A Ledger Squared In Blood/Расплата

Реджине потребовалось полнедели на то, чтобы освоиться в повседневной жизни и ритмах замка, и ещё меньше времени на то, чтобы выяснить, что замышляет её мать. Выяснить это было самой лёгкой частью задуманного. Во всех замках есть глаза. Слуги, персонал и няньки, которые снуют в щелях и всё видят, и слышат. Реджина знала, что ключ в том, чтобы обнаружить сплетни, а затем отделить то, что наполнено пикантными домыслами, от реальных фактов. И она знала, что кухня всегда была центром, как слухов, так и фактов. Реджина быстро сделала простенькую кухню в недрах замка своим вторым домом, с невинным видом признавшись в пагубном пристрастии к кофе, которым она не страдала, в качестве повода для своих постоянных визитов. Хотя, вероятно, теперь она начала его развивать. Прошло несколько дней, прежде чем работники кухни перестали подозрительно коситься в её сторону и разговаривать на напыщенных тонах. Через некоторое время они просто стали признавать, что блудная дочь их Королевы, должно быть, просто наслаждается достопримечательностями, запахами и звуками шумной кухни, потому что никто не мог настолько сильно любить кофе, и занимались своими делами. Этим утром, как и любым другим, брюнетка сидела за грубым дощатым столом, пытаясь не морщиться, пока потягивала слишком сладкое варево Кук и наблюдала за тем, как пухлая женщина с румяными щеками и рыжеватыми волосами небрежно месила небольшой комок теста за соседним столом и непринуждённо болтала. Иногда она разговаривала сама с собой, иногда с персоналом. Иногда даже бросала комментарии Реджине. Кук - видимо, это только имя, которое постоянно звучало в её адрес, - была пышногрудой женщиной с передником, удерживающим её вздымающийся лиф. И с каждым пройденным днём женщина становилась податливей в умелых руках Реджины. Женщина обожала быть в центре внимания и имела множество мнений, которыми можно поделиться, – от секрета хорошего рецепта фаршированного инжира с луговым мёдом, до «звёздных запросов» людей короля Георга, когда они приходили в гости (их рядовые представители требовали картофель посыпать трюфелями, как и владыке королевства!). Она явно не обладала цензурной кнопкой. Так, одним утром, брюнетка узнала, что в замке появился новый конюх, - всего три дня на работе. Он был, по словам Кук, «румяный», «слишком красивый для юноши, если вы спросите меня», хотя «немного скучный». Позже, в тот же день, спустившись вниз, чтобы покормить лошадей потрёпанными яблоками, Кук показала ей молодого человека, который, и впрямь соответствовал всем этим фактам, и даже больше. Он ужасно походил на Даниэла. Реджина, не веря своим глазам, безмолвно уставилась на него и почувствовала новую жгучую ярость к своей матери. Кора теперь ежедневно устраивала на её пути серии мелких ловушек и диверсий, проверяя и подначивая дочь. Реджина, в свою очередь, умело обходила их с мастерством и деликатностью прима-балерины. Однажды пожилая женщина отправила её вытереть пыль с книг в библиотеке, по-видимому, чтобы посмотреть, соблазнит ли её для изучения какой-либо из фолиантов тёмной магии. Реджина даже не удосужилась поискать птицу-разведчика, которая, как она знала, должна была быть где-то в комнате, и просто быстро сделала работу и вышла. Её мать также потребовала, чтобы она инвентаризировала её комнату ингредиентов для зелий. Она задалась вопросом, действительно ли Кора считала её настолько глупой, чтобы украсть какой-то паслён? Как будто её мать уже не знала точного количества собственной коллекции ядов. Так что Реджина покорно всё подсчитала, каталогизировала, стиснула зубы и ушла. И теперь её новая помеха заключалась в этом. Реджина мрачно уставилась на двойника Даниэла. «Кого мама пытается разыграть?» Она либо скопировала его, напомнив о мужчине, который умер у Реджины на глазах, для какого-то садистского