A Ledger Squared In Blood/Расплата

ДВЕ НЕДЕЛИ НАЗАД В первую очередь Реджина решила надеть кожаные штаны. В небольшой ванной комнате, освещённой лишь слабым мерцанием догорающей свечи, за плотно закрытой дверью, она сидела на закрытой крышке унитаза и пролезала в чёрный материал. Слёзы капали на её упругую эбонитовую кожу, но она игнорировала это и тянула всё выше. Миновала лодыжки, колени…потом поднялась… мускулистые бёдра и оголённый таз. Наконец, она застегнула штаны на талии и опустила взгляд на свою эффектно лоснящуюся обнажённую грудь. Более молодая и тщеславная версия Реджины осталась бы очень довольной. Сапоги были следующими. Высокие и устрашающие, но удивительно удобные, они являлись объектом смелых насмешливых заявлений. Их она надевала значительно дольше. И эффект, как только они полностью обхватили её бёдра, был незамедлительным. Реджина саркастически посмотрела на себя. После всех этих лет казалось нереальным, что эти чернокожие красавцы опять на ней. Это было нечто большее, чем просто обувь в стиле «да идите вы все, жалкие прихвостни». Они кричали о господстве, власти и управлении. Малефисента до чёртиков возжелала их, когда впервые увидела, как она демонстративно красовалась в них. Реджина сухо улыбнулась. Тогда Малефисента была такой назойливой. И, наконец, корсет. На глазах вновь навернулись слёзы, и Реджина раздражённо смахнула капли прочь. Обычно она надевала сие творение с помощью слуг. Она посмотрела на него с небольшой тревогой, прежде чем понять, как сделать это в одиночку. Материал сразу же жёстко врезался в рёбра, сдавливая её сердце, плотно стискивая и приподнимая грудь. Боль… она и забыла про это. Просто она привыкла к тому, что она являлась второстепенным унылым сопровождением в существовании бывшей Королевы. Корректировка, поправила она себя, взглянув на поразительный законченный образ в зеркале - Злой Королевы. И это то, какой она стала вновь. Тыльной стороной ладони она вытерла последнюю слезу, угрожающую пролиться из глаз. «Довольно», – зарычала она на себя. «У Злых Королев нет сердца. И они определённо не плачут». Она провела руками вниз по мягкому материалу, плотно обтягивающему её бёдра. Раньше это придавало ей ощущение столь сильного могущества, что она могла практически вызвать стояк одним своим появлением. Ей требовалось лишь облачиться в сапоги и принять необходимую позу, чтобы увидеть, как ничтожные, жалкие существа снуют или покорно склоняются перед ней на свои дрожащие колени. Она задумалась, понимая, что теперь она стала другой. Её больше не заботили снующие прислужники, ничтожные или иные. Она с таким же успехом могла надевать эту маску, учитывая, что эта королева Реджина была очевидной подделкой. Неужели это Сторибрук каким-то образом её усмирил? Или это была она? Она скользнула рукой к верхней части корсета и попыталась сделать глубокий вдох, проверяя его пределы. Её декольте раздулось, и она вздрогнула от жёсткого мгновенного укуса в грудную клетку. «Чёртов китовый ус». Раньше это того стоило. Она вспомнила то время, когда её тёмная, хищная сексуальность придавала ей пьянящие ощущения. Сколько раз она околдовывала податливых юных созданий в своей спальне дьявольской улыбкой, опасным горящим взглядом и едва скромным лифом? Чтобы вышвырнуть их вон спустя всего несколько часов, когда ей становилось скучно. «С Эммой никогда не скучно». Эта мысль выскользнула прежде, чем она смогла остановить её, и Реджина силой воли заставила себя не следовать за тем, к чему она вела. Она тихо открыла дверь ванной. Вид её обнажённой любовницы, экстравагантно распластанной на простынях, заставил её остановиться. Её глаза путешествовали по худым конечностям, мышцы которых она восхищённо щипала и покусывала, по изгибам и выпуклостям, которые она неудержимо ласкала. На ум пришла извечная фраза, которая ядовито блуждала в её голове. На этот раз это был обычный триумфальный хрип, раздирающий плоть похлеще, чем костяшки китового уса. «Я уничтожу ваше счастье». И она бы смогла, осознавала Реджина, глазами печально скользя по доверчивому телу, свернувшемуся вокруг спутанных простыней. Но, по крайней мере, она останется жива. Реджина Миллс в своё время совершила много ошибок, но лишение жизни любящего её человека не станет одной из них. Она знала, что заинтересованность её матери в угрозах Эмме будет длиться лишь до тех пор, пока шериф переплетен вокруг тела Реджины... или её сердца. И Кору действительно не волновало, в каком из этих обстоятельств заинтересована её дочь, её заботило только то, что делала одна из них. Женщина обладала странным восприятием. И от этого становилось откровенно страшно. Когда Реджина нашла перо и бумагу и прокралась обратно в ванную, осторожно закрыв за собой дверь, она