Еще один миньон

      Джон сидел на диване, растопырив ноги, на одном колене он удерживал свою акустическую гитару, он пальцами теребил каждую струну, постоянно поворачиваясь к грифу, где располагался специальный тюнер для настройки.       — Что делаешь? — послышалось позади. Парень отстранился от инструмента и развернулся к сестре, поправив прядь непослушных волос.       — Эта принцесса расстроилась. Поднимаю ей настроение, — ответил он, улыбнувшись самой добродушной улыбкой на свете, — не хочешь попробовать?       — Никогда не брала в руки гитару…– немного смутилась она, затем воодушевленно спросила, — а, можно?       — Ну конечно да. Сейчас закончу ее настраивать, — ответил Джон и развернулся к инструменту.       Как только Джон убедился, что последняя струна звучит правильно, он снял тюнер с грифа и протянул инструмент сестре. Далее помог ей удобно сесть и поставить ее так, чтобы было удобно играть. Затем показал первый аккорд Am. Гитара была тяжеловатой, девушка почувствовала боль в пальцах при зажиме струн на грифе, но продолжала держать, чтобы аккорд звучал как можно правильно. Конечно, с первого раза получилось не очень, да и последующие разы тоже. Джон заметил поникшее разочарованное лицо сестры и настоял играть дальше, сказав:       — Алекс, только регулярные упражнения придадут уверенности. На самом деле талант — это лишь десятая часть успеха, все остальное — практика. Каждый день по 30 минут занятий, и ты будешь играть лучше меня.       — Ну не знаю, мне кажется, что не получится.       — Все получится. Главное не напрягай правую руку, расслабь и не сжимай так сильно гриф, а то кисть быстро устанет. Ты большая молодец.       — Правда? — спросила Алекс, не веря словам брата. Ей казалось, что у нее правильно не получилось ни разу.       — Конечно. Сразу видно, что ты моя сестренка. Научишься. Главное стремление и практика. У всех новичков так было. Не все получается сразу. Нужен опыт, принцесса.       С этими словами он погладил девушку по голове и ушел из гостиной. Алекс продолжала играть, пока пальцы совсем не заболели и отложила гитару. К этому времени Джон вернулся с миской попкорна и плюхнулся на диван, закинув один в рот. Затем он включил телевизор. По нему как раз показывали рекламу глобального фестиваля штата Невада, который находился рядом с Калифорнией. Джон сразу оживился.       — Мы будем выступать там. Это будет шанс себя проявить и нас заметят продюсеры, которые захотят прославить нас. Мы будем купаться в деньгах, тусоваться на яхтах…       Алекс улыбнулась, слушая мечтания своего брата. Ей хотелось, чтобы все его желания исполнились. Она бы хотела это увидеть и представила, как он становится знаменитостью, как за ним бегают толпы фанатов, много папарацци с камерами будут фотографировать и обсуждать в каждом журнале, как каждый будет замирать, услышав его голос, как звучит музыка, как люди будут им восхищаться и захотят быть им.       Но вдруг размышления девушки прервала мелодия телефона. Она достала его из кармана. Звонил Миша. Она незамедлительно ответила.       Голос Миши был очень тревожным, казалось, что его сейчас настигнет паническая атака. Он объяснил, что Мэйсон плохо, а его жена в отъезде и он не знает, что ему сделать, чтобы помочь ей. Алекс забеспокоилась, неужели он и правда не знает, как вылечить простуду у ребенка? И решила приехать. Хоть Алекс никогда не сидела с больным ребёнком, но она помнила, как лечила ее мама в детстве, когда она болела. Сообщив, что скоро приедет, она положила телефон в карман, развернувшись к брату лицом. Он встал с дивана и потянулся.       — Поехали.       