удовольствия. Либо её мать пыталась подтолкнуть брюнетку сблизиться с тем, кто, по мнению Коры, был в её вкусе, чтобы та могла наказать дочь за распутство. Или она пыталась заставить Реджину двигаться дальше и забыть Эмму. Или всё вышеперечисленное. Реджина была не совсем уверена, к какой категории можно отнести это надругательство, но какой бы ни была причина, это было ужасно. Однако её негодующее настроение заметно улучшилось, когда она обнаружила, что её мать, вероятно, должна была побеседовать с клоном Даниэла немного более тщательно. Неистово краснея и понятия не имея о том, кто такая Реджина, помимо того, что она только что вышла из кухни, он нервно спросил её, знает ли она, есть ли среди кухработниц "незамужняя". "Симпатичная", - пояснил он застенчиво с затуманенным от желания взглядом, и что "его зовут Эдвард". Реджина ухмылялась всю дорогу до кухни. Она обдумывала, как можно невзначай подсунуть эту пикантную подробность в разговоре с матерью. Это бы стоило того, чтобы лишь ради этого момента целый день выносить её пронзительные взгляды и поджатые губы. Но оказалось, что Даниэл 2.0 не был единственной романтической ямой с шипами, которая была установлена для неё. Грудастая блондинка по имени Розмари начала подстерегать её с монотонной регулярностью, мило хлопая в её сторону голубыми глазками и смело выпячивая грудь. Реджина, мастерски владеющая обоими манёврами, расценила усилия женщины со смутно удивлённой, искушённой в этом деле отрешённостью. После нескольких дней тщетных попыток соблазнения, брюнетка удивилась, что её мать не смирилась и однажды просто подложила эту обнажённую молодую женщину в её постель. По какой бы причине Кора не пыталась отвлечь или испытать гормоны дочери, брюнетка не клюнула. Реджина ласково, но твёрдо отвергла Розмари, хотя она чувствовала себя немного неловко перед Кук. В конце концов, настойчивая соблазнительница была её дочерью. А ещё связанной, поскольку Кук жила дворцовыми сплетнями, и Реджина задалась вопросом, понимает ли старушка, что происходит у неё под носом. Некоторые дни были тяжелее остальных. Порой Реджина боялась вылезать из постели, угнетённая сокрушительными эмоциональными водоворотами, не в силах думать о своих хитроумных схемах или любоваться кухней, когда её мысли отклонялись к женщине, которую она любила и уничтожила. Подчас она просто лежала с глазами полными слёз и в оцепенении смотрела на лес. В одно такое утро, когда она тихо плакала, размышляя, что делает Эмма и счастлива ли она теперь без неё, она вздрогнула, почувствовав наблюдающий за ней взгляд. Снаружи на балконе сидел огромный волк, смотрящий на неё через стеклянные двери. От неожиданности она отшатнулась, заглушая небольшой вздох, и немного расслабилась от того, что зверь вообще не сдвинулся с места. Она прищурилась, когда её привлёк внимание его характерный серый мех и умные понимающие глаза. Она уже видела эту тварь. – Что тебе нужно, Волк? – потребовала она через стекло, быстро стирая доказательства своего эмоционального хаоса. Он ничего не ответил. – Я тебя знаю! Ты хотел напасть на меня несколько недель назад! У озера, – она заскрежетала зубами. Воспоминание о том пугающем столкновении, вероятно, никогда не померкнет. Тот вздёрнул голову, не сводя с неё пристального взгляда. – Тебе повезло, что я чту давнишнее соглашение, – рыкнула она, пытаясь скрыть грозящий шмыг носом. – Я могла поджарить тебя на месте. Он по-прежнему молчал. – Просто уйди, – пробормотала она и отвернулась, пряча лицо в подушку. – Оставь меня в покое. Она могла бы поклясться, что услышала слово «упрямая». А затем наступила тишина. «Какого чёрта?» Когда немного позже она вновь повернулась с покрасневшими опухшими глазами, его уже не было. Она размышляла о том, кто его хозяин. Скорее всего, Кора. «По всем расчётам мама могла бы объединиться с этими злобными тварями».