поняла, что её жизненный опыт в причинении жестокости по иронии судьбы в данный момент оказался полезным. Это было деликатное для сочинения письмо. Самое главное – это баланс. Если оно будет слишком порочным, то блондинка заподозрит ещё один мотив в игре. Слишком нежным, и она никогда не уйдёт, а вместо этого погонится за ней, как преданный щенок, прямо в пасть ада. И на верную смерть. Она задумалась о том, знала ли Эмма, как ей повезло в схватке с её матерью. Она застала её врасплох, и Кора уже израсходовала слишком много энергии телепортации в тот день, чтобы иметь выносливость сдерживать её в течение длительного времени. В любой другой день Эмма бы уже была сломанной душой, скомканной в руках Реджины, в то время как Кора кудахтала бы о том, что всё это для собственного же благополучия Реджины. Она почувствовала тёмную ярость, пятном прошедшую мимо её глаз. Больше никогда. Реджина плотно стиснула зубы. Эмма преподнесла ей самый неожиданный подарок. Надежду. Впервые она увидела, что её мать слаба и смертна. Она намеревалась использовать этот подарок с умом, чтобы избавить свою жизнь от жестокого травления, которое, как она прежде не осмеливалась даже полагать, можно уничтожить. О, она знала, что ей не справиться с магией матери, но теперь у неё были другие навыки. Однако Кора Миллс не глупа. Реджине следует быть осторожной. С другой стороны, её мать часто недооценивала её. Она помнила её наивным глупым подростком. Заплаканной. Сломленной. Возможно, она всё ещё и была сломленной, но даже сломленный при достаточной мотивации способен уничтожить. Если уверен, что сможет. Будь то месяц, год или десятилетие, но Кора будет остановлена. Она никогда больше не будет угрожать ей или кому бы то ни было. Реджина на краткий миг закрыла глаза и почувствовала, что её губы скупо скривились в пародии на улыбку. Пришло время погасить долги. Бухгалтерская книга будет оплачена по счетам. Она не могла вернуть Эмме её детство. Но она могла быть уверенной, что она и её семья больше не пострадают от рук губительной династии Миллс. Она сложила жестокое письмо, удовлетворённая тем, что оно сделает свою работу. Эмма благополучно доберётся домой и будет заботиться о Генри. Она будет окутана в трепетные объятия любящих родителей. Реджине будет спокойнее. Кроме того, она хотела обрести свободу, чтобы сделать то, что собиралась сделать, без страха или отвлекающего фактора. И, возможно, позже, когда всё закончится, она сможет вновь её добиться? Возможно… Реджина нахмурилась и подавила этот ход мыслей с кислой гримасой. Кого она разыгрывает? Оказывается, её сердце и надежды могли быть более жестокими, чем какое-либо письмо. Некоторым надеждам не суждено сбыться. Она подкралась к кровати и упала на колени, вытаскивая из-под неё куртку Эммы. Её взгляд метнулся вверх, обращая его прямо на обнажённое спящее тело Эммы. Она могла чувствовать её естественный земной аромат, видеть её прекрасные рассыпанные волосы и трепет длинных ресниц на щеках. Она опустила глаза на красную кожанку. Такой простой предмет одежды, но он перевернул её мир. Её мысли ненадолго переключились. Она не прикасалась к иголке с ниткой десятилетия, и её удивление от находки швейного набора в задней части шкафа её отца среди старых вещей превзошёл лишь только факт, что он содержал обилие красного хлопка, который соответствовал куртке Эммы. Она изначально спрятала куртку в первый же день, чтобы ей не пришлось смотреть на эту уродливую вещь. Тогда сама мысль о том, что от неё провоняет весь дом, взяла верх над ней, поэтому она взялась постирать её уже на следующий день, в то время как Эмма проверяла свои сообщения. Её пальцы натыкались на некоторые изъяны. Она приподняла её, промокшую насквозь, и проследила за крошечными разрывами и дырками с распущенными швами. Её кончики пальцев искусно их ощупывали; её намётанный глаз легко анализировал дефекты. Она сразу поняла, как это исправить, сделать её почти идеальной. Она повесила её в укромное место и оставила там, пока продумывала, что можно сделать. На следующий день она достала её и тайком начала штопать. Она думала, что этот проект будет подарком, когда их пути разойдутся, - Эмма отправится к новой жизни с Генри, Реджина - в своё изгнание. Это было мелочью для женщины, которой, если честно, это занятие весьма подняло настроение. Она напевала, когда работала, колыбельную старой феи, которую она подхватила несколько лет назад, когда её память автоматически извлекла информацию, как сделать стежки настолько тонко, чтобы практически не осталось признаков ремонта. Её поразил шок в тот момент, когда она обнаружила, что под её пальцами находилась вышитая буква «Э», она тут же прекратила шитьё и изумлённо уставилась на это. Её руки дрожали, она опустила