлялась и сменила подход: – Ты, должно быть, совсем иссохла после нескольких недель без выпивки. «Если бы она только знала». – Да. Пиво, и поддерживай его прибытие, – объявила Эмма, подсознательно облизнув губы. Она отодвинула стул в сторону, когда весёлый гном протанцевал мимо, слишком громко напевая лирическую песню, которая даже не звучала из музыкального автомата. Точнее, караоке. Снежка растерялась, когда озорной мужчина поймал её за руку и увёл подальше под неторопливые вращения или па. От этого зрелища на губах Эммы нарисовалась небольшая улыбка. – Генри будет сожалеть, что пропустил это, – отметила она. Джеймс склонился к ней. – Поверь мне, когда эти люди начнут праздновать, ты будешь рада, что у нас есть приходящая няня. Кроме того, я чувствую, что сегодня вечером будут определённые комментарии, так что ему не следует здесь находиться. Эмма выдохнула. – Да, я ожидала, что Реджина может всплыть в разговорах. – Она затронула много жизней, Эмма. Люди хотят знать, что с ней произошло. Эмма сделала ещё один большой глоток пива. «Не только они». Её глаза следили за Снежкой, занятой добродушной дискуссией с ушастым карликом, который теперь пытался убедить её взять караоке-микрофон. Она подавила смех, когда Снежка фактически бросила им в него, словно это была действующая граната, и с эффектным гневным взглядом посоветовала ему не испытывать терпение члена королевской семьи. – Кажется, твоё настроение улучшилось, – заметил Джеймс, наблюдая за ней из-под ресниц. – Да, просто нужно было выбраться из квартиры ненадолго, – сказала Эмма нейтрально, глазами сопровождая смеющиеся пары, танцующие по всему залу. Краем глаза она увидела Эшли, которая, наконец-то, забрала микрофон у конфликтующей пары, и Снежку, с выражением бесконечного облегчения грозящей пальцем на менее-чем-трезвого карлика. Джеймс с небольшим сомнением поглядел на Эмму. – Снежка не рассказала мне, что случилось, – начал он. Это привлекло внимание Эммы. Глаза блондинки повернулись и пригвоздили его, предостерегая от этой темы. Он защитно поднял руку. – Я знаю, знаю. Секретные женские дела. Но если ты решишь поделиться, мне говорили, что я хороший слушатель. – Спасибо, – сказала Эмма неловко. – Но я обо всём уже рассказала. Рядом с их столиком замаячил крупный широкоплечий седой мужчина, нервно сжимающий в руках чёрную вязаную шапочку. Эмма попыталась его вспомнить. Ах да, строитель. Майкл или Митчел, или как-то так. Она видела его в дорожной бригаде, обслуживающей городские улицы. – Э-э, шериф, мне интересно, когда вы были там, видели ли вы, что случилось с ограми из клана холмов? Северо-восточного горного хребта. Фредди и Фрэнки. Эмма непонимающе посмотрела на него. – Что? – О, ох, я просто надеялся, что у вас есть новости. Это мои родственники. Простите, что втянул вас во всё это. –Э-э, извините, нет, я не встречала огров. – Окей, ладно, мэм, – он поник головой и поспешно отошёл. – В любом случае, спасибо. – Огры? – удивлённо зашипела Эмма на Джеймса. – Какого чёрта? – Да, я хотел предупредить тебя - многие люди хотят пообщаться с тобой. У них много вопросов о том, как обстоят дела в Старом Мире. Завтра у нас собрание в городской ратуше, чтобы обсудить планы возвращения, но сегодня вечером будет больше количество социальных вопросов. Словно по команде к ней примкнуло ещё два жителя, выпытывающих информацию о её путешествии. Она понятия не имела, о чём кто-либо из них говорил. Серьёзно? Неужели никто из этих людей не помнит, что она даже не жила в их мире? Когда они ушли, она повернулась к Джеймсу. – Все хотят вернуться в сказочный мир? – Ну, это часть того, о