***

Шло время. Её сеть расширилась, но бывшему мэру до сих пор не хватало важной информации для того, что она задумала. Именно Розмари фактически обеспечила прорыв в постоянно растущем арсенале разведки Реджины. Ей следовало бы помнить, что симпатичных блондинок всегда недооценивают, особенно мужчины с единственным желанием в глазах. Хотя, если честно, она не могла их винить. Женщина была весьма миловидной. В прошлой жизни она бы в мгновение ока с вожделением толкнула её к стене спальни, задрала её кисейные юбки к мягким молочно-белым бёдрам и овладела ею, мурлыча её имя. «Это было тогда». Однажды глубокой ночью она застала блондинку, которая, свернулась калачиком у её двери и, обхватив колени, клевала носом. Ожидая её. Рядом с ней стоял бумажный пакет. Она вскинула брови, удивляясь, - неужели её мать и впрямь отказалась от всяких тонких намёков? – О, Ваше Величество, я надеюсь, вы не возражаете, – открыла глаза Розмари. Она казалась немного смущённой и помятой, но никак не сожалеющей. Реджина оглядела её с ног до головы и, учитывая то, что женщина была полностью одета и казалась совершенно искренней, открыла дверь, небрежным кивком головы пригласив её внутрь. – Я хочу знать, что ты задумала, дорогая? – протянула она, опустившись в кресло и начиная снимать свои эффектные сапоги. Розмари запрыгала от счастья, закрыла дверь и плюхнулась животом на кровать напротив Реджины. Брюнетка отметила её бесцеремонность выгнутой бровью, но наплевав на это, вернулась к своей задаче. Блондинка, подперев руками подбородок, восхищённо наблюдала, как высокий сапог медленно соскользнул с ноги Реджины. Она проигнорировала вопрос. – Вы не возражаете, если я посмотрю? Надеюсь, что нет. Мне т-а-а-к нравятся ваши сапоги, Ваше Величество. Особенно, когда вы в них. И снимаете их. Реджина пожала плечами. – Я думала, что ты уже нашла себе кого-то ещё, чтобы наблюдать за… снятием его сапог? – она развязно повела бровью, пока молодая женщина не покраснела. – Вы такая задира, Ваше Величество, – хихикнула она. – К тому же, кого бы я ещё нашла? – Есть множество прекрасных юных созданий, снующих в замке, кто мог бы привлечь твой взгляд, дорогая, – утверждала Реджина, с лёгким стуком сбросив обувь на пол и переходя на второй сапог. – Как насчёт Марджори, торговца травами? Или Руперта, который ремонтирует кареты? – Пожалуйста, – фыркнула Розмари, – почему я должна соглашаться на кого-то меньше, чем королевская особа? – она снова захихикала. Реджина закатила глаза. – Ну, по крайней мере, ты честна. Большинство женихов хотя бы пытались притвориться, что это из-за моей выигрышной внешности или моего обаяния, – ухмыльнулась она. – О нет! Я не то хотела сказать...– Розмари выглядела взволнованной. – Я имею в виду, вы тоже очень красивая. Она выглядела абсолютно искренней и слегка потрясённой. Реджина проглотила улыбку. «О, отчаянная, импульсивная молодёжь». Она опустила карие глаза на бумажный пакет рядом с кроватью. – Что у тебя там? – спросила она, когда сняла второй сапог. – О! Чуть не забыла. Мама подумала, вы захотите попробовать её знаменитый фаршированный инжир. Свежая партия – она только что приготовила. Но Вас здесь не оказалось, так что я решила подождать и слегка задремала, – сказала она смущённо. Она вытащила из пакета керамическое блюдо, завернутое в ткань, и положила его рядом с Реджиной, а потом аккуратно развернула хлопковую обёртку. Запах был опьяняющий, и ноздри брюнетки дёрнулись в предвкушении. Розмари поднесла блестящее блюдо под нос мэру. – Попробуйте, – предложила она. – Процитирую довольно известную выдающуюся личность в здешней округе, что инжир очень хорошее средство для... а-а... э-э... Брови Реджины взмыли вверх. Блондинка покраснела. – Вы знаете... Губы Реджины скривились в усмешке. Розмари покраснела ещё больше и посмотрела вниз, словно, наконец, вспомнив, с кем разговаривает. – Неважно, – прошептала она взволнованно. Реджина, конечно же, знала, но она совсем не ожидала, что дворцовая прислуга когда-либо поднимет с ней эту тему. Она осторожно перевела тему подальше от намёков на женскую анатомию, немного впечатлённая вопиющей наглостью своей кокетливой гостьи. – И кто же эта выдающаяся личность? – спросила она сухо. – О, вы не могли её знать – она была обречена на вечную жизнь. Её звали Красная. Реджина проглотила улыбку. – И эта Красная - твой кумир? Блондинка выдохнула. – Она была самой сексуальной женщиной, которую вы когда-либо видели, – тихо сказала Розмари, уставившись восторженными глазами на Реджину. – Она была такой храброй. Я слышала, что она за одну ночь выследила и убила 10 гигантских Волков, заполонивших наши земли. Она была очень красива, никто не мог её покорить, – закончила она с впечатлённым вздохом от героизма Красной. Она подняла пухлый сочный инжир к губам и подалась вперед, вторгаясь