Я - только чуть больше

Сумерки начали еле заметно сгущаться. Евстигнеев продолжал шагать дальше, игнорируя свой внутренний голос. Хотя кажется, в данную секунду затих даже он. Ваня резким движением открыл стеклянную бутылку с колой. Отсутствие спешки и какая-то странная дымка. Рудбой словно вышел на улицу прогуляться перед сном. Что-то огромное, ноющее тем временем пряталось в его душе, прикрываясь маской беззаботности. Сколько он уже идёт туда? Ваня хмыкнул: а «туда» — это куда, собственно? Кроссовками юноша задел какой-то лежащий на дороге камушек и несильно пнул его. Тот стремительно покатился вперёд, останавливаясь прямо около ног стоящего визави. Колебавшись секунду, Ваня поднял голову. Всё как будто урывками: нежно-розовое небо над головой, тёмная листва деревьев, редеющая трава, и всё в отчаянной круговерти, что спешит куда-то в бешеном ритме, стараясь поспеть за сердцебиением Евстигнеева. Он. Мирон. Ваня чувствует, что ему нужно подойти. Что он сам хочет этого. Но не может. Неуверенный шаг назад. Их взгляды встретились по неизбежной траектории. — Не уходи, — хрипло подал голос Фёдоров. — Выслушай. — Ваня не двинулся с места. Мирон быстрым шагом подошёл к нему. Цепкий взгляд выхватывал для себя знакомые черты. — Ваня… — не вполне осознанно протянул мужчина. Евстигнеев приоткрыл рот. Хотел было обнять Фёдорова, но тут же спохватился. А вот и нет. Теперь он научился. — Говори, что хотел, пока не словил по ебалу. Я сейчас серьёзно. — в правдивости его слов никто и не сомневался. Но вместо этого Ваня опять вдруг нелепо дёрнулся вперёд. Затем строго заглянул в глаза собеседнику. — Ясно, — критично проговорил он и развернулся в обратную сторону. — Подожди, не уходи. — Фёдоров схватил парня за плечо. — Прости, я… Я не специально… — Рудбой обернулся на него, а затем резким движением скинул со своего плеча руку Мирона. — Я не хочу ничего слышать. — Тебе нужно всего лишь… — Ты пропал на пол года! — неожиданно выкрикнул Ваня, в запале вновь развернувшись к Мирону лицом. Второй даже отпрянул, не ожидав. — Ты пропал на пол года, Мирон, — немного успокоившись, тихо повторил Евстигнеев. — Выслушай. Я прошу, — повторил мужчина. — Когда просил я, мне никто не отвечал, — подняв подбородок, сквозь зубы произнёс Ваня. Мирон глубоко нахмурился и опустил голову. Молчание породило паузу. — Дай. — Фёдоров протянул руку к Ваниной газировке. Тот цыкнул, однако не стал отказывать в просьбе. Стройными пальцами парень подцепил края длинной мантии и аккуратно поднёс ткань к горлышку. У Мирона кровь разом прилила к лицу. — Ты серьёзно сделаешь это? — мужчина сглотнул. Брезговать? После всего? Евстигнеев поднял на него колеблющийся взгляд. И тут же почувствовал, как много это ничто для других, значило для Фёдорова. Он покачал головой. Пальцы медленно разжались, чёрные полы так и не дотронулись до влажной бутылки. Мирон жадно отпил. — Давай так, — начал он, — Ты сможешь уйти. Можешь плюнуть мне в лицо, ударить, избить, обозвать. Но только после того, как выслушаешь меня от начала и до конца, — смотря Евстигнееву прямо в глаза, произнёс Мирон. Ваня тяжело вздохнул: — Давай попробуем.