Затем он махнул рукой, и они направились переодеваться. Алекс надела первое, что попалось под руку: потертые черные джинсы и старое, но любимое черное худи, капюшон которого был ярко-зеленого цвета, с разноцветной надписью «Brighton Pride». Она купила его на одном из ежегодных фестивалей в Брайтоне «Brighton Pride». Это самое красочное событие в городе, посвященное равенству между всеми членами общества, независимо от пола, расы и прочего. Люди каждый год надевают на себя всё самое яркое, что могут найти дома, красят волосы в сумасшедшие цвета и идут веселиться на фестиваль, который проходил в центре города.       При выходе из дома, она накинула джинсовую куртку брата, который только спустился с лестницы. У него были растрёпаны волосы от быстрого переодевания, на нем были джинсы и клетчатая рубашка. Он быстро расчесал волосы с особой заботливостью и накинул черную кожанку, на плечах которой торчали не очень длинные шипы. Джон натянул черные берцы с маленькими шипами и вышел из дома, пока сестра завязывала шнурки на ярко-зеленых кедах. Она быстро справилась и вышла из дома, закрыв дверь на ключ. Джон уже ждал ее в машине с заведенным мотором. Она быстро села на соседнее сидение. Машина тронулась и выехала с района в сторону города.       Около дома остановилась черная машина параллельно с дорогой, слегка заехав на низкий бордюр. Услышав шум мотора, Миша вышел на крыльцо и увидел, как из автомобиля вышли двое: парень и девушка, которыми были Джон и Алекс. Парень поправил непослушную прядь волос и остановился около машины, что-то говоря девушке. Миша подошел к ним и поздоровался. Мужчины пожали друг другу руки. Миша искренне поблагодарил обоих. Джон отмахнулся, заверив, что все в порядке. Затем, чмокнув сестру в лоб, он сел в машину и уехал. Миша пригласил Алекс в дом.       Он был в растерянности и сильно переживал. Хорошо, что сын не видит его паники и безысходности, так как он сейчас гостит у своей бабушки. Мэйсон заболела и все лекарства, которые он ей дал, не помогали. Температура у девочки не спадала, она тяжело кашляла и выглядела бледной. Он подумывал вызвать скорую, как перед этим он почему-то набрал Алекс — девушке, которая еще учится в школе. Казалось, чем она сможет помочь ребенку, ведь она сама еще им является. Но мужчина все равно позвонил ей зачем-то…       И вот она здесь. По первому зову. Миша знал или чувствовал, что она приехала не ради заработка, а потому что тоже беспокоится о Мэйсон. Но это не укладывалось в голове. Как за несколько недель она смогла стать его семье настолько ближе? Даже ближе, чем его жена, которая сейчас в отъезде и занимается лишь отписками от мужа и детей. Как только Мэйсон заболела, первое, что он сделал — это позвонил ей, но она не брала трубку, а лишь прислала смс, что занята, затем он написал ей, что дочка больна, с тех пор Виктория не отвечала. Неужели ей может быть все равно? Нет. Она их мать, ей не может быть плевать. Может быть она и правда была занята…       Они прошли в спальню, где в кровати лежала Мэйсон и хлюпала соплями. Алекс села рядом и потрогала лоб девочки. Он был горячим. У Алекс сжалось сердце, она стала обдумывать, как сбить температуру. Для этого спросила у Миши, какие лекарства давал. Пока он рассказал, его голос дрожал. Алекс поднялась с края кроватки Мэйсон и сделала шаг к Мише. Затем она взяла его за плечи.       — Все будет хорошо, она поправится, — поглаживая его плечи, произнесла она спокойным и уверенным голосом.       Она вспоминала, как в детстве лечила мама и что давала за лекарства. Мать Алекс — Карен лечила дочь народными средствами и старалась избегать пичкания таблетками. Она была человеком, которому нравилось жить здоровой жизнью, питаться полезной пищей, гулять по вечерам в парках и бегать утром вдоль пляжа. Методы лечения всегда помогали, и Алекс быстро выздоравливала. Возможно, это было влияние местоположения, так как Брайтон давным-давно был обыкновенной рыбацкой деревушкой, пока доктор Ричард Рассел Льюис не порекомендовал своим пациентам лечиться морской водой в городе. Алекс поделилась методами лечения своей мамы.       