в личное пространство брюнетки и, откусив от скользкого фрукта, запоздало добавила: – И она была людоедом. Реджина придвинулась ещё ближе и прохрипела: – А кем питаешься ты, дорогая? Розмари подавилась, её щеки стали ярко-красными. Она огорошено выпучила глаза. – Вы такая испорченная, Ваше Величество, – пробормотала она, когда к ней вернулся дар речи. – И вы прекрасно знаете мои… вкусовые предпочтения, – произнесла она хрипло и с тоской посмотрела в сверкающие глаза. Реджина отодвинулась от неё, поднесла инжир к своему рту и белоснежными зубами аккуратно откусила от края, языком собирая сок. – Ммм. Восхитительно, – сказала она и криво улыбнулась блондинке. – Не знаю, где мама нашла тебя, но, по крайней мере, у неё хороший вкус. Розмари замерла и недоумённо сдвинула брови. – Что вы имеете в виду? Где Королева нашла меня? Брюнетка махнула рукой. – О, это неважно, я не сержусь. Я знаю, что это всё для неё игра - найти того, кто попытается меня соблазнить. На сегодняшний день ты – самый зрелищный вариант. Она откусила от инжира ещё немного и поняла, что её собеседница притихла. Она подняла голову и встретилась с обиженным взглядом голубых глаз. – Вы думаете, что Её Величество подослала меня? – спросила она жёстко. – Что я бы позволила... использовать себя ... подобным образом? Реджина сглотнула. – Э-э... О-о. Ну, я... Она... конюх... Розмари сердито зашипела, перебивая: – Я думала, что вы другая! Спускались на кухню и разговаривали с нами каждый день, были всегда дружелюбной, будто вы одна из нас. Но мне следовало понять, что вы такая же, как они. Высокомерные господа всегда думают, что горничные - шлюхи. Я не какая-то там бродяжка. Я не кидаюсь на кого попало, и тем более, по приказу. Она встала, чтобы уйти, гневно сверкая глазами. – Держите инжир, Ваше Величество. Уверена, что это последнее, что вы получите от моей мамы. – Подожди. Нет! Я... – начала было Реджина. – Роза! – Только мои друзья называют меня так, Ваше Величество, – рассердилась она и упёрла руки в бока, неистово метая искры голубыми глазами. Реджина закусила губу. – Розмари, – исправила она, – у меня сложные отношения с матерью. Она любит играть со мной в игры, и я привыкла видеть ловушки вокруг себя. И иногда их нет. Иногда сигара - просто сигара. Блондинка в замешательстве сморщила лоб. – Сигары? О чём вы говорите? Я не знала, что вы курите. – Присядь, – вздохнула Реджина. – Я не курю, дорогая. И я действительно думаю, что всё это ошибка. Пожалуйста, – она рукой указала на край кровати. Розмари смерила её уязвлённым взглядом и села, скрестив руки на груди. – Клэрис предупреждала меня не связываться с королевской семьёй. Как знала, – заворчала она. – Ей приходится прислуживать глупому королю Георгу. Реджина удивлённо открыла рот. – Ты знакома с кем-то из королевского дворца? – Не только дворца. Внутреннего двора. Она моя лучшая подруга. Наши матери дружили до того, как мы родились. Губы Реджины изогнулись в улыбке Чеширского кота, едва веря в удачу. – Дорогая, не могла бы ты как-нибудь познакомить меня с ней? – промурлыкала она. Розмари возмущённо уставилась на неё: – И зачем мне это делать, Ваше Величество? «Хороший вопрос». Реджина рассмотрела варианты. Она могла просто вынудить девушку. Прежняя Реджина, конечно, так бы и поступила. Но когда она посмотрела в обиженные голубые глаза, она поняла, что не может снова быть тем человеком. Она задумалась о том, что сделала бы Эмма. «Ах, да. Честность». «Ну, это не повредит». – У меня не много друзей, – начала Реджина. – Вернее, вообще нет, – поправила она себя. – Пожалуй, я действительно считала тебя единственной, – она обворожительно ей улыбнулась. – Я восхищаюсь тобой, дорогая, и я, честно говоря, не многим могу это сказать. Ещё ты весьма полезна для моего эго, которое я всегда безмерно ценю, – добавила она с самоуничижительной улыбкой, разглядывая её из-под ресниц. Розмари оттаяла быстрее, чем льдина в жару. Реджина улыбнулась. – В любом случае, – завершила она ласково, – для меня будет много значить, если я смогу встретиться с твоим другом, пусть даже на несколько минут. Розмари выглядела растерянной. Она гордо выпятила грудь, что было довольно зрелищно. Глаза Реджины ненадолго отвлеклись. – Пожалуй, я придумаю кое-что получше, – ответила радостно Розмари, очевидно пребывая в хорошем настроении. – Клэрис приезжает сюда на следующей неделе с людьми короля Георга. Для объявления. И после приёма у неё будет много свободного времени. Я гарантирую, что вы сможете поговорить с ней столько, сколько захотите. Реджина недоумённо уставилась на неё. Она, безусловно, знала о приёме в честь короля Георга. Все на кухне только об этом и говорили, но… – Для объявления? На сей раз настал черёд Розмари удивляться. – Я думала, что вы знаете? Их Величества король Георг и королева Кора обручены.