чём мы хотели бы поговорить на собрании. Мы все решили ничего не предпринимать до тех пор, пока ты не вернёшься с новостями о том, что там происходит. А теперь ты здесь, и они хотят начать строить планы. – А что насчёт тебя и Снежки? – Эмма вдруг почувствовала страх от надвигающихся серьёзных перемен. Это напугало её. Она только-только привыкла к тому, что проклятие было настоящим. Теперь ещё этот грядущий переворот. – У нас есть обязанности, Эмма, – сказал Джеймс искренне, встречая её взгляд. Это звучало так, будто у него не было выбора в этом вопросе. Эмма сглотнула от того, что во рту вдруг пересохло. – А что, если я захочу остаться здесь? – спросила с трепетом Эмма, пальцем скользя по конденсату на кружке с пивом. – А ты хочешь этого? – Я не знаю, – Эмма закусила губу. – Я действительно не знаю. А что насчёт Генри? Насколько безопасно отправлять его туда? Я имею в виду, там обитают свирепые животные, столь же огромные, как и мой автомобиль. – Хм, Эм, не забывай, что он – королевская особа. Он будет в большей безопасности, чем кто-либо другой. Как была бы и ты как принцесса. Эмма уставилась на него. Она смутно осознавала эту тревожную мелочь в принципе, но слышать это напрямую было... слишком реально. – Что, если я не хочу этого... всего этого? – прошептала она, ощутив смутный испуг. – Никто не собирается заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, Эм, – успокаивающе сказал Джеймс. – Пока что мы только на стадии стратегии. Эмма мрачно посмотрела на своё пиво, чувствуя, что для неё всё происходило слишком быстро, чтобы обдумать это. Джеймс некоторое время изучал её, а затем похлопал её по руке. – Эй, выше нос. Это должен быть твой вечер. Выбрось всё остальное из головы и просто наслаждайся моментом, вновь находясь среди своих друзей. Блондинка допила своё пиво и решила не отвечать. Когда она опустила кружку, возле стола стояла морщинистая женщина в чёрном, которую Эмма никогда раньше не видела. Она была совершенно уверена, что запомнила бы это усохшее лицо с отсутствием, э-э, особой эстетической ценности. – Шериф, любезный, не могли бы вы поведать старой леди о том, живёт ли ещё в Лесу старая карга Харриет? – Э-э… Кто? – Харриет. Ведьма-знахарка у пивоварни и Ковен-Сквер. На старом рынке? – Э-э… Что? Тут вмешался Джеймс: – Мэйзи, помнишь, Эмма никогда не бывала в Зачарованном Лесу, только в Бесконечном? Она не добралась до рынка. – Говорите громко и отчётливо, дорогой, мои уши не вчера родились, – сказала старуха, ущипнув Джеймса за щёку скрюченной старой рукой. Он подавил содрогание и наклонился вперёд. – ЭММА НЕ ХОДИЛА В ЗАЧАРОВАННЫЙ ЛЕС, МЭЙЗИ! Возникла пауза, пока женщина обдумывала это. – Как насчёт Таверны Трёх Обезьян, дорогая? Люцифер всё ещё присматривает за баром? Он задолжал мне два куриных желудка и глаз тритона. Я полагаю, он думает, что я забыла спустя столько времени. Он скользкий тип, вот что я тебе скажу. Джеймс и Эмма обменялись беспомощными взглядами. – А-а, нет, – наконец выдавила Эмма. – Я не видела Люцифера. «Надеюсь, что не придётся говорить эту фразу каждый день». – Позор, – сказала старуха так, как будто надулась. – Он сексуальное животное, – она хихикнула на это высказывание. – Никогда не бывает слишком поздно, дорогая. И нет такого понятия, как маловероятный роман. Но мне ли говорить вам об этом, дорогая? - Теперь старуха задержала взгляд на Эмме, что заставило её чувствовать себя будто пойманной в клешни краба. – Э-э… – На самом деле, дорогуша, даже мне хватило бы ума держаться подальше от нечистой силы. Моя мать предупреждала меня о безумной создательнице проклятия. Позор, что