Миша внимательно выслушал девушку, сначала засомневался, но после согласился. Алекс прошла на кухню, затем разогрела до горячего состояния молоко и добавила туда пару ложек меда. Миша принес теплое одеяло и вернулся на кухню, чтобы проверить наличие нужных лекарств дома, которые назвала девушка. Пока он занимался поисками, Алекс отнесла кружку целебного молока и дала пить Мэйсон. Та с неохотой, закашливаясь, но выпила до дна. Затем девушка заботливо укрыла девочку одеялом. В это время пришел Миша с таблеткой и стаканом воды. Мэйсон приняла лекарство и закашлялась, хлюпая соплями.       — Выздоравливай, зайка, — сказал Миша, присев на край кроватки и укрыв одеялом свою дочку. После он прикоснулся двумя пальцами ее лба и поцеловал.       — Попробуй заснуть, — произнесла Алекс и улыбнулась.       Они тихо вышли из спальни девочки и спустились вниз. Миша любезно приготовил чай и подал кружку Алекс. На кухонную столешницу, за которой они расположились, он поставил плетеную форму с бубликами и сушками. Он беспокойно обмакнул в горячий чай половину бублика, затем подул на него, прежде чем откусить пропитанный чаем с бергамотом часть бублика.       — Она выздоровеет. Главное, периодически повторять то, что мы сделали, — спокойно произнесла девушка с ноткой уверенности.       Миша изменился в лице от слов Алекс, которые ненадолго сняли его сильное беспокойство, может он всей душой хотел верить, что она права, и Мэйсон поправится. Его душа металась из стороны в сторону, не знал, как поступить правильно. Он уже все перепробовал и боялся, что сделал дочке хуже, так как температуру невозможно было сбить, кашель ухудшался. Он был очень благодарен Алекс, она не бросила их и приехала, несмотря на свои планы. Это придавало ему радости, однако, волнение никуда не ушло. Алекс проделала ту же процедуру с бубликом и, прислонив ее к губам, тихо вскрикнула. Бублик был слишком горячим после, не успевшего остыть, чая и девушка слегка обожгла губу.       — Ты как? — встрепенулся Миша.       — Все хорошо, только немного обожглась, — ответила она.       — Надо было подуть, — подметил он. Алекс виновато кивнула в знак согласия, Миша приблизился, рассматривая ее, — давай подую, сейчас пройдет.       Он улыбнулся белоснежными зубами, на что девушка замерла на месте, словно оглушенная, и покраснела от смущения. Он нежно прикоснулся к ее подбородку и подул на нижнюю губу. Запах мятной зубной пасты донесся до носа девушки, она еще больше покраснела от прикосновения и близости Миши.       — Так получше? — спросил он, отстранившись. Алекс в ответ выдавила из себя звук, похожий на «угу», а он заботливо произнес, — в следующий раз будь аккуратнее.       Девушка смущенно опустила взгляд и отвернулась к своей кружке с чаем, чтобы преодолеть нарастающее покраснение щек и успокоиться. Она поставила кружку на специальную форму, которая была на столешнице рядом с банками разных круп. Аромат свежезаваренного чая с бергамотом наполнял кухню, от пара из горячих кружек чая становилось теплее, либо же девушку бросило в жар от смущения. Конкретно от чего, она не понимала. Он видит в ней ребенка или же нет? В прошлый раз он сказал, что на самом деле все мы дети, но из-за ответственности мы чувствуем себя взрослыми. Но ведь не только ответственность относит тебя ко взрослым, но еще и разностороннее мышление, эмоции и чувства. Особенно чувства, вызванные смешанными эмоциями, которые путают сознание. Возникают открытые вопросы, ответ на которые не решаешься потребовать. Именно от взрослых чувств мы страдаем, неважно, осчастливили они тебя или наоборот разочаровали. Алекс не понимала грани реальности и чувств слишком часто, чтобы начать закрываться в себе во избежание ошибок. Окончательную определенность она поняла только по поводу Рика — он душевно тянется к ней с такой же отдачей, как и она к нему. Теперь осталось понять Мишу. Он вел себя с ней, словно с ребенком, но иногда ей так вовсе не казалось. Возможно, она снова придумала то, чего на самом деле нет.       