***

Реджина прислонилась к перилам балкона спальни матери и устремила взгляд на небо. Сегодняшнее бессмысленное занятие напомнило молодой женщине о её положении, подразумевающем визуальную слежку птицами-разведчиками матери. Какой абсурд, но их бы не назвали птицами-разведчиками без причины. Всё, что её матери нужно было сделать, - это позвать их и воспроизвести запись того, что они видели. Впрочем, Реджина покорно смирилась с этим, и устало продолжала наблюдение. Она заметила вдалеке, рядом со скалистым местообитанием Скэпулуса, совсем крошечное пятнышко и задержала на нём взгляд. Вдруг, откуда ни возьмись, появилось большое чёрное пятно, и она поняла, что её старый друг только что обнаружил попавшего в ловушку кабана. Она, застыв, наблюдала за этим, разрываясь между восхищением и потрясением. С опозданием из-за расстояния до неё дошёл ужасающий предсмертный визг добычи, и она с отвращением отвернулась. Она обвела взглядом долину, которая простиралась перед ней. Она была такой безжизненной. Подумать только, что когда-то её это устраивало. Она безрадостно смотрела вдаль. Лишь на рассвете это место представляло собой зрелище небывалой красоты. Возле неё появилась мать, обнаружившая брюнетку, подавляющую зевоту. – Я тебе не мешаю, дорогая? – спросила она, внимательно наблюдая за дочерью. – Это был твой план? – невозмутимо возразила Реджина. – Что за мысли, дочка, – произнесла Кора, махнув рукой. – Насколько мне известно, у меня нет никаких планов. – Помимо замужества, – парировала Реджина. – Я слышала, что тебя можно поздравить. Ты, наконец-то, станешь настоящей королевой. – Осторожнее, дочь. Ты слишком много себе позволяешь, – предостерегающе бросила пожилая женщина стальным, с оттенком злости, голосом. Реджина поняла, что она проявила чуть больше дерзости, чем рассчитывала. Ей следовало учесть, что её мать немного раздражало то, что оба раза её восхождения на трон были достигнуты внебрачным и незаконным путём. Неудивительно, что она так вцепилась в короля Георга. Она осторожно снизила тон и посмотрела вдаль, тихо спросив: – Когда ты собиралась мне рассказать? – Я была уверена, что твои новые друзья на кухне информируют тебя обо всём, что происходит, – отметила Кора с сухой улыбкой. – Ты думаешь, я не знаю, что ты там делаешь? Как маленький таракан, снующий вокруг, подбирая упавшие обрывки их сплетен. Реджина пожала плечами. – Мне было скучно. – Да, дорогая, я уверена, что именно поэтому ты посещала эти трущобы. Прежде, чем Реджина успела ответить, Кора продолжила: – Тебе нужно встретиться со швеёй для примерки, поскольку ты подружка невесты. Брюнетка перегнулась через перила и равнодушно ответила: – Моё присутствие на этом мероприятии не обязательно. Кора подалась ближе к Реджине, понизив и охладив тон: – Я приняла тебя и дала второй шанс, не смотря на попытку твоей вспыльчивой возлюбленной меня убить. Наименьшее, что ты можешь сделать, это постоять рядом со мной и выглядеть счастливой. Кроме того, мне плевать, что ты делаешь. И меня, безусловно, не заботит, как ты относишься к этому или к чему-либо ещё. Так что нет, дочка, это не обсуждается. Реджина переваривала это. По крайней мере, она, наконец, узнала, почему её мать приняла её. Неприлично выходить замуж без единой души на твоей стороне алтаря. Её мать всегда слишком заботило произведение хорошего впечатления. Затем она осознала остальную часть её обличительной речи: – Она не моя возлюбленная, – возразила спокойно Реджина. – Конечно, нет, – издевалась Кора. – Поэтому ты каждый день плачешь по ней в своей комнате. Реджина замерла и почувствовала, как волосы на её затылке встали дыбом. Кора понизила голос: – Я же сказала, что буду присматривать за тобой. Пожилая