ваша не сделала то же самое. Старуха повернулась после многозначительного взгляда на Эмму и побрела прочь. – Извини за это, – Джеймс беспомощно пожал плечами. Эмма знала, что её лицо было похоже на гром. Она, так или иначе, легко забыла о том слухе, который прошёл в её отсутствие. Её настроение не улучшилось и от следующего посетителя. Ворчун определённо был первым в области выпивки и чревоугодия. На самом деле Эмма была убеждена, что учуяла его задолго до того, как он доковылял до их стола и напряжённо выпятил подбородок. «Чёрт, завтра он будет мучиться от головной боли». – Мы хотим знать, что ты сделала со Злой Королевой, – начал он грубо без предисловий, мрачно сверкая глазами. Его голова качнулась за спину. Группа мужчин с румяными щёками и высокими пивными кружками внимательно наблюдали и агрессивно покачивали головами вверх и вниз. – Ты убила суку или как? В помещении вдруг стихло на несколько децибел, как будто каждый склонился, чтобы услышать ответ. Должно быть, Эмму мгновенно озарила ярость, потому что Джеймс резким предупреждающим жестом схватил её за руку и посмотрел на карлика. – Она этого не делала. – Ну, почему бы и нет? После того, что она сделала, мне и парням кажется, что эта изворотливая сестрица заслуживает той ещё справедливости. Когда он произнёс слово «справедливости» это было последнее, что пришло ему на ум. Эмма вскочила на ноги, глазами метая гром и молнии. – Если бы я сделала то, что ты имел в виду, то я была бы не лучше, чем всё, что ты о ней думаешь. – Всё, что я думаю о ней? – Ворчун гадко рассмеялся, запрокидывая голову вверх и впиваясь в неё взглядом. – Похоже, Вы вообще не думаете, что она заслуживает наказания. Хотите рассказать нам всем, почему это так? – он фактически бросил на неё плотоядный взгляд. Эмме захотелось поставить ему фингал. Она испытывала безудержный гнев к нему, но захват Джеймса затянулся на ней, словно тисками. – Нет, Эм, – прошептал он мягко. – Не позволяй ему спровоцировать тебя. Толпа с нездоровым интересом начала продвигаться к столу, и окружающий шум понизился настолько, что теперь был слышен только музыкальный автомат в дальнем конце комнаты. Вокруг стола Эммы все взоры были устремлены на неё. Она чувствовала, как накалялась неприятная атмосфера. Последний раз она испытывала это ужасное пережитое ощущение, когда ради мести толпа направилась к особняку Реджины. Ворчун свирепо посмотрел на неё с выражением, говорящим, что в ближайшее время он не отступит. – Что Реджина сделала лично тебе? – спросила Эмма сквозь сжатые зубы. – Твоя жизнь здесь действительно такая паршивая? Джеймс поморщился. Эмма огляделась вокруг и увидела выражения лиц, указывающих на то, что она неверно отреагировала. И действительно, Ворчун прищурился. – Думаю, главный вопрос, сестрёнка, – сказал он, понизив голос до устрашающего рыка, – в том, что мадам мэр сделала для тебя, чтобы ты так её защищала. Чем же вы двое занимались в полном одиночестве последние несколько недель, шериф? Мы все хотим знать. Это прозвучало так грязно и непристойно, что парочка его грязных дружков захихикали от его намёка. Эмма в гневе чуть ли не перепрыгнула через свой стул, когда Джеймс резко оборвал её движение, с завидным атлетизмом быстро подскочив из-за стола. Он подождал, пока она остановит краткое раскачивание, и выпрямился, повернувшись и осматривая каждого в зале. Его голос мгновенно повысился и стал авторитетным: – ХВАТИТ! Мы все пострадали от этого проклятия, и Эмма больше, чем кто бы то ни был, – она потеряла семью почти на всю свою жизнь. Она выросла в приёмных семьях, и никто не присматривал за ней. О вас