иглу и нить и вернула куртку в тайник. Она за всю жизнь не сможет понять, почему она это сделала. День спустя она обнаружила, что вытащила её снова и пересмотрела своё ошибочное суждение. Прежде чем она могла остановить себя, она добавила пару «М» к букве «Э», и за ней, наконец, последовала буква «А». А затем, полная решимости, она добавила «СВОН», вышитое с богатым росчерком. Она изумлённо уставилась на это рукоделие. Даже она смогла увидеть, что слова у неё получились очень красивыми и более изысканными, чем любое рукоделие, которое она когда-либо делала прежде. Она замерла, когда её медленно осенила правда. Она с таким же успехом могла сделать татуировку с именем Эмма на своей голой груди. Это осознание заполнило её ужасом. Реджина Миллс не влюблена. И шериф, безусловно, не лучший вариант. Она быстро спрятала куртку и отругала себя за то, что с ней сделала. Если бы Эмма взглянула на неё, она бы поняла, что за этим кроется? Может не отдавать ей её вообще? Но Эмме нравилась эта отвратительная одежда. Брюнетка всё ещё не сделала выбор, когда Кора нанесла ей визит. Какой испуганной была Реджина. Она была абсолютно не подготовлена, считая себя хорошо спрятанной благодаря заклинанию старой карги. Она дрожала как хрупкий осенний лист, когда лежала в постели после того, как разоблачили её безопасное место, прорвав его защиту. Эмма нашла её, успокаивала, пыталась с ней поговорить. И позже, ночью, нежно её убаюкивала. Впервые Реджина чувствовала себя защищенной после сокрушительного тяжёлого испытания от визита её матери. Той ночью, когда те длинные конечности обвивались вокруг неё, непосредственно перед тем, как она упала в дремоту, она решила отдать блондинке куртку, независимо от того, чего ей это будет стоить. Даже если та рассмеётся ей в лицо. Или хуже того, поймёт, что это значит. Мысли Реджины с неохотой занесло ко второму визиту Коры. Пока она жива, она никогда не сможет встряхнуть свой мозг от изумления при виде вырвавшейся из-за дома Эммы, кричащей на её мать. Бесполезно помахивая своим мечом. С глазами, сверкающими бесстрашной яростью. Став героем. Ради неё. Реджина была не достойна такой верности. Такой... преданности. Она должна была объясниться с ней с самого начала и, возможно, это бы так не закончилось. Но в какой-то момент она услышала, как Эмма шептала у неё в голове, что она того стоила. Что она будет бороться за неё. О, как она держалась. Но Кора видела её насквозь. Реджина ощущала на себе холодный взгляд, когда она дразнила чувства своей дочери, и поняла то, что она хотела сделать с Эммой. Если бы она только знала, что после их обнимашек каждую ночь она так остро желала, чтобы Эмма перевернула её на спину, осыпала поцелуями её шею, пробежала руками по телу и заявила на неё права. Реджина хотела уткнуться в грудь Эммы и показать ей, что она способна на большее, чем споры, остроты и колкости. Как Кора узнала? Проницательные глаза матери пригвоздили её взглядом, говорящим, что от неё ничего не скроешь. А затем она затмила саму порочность того момента, глумясь своими познаниями на весь мир. Перед Эммой. Впервые за несколько десятилетий она по-настоящему чувствовала себя голой. Раздетой. Униженной. Это намного серьёзнее, чем её оголённая кожа, выставленная на показ. Кора содрала кожу с её души ради собственного развлечения. Раскрывая тщательно похороненный секрет. То, что она хотела Эмму. Естественно, Реджина хотела блондинку. Как, чёрт возьми, она могла не хотеть женщину, которая держала её ночью, успокаивала её страхи, с лёгкостью разговаривала с ней ни о чём и обо всём, боролась за неё, как лев? Кто заставил её смеяться впервые за долгие годы, и кто понимал то, каково это – быть потерянной и сломленной. Но бросить это там перед Эммой, как некий грязный, ненормативный, нелицеприятный… факт… Даже просто вспоминая этот момент, она вспыхнула от стыда. Она хотела умереть на месте. И тогда на следующем вздохе Кора раскрыла, что Эмма любит её. Любит её. Она вытянула шею, чтобы украдкой взглянуть на избитого шерифа, челюсть которой заходилась желваками от агрессивного упоминания о её сыне, и поняла, что если это правда, то она не заслуживает этого. Это было подобно целому миру, предложенному нищему на улице. В предсмертные мгновения их столкновения Кора высокомерно подняла голову и злобно уставилась на неё. Она смотрела ей прямо в глаза до тех пор, пока Реджина не отпрянула, задрожала и снова почувствовала себя ничтожной. И тогда её мать, как ни в чем не бывало, поклялась уничтожить её любовь. Болезненное ощущение заполнило её нутро, вспенивая внутренности. «Всегда есть что-то более важное». На момент, когда Кора злобно выплюнула свою угрозу, фактически обещание, Реджина уже знала, что она должна была сделать.