женщина вздохнула и пригвоздила её многострадальным взглядом. – Честно говоря, Реджина, тебе пора двигаться дальше. И я не позволю тебе сохнуть по её голой заднице, когда я пойду к алтарю. Ты выйдешь из этого состояния и будешь выглядеть радостной. – Да, мама, – прошептала Реджина, бездушно глядя на пейзаж. Кора смягчила свой тон. – Несмотря на то, что ты думаешь, я делаю это для нас. Укрепляю наши позиции. У Георга есть армия, и он не боится её использовать. У меня есть магия, которая может помочь ему. Вместе мы сможем обрести власть над этими землями. Однажды ты это поймёшь, хотя тебе, как обычно, мерещатся нелепые крайности. То, что я делаю, действительно так тебя тревожит? Мы будем править огромным королевством и ни в чём не нуждаться. Реджина молчала и смотрела куда-то вдаль. Её мысли блуждали, когда она вспоминала. Когда-то она познала жажду власти, и это до сих пор её немного пугало. Она не могла это контролировать, всегда опасаясь, что против неё строят заговор, что заставляло её быть более жестокой и свирепой. Это был порочный круг. Так что да, было тревожно. Её взгляд упал на силуэт, который она до этого не замечала. – Что же настолько более увлекательно, чем наши планы на будущее, – огрызнулась Кора. Реджина указала в середину каньона на песчаный хребет, почти на одной линии с гнездом Скэпулуса, но с другой стороны. Огромная катапульта стояла на позиции, слегка мерцая от защитного заклинания, обеспечивающего безопасность от нападения. Это был первый раз, когда она увидела её, и поняла, что благодаря её надежному расположению на фоне скалистых выступов, она была, скорее всего, видна только тем, кто внутри замка. – Мы уже в состоянии войны? – спросила она со страхом, пронёсшимся по её позвоночнику. – Пока ещё нет, дочь, – сказала Кора и посмотрела туда, куда она указывала. – Сначала я должна спланировать грандиозную свадьбу. Затем, в соответствии с условиями договора, который будет подписан в день моей свадьбы, может начаться война. Сейчас я просто расставляю все орудия по местам. Это было похоже на её крупномасштабную игру в шахматы, подумала Реджина. В голове появился образ короля Георга, и она вспомнила человека, дрожащего от гнева, готового казнить Джеймса, прежде чем она вмешалась, чтобы выкрасть его. Он был холодный, расчётливый, решительный и амбициозный. Как её мать. Возможно, они будут хорошей парой. Её вдруг поразила одна мысль, и она выпалила это прежде, чем смогла остановить себя. – Ты его вообще любишь? Хоть немного? – с любопытством спросила Реджина, повернувшись, чтобы впервые взглянуть в морщинистое лицо матери. Она импульсивно протянула и сжала её руку, пытаясь выразить то, что её на самом деле это интересовало, и почувствовала холод и неожиданную слабость. «В ней вообще есть человечность? Хоть чуть-чуть?» Она думала, что смогла бы простить своей матери некоторые вещи, если бы она просто была способна любить будущего мужа. Это было бы знаком того, что в ней осталось хоть что-то человеческое. Её мать странно на неё посмотрела. – Я думала, ты уже давно выкинула эту нелепую мысль из головы, дочь, – она расцепила их руки. – Лишь дураки вступают в брак по любви. Я выхожу замуж ради власти. Ради величия. Она задержала недоверчивый взгляд на дочери, а затем развернулась и ушла. Реджина невидящим взглядом смотрела на горизонт. Конечно же, она его не любит. О чём, чёрт возьми, она думала? Её мать не способна на любовь. Её волнуют лишь альянсы, сделки и политика. Было безумием спрашивать это. Неудивительно, что она посмотрела на неё, как на идиотку. Реджина почувствовала отвращение к себе из-за собственной глупости. Она на секунду потеряла бдительность, и теперь её мать знает, что она притворщица.