такое не скажешь, не так ли Ворчун? Как ты посмел наброситься на неё сейчас с грязной ложью! Тебе должно быть стыдно! И всем остальным с вашими ехидными замечаниями. Теперь, если кто-нибудь ещё хочет бросить вызов Эмме, им придется пройти через меня! Блондинка почувствовала необъяснимое тепло от защиты своего отца, но её сердце упало от выбора его слов. Прежде чем она смогла зациклиться на этом, другой голос застал её врасплох. – И меня. Эмма повернулась, увидев суровые глаза Снежки, вдруг вставшей позади неё, положив руку ей на плечо. – И меня, – Руби встала рядом с ней, выставляя свою пышную грудь, которая была едва заключена в щедрый вырез декольте, и упёрла руки в бока. Она была похожа на помесь доярки и супергероя. Внезапно все посетители стали разбиваться на группы. В скором времени большая часть Сторибрука поддержала Эмму. Но не все. Эмма изучала лица оставшейся малочисленной, но сердитой группы горожан, у которых наверняка были мысли о мести Реджине, опережающие всё остальное. С некоторыми из них она была довольно хорошо знакома задолго до проклятия, и это опечалило её. Она различила Майкла - механика, чьих детей она воссоединила со своим отцом. И там же была сварливая старая вдова с Милфорд-Лейн, чью кошку она бесчисленное количество раз, спасала с соседского дерева. Они бормотали, проклиная Реджину, и бросались завуалированными обвинениями в адрес Эммы. Некоторые предлагали мерзкие высказывания о том, как их бывший мэр может быть казнён. От этого внутри Эммы похолодело. – Достаточно этой чепухи, – огрызнулась Бабуля, шагнув через пропасть и встав между двумя группами. – Это вечеринка, чтобы отпраздновать возвращение домой человека, который РАЗРУШИЛ ПРОКЛЯТИЕ. Не заводитесь, только лишь потому, что она не истязала Реджину с вашим специфическим отвратительным пристрастием. Сейчас это моя закусочная – у вас пять секунд, чтобы вдохнуть дух в вечеринку или покинуть её. И знайте, что вам не будут здесь снова рады, если вы уйдете. Так, что это будет? Решайте! ЖИВО! Толпа загудела, когда инакомыслящие столпились в кучку. Ворчун первым покинул их, бросая ядовитый взгляд на Эмму и на ходу выкрикивая неприятное оскорбление. За ним последовали не многие – в том числе механик, отметила печально Эмма – но остальные остались на месте, продолжая бросать на Эмму мрачные взгляды. Настроение было испорчено. Эмма чувствовала себя побитой, уставшей и полностью пересоциализированной. Ей следовало бы просто остаться в своей комнате и тупо глядеть на стену. На какое-то мгновение в комнате зависла мрачная атмосфера, люди говорили вполголоса, не зная, что делать дальше или как выйти из сложившегося тупика. А потом тонкий, смутно мелодичный, чрезвычайно зыбкий женский голос завладел караоке-микрофоном. Эмма повернула голову. Снежка пыталась петь. Она выглядела совершенно смущённой и слегка напуганной. Но Эмма никогда в жизни не видела более очаровательного зрелища. Прошло всего 10 секунд, прежде чем все забыли о скандале и обратили своё внимание на брюнетку, держащую мертвой хваткой микрофон. Вскоре к ней метнулась Руби и пристроилась рядом, немного подбадривая себя вином, и некоторые из лучших певцов в комнате также поддержали их и придали паре некой храбрости, громким голосом заглушая их усилия. В итоге, Джеймс отошёл от стола и, приблизившись к ним, тоже запел. Эмма удивлённо вытаращила глаза, когда его богатый мощный баритон взлетел к потолку. Напряжение мгновенно улетучилось, все расслабились и неряшливо к ним присоединились, с переменным успехом попадая в правильные ноты. И не успели они опомниться, как вечеринка стартовала