***

В течение ночи любовных ласк с Эммой, Реджина впитывала каждое ощущение, наблюдая, запоминая и зная, что это их последние совместные мгновения. Возможно, было неправильно воспользоваться этим, зная, что будет после. Но Реджина просто не могла уйти, не познав каково это, когда Эмма Свон двигается под ней. Вздыхая. Выкрикивая её имя. Со стоном покачиваясь напротив неё. Настойчиво сжимая и разжимая руки на её голове, зарываясь в её волосы. Решительно подталкивая ближе. Заявляя свои права. На неё. Сердцем она понимала, что это эгоистично. Но это всегда было одним из её многочисленных недостатков. Позже она чувствовала себя такой довольной, лёжа в её объятиях, нежась приятными воспоминаниями. Эмма, засыпая, сказала, что любит её. Реджина улыбнулась. Она почувствовала это задолго до того, как Эмма произнесла это. Она издала довольно покладистое «ммм» и позволила себе на доли секунды забыться. Помечтать, спрашивая себя «а что, если». Затем, краем глаза уловив какое-то движение в окне, она оцепенела, и все мысли о счастье мгновенно испарились. Она медленно и осторожно повернулась, чтобы не потревожить свою спящую любовницу. Это было за окном, рядом с дверью. Реджина осторожно выскользнула из-под тёплых конечностей Эммы и, бесшумно ступая, голая, прошла на кухню и присмотрелась. Это была птица-разведчик. Она запуталась и выполняла один и тот же круговой воздушный манёвр снова и снова, изворачиваясь и вращаясь, пытаясь заглянуть внутрь дома и сконцентрироваться на его обитателях, но из-за положения окна терпела неудачу. Но, тем не менее, упорствовала, как безмозглая машинка с дистанционным управлением, постоянно натыкаясь на дверь. Безуспешно, тупо, но непрерывно. Реджина сомневалась, что вообще возможно даже визуально что-либо разглядеть в такой темноте. Она наблюдала некоторое время, находясь вне зоны видимости, как, упорно вращаясь и изворачиваясь, её красные глаза отчаянно искали свою цель. Холод начал заполнять Реджину, наблюдая за её повторяющимися действиями. Бездушными и неумолимыми, как и её хозяин. Реджина больше не нуждалась в напоминаниях о том, что она должна сделать. Пора. Она тихо вздохнула и направилась к платяному шкафу, взяв мешочек с фотографиями Генри и отыскав одежду, которую её мать классифицировала бы в качестве доказательства, что она до сих пор пронизана абсолютным злом. Бездушная. Нравственно покорная и эмоционально обделённая. Такой, как любила её мать. Она скрылась в ванной, чтобы по-тихому одеться. Затем, написав письмо, положила его на куртку и посмотрела на кровать. Её взгляд был обращён на спящую блондинку. Ей будет не хватать её. Как собеседника, бойца, возлюбленной. И друга. Её единственного друга. Эмма передвинулась во сне, являя взору очертания груди, от чего у Реджины перехватило дыхание. Она была так красива. Ей пришлось сжать пальцы в плотный кулак, чтобы удержаться от того, чтобы ревностно заключить блондинку в объятия и никогда больше не отпускать. Вместо этого… Она собрала немного припасов и направилась к двери. Она прислонила голову к грубо обработанной древесине, рукой нащупывая ручку. Осторожно открыв дверь, она прокралась наружу. Прикрыв за собой дверь, Реджина выпрямилась во весь рост и подняла глаза к небу. Полная луна. Она смотрела на неё некоторое время, позволяя себе полюбоваться её красотой, пока боролась с тем, чтобы подавить воспоминания и эмоции, усердно орудующие в её голове. Она больше не была той Реджиной. Она стала другой. «Я уничтожу ваше счастье». Вот оно. Она шагнула в ночь, не оглядываясь назад. Она - воплощение могущественной злой ведьмы, - говорила она себе снова и снова. Если бы только её поступь не продолжала колебаться. И мелкие капли слёз, не сдерживаясь, не брызгали на песок.