***

С той поры прошло много дней, и Кора вела себя странно. Реджина постоянно корила себя за свой изобличающий вопрос. Как она могла убедить свою мать в том, что её дочь достойна защиты, когда она задала тот глупый вопрос о любви? У брюнетки сложилось впечатление, что её мать с тех пор активно её избегает. Реджина, охваченная привычной утренней тоской, лежала в постели с покрасневшими от слёз глазами, когда заметила вспышку пастельных тонов шелка за дверным окном. Она приподнялась на кровати и увидела, как её мать пытается открыть дверь, чтобы войти в её комнату. Она, конечно же, была заперта с момента появления волка. Реджина подскочила, чтобы открыть для неё дверь. Прежде, чем она смогла добраться до неё, её мать махнула рукой. Магия разорвала замок на части, и Кора властно шагнула внутрь. – Сядь, – приказала она дочери. Реджина нерешительно опустилась обратно на кровать и нервно покосилась на женщину. Кора присела на край кровати и внимательно посмотрела на неё. – Я размышляла о том, дочка, – начала она непринужденно, – скучаешь ли ты по вещам своего отца. Реджина вскинула брови. – Или по дому? – продолжила она с улыбкой. – Он казался довольно уютным. Прямо идеальное любовное гнездышко. – Здесь у меня есть всё, что мне нужно, мама, – осторожно ответила Реджина. – Понятно, – сказала Кора с удовлетворением. – Так значит, ты не скучаешь по чему-либо... или кому-либо в той небольшой лачуге? – Кому? Эмма уже давным-давно ушла, – спросила в замешательстве Реджина. – На самом деле, дорогая, мои птицы-разведчики показывают, что она осталась. Возможно, она всё-таки тоскует по кому-то? Ждёт, пока она вернётся? Сохнет по тебе? Очевидно, ты была не так жестока, как думала. Реджина быстро моргнула. «Она не ушла?! О, Эмма. Такая упрямая...» – Так ты говоришь, что не скучаешь по своему домику. – Н-нет, мама, – прошептала Реджина. – Хорошо. Я уничтожила его, – сообщила Кора, как ни в чем не бывало, разглядывая свои ногти. Реджина яростно прикусила внутреннюю поверхность щеки, чтобы не среагировать, и почувствовала вкус крови. Она ощутила прилив желчи к глотке. «Не показывать никакой реакции». «Может, она лжёт? О, боже». – Я заставила свою дочь потерять дар речи? О, я всё ещё вижу… сомнение? – поинтересовалась вежливо Кора. Она щёлкнула пальцами и в комнату залетела птица-разведчик, приземляясь на кровать между ними. Она сделала жест, и птица начала воспроизводить запись. Реджина увидела дом. Изображение на мгновение исказилось, и она увидела с близкого расстояния немой образ разъярённой Эммы, скривившей рот от гнева. Да, она скучала по ней, даже сердитой, она была просто… Эммой. Её сердце сжалось. И брюнетке не нужно было уметь читать по губам, чтобы понять, что блондинка только что прокляла её мать в невероятно грубой форме. В любое другое время она бы, возможно, ухмыльнулась в своей типичной бесстрашной манере, особенно учитывая текущее кислое выражение лица Коры, и её жёсткую неодобрительную осанку. Она молча аплодировала. Затем Реджина увидела, как Эмма развернулась и захлопнула дверь дома. Изображение вновь исказилось на доли секунды. Внезапно в кадре появился тёмный округлый силуэт подсвеченной магией катапульты, запускающей огненный шар, который размытым пятном стремительно прошёл через магический барьер, а затем врезался прямо в середину дома. Взрыв был огромный. Следующий кадр показал щебень и распластанные дымящиеся руины. Никаких признаков жизни. Не было никакой надежды, что Эмма смогла бы выжить. «Совсем никакой надежды». Кора согнула пальцы, и птица остановила воспроизведение. Она сделала другой жест, и та улетела. – Ты была рассеянна, когда попала сюда. Отвлекаясь на неё. Тот факт, что ты всё ещё глупо веришь в любовь, подсказал мне, что ты – не та дочь, в которой я нуждаюсь на своей стороне, если хочу выполнить своё предназначение. Мне не нужна дочь, которая тоскует по тому хламу. Она вздохнула, словно у неё было тяжело на душе. – Реджина, дорогая, я не хотела быть грубой. Просто ты всегда была слабой. Я сделала это для твоего же блага. Я не одобряю разделение привязанностей. Теперь у тебя есть только одна семья, чтобы сосредоточиться на собственной крови, – сказала она и ласково погладила её руку. Её кожа была холодной. – Кстати, я не думаю, что фотографии того ребенка тоже тебе на пользу. Это связь с жизнью, которую ты должна забыть. Поэтому их я тоже уничтожила. Реджина автоматически вскочила на ноги и бросилась к картине, висящей на