вновь, поскольку весь зал подпевал. Бабушка довольно улыбнулась и вернулась в бар, напевая мелодию. Эмма откинулась на своём стуле, когда ритм музыки и движения танцоров закружили вокруг неё. Смущённый и взволнованный доктор Хоппер материализовался сбоку от Эммы. – Можно поинтересоваться, могу ли я поговорить с вами, шериф? – спросил он торжественно. Эмма кивнула, и он присел на стул напротив. – Я горжусь тем, что действительно хорошо разбираюсь в людях, – начал он. Эмма в замешательстве уставилась на него. Он немного замялся. – То, что сказал Ворчун, – прошептал он тихо, чтобы никто больше не смог услышать, – он ведь не ошибался, не так ли? Эмма изумленно посмотрела на него, но не смогла скрыть румянец, поднимающийся от её шеи. – Послушайте, не волнуйтесь, я никому не скажу, – искренне сказал он. – Я просто хотел, чтобы вы знали, что если вы захотите поговорить с кем-то... с профессионалом... с кем-то, кто знаком с мэром Миллс и её различной… тактикой... очень хорошо, я здесь. Эмма недовольно сдвинула брови. – Не думаю, что это мне понадобится, – сказала она резко. – Посмотрите, это просто… ну, у меня с ней время от времени возникали столкновения. И я знаю, какой она может быть, – сказал он и умоляюще посмотрел на неё. – Вы – жертва во всём этом, даже если никто больше не видит этого. Я хочу, чтобы вы серьёзно рассмотрели вероятность того, что вы пережили некую форму посттравматического стрессового расстройства или даже Стокгольмский синдром, оба из которых я более чем способен вылечить. Эмма впилась в него взглядом и понизила голос до рваного шипения: – Вы говорите, что я должна злиться или грустить, если – и только если – я была с Реджиной? Это просто оскорбительно для нас обеих. – Вы знаете, что внезапные проявления гнева также могут быть симптомом... Эмма оборвала его испепеляющим взглядом. – Позвольте мне быть откровенной с вами. У меня нет заболевания, которое требует лечения. Я лишь жертва провинциальной паранойи, сплетен и вендетт. – Отрицание - тоже одна из стадий… – Серьёзно, док? – она подалась вперёд и ослепила его 10-кратным свирепым взглядом, её кулаки превратились в туго перетянутые белые глыбы. – Просто заткнитесь. Вы даже не представляете, о чём говорите. Она отбросила назад свой стул и потопала прочь, пребывая в достаточной ярости, чтобы просто загубить вечеринку и исчезнуть в ночи. Она уже была одной ногой у двери, когда Бабушка загнала её в угол. «Вот же, чёрт». Она одарила Эмму сияющей улыбкой. – Курица или баранина? – Э-э, что? – Эмма посмотрела на неё, как будто у неё было три головы. – Что ты предпочитаешь, дорогая? – Э-э, курицу? – Ладно, хорошо. – Зачем это? – Просто так, дорогая, – сказала она приветливо, записывая в блокнот. Она подняла взгляд на Эмму и посмотрела ей прямо в глаза. – Ты же не всерьёз думаешь, что женщина не влюблена в тебя по уши, не так ли? Где бы она ни была. И можешь не рассказывать мне, это нормально, – добавила она заговорщицки. – Что? – Пожалуйста, детка. Я знала Реджину Миллс в течение многих лет. Она никогда ни на кого не обращала внимания, даже на шерифа, с которым, должно быть, занималась сексом в обоих мирах. Нет, пока не объявилась ты. И кроме, как о тебе она ни о чём не могла говорить с момента, как ты приехала. О, она плела интриги и строила планы, ругалась и требовала, но оттуда, где я сидела, это и вправду выглядело для меня как единый порыв желания и ухаживания. Ты - это всё, что было у неё в мыслях. – Но она… – Никаких но, дорогая. Так, ты предпочитаешь лилии или розы?

