Еще один миньон

      Звонок будильника. Девушка нашла в себе силы подняться и остановить раздражающую мелодию, которая с каждой нотой проникала глубоко в мозг и сверлила каждую его извилину. Обычное для подростка утро начинается с будильника, оповещающего о том, что пора на занятия, но не для Алекс. Конечно, она пропустила пару дней занятий, но у неё имелся лист бумаги с освобождением от медсестры, но сегодня срок его действия закончился.       Осознание того, что всю ночь она практически не спала, а лишь дремала, свернувшись калачиком в кровати, не могло заставить Алекс встать, ведь за всю ночь глубокий сон так и не пришёл. Но, преодолев себя, она поднялась и побрела в ванную. Ей совершенно не хотелось ни умываться, ни чистить зубы, ни накраситься, ни нарядиться. Алекс стало все равно, но не до конца, ведь она не должна показать своё убитое состояние перед сверстниками, никто не должен узнать, что произошло. Девушка должна была стереть все воспоминания о Мише, заглушить невыносимую боль перед людьми и вести себя как обычно.       Она умыла лицо холодной водой, но для пробуждения этого было мало. Натянув на себя джинсы и накинув чёрную толстовку с капюшоном, Алекс спустилась вниз. Пройдя мимо кухни, она присела, чтобы достать из обувницы свои самые удобные кроссовки. Её желудок был пуст, но молчал, приглушая периодические приступы тошноты. Алекс даже и не думала о еде, не мечтала о её любимых сладких пирожных, ни о панкейках, ни о французских тостах, приготовленных по-английски.       Её сознание находилось не здесь, а где то далеко, отчего сложно было на чём-либо сосредоточиться. Словно спрятавшись в вакуум, Алекс закрылась от внешнего мира, заглушая пульсирующую боль и решила никого не подпускать к себе. Но это сделать было труднее, чем она ожидала, взглянув хотя бы раз на одноклассника Рика, к которому у неё раньше были какие не какие, но чувства. И факт того, что она сделала ему больно, влюбившись в другого человека, приносил девушке ещё больше страданий. Чувство вины и бессилия поглощали её с каждой минутой.       Вскоре вернулся Джон после недельного тура по штатам Америки. Он выглядел отдохнувшим, бодрым и счастливым. Завалившись в коридор, он, оставив чемодан с сумкой с музыкальным инструментом, крепко обнял сестру. Алекс что есть силы прижалась к самому дорогому человеку, утопая в чувствах искренней радости.       — Как ты тут сама? — поинтересовался он, высвободив сестру из объятий.       Услышав вопрос, в голове сразу всплыл Миша Коллинз, его нежность, прикосновения, крепкие объятия и жаркие поцелуи. И его уход. На глаза наворачивались слёзы, невыносимая тоска по нему заныла жгучей болью в груди. Сжавшись, Алекс с трудом подавила в себе нарастающий рёв и спрятала свои чувства.       — Все нормально, не переживай, — ответила девушка, натянуто улыбнувшись, — лучше расскажи, как у вас всё прошло? Где были?       Удобно устроившись на диване, Джон начал свой рассказ. Про каждый город, в котором они побывали, где ночевали, где выступали. Конечно же, не прошло без весёлых историй про попадания его компании в неприятности, вызывавшие смех до колик. Алекс слушала с интересом, погружаясь в пережитые события брата, смеясь вместе с ним.       Конечно же, Джон не сразу заметил изменения в поведении обычно жизнерадостной сестры. Через время, когда услышал едва слышимые плач и всхлипы, доносящиеся из ванной. Их успешно заглушала журчащая вода из душа, но Джон всё равно услышал. Потом понял, что что-то не так, внимательно присмотревшись к девушке. Её поглотила апатия, взгляд был вселенской грусти, но когда он приближался к ней, Алекс вмиг превращалась в жизнерадостную, надевая маску и скрывая от него свои проблемы.       В один день он решил разобраться с этим.       — Алекс, спустись, пожалуйста! — крикнул он, подняв голову к лестнице, ведущей наверх.       — Что такое? — спросила девушка, выглянув из-за угла, и спустилась к нему.       — Пройди в гостиную, я сейчас, — сказал Джон и скрылся на кухне.       Алекс послушно села на диван в ожидании. Она начала переживать, стала перебирать пальцы, глядя в одну точку. Джон появился на пороге гостиной. В руках он держал две бутылки холодного пива, которые он только что вытащил из холодильника. Сестра подняла на него обеспокоенный взгляд и проследила взглядом как он сел рядом. Поставив на стол бутылки, Джон подался вперёд, поставив локти на колени, и сомкнул пальцы в замок.       — Что происходит с тобой, Алекс? — твёрдо спросил он, пристально всматриваясь в лицо запаниковавшей сестры.       — О чём ты? — голос девушки дрогнул, глаза заметались и опустились вниз.       — Слушай, мы живём вместе уже долгое время, и я вижу, что с тобой происходит, но не могу понять почему, — Джон вздохнул, начиная жестикулировать руками в разные стороны. — Вся эта апатия, скрытая депрессия, плач в ванной. Думаешь, я забью на это? Ты очень дорога мне, сестрёнка, и я не могу видеть твои мучения.       Алекс закрыла глаза, чтобы подавить вырывающиеся чувства наружу. Но слезы сдержать уже не было сил, глаза становились влажными, по щеке покатилась одна непослушная слеза. Тело было напряжено, даже немного подрагивало в попытках спрятать, уничтожить, закрыть проклятые эмоции.       — Принцесса, — тепло произнёс Джон, притянув сестру к себе, и заключил её в объятия, — я рядом.       Тут защитная стена рухнула. Дрожа всем телом, Алекс уткнулась лицом в грудь брата, всхлипывая. Прижавшись к нему, она зарыдала. Все эмоции вырвались наружу, вся боль ударной волной освободилась из сердца девушки. Давая Алекс выплакаться, Джон поглаживал сестру по голове, слегка покачивая её в своих утешительных объятиях. Ему хотелось забрать эту боль, поглотить, чтобы никогда больше она не чувствовала её. Когда девушка слегка успокоилась и высвободилась из объятий, Джон потянулся за бутылками. Открыв каждую, первую он протянул Алекс, давая её прямо в руки.       — Давай выпьем, — предложил парень, сложив крышки на стол.       Девушка в ответ кивнула, они сделали по глотку. Прохладное пиво освежало, газировка устремилась вниз в желудок. Алекс вздохнула, почти успокоившись, и опустила взгляд на бутылку, которая покрылась влагой от недавнего изъятия из холодильника. Джон не отрывал взгляда от сестры, думая, как её поддержать, утешить, отвлечь и узнать всё.       — Я хочу помочь, — сказал он, покачивая напиток в руках, — кто тебя обидел?       — Никто. Я сама виновата, — ответила девушка, сделав ещё один глоток. После высвобождения сдерживаемых долгое время эмоций, она выглядела полностью опустошённой, апатичной и безразличной ко всему вокруг.       — В чем виновата? — спросил он озабоченно. Первый пазл загадки он уже получил. Алекс отрицательно покачала головой, закрыв глаза, Джон вздохнул, — Алекс.       — Все разрушила, — произнесла Алекс, из щёк снова потекли слезы, — сама полезла, испортила.       — Ты рассталась с Риком? — спросил он, поглаживая Алекс по плечам, которая кивнула в ответ в знак согласия, — что он сделал?       — Все наоборот. Я обидела его, — с дрожью в голосе произнесла девушка, снова разрыдавшись, — причинила боль, а он был прав!       — Ладно, все. Прости, — сказал Джон, обняв сестру, — давай ещё выпьем?       Алекс кивнула, снова успокоившись. Глаза были красными от слез. Всхлипывая, она сделала ещё несколько глотков холодного тёмного пива. Девушка была рада открыться Джону, хотела поделиться всем, но не могла. То, что было, то прошло невозвратно. Она должна была забыть и выкинуть Мишу Коллинза из своего сердца, но для этого требовалось лишь время. Никто не мог ей помочь, даже Джон.       Кто-то бы предпочёл заглушить свою боль, пускаясь во все тяжкие. Например, переспал бы со множеством незнакомцев, чтобы почувствовать себя желанным, или упивался до потери памяти, чтобы не вспоминать ноющую боль, или курил, иногда даже доходя до травы и употребления других запрещённых веществ для получения блаженного удовольствия. Алекс предпочитала закрыть эту боль в себе и переживать её самой в пределах собственной комнаты в полном одиночестве. Постоянно думать и вспоминать Коллинза девушке было невыносимо больно. Тяжело было осознавать, что она больше никогда не встретит его, никогда не услышит его приятный голос, не увидит невероятно завораживающих синих глаз, не вдохнёт запах арбуза и корицы, никогда не ощутит себя в его объятиях и забудет блаженство поцелуя.       