стене, её сердце отчаянно колотилось, когда она шарила за ней. Мешочек с фотографиями Генри был утешением, которое она обретала каждый вечер перед сном. Она долго любовалась его детскими фотографиями. Вспоминая, что чувствовала в день, когда впервые взяла его на руки. Её мать нашла их. Она знала это ещё до того, как её рыскающая рука осталась ни с чем – иначе как бы её мать узнала о них? – Мама! – выдохнула она. «Нет! Это было всё, что у меня осталось от него». – Однажды ты поблагодаришь меня, – сказала равнодушно Кора, игнорируя возмущённый взгляд дочери и заметно дрожащие кисти рук, сжимающиеся от боли. Она встала и схватила подбородок Реджины, зажав его между большим и указательным пальцами, резко поднимая на неё опустошённые карие глаза. Она недоверчиво зарычала: – Ответь мне на один вопрос, дочка, почему ты здесь? Если ты любила эту женщину и этого ребенка, то почему? Почему здесь, почему сейчас, со мной? Реджина покачала головой и сказала прерывистым голосом: – Эта земля небезопасна для ребенка. И она должна была уйти домой, чтобы воспитывать моего... его. Так куда же мне ещё оставалось идти? Я в изгнании. На меня охотятся и ненавидят из-за проклятия. Мне больше некуда идти. Кора не сводила с неё взора. Она, наконец, строго кивнула, по-видимому, приняв объяснение. – Прекрасно. Но на всякий случай, если ты забудешь своё место и начнёшь строить небольшие планы мести против меня – услышь меня хорошо: я знаю, где его найти. У тебя сейчас только одна привязанность. И это Я. Она опустила руку и провела ею вниз по своему платью. Она смерила взглядом Реджину, оглядывая её со слабо ощутимым отвращением. – Теперь приведи себя в порядок, а потом присоединяйся ко мне за завтраком. Ты выглядишь отвратительно. Кора пронеслась мимо стеклянной двери, захлопнув её. Но закрытой она осталась не долго, потому что замок теперь был сломан. Так же, как и Реджина. Она в шоке уставилась на двери, когда одна створка распахнулась настежь и сердито стукнулась о стену. Она ощущала опустошение внутри. И боль. Она подавила вырывающееся рыдание. Её мысли смешались в хаотичном и странном беспорядке, как будто они принадлежали кому-то другому. Вдруг она вспомнила слова старого дьявольского стервятника. Деревянного человека передвигали. Так Скэпулус назвал катапульту. Глаза Реджины опасно сузились. Она почувствовала нарастающее бешенство, когда поняла, что её мать спланировала это даже раньше, чем она вошла в замок. Кора просто ждала, когда её магия восстановится, чтобы привести огромное устройство в действие. Её мать однажды пообещала Эмме, что убьёт её, и теперь она мертва. Она может прикрывать это заботой об интересах Реджины - не она ли вечно делала вид, что всё её зло совершалось по вине дочери? - но её план уничтожения всегда был таким. Реджина подавила ещё одно всхлипывание и вытерла лицо. Она отдёрнула ладони и уставилась на них. Они были мокрыми от слёз. В доказательство того, что это действительно произошло. Её Эмма мертва. Женщина, которая думала, что она была красива, несмотря на то, что её мать сделала с ней. Единственный человек, который когда-либо занимался с ней любовью. Единственный, кто смотрел на неё так, будто она достойна любви. А её мать только что покончила с ней простым щелчком пальцев. Она представила себе блондинку, сидящую в одиночестве в их домике, с надеждой ожидая, что Реджина к ней вернётся. Не поверив письму, её вера слишком сильна. Любовь к ней задержала её там, хотя она должна была отправиться домой к Генри. «О, Боже, Генри». Она представила выражение его личика, когда он узнает, что его любимая Эмма мертва. «Эмма мертва». Её возлюбленная Эмма мертва. На сей раз она не смогла сдержать рыдания. Или сдавленный гортанный вопль. Потом она почувствовала это, пульсирующее в её голове за сжатыми веками. Ярость. Чёрную, тёмную, равнодушно расползающуюся, которая заверила её в одном с абсолютной уверенностью. «Коре Миллс придёт конец». Её глаза потемнели, и она ощутила всколыхнувшуюся в ней силу, какую не испытывала уже много лет. Она бурлила и потрескивала вдоль её нервных окончаний, искрами выходя из пор. Мстительная решимость Реджины возросла. Она сжала руки и так злобно и яростно смахнула слёзы, что солёная вода забрызгала кровать. «Упрямая». Крошечной частью своего мозга она, наконец, осознала это. Остальная же часть её мозга была занята другими, более тёмными мыслями. Реджина Коралина Миллс улыбнулась. И это было не самое приятное зрелище.