Она захотела разбавить неловкое молчание, являясь таковым по мнению девушки, так как Миша, глубоко уйдя в свои мысли, не отрывал взгляда от окна, в котором отражался его сад, но не знала, как именно ей сформулировать то, что она должна сказать. Она хотела сказать, как восхищается им. Он был заботливым, внимательным. Его голубые глаза излучали простоту и добродушие. Он был хорошим отцом для своих детей и был человеком для каждого. Алекс удивлялась, что есть такие люди, как он. Ведь она росла без отца, которому было плевать на единственную дочь. Она взглянула на Мишу с восхищением. Ей хотелось поддержать его в трудную минуту и помочь тем, кто ему дорог. Он был самым лучшим примером для всех людей на земле. Она набралась решимости, чтобы сказать ему эти слова, но не смогла, когда он повернулся к ней и заглянул прямо в глаза. Комфорт и восхищение сменились неловкостью и трусостью. Она пообещала себе, что когда-нибудь она решится сказать все.       Алекс навещала Коллинзов каждый день. Ухаживала за девочкой, поддерживала Мишу. Когда Уэст вернулся, он стал помогать отцу по дому, занимаясь уборкой и хозяйством на улице. В конце концов Мэйсон выздоровела через неделю, девушка привезла ей в подарок плюшевую игрушку в виде медведя. Девочка была счастлива, что у ее друга Бобби завелся еще один.       Постепенно жизнь девушки забила ключом: учеба в школе, работа няни, занятия на гитаре с Джоном, секция по волейболу. Затем она превратилась в серую рутину. Много обязанностей требовали времени, которого было мало. Лишь занятия гитарой с Джоном, прогулки с Риком и беседы с Мишей давали яркости и не позволяли опустить руки в серые малоприятные дни.       Алекс нравилось наблюдать, как Джон играет на инструменте, перебирая или ударяя по струнам, слушать его мелодии. Он никогда не кричал, не ругал, а спокойно говорил, что она не так делает и показывал, как правильно. Это касалось не только занятий по гитаре, но и в повседневной жизни. Девушка старалась помогать ему по дому: убирая, стирая и занимаясь готовкой. Иногда они даже готовили вместе и почти всегда это заканчивалось дурачеством и битвой едой, финал которой был совместной уборкой кухни.       Отношения с Риком развивались постепенно, они часто проводили время вместе, гуляя по паркам, играя в боулинг в компании и ходили по кинотеатрам вдвоем. Иногда он бесил Алекс своей заносчивостью и самоуверенностью, но также завораживал заботливостью и нежностью. Казалось, он не мог определиться, кем ему быть. Девушка не понимала, какой Рик был настоящим, но химия, которая возникала между ними, была очень даже настоящей, Алекс чувствовала это. Сердце девушки таяло с каждой встречей, каждый поцелуй был самым жарким и напористым, но в тоже время нежным и аккуратным. Алекс улетала в облака рядом с ним, даже привыкая к раздражающей стороне его характера.       Девушке нравилось проводить время с Коллинзами: милой Мэйсон, проказником Уэстом и лучшим отцом на свете Мишей. Он по-отечески хлопал девушку по плечу на прощание после каждой встречи. Рядом с ним она снова могла вернуться в детство, но именно почувствовать то детство, в котором у тебя есть отец. Не сказать, конечно, что Алекс считала его отцом, но не работодателем, а скорее хорошим другом. Бывало время, когда он с ней общался как с ребёнком, а бывало, как со взрослой. Словно, он понимал ее. Понимал все.       