***

К полуночи Руби, несмотря на то, что она официантка, а может благодаря этому, удалось стать самой пьяной из всех. Она колесила по всему залу в одном весёлом танце, периодически спотыкаясь, и однажды исполнила импровизированную джигу на стойке бара, пока Бабушка не прогнала её прочь, хлестнув её чайным полотенцем. Когда она догнала Эмму, она испускала столько паров алкоголя, что потрясённая блондинка боялась, что официантка может быть огнеопасной. – Замутить такое с Реджиной, должна я тебе сказать, – невнятно произнесла Руби с широко открытыми глазами, повиснув на шее Эммы. – Ворчун не ошибался. Я так впечатлена. На счёт, замутить с Реджиной, а не правотой Ворчуна, – добавила она услужливо, с налитым кровью стеклянным взглядом. Эмма потрясённо уставилась на неё. – Ледяная королева довольно хороша, – призналась громким шёпотом Руби. – Никогда не обладала смелостью такого масштаба, чтобы достигнуть до холодной вершины самой. Но ты... – она ткнула Эмму в грудь своими пальцами так сильно, что блондинка с протестом возмутилась: – Ай!... – Ты смелая, Эмми. Избранная. Так что мы с Бабушкой за то, чтобы женщина следовала за своей женщиной. Это показалось Руби таким смешным, что ею овладел приступ смеха. – Руби! Чёрт! Заткнись! И что же заставило тебя думать, что Реджина и я… – начала было Эмма, а затем удивилась, почему она обеспокоена рассуждениями пьяной женщины. – Потому что ты выглядишь так, будто каждый раз при упоминании её имени собираешься расплакаться или перерезать кому-нибудь горло всякий раз, как кто-то проклинает её. Это так романтично… – она икнула. – Я так тебе завидую. Ты нашла свою любовь. Руби сгребла Эмму в небрежные объятия, было ли это поздравлением или сочувствием - Эмма не могла сказать. Она беспомощно похлопала по спине официантки. Снежка перехватила Руби, пытаясь вовлечь дочь в энергичную джигу, уводя её в более тихий уголок. – Я так сожалею о сегодняшнем вечере, – сказала она Эмме мягко. – О Ворчуне и обо всём… я не хотела, чтобы ты столкнулась со всем этим так скоро. – Нет, всё в порядке, – вздохнула Эмма. - Я знала, что рано или поздно мне придётся иметь дело с ними со всеми. И, учитывая то, что Реджина сделала, они на самом деле на удивление более вежливые, чем я ожидала. – На данный момент, – согласилась Снежка. – Впрочем, завтра встреча в ратуше, и это будет довольно интересно. Эмма кивнула. – Эй, э-э, спасибо, что спасла меня до этого песней, – улыбнулась она. – My Heart Will Go On? Смелый выбор. Снежка вспыхнула так ярко, насколько человеку это возможно. – Ты у меня в долгу. Слава Богу, у Джеймса самый громкий голос, он может заглушить кого угодно. – Говоря о Джеймсе, – сказала Эмма, – ты слышала, как он назвал идею того, что мы с Реджиной вместе? – её голос задрожал. – Он думает, что это грязно! – О-о, Эм... много вещей было сказано в гневе сегодня вечером. Может быть, позже, когда он успокоится, мы сможем сообщить эту новость... – Что? О том, что я спала со Злой Королевой? – зашипела Эмма, кривя губами. – Ему понравится. С той же самой женщиной, которая держала его в плену в течение нескольких месяцев? Да, он сразу согласится. Снежка поморщилась. – Хотя, грубо говоря, это не правильно, – отчаянно сказала Эмма. – Я не спала со Злой Королевой. Снежка вскинула голову со слишком обнадеживающим взглядом. Эмма посмотрела на неё. – Чтобы внести ясность, так чтобы не было никакой путаницы: я занималась любовью с Реджиной. С женщиной. Потому что я люблю её. Снежка опустила глаза, явно пребывая в потрясении, хотя это её не удивило. Она, должно быть, подозревала, что Эмма чувствовала. – Думаю, мы должны дать ему некоторое время, – сказала она. – Это тяжело понять, – Снежка перехватила мрачный