Но расставание было неизбежным и правильным решением. Он был намного старше, походил в отцы. Женатый мужчина с двумя маленькими детьми, успешный в своей карьере актёра, примерный семьянин, заботливый друг и отзывчивый незнакомец. На что она, собственно, надеялась, когда Миша пришёл на следующий день после первого поцелуя и предлагал остановиться? Наоборот, она не послушала его. Поступила с ним эгоистично, допустив возгорание чувств, и это привело к необратимым последствиям.       Алекс понимала, что должна отпустить. Забыть. Ему нужно спасать свою семью. Но в тоже время она призналась себе, что по-настоящему влюбилась в Коллинза.       Для этого Алекс думала, как выбросить из головы — и главное из сердца — Мишу, ей необходимо было на что-то отвлечься. Как раз на роль этому идеально подошла учёба в школе и секция по занятиям волейболом. Девушка нырнула с головой туда, ведь скоро будут проходить выпускные экзамены, результаты которых определят её будущее. После расставания с Мишей будущее Алекс стало немного яснее, ведь в Америке её уже так сильно ничего не удерживало, кроме брата. Но у Джона была своя жизнь, своя компания друзей, рутинная работа и хобби в виде рок-группы. Но желание стать в будущем актрисой никуда не делось и перспектива поступить на актёрский ещё была. Алекс пыталась извлечь хоть какую-то хорошую выгоду с этого разрыва. Да, она улучшала оценки в школе, преподаватели стали пророчить ей успешную сдачу экзаменов, но от друзей она сильно отдалилась, постоянно избегая их. На тренировках с командой она активно общалась и участвовала, спорт помогал отвлечься не хуже алкоголя. Но моральное состояние девушки становилось все хуже, держать все чувства в себе было очень тяжело.       Кроме Джона, состояние Алекс начали замечать одноклассники и другие ученики в школе. Но всем было все равно, кроме Рика. После одного из уроков он настиг девушку около шкафчика. Она перекладывала учебники из рюкзака, копаясь в нём. Рик кашлянул, привлекая к себе внимание, Алекс вздрогнула.       — Чёрт возьми! — девушка выдохнула, успокаивая свой подскочивший адреналин, и приложила ладонь к грудной клетке. — Никогда не подкрадывайся так.       — Извини, что напугал, — Рик опустил взгляд и оперся на соседний шкафчик, чтобы видеть лицо Алекс.       — Чего тебе? — спросила она, сложив учебники в рюкзак, и убрала непослушную прядь волос.       — Ты в порядке? — ответил он вопросом на вопрос.       — Да, — кивнула она непринуждённо, — у меня все хорошо.       — По тебе видно, — добавил парень с сарказмом, — могу я чем-то помочь?       — Нет, — ответила Алекс, отвернувшись к шкафчику, и опустила взгляд.       — Да брось! Давай я устрою вечеринку, приходи. Повеселишься, отвлечёшься, — предложил парень, подойдя ближе к Алекс.       Нависла пауза. Её трогала забота Рика, но его присутствие терзало чувство вины за совершенные ошибки. Каждый раз, когда он подходил к ней, девушка вспоминала его слова и снова вспоминала о Коллинзе. Меньше всего на свете Алекс сейчас хотела веселиться. Хотелось раствориться, рассыпаться, чтобы порыв ветра её подхватил и унёс далеко-далеко, подальше от всей этой боли, перестать чувствовать.       — Нет, спасибо, у меня много дел. Скоро экзамены, нужно подготовиться к ним заранее, — парировала девушка, сдерживая подступающие эмоции.       — Не можешь или не хочешь? — спросил Рик, скрестив руки на груди. — Ты ещё скажи, что на бал не собираешься.       — Не хочу, — тихо произнесла Алекс, вздохнув, — извини. На бал тоже вряд ли пойду.       — Да что с тобой? — спросил парень, не выдержав, и повернул Алекс к себе.       — Оставь меня, пожалуйста, — произнесла Алекс с апатией, даже не смотря в глаза Рику. — Какая тебе разница?       — Потому мне не наплевать! — ответил он, поджав губы, и отвёл взгляд, отходя в сторону от Алекс. — Бал бывает раз в жизни. Если соберёшься, то у тебя есть с кем пойти.       — Спасибо, — произнесла Алекс вслед уходящему парню.       Закрыв шкафчик девушка направилась в другую сторону, закрывая лицо руками. Уже столько времени прошло, а страдания не прекращались. Хоть она больше и не встречалась с Мишей, но всё вокруг напоминало о нём. Каждый раз, когда она собиралась ложиться спать, образ Миши был рядом, лежа в кровати, откидывая плечо, чтобы Алекс легла, прижавшись к его голому торсу и ощутила на лбу тёплый поцелуй. В гостиную она старалась не заходить, так как вспоминала, как они сидели на полу, играя в игру. Она скучала. По нему, по его детям. По смеху Уэста, по милой улыбке Мэйсон, по объятиям Миши.       