Однажды она зашла к ним в дом уже не стучавшись. Дом наполнял запах жареного мяса со специями. Девушка невольно сглотнула подступившую слюну. Детский смех и голоса доносились из кухни, куда девушка с любопытством заглянула. Миша был в розовом фартуке с белыми оборками и рюшками, стоял перед столешницей, на которой лежала деревянная доска с порезанными овощами, рядом на плите была сковородка с порезанным на пластины готовым мясом. Уэст складывал овощи в большую стеклянную салатницу, а Мэйсон держала ручками бутылку оливкового масла. Семья готовилась обедать. Пока Миша оживленно спорил с Мэйсон, Уэст обнял девушку:       — Алекс! Давай с нами обедать! — прокричал мальчик, чтобы его папа и сестра заметили гостью.       — Умираю с голоду, на самом деле, а тут еще такие запахи, — согласилась Алекс и села рядом с мальчиком напротив Миши и Мэйсон, — спасибо.       — Сейчас наложу, — бодро ответил Миша.       Затем он убрал все лишнее со столешницы и достал каждому по тарелке. Алекс поднялась со стула, чтобы помочь ему. Она взяла сковородку и жадно вдохнула, отчего снова сглотнула слюну. Миша стал накладывать каждому в тарелку салата.       — Я хотел бы, ребята, чтобы вы никогда не выросли, никогда, — заявил он.       — Нет, пап! Я хочу вырасти! — воскликнула Мэйсон, качая ножками, сидя на стуле и руками обнимая подаренного медведя Алекс.       — Нет! Я хочу, чтобы ты никогда не выросла, хочу, чтобы ты всегда была маленькой девочкой! Я хочу, чтобы ты никогда не выросла!       — Нет, я хочу вырасти!       Алекс и Уэст молча наблюдали за дискуссией. Мальчик вел себя непринужденно, словно этот разговор его не интересует. Он помог девушке с сервизом, положив столовые приборы, пока Алекс наливала апельсиновый сок каждому в стакан.       — Нет! Ты навсегда останешься моей маленькой девочкой, — заключил Миша.       — Нет, пап! Я вырасту, постарею и умру, — закончила свою мысль Мэйсон. В комнате повисло неловкое молчание. Уэст непринужденно сел на свое место, ожидая начало вкусного обеда. Алекс застыла, держа в руке последний стакан с налитым соком и ожидала, что же будет дальше.       — Это немного подкосило мое настроение, — произнес Миша.       — К сожалению, взросление неизбежно, мы не можем остановить время, — добавила Алекс, протянув стакан Мише, — но я бы предпочла подольше побыть ребенком. Обязанности и ответственность могут и подождать, потому что дальше ты от них никогда не отделаешься.       — Ты права. Мыслишь, как настоящий взрослый, не смотря на молодой возраст, — подметил он и улыбнулся.       — Нормальный возраст, — гордо заявила Алекс, сев на место вслед за Мишей, — достаточный, чтобы понимать множество главных вещей.       В голове Алекс возникла определенная мысль о том, что он действительно считает ее еще ребенком. Она немного разочарованно приступила к трапезе вместе со всеми. Пережевывая сочное мясо вместе с кусочками салата и помидоров, она думала о грани реальности и выдумки. Он видит в ней ребенка. Значит, она снова придумала то, чего нет на самом деле, как в ситуации с Ником. У него есть Каролина, у Миши есть его жена, а у нее самой Рик. Хотя в ситуации с Риком была странность, что не давало девушке покоя — то, как быстро он переключился на других девушек после расставания с Элизабет, а затем увлекся ею. Это настоящие чувства, либо он хочет воспользоваться ее наивностью и для этого кружит ей голову? Но девушка не хотела в это верить, так как рядом с ним ей хорошо. Факт остается фактом. И размышлять больше нечего. Это и была реальность и определенность.       — Ты считаешь меня ребенком? — сорвалось вдруг с губ девушки в конце обеда. Она не хотела этого спрашивать вслух, но так получилось. Дети встали со стола и беззаботно побежали кто куда.       — Отчасти да, — сказав это, Миша отвел взгляд, но затем снова взглянул в зеленые глаза девушки, — но иногда ты мыслишь, как настоящий взрослый. Ты ответственная, коммуникабельная, уверенная и энергичная девушка. Ты чистая, как солнечный лучик, но есть люди, которые могут погасить этот свет, не давай им себя в обиду. Я хочу, чтобы ты светилась.       С этими словами он улыбнулся. Алекс покраснела от услышанного. Он снова смутил и вогнал ее в краску. Теперь она снова запуталась. Чистая, как солнечный лучик… Тоже самое можно было бы сказать и про него. Она смотрела в его голубые глаза и не могла произнести ни слова. Она должна была сказать, что он для нее самый лучший пример, такой же солнечный луч, но не смогла. Снова отвернулась от смущения и взяла тарелки, чтобы отвлечься от переполняющих эмоций и мыслей.       — Давай я уберу. Ты гостья, а не домработница.       — Мне не сложно, — ответила девушка, держа в руках грязную посуду.       Миша встал со стола. На его лице была умиротворенность и добродушие. Как обычно. Он думал о том, какая она замечательная, сколько всего сделала для него и его семьи. Ему хотелось, чтобы она знала, какое важное место занимает в семье. Он заметил ее румянец и улыбнулся, поняв, что она это понимает. Затем он подошел к ней. Алекс застыла на месте, словно оцепенела. Миша прикоснулся к ее рукам, которые держали тарелки. Алекс чувствовала, как нарастающее смущение охватывает все тело, как щеки начинают гореть. Сердце бешено заколотилось.       — Ты пришла в свой выходной и все равно помогаешь. Спасибо. Я помою.       Вдруг Уэст с хохотом пробежал мимо кухни. На его голове был лифчик, связанный под подбородком. От резкого звука Алекс чуть не выронила тарелки из рук, но ладони Миши помогли ей удержать их. Он вздохнул и, забрав у нее посуду, поставил в раковину.       — Уэст! Положи белье матери обратно! — крикнул он, развязывая розовый фартук.       — Тебе он очень идет, — улыбнулась Алекс, очнувшись от оцепенения.       — Это не… мой. Это… моей жены, — виновато произнес он с ноткой неловкости.       На что Алекс рассмеялась. Голова Уэста снова показалась из-за стены. Миша снова призвал его положить белье на место, на что тот расхохотался и убежал прочь. Отец помчался за ним. Алекс вышла из кухни, глядя на хаос, устроенный Уэстом, а точнее на расставленные ловушки. Миша то и делал, что спотыкался об корзины или разбросанную обувь. Мэйсон в гостиной прыгала на диване. Отец семейства подбежал сначала к ней и опустил на пол, чтобы она не упала, затем принялся ловить второго ребенка.       — Уэсти, последний раз говорю, положи на место, — сказал он твердым тоном.       — Нет! — крикнул мальчик, пробегая мимо, с ловкостью не попадаясь в руки отца.       Миша глубоко и медленно вдохнул и выдохнул. Затем щелкнул пальцами. Уэсти подбежал к нему.       — Ты не Кастиэль, папа! — крикнул он, дернув отца за штанину. Миша, воспользовавшись случаем, снял лифчик с его головы.       — Это ты о чем? — спросила Алекс.       — Я работаю актером, сейчас играю в сериале уже больше 6 лет. Мой персонаж — ангел и одним щелчком пальцев может взорвать кого-нибудь, либо одним прикосновением вылечить. Иногда, когда дети устраивают беспорядок или не слушают меня, я просто щелкаю пальцами или делаю так, знаешь, пытаясь взорвать одного из них или что-то вроде того. Это не работает и иногда я думаю: «Ах да, я же не Кастиэль». Или знаешь, если кто-то из них болеет, я просто касаюсь пальцами лба, пытаясь вылечить, — уточнил Миша, улыбнувшись. Алекс сразу вспомнила его прикосновение пальцев ко лбу, когда Мэйсон болела. Затем он подошел к девушке и нежно прикоснулся двумя пальцами к ее лбу, — например, так.