взгляд Эммы. – Я сожалею, но это так. И любовь – это ... серьёзное слово. – Знаю, – рвано вздохнула Эмма. – Но я не использую его необдуманно. Чёрт, даже Кора знала, что я люблю её. – Что? Откуда она могла это знать? – Она увидела это в моём сердце. В конце концов, она - Королева Сердец. – Когда же...? Эмма! Я думаю, ты не учла несколько важных деталей в своей истории. Королева Сердец занимает одну из самых мощных и потенциально разрушительных позиций в Старом Мире. Если Кора отвечает за сердца людей... О, Боже, это катастрофа. – Э-э... Ладно. – Что ещё ты хочешь мне рассказать? – Снежка внимательно посмотрела на неё. – Я говорила с волчьей стаей, которая боготворит тебя. И на меня чуть не напал Коготь Смерти. – О, боже, – тихо сказала Снежка. – Я думаю, мне лучше присесть, – она опустилась на стул. – Я также знаю теперь, как отбить большинство магических атак. Глаза Снежки стали огромными. – Ты обладаешь Эрудицией? Самыми священными тайнами, над которыми все ведьмы и волшебники дают торжественную клятву, чтобы защищать их ценой своей жизни? Эмма пожала плечами. – Реджина обучила меня. – О-о, – сказала удивлённо Снежка. – Ты понимаешь, что это делает её первым магическим практиком, который когда-либо нарушил свою клятву? На неё будут охотиться и проклянут за это, если кто-либо когда-нибудь узнает. Эмма впала в ступор. «Дерьмо? Серьёзно?» – Так, – Снежка встревоженно посмотрела на неё. – Что-нибудь ещё? – Королева Кора и король Георг в альянсе. Он снабжает армию, она поставляет магию. И они, вероятно, спят вместе. – Эмма! Альянс между этими двумя... это шокирующая новость. Мы... О, нет! – Есть ещё кое-что, – сказала Эмма нерешительно. Она замолчала и с тревогой провела рукой по шее. Оттягивая время. Наконец она призналась опустошённым шепотом: – Реджина вернулась к Коре. Я видела их вместе в её замке. Её мать смотрела на неё, неспособная сдержать негодование в глазах. – О, Эм. Это… действительно очень… так… О, мой Бог. Мы должны… где Джеймс… Снежка бесцельно огляделась, потом приложила немощную руку к виску, морщась. Она бросила взгляд на дочь. – Клянусь, если ты скажешь мне далее, что ты залетела от Реджины, у меня будет инсульт. Эмма побледнела. – Пожалуйста, скажи мне, что это невозможно. – В самом деле, Эмма, я должна поговорить с тобой о птичках и пчёлках? – спросила Снежка, вскинув брови. – Я э-э... ну она была супер волшебной... я думаю... О, ты шутишь? – Эм, даже твоя драгоценная Реджина не настолько впечатляющая. Эмма ухмыльнулась. – Ты только что призналась, что Реджина впечатляет. Снежка задумалась. – Думаю, что я это сделала. Не привыкай к этому, – она слабо улыбнулась, чтобы сгладить обиду. – Где мой муж? Если он снова обсуждает тактику боя с феями... Как будто по команде, появился Джеймс и одарил их обеих любящей улыбкой. – Хорошо провели вечер? – спросил он подмигнув. – Ну, по шкале проводящей вскрытие испанской инквизиции, я бы сказала, неплохо, – сказала шутливо Эмма. Он перевёл взгляд на жену. – Как насчёт тебя? Снежка фыркнула: – Я только что узнала, что нам понадобится созвать военный кабинет, чтобы обсудить некоторую тревожащую новую информацию, и что наша 28-летняя дочь и мать не знает, откуда берутся дети. – Хм, – сказал Джеймс, поднимая глаза к Эмме и скользя обратно на Снежку. – Так вы тогда обе провели прекрасный вечер. Эмма хмыкнула в притворном возмущении. – Мы уже можем пойти домой? – Да, – сказала Снежка. – Боже, да. Полностью поддерживаю. Когда они уходили, Эмма с любопытством спросила: – Так что, есть идеи, почему Бабушка хочет знать, какие цветочные композиции и первые блюда я предпочитаю?