Днём в один из выходных дней Джон после репетиции с группой поехал в ближайший торговый центр, чтобы закупиться продуктами в гипермаркете. Погода стояла пасмурная, но это не мешало парню носить солнцезащитные очки. Поправив ворот клетчатой рубашки, он закрыл машину и направился внутрь. Набрав целую корзину продуктов по списку и нет, он потащил несколько пакетов до багажника. Так как он был мускулистым парнем, он без проблем донёс тяжёлые сумки. Утрамбовав их равномерно, чтобы продукты вдруг не болтались по салону во время движения автомобиля, он закрыл дверь багажника. Подняв взгляд, Джон заметил знакомую машину неподалёку и подошёл к ней. Из-за угла вдруг возник знакомый мужчина и остановился, увидев знакомое лицо.       — Джон? Здравствуй, — произнёс Миша, добродушно натянув улыбку.       — Доброго дня, — парень пожал мужчине руку, улыбнувшись, — узнал твоё авто. Какими судьбами здесь?       — Продукты закупал, — ответил Коллинз, — а ты?       — Тоже, — ответил Джон и почесал затылок, — Алекс рассказала про твой развод. Сожалею.       — Спасибо, — произнёс Миша и, опустив взгляд и тут же подняв его, спросил, — как у неё дела?       Джон на мгновение завис. В голове начали всплывать различные мысли. Коллинз выглядел точно так же, как и его сестра. Лицо, прежде всего, отражало его моральное состояние. Знакомые черты поведения были на виду. С одной стороны, мужчина мог переживать страшное событие в своей жизни — развод, но с другой стороны…       — А вы не общаетесь? — спросил он удивлённо. — Вы были довольно близки в общении или мне так показалось.       — Уже нет, — произнёс Миша с сожалением. Голос его с каждым предложением начал понижаться, — мне очень жаль.       Джон опустил взгляд. Картина собиралась по кусочкам в один общий пазл. Тесное общение у неё было, кроме Рика, только с Мишей. Она рассталась с парнем, сказав, что обидела его. Алекс говорила об совершённых ошибках… Тут Джона словно пронзила молния. Его затрясло от злости, ведь он догадался. Он резко прижал мужчину к машине, уперевшись локтем к его шее и удерживая за ворот.       — Ты что, охренел?! — крикнул он в ярости, пытаясь не верить своим умозаключениям. — Только не говори, что вы…       — Я совершил непростительную ошибку, — прохрипел Миша, не сопротивляясь. В его глазах читались сожаление и боль.       — Ты же понимаешь, что я тебя сейчас просто убью?! — кричал Джон, дёргая мужчину за ворот и впечатывая в машину.       — Это заслуженно, — ответил Коллинз, готовясь к ударам.       Глаза Джона стали влажными, он дрожал от злости. Вдруг он отпустил Мишу и отвернулся от него, часто дыша. Парень вспоминал слова Алекс, её слезы, всхлипы, не мог простить человека, который причинил ей боль. Он развернулся и вытер лицо ладонью.       — Дерьмо, — выругался он, — ты понимаешь, что она ещё ребёнок? Представляешь, что она сейчас переживает, а?       — Меньше всего на свете я хотел ей причинить боль, — сказал Миша, отодвинувшись от машины, и вздохнул, — но это единственный выход, поэтому я ушёл, пока окончательно не испортил ей жизнь.       Джон нашёл в себе силы взглянуть на Коллинза. Ссутулившийся мужчина стоял в потрепанных вещах. Лицо было уставшим, выражавшим несчастье. В глазах отражалась апатия, признаки депрессии, такие же, как и у Алекс. Парень заметил, что чувства у обоих были вполне настоящими. Услышав последнее предложение, Джон, наконец, смягчился. Разумное мышление вернулось к нему на миг. Ведь и правда, разорвать отношения — было единственным правильным решением. Джон, глядя со стороны на двух людей, которые мучаются от любви из-за осуждения общества, посчитал данное решение неверным.       — Ты любишь её? — спросил он после недолгой паузы.       — Не могу, — ответил Миша.       — Я не это спросил, — отрезал Джон, и, вздохнув, добавил: — Либо да, либо нет. Именно это имеет значение. Если правда любишь, то какой смыл этих мучений из-за мнения какого-то общества? Вы приняли правильное решение с точки зрения морали. Но сравнимо ли это все с настоящим счастьем?       Не попрощавшись, парень развернулся и направился прочь. Коллинз ничего не ответил, проводив Джона